Август и Апрель

- Арсений -

      Дни тянутся медленно и тяжело. Арсению кажется, что даже стрелки часов передвигаются по циферблату с усилием, задерживая естественный ход минут. Арс хочет верить, что время лечит. И что даже потерянный зеленоглазый мальчишка может стать прежним. Но только мужчина понятия не имеет, сколько требуется недель, месяцев или – боже – лет, чтобы исцелить такие раны.       Антон мало ест и совсем не разговаривает. Арсения это, естественно, невероятно беспокоит. Днём парень, по большей части, лежит с телефоном на диване или на кровати, листая ленту в соцсетях или просто глядя в потолок. Арс же всеми силами пытается хоть немного протиснуться сквозь выстроенный парнем непробиваемый барьер.       Мужчина оставляет на журнальном столике разные книги, тактично решая не настаивать на их прочтении, а просто стараясь заинтересовать мальчишку. По вечерам они ужинают в зале, и на ноутбуке Арсений включает нравящиеся Антону фильмы или сериалы. Поначалу мальчишка слабо на них реагирует, но всё чаще мужчина видит в его глазах увлеченный блеск. Возвращайся, котёныш, пожалуйста. Я так тебя жду. Арс незаметно раскладывает по всему дому кокосинки, способные хоть чуть-чуть порадовать парня. И каждую ночь он слышит, как мальчишка кричит во сне, и каждый раз сердце Арсения даёт сбой. Мужчина срывается со своего дивана и, быстрым шагом пересекая тёмный зал, бежит к испуганному ещё непроснувшемуся Антону, чтобы обнять и успокоить.       В один из дней, встав с утра пораньше, пока укутанный в одеяло парень ещё спит, Арсений на свой страх и риск едет к Антону домой и забирает оттуда его ноутбук. По угрюмому мальчишке совсем не понятно, рад ли он такому подарку, но вечером у Арса даже получается уговорить парня вместе сыграть в онлайн-игру. Поначалу Антон тупит на каждом шагу, руки его совершенно не слушаются, а матчи скатываются в проигранные один за другим, но под конец всё, вроде бы, налаживается. И Арсению кажется, что на лице парня мелькает мимолётная улыбка. Обычная. Весёлая. Прежняя. Арсению кажется, что всё будет хорошо. Пожалуйста, господи. Пусть всё наконец-то будет хорошо.

