Август и Апрель

- Антон -

      Хочется пить. Очень. С этой мыслью Антон просыпается и открывает глаза, совершенно не узнавая комнату, в которой находится. Парень садится и озадаченно осматривается, разминая неприятно затекшую шею. Светлый зал, залитый солнцем, темно-коричневый диван, стеклянный журнальный столик, высокий книжный шкаф в углу, пара красивых картин на стене. Одним словом – эстетика. Ну конечно, у кого еще в квартире он может встретить подобное. Графская усадьба, не иначе.       В мыслях начинают мелькать кадры вчерашнего дня. Потерянный молчаливый мужчина на подоконнике, тусклые серые глаза и красивые холодные руки, сжимающие бутылку алкоголя. «Шастун, отъебись…» – не со злом, а с бесконечной усталостью. С горечью. Боже, пусть с вами всё будет нормально хотя бы сегодня. Протяжно зевая, Антон тянется на кухню за спасительной водой. Оттуда вкусно пахнет чем-то жареным, отчего начинает голодно урчать желудок. – Доброе утро юным алкоголикам, – дружелюбно встречает парня Арсений Сергеевич, сидящий за столом и интеллигентно держащий в руках небольшую кружку с кофе.       Мужчина одет в светлую домашнюю футболку и свободные серые штаны, и Антону этот образ кажется невероятно уютным. Голубые глаза на удивление ясные и очень теплые. Будто вчера ничего и не было. Парень сонно и слегка недоверчиво хмурится. – Кто бы говорил, – беззлобно бурчит он, наливая воду из фильтра в стакан и жадно выпивая ее под хитрым взглядом преподавателя. – Почему вообще вы такой бодрый, когда вчера… – Опыт, человеческий детеныш, опыт. Не в первый раз, как говорится. Да и я подольше тебя живу на этом свете, – мужчина улыбается, забавно склоняя голову к плечу и внимательно рассматривая Антона. – Можете умываться и приходить к столу, юноша, завтрак уже подан. – Юноша, как же, – тихо хмыкает парень, скрещивая руки на груди. – Вчера меня хуями крыли, а тут юноша. Так себе из вас преподаватель кстати… – Антон не успевает договорить, неловко уворачиваясь от прилетевшего в него кухонного полотенца. Парень хохочет и, бросая снаряд обратно в обидчика, быстро убегает в ванную. Он искренне счастлив видеть преподавателя веселым и настоящим. Живым.       На завтрак Арсений Сергеевич приготовил вкусный омлет с сыром. Антон с аппетитом закидывает пышные кусочки в рот, незаметно поглядывая на мужчину и не зная, как начать разговор. Может, и не стоит спрашивать о состоянии преподавателя? Может, оно само всё улеглось?.. Нет, Антон, ты имеешь право спросить. Давай. – Как вы? – коротко, но уверенно интересуется парень, временно прекращая трапезу. В голубых глазах напротив отчетливо видно одобрение: словно собеседник ждал этого вопроса и не знал, решится ли парень его задать. – Лучше, – так же односложно отвечает Арсений Сергеевич, всё ещё продолжая пристально рассматривать Антона. – Спасибо тебе за помощь. Без вас с Димой я бы… дольше пребывал в помрачении. Ты прекрасный друг, – мужчина уютно улыбается и протягивает Антону кокосинку. – Дешево же вы оцениваете мои услуги психолога, – ухмыляется парень, кивая на шоколадный батончик. Арсений Сергеевич удивленно моргает, тратя пару секунд на то, чтобы понять шутку. – Ах ты маленький наглец, ты хочешь сказать, что я тебе за вчерашний сеанс заплатить должен? Деньгами отдать или предложить иной вариант? – саркастично уточняет преподаватель, выделяя интонацией слово «иной». Парень почему-то смущается: он естественно осознает, что под «иным вариантом» всегда подразумевается «расплатиться натурой», и это заставляет Антона нелепо покраснеть. – Отставить пошлятину, Шастун! И о чем только думает твоя дурная голова? – и правда, о чем?..       Арсений Сергеевич легко стукает парня ладошкой по лбу, Антон наигранно хмурится и откусывает кокосинку. В повисшей тишине слышно, как в зале за стенкой гудит телефон. Мужчина разводит руками и качает головой: мол, это точно не мой. Парень кивает, подскакивает с места и, быстро допивая последний глоток кофе, бежит в соседнюю комнату. Входящий от мамы. И несколько пропущенных от нее же. – Котенок, три часа дня уже, а от тебя ни слуху, ни духу. Ты где потерялся-то?.. – Извини, мам, мы тут у Серёги всю ночь в комп играли и только недавно проснулись… Я скоро буду и поговорим, окей? – Антону до жути совестно обманывать маму, но он понятия не имеет, как сказать правду. Он эту правду даже в своей голове пока не может уложить.       В зал заходит Арсений Сергеевич, явно направляющийся в свою комнату. Он вопросительно смотрит на разговаривающего по телефону Антона, на что парень поднимает вверх большой палец: всё нормально, живем. Скандалов не намечается.       Мама вообще никогда не ругала Антона без повода. Да и по поводу тоже. Никакие двойки и косяки сына не заставляли её повышать голос. Может, конечно, в детстве что-то и было, но ничего критичного в памяти Антона не отложилось. Даже когда классе в восьмом парень пробовал курить, и мама встретила сына в компании одноклассников разгуливающим с сигаретой в руках, она сдержанно улыбнулась и прошла мимо, оставив разговор по душам на вечер. Антон помнит его до сих пор – мама абсолютно спокойным тоном говорила, что сигареты слишком вредны, чтобы тратить на них деньги (и что вместо сигарет можно покупать шоколадки) – собственно, больше Антон никогда не курил. И именно тогда он нашел себе новую любовь в виде самых лучших в мире кокосинок.       Парень отключает звонок, садится на диван и быстро набирает в ответ Серёге сообщение о том, что с ним всё в порядке. Арсений Сергеевич выжидающе стоит напротив, явно собираясь что-то сказать. Антон с интересом поднимает на него глаза. – Арсений готовил, логично предположить, что посуду должен мыть Антон, – в насмешливо-поучительной манере декларирует преподаватель, опираясь рукой о стенку. Антон недовольно кривится и еще больше разваливается на диване, перекидывая длинные ноги через боковушку. – Ну нет, Арсений Сергеевич, я тяжело болен, у меня похмельный синдром третьей степени, – наигранно ноет парень, жалостливо поглядывая на преподавателя. – Так а я вообще инвалид, – сообщает мужчина, демонстрируя перетянутую бинтом ладонь. Точно, зеркало. Я же сам вчера ему эту руку перевязывал. – Шастун, а ну-ка поднимайся!.. – Ну АрсеньСергеич, ну давайте я потом, у меня острая диванная недостаточность, – вставать совершенно не хочется. Голова всё ещё отдает слабым звоном похмелья и не гудит, только если её совсем не трогать. Но преподаватель, кажется, неумолим.       Он хватает парня за худую лодыжку и тянет на себя, весело смеясь и причитая «Что за молодежь пошла, никакого уважения к старшим». Антон не глядя хватается за спинку, а потом за боковушку дивана, пытаясь сопротивляться, но Арсений Сергеевич куда сильнее и крепче него, несмотря на то, что немного ниже. – Шастун, или ты идешь на кухню, или я тебя туда насильно тащу, – немного запыхавшись, притворно угрожает мужчина, когда парень почти целиком оказывается на полу.       Преподаватель отстраняется, делает глубокий вдох и поправляет растрепавшиеся волосы, сверху вниз глядя на Антона. Настаивающе. Требовательно. Покровительственно. И всё это – несмотря на улыбку. К слову, чертовски красивую. Антон блять, куда тебя несёт...       Парень отводит взгляд в пол и смиренно бухтит в ответ «Да иду я, иду». Арсений Сергеевич протягивает ему руки и крепко обхватывает запястья Антона, помогая встать. Антону этот жест кажется очень приятным. От его прикосновения ещё долго горят нервно подрагивающие ладони.       Быстро помыв две тарелки, две вилки и две кружки (делов-то), парень уже направляется на выход из кухни, когда боковое зрение выхватывает сковороду на плите. Блядскую. Сковороду. Тяжело вздохнув, Антон возвращается и принимается за нее. Ладно, омлет был вкусным и явно стоил таких мучений парня. Закончив и вытерев руки о темное махровое полотенце, Антон топает обратно в зал, по пути окликая преподавателя. – Арсений Сергеевич, мне домой надо, отвезите меня, а? Или у вас еще алкоголь из крови не выветрился?.. – нагло, но Антон чувствует, что имеет право на подобную фразу, отчего смакует каждое ее слово. – Шастун, я скоро буду брать с тебя плату за бензин блин, – негромко отзывается из своей спальни мужчина.       Парень несмело заглядывает туда и находит Арсения Сергеевича расправляющим ремень на темных зауженных джинсах. Застегнув его, мужчина неторопливо снимает домашнюю футболку и, заметив в отражении зеркала Антона, невозмутимо оборачивается, открывая дверцу шкафа с одеждой. – Надеюсь, сковородку помыть не забыл? – ухмыляется преподаватель, парень молча качает головой. Сковородку помыть не забыл. А вот как дышать – забыл однозначно.       У Арсения Сергеевича невероятно красивая фигура спортивного телосложения, а рельефные вены с запястий переходят в локтевые ямки и тянутся до самых плеч. Его руки выглядят крепко и утонченно одновременно, словно у вырезанной из камня статуи. Антон робко наблюдает, как мужчина прячет свои слегка выпирающие ключицы в ткань синей рубашки, и вдруг ощущает, как пылают щеки. Парень понимает, что наверняка покраснел. Антон бормочет что-то вроде «Пойду одеваться» и быстро убегает в прихожую, пугаясь самого себя. Антон блять. Антон. Антоша. Ты совсем идиот или да?..       С девятого класса Антон целый год занимался плаванием и дважды в неделю наблюдал обнаженные торсы других парней из команды. И не только торсы. И никогда, никогда блять он не смущался и не краснел так, как это было пару минут назад. Что. С тобой. Творится.       Антону страшно. Он совсем не понимает, что происходит. Парень быстрым шагом заходит в ванную и упирается руками в раковину, опуская тяжелую голову вниз. Сбитое дыхание никак не хочет выравниваться. Волосы, глаза, руки, вены. Запах кофе и вечно вежливая улыбка. Дыши, дыши блять. Сердцебиение разрывает грудную клетку. Это ненормально. Так не должно быть. – Антон?.. – звук отворяющейся двери ванной и тревожный голос за спиной. Ой нет, нет, уходите, пожалуйста, уходите. Мне надо подышать, надо забыть вас и ваше блять оголенное тело, вогнавшее меня в панику. – Всё нормально, просто голова закружилась... – ничего у меня не закружилось, мне просто нечего больше вам сказать. Потому что я вообще ни хера не знаю о том, что со мной такое. Антон поднимает взгляд на висящее над раковиной зеркало и встречается в нём с настороженными голубыми глазами преподавателя. – Всё нормально, правда. Наверно, я просто редко пью, особенно блять коньяк этот ваш... – Да, наверно... – отстраненно произносит Арсений Сергеевич, продолжая пепелить Антона внимательным взглядом. – Ты точно в порядке? Может, воды? Или таблетку? Или искусственное дыхание?..       Антон поперхивается воздухом и глупо закашливается, боковым зрением улавливая движение мужчины в свою сторону. Прохладная рука сжимает плечо парня, а вторая аккуратно ложится на спину где-то в районе лопаток. Антон остро ощущает запах мужского парфюма. Его парфюма. – Ну?.. – строгий взгляд. Слишком красивые голубые глаза слишком близко. Нужно с этим что-то делать. Нужно что-то делать с собой, Антон. И срочно.       Весь следующий день парень мучает себя безрадостными размышлениями и приходит к выводу, что общение с Арсением Сергеевичем приняло какие-то невероятно крутые обороты, которые надо бы сбавить. Какое блять кино. Какие блять посиделки в кафе. Всё блять. Ты вообще куда, очнись.       Вечером Антон зовет Вику гулять. Единственное решение, пришедшее ему в голову: заменить общение с одним человеком на общение с другим. Они смотрят кино, бродят по укрытому первым снегом парку, смеются и даже держатся за руки. Инициатива Вики, но Антон слепо поддаётся ей. Так нужно. Так правильно. – Мы пришли, – девушка указывает рукой на пятиэтажку и разворачивается лицом к Антону. – Тут я живу. Спасибо тебе, что проводил. – Ну... до завтра?.. – До завтра, Антош, – ласково прощается Вика, неожиданно вставая на цыпочки и чмокая парня в щеку. Ощущения смешанные. Но слабые, такие слабые, что никогда не сравнятся со сценами вчерашнего дня. А где биение сердца, а где бабочки в животе? Да ебтвоюмать, Антон. Ну что с тобой не так, что?..       Парень решительно шагает к уже уходящей Вике, ловит её за руку и притягивает к себе, целуя прямо в губы. Он и сам не знает толком, зачем. Вот что такое ты сейчас сделал? Ты хотел поцеловать её? Или ты пытался обмануть себя? Жест получается какой-то эмоциональный и отчаянный. Словно попытка забыться. Или забыть.       От Вики пахнет сладкими цветочными духами. И губы у нее очень мягкие. Парень думает, что теперь они, вероятно, официальная пара. Но Антон расстроен. Он чувствует себя мерзко: наверно, нечестно целоваться без любви. Что это за поцелуй, ради чего? Ради эксперимента?       Парень еще долго шатается по темным пустым улицам, пытаясь обдумать все мысли сразу, но они оказываются слишком трудными для понимания. У Вики милая улыбка. А у него улыбка такая, что ради неё хочется сделать что угодно. Даже, наверно, умереть. Вот тебе и разница. Голубые глаза, терпкий кофе и струящиеся по запястьям вены. Строгость и теплота одновременно. Приплыли блять.       Антон. Вот только честно. Ты что, пытаешься спрятаться от своих истинных чувств в фиктивных отношениях с Викой? Боже ж мой. Антон блять, что же ты за идиот.

- Арсений -

      Выходные проходят славно, однако в понедельник Арсению нужно предстать перед начальством и объяснить причину своих прогулов. Мужчина пока не знает, что придумать, ведь сказать «Извините, я был неприлично пьян» – верх безрассудства. Он откладывает это не слишком приятное дело на вторую половину дня, обосновывая это большим потоком пациентов. Ну и отсутствием желания, конечно. В десять утра, прямо посреди приема, Арсению звонит заведующая. Тот морщится и без удовольствия тыкает на зеленую трубку. – Арсений Сергеевич, здравствуйте. Жду вас в три часа у себя в кабинете. До нас дошла информация… об аварии. И вашем участии в спасательной операции. Начальство хочет выразить вам благодарность. И возьмите с собой этого студента, Шастуна. Он, насколько мы знаем, тоже оказывал помощь пострадавшим, – звонок отключается. Арс озадаченно молчит еще несколько минут, после чего отправляет мальчишке сообщение «Полтретьего встречаемся в столовой ОКБ. Опоздаешь – получишь по репке».       Шастун приходит без двадцати три. Не приходит – пулей забегает в зал столовой, где Арс с Димой уже доедают горячий рассольник. Порция парня терпеливо ожидает его на столе. Мальчишка быстро ест, параллельно слушая короткий рассказ Арсения, и его большие зеленые глаза удивленно округляются. Он тоже не думал, что этой истории придадут огласку. – А нам… обязательно туда идти? – Антон нервно сглатывает и отодвигает тарелку в сторону. Он тоже не хочет этой встречи. Ему тоже до сих пор больно от той ситуации. Арсений жалостливо поджимает губы и нехотя кивает. – Видимо да, Антон. Ты извини, что втягиваю, но заведующая... Хотя я могу пойти и один, если тебе слишком не... – Нет, я с вами, – упрямо перебивает Арса мальчишка, глаза которого уже горят мрачной решимостью. Смелый ты котеныш, спасибо тебе.       Без двух минут три мужчина открывает дверь кабинета заведующей отделением и первым заходит внутрь, стараясь защитить топающего за спиной Шастуна от десятка заинтересованных глаз. Мальчишка явно растеряется перед сидящими врачами и начальниками. Вот так компания тут собралась.       Все эти серьезные мужчины и женщины сейчас будут жать руки, выспрашивать подробности ДТП и обсуждать целесообразность оказанной первой помощи. Сыпать соль на рану, проще говоря. Резать по еще незажившим шрамам. Арсений ведь уже несколько дней спит только со снотворным или порциями алкоголя, в каждом новом сне ощущая на языке вкус чужой крови и тяжесть хрупкого изломанного тельца на руках.       Арсу хочется убежать. Он неосознанно делает маленький шаг назад, но тут же чувствует спиной твердо стоящего на ногах Антона. Тот явно заметил нервозность Арсения. Мальчишка ровно дышит и на удивление уверенно держится. Мужчине становится спокойнее. Будто рядом есть родной человек, который не даст тебя в обиду.

- Антон -

      Заведующая Арсения Сергеевича предлагает сесть на стоящие у боковой стены стулья. Их несколько, но Антон садится вплотную к преподавателю, стараясь защитить его и защититься самому. Звучит много излишне громких речей. «Ваш героизм», «неоценимая помощь», «великий подвиг» – Антон каждой клеткой ощущает, как напрягаются жилы под кожей сидящего рядом преподавателя. Парень уверен, что от этих слов перед глазами мужчины всё больше всплывают страшные картины того дня. Погибшая практически у него на руках восьмилетняя девочка. С одной стороны, Антон рад, что авария коснулась его гораздо меньше, чем Арсения Сергеевича. С другой – он бы с радостью забрал себе часть переживаний мужчины. Или все. До последней капли.       Обещают выдать письменные благодарности, а Арсению Сергеевичу даже выписать премию. На вопрос «Дадите ли вы интервью о случившемся местному телеканалу?» поступает однозначный отрицательный ответ, и Антон прекрасно его понимает. Каторга заканчивается минут через сорок.       Антон выходит в пустой коридор первым, осторожно придерживая дверь и пропуская Арсения Сергеевича. Преподаватель невозмутим и отстраненно вежлив, и лишь слегка дрожащие руки выдают эмоции мужчины, так умело спрятанные за прочными барьерами. Арсений Сергеевич сжимает в ладонях ключи от своего кабинета и поднимает растерянные серо-голубые глаза на Антона, несколько искусственно улыбаясь и явно намереваясь сказать что-то ободряющее. Парень качает головой: не надо. Со мной вы можете быть настоящим, не надо.       Антон резко выдыхает и делает решительный шаг навстречу Арсению Сергеевичу, обхватывая длинными пальцами холодные руки преподавателя. «Какое гейство» – бормочет разум. «Ты ему нужен» – шепчет сердце.       P.S. AJR – Weak