- Марина -

      Дом громоздкий и неуютный, а в подъезде сыро и пахнет сигаретами. Марина брезгливо морщится, поправляет ремешок сумки на плече и продолжает настойчиво нажимать на дверной звонок. Она боится, что Арс не откроет. Она боится, что останется наедине со своим горем. Девушка знает, что из-за слёз наверняка размазалась тушь, волосы растрепались от ветра, и в целом сейчас она выглядит совсем не так, как хотела бы выглядеть перед бывшим мужем. Но ей всё равно.       Когда дверь отворяется, сердце в груди Марины радостно подпрыгивает. Арсений. Строгие очки совершенно не подходят к серым домашним штанам и футболке. Выстраивает барьер, всё понятно. Прячется. Лицо непроницаемо и равнодушно. – Ну и что тебе нужно? – даже не пускает на порог. А девушка хотела бы не только на порог, но и в тёплые объятия бывшего мужа. Ей они сейчас очень нужны. Ей сейчас очень плохо. – Арс, мой папа в больнице… Мама позвонила, сказала, что у него был утром инфаркт, сейчас оперируют… Я просто… Не знаю, хочу побыть с тобой, можно?.. – мужчина хмурится и долго разглядывает бывшую жену, словно пытаясь оценить уровень её искренности. Потом он всё же скупо кивает, пропуская девушку в прихожую. – Ну ты же прекрасно понимаешь, что у них в Питере медицина получше нашей, – сухо, но уверенно произносит Арсений, закрывая за Мариной дверь и помогая раздеться. – Ничего страшного с Анатолием Иванычем не случится, чего ты.       Девушка отрешённо кивает в ответ, снимая с шеи тонкий шарфик и складывая его на тумбочку справа. Она по-настоящему боится. Она никого в своей жизни не теряла. Только вот этого притворяющегося холодным мужчину – и то по собственной глупости. Ей на самом деле ни с кем не было так хорошо, как с Арсом. И она на самом деле жалеет, что всё сложилось именно так. Только Марина не понимает, любит ли бывшего мужа. Ей порой кажется, что она в принципе никого не любит и даже не знает, что такое любить. Но знает, что этот человек был лучшим человеком в её жизни. И она этого человека просто так не отпустит. Не может отпустить.       Девушка уговаривает Арсения налить ей чай и идёт вслед за бывшим мужем, нервно кусая нижнюю губу. Наверняка от помады уже не осталось и следа. Ну и плевать. Главное, что я здесь. И он здесь. Он видел меня без макияжа и без красивых платьев. Он любил меня без макияжа и без красивых платьев. Какая же ты, Марин, дура... Арс проходит в зал, ведущий на кухню, тихо оборачивается и жестом показывает замолчать. Марина непонимающе озирается и замечает спящего на диване тощего парня, укрытого пушистым пледом. Интересные дела. – А это?.. – Не твоё дело, – грубовато бросает бывший муж, ставя на стол две кружки горячего чая и садясь напротив Марины. – Ну давай рассказывай, – и девушка рассказывает. Получается сбивчиво и эмоционально, и Арсений даже изредка шикает на неё, заставляя сбавить тон. Но всё же голубые глаза его заметно теплеют. А чай, наоборот, остывает. Марина выпивает кружку почти залпом, пытаясь успокоить саднящее горло. – … сейчас сказали, что папа в критическом состоянии. Не знаю, а если что-то... – Всё будет нормально, успокойся, – так твёрдо и так уверенно, что слёзы девушки прекращаются сами собой. Боже, каким же сильным ты умеешь быть. – А мама как? Она же тоже сердечница у тебя? – Да, у неё от стресса давление вечно, но на таблетках пока вроде держится... Я взяла на завтра билеты на самолёт. Полечу к ним в Питер, маму поддержу... А сегодня вот… решила побыть с тобой, – Марина тихо шмыгает носом и поднимает на мужа опухшие глаза. На бывшего мужа. Чем больше времени проходит, тем тяжелее девушке даётся эта деталь. Бывший. Муж. Сидит передо мной, как обычно, вполоборота, изящно закинув ногу на ногу и скрестив пальцы рук перед собой. Какой же ты красивый. Ты всегда таким был?.. Да. Кажется, всегда. – Главное, не накручивай себя. Скорая успела, операции там делают качественно. Ты же понимаешь, что… – за стенкой раздается шорох, Арсений тут же замолкает и обеспокоенно прислушивается. – Ты понимаешь, что всё будет в порядке. И ты можешь ко мне обратиться. Только сейчас тебе пора, правда, – Арс встаёт со стула и выглядывает в зал, Марина быстро вскакивает следом за ним. – Нет, ты не понял… – Тише, пожалуйста… – Ты не понял, Арсюш, – шёпотом продолжает девушка, шагая следом за мужем в коридор. – Я хочу, чтобы ты полетел со мной. Пожалуйста... Я умоляю тебя, – Марина неловко заправляет за ухо прядь каштановых волос и достает из сумочки два билета. Арсений непонимающе переводит взгляд с бывшей жены на билеты в её руках и затем отрицательно качает головой. – Я не смогу, о чем ты вообще. Извини, но нет, – в интонации звучит непоколебимость. Его не переубедить. Но девушка не теряет надежды. Ей слишком нужен этот человек рядом. Очень. Именно он. – Арсюш, я умоляю тебя, я тебя прошу, всего на пару дней, – Марина непроизвольно начинает плакать, бывший муж напротив морщится, словно от зубной боли. – Пожалуйста, Арсюш, я на колени встану, пожалуйста, я же не справлюсь одна... – девушка и впрямь начинается опускаться на пол, но Арсений вовремя подхватывает её под локти. – Не надо, угомонись. Хорошо, – громко говорит он, стараясь заглушить стенания бывшей жены. – Хорошо, Марин, я поеду с тобой, только тише, – мужчина понижает голос, Марина ошеломленно поднимает на него покрасневшие глаза. – Но только до аэропорта. Помогу довезти вещи и провожу, идёт? – Спасибо, – шёпотом выдыхает девушка, вытирая со щёк слёзы. – Я оставлю тебе билеты. Чтобы ты точно приехал. Я буду тебя очень ждать, – если Арс согласился приехать в аэропорт, что уже удивительно, то может и полететь согласится тоже. Марина искренне в это верит. Или просто хочет верить.

- Арсений -

      Полететь с ней в Питер – поразительно. Арсений, конечно, глубоко уважает Анатолия Ивановича, отца Марины, и, естественно, беспокоится за него, но совместная поездка – тут уже извините. Это объективно слишком. Мужчина ещё долго стоит в коридоре и рассматривает билеты, оставленные бывшей женой. Стрелка часов доходит до шести. Пора бы ужинать, но Антон всё ещё дремлет в зале, истощенный после внезапных слёз и эмоций. Утром мальчишка искал на ноутбуке какую-то книгу для Арсения, а наткнулся на их старые совместные фотографии с мамой. Грянул взрыв, к которому Арс не был готов.       Он крепко сжимал трясущиеся руки Антона в своих, тоже, кстати, трясущихся, и думал о том, что парень не заслуживает такой жизни, в постоянном страхе и отчаянии. Любое слово, жест, деталь – и он может сорваться в бездну паники и отчаяния. Каждый день – минное поле. Каждая ночь – испытание. А иногда мальчишка уходит в ванную и плачет, сидя на полу и держа в руках мамины часы. Арс знает, потому что каждый раз сидит рядом. Арсений думает, что придется обращаться за помощью к психотерапевту Ирине. Потому что сам Арсений вряд ли сможет вернуть парня в норму. Я не справляюсь.

- Антон -

      Утро. Хочется пить. Антон долго лежит на кровати в беспокойной полудрёме, потом всё-таки тяжело поднимается и бредёт на кухню. Голова уставшая, но довольно ясная. Он ведь проспал вчера целый день и сейчас ещё целую ночь. Проходя по светлому залу, парень бросает взгляд на спящего на диване Арсения Сергеевича. «Хорошо, Марин, я поеду с тобой». Больно колет за грудиной.       Я всё слышал. Я слышал вас, я слышал, что вы ей говорили. Я проснулся и полусонный лежал на диване, когда звучал ваш неразборчивый диалог. Я знаю, что вы улетите с ней в Питер. Я всё слышал... Хорошо, Марин. Я поеду с тобой. Поеду. С. Тобой. Антон сглатывает ком в горле и отворачивается, не желая видеть мужчину. Он тоже тебя бросит.       Нет, нет, ты чего. Это же он. Он так с тобой не поступит. Ты просто упустил часть разговора, Антош, ты просто чего-то не понял. Может, Марина говорила только про себя, а не про Арсения Сергеевича. Он не собирается никуда лететь, он не предаст тебя. Никогда и ни за что. Наверно, только из-за этих спасительных мыслей Антон ещё здесь. Ещё не убежал, ещё не спрятался, ещё не отгородился насовсем, чтобы забыть всё, что было. Чтобы разорвать связь.       В коридоре тикают часы. Парень подходит ближе, чтобы узнать время. Шесть двадцать утра. На комоде небрежно лежат два билета, Антон отстранённо берёт их в руки. Самолёт до Санкт-Петербурга. Билеты на имена Арсения Сергеевича и Марины Анатольевны. Парень тупо бегает глазами по строчкам, пытаясь осознать: его уже бросили. Арсений Сергеевич улетает со своей женой. Улетает в Питер. Улетает от меня. Последняя нить, связывающая Антона с голубоглазым мужчиной, с тихим шелестом разрывается. Ну вот и всё. И на что ты вообще надеялся.       Парень кладёт билеты на место и медленно, словно в тумане, плетётся в комнату. Нахлебник. Обуза. Балласт, мешающий жизни двух нормальных людей. Антону тошно от самого себя. Ему не хочется это осознавать, но ещё больше не хочется быть преградой для двух любящих друг друга людей. Ты должен справляться со своим горем один. Самый лучший человек на свете не обязан постоянно тебе помогать. Он не виноват, что хочет нормально жить. Он не виноват, ты ведь это прекрасно знаешь. Пусть хотя бы Арсений Сергеевич в этой жизни будет счастлив. Он это заслужил, как никто другой. Я справлюсь сам. Я со всем справлюсь один.       Антон собирает свои немногочисленные вещи, тихо выходит из квартиры и запирает дверь на ключ снаружи. Хватит быть лишним. Нужно самому быть сильным. Тебе для этого никто не нужен, хватит. Но в висках пульсирует только одна фраза. «Я никогда тебя не брошу». Арсений Сергеевич, ну как же так. Антон проносится по лестничным пролетам и выбегает на улицу, вытирая проступившие на глазах слёзы. Хватит. У тебя есть своя квартира. И своя жизнь.       Он долго бродит возле подъезда их с мамой дома и, когда конечности окончательно леденеют и перестают ощущаться, всё же решается войти в знакомую металлическую дверь. Стучит сердце. Дрожат коленки. Каждый шаг даётся с трудом, словно ступни стали свинцовыми и оттого совершенно неподъёмными.       На лестничной площадке Антон сталкивается с соседкой из ближней к ним квартиры. Женщина долго кудахчет о горе и сочувствии, парень просто ждёт. Он вообще пытается не впускать её речь в свои мысли, старательно отгородившись от внешнего мира. Антон считает вертикальные перекладины в пошарпанных перилах на лестнице. Цифры пульсируют в голове, как стук колёс: восемь, девять, десять... – А ты кошечку проведать пришёл, да? – внезапно спрашивает соседка, Антон моргает и утвердительно кивает, включаясь в реальность и осознавая вопрос. Проведать кошечку и жить с ней своей квартире долго и счастливо я пришёл. Вот так. – Правильно, это ты молодец. Тебе Арсений передал, что она?.. Ну, ты же понимаешь, она у вас уже старенькая… Сколько ей, лет десять уже? – Шестнадцать в июне исполнилось, – непонимающе бормочет парень, поднимая на соседку угрюмый взгляд. – А, ну это и понятно. Я вот ходила её кормить, так она совсем не ест, лежит и всё… Видно, время её пришло.       Эти слова будто бы вырывают Антона на поверхность и бросают об берег, как жалкую задыхающуюся рыбёшку. Он ровно мгновенье всматривается в лицо пожилой женщины, а в следующее уже судорожно открывает ключами дверь квартиры. Успокойся. Успокойся, эта жизнь не сделает тебе ещё больнее, нет. Нет, нет, нет.       Антон вбегает внутрь и на секунду останавливается. Господи. Последний раз я был здесь словно в прошлой жизни. Когда я вешал на этот крючок свою куртку и ставил обувь в низенький шкаф прихожей? Ещё до театра. До крови на снегу. До больницы. До него. Но времени предаваться лирике нет. Парень скидывает верхнюю одежду и быстро обходит квартиру, нервно ища глазами Лиску.       На кухне серо и пусто. Антон замирает, медленно осматриваясь в такой родной, но и одновременно в такой чужой квартире. Фиалки на подоконнике понуро опустили полузасохшие листы. В горшках заметны трещинки сухой земли. Мама бы такого обращения со своими любимицами никогда не допустила. На полотенце до сих пор стоят две кружки: это мы пили чай перед театром, а потом мама мыла посуду, а потом гладила мне рубашку. У порога внизу оторван кусочек обоев: это мы играли недавно с Лиской и... Недавно ли? Или всё-таки в прошлой жизни?..       В зале возле батареи лежит одинокая рыжая меховушка. Антон делает несколько широких шагов в её направлении и опускается рядом. Лиска с трудом поднимает голову на хозяина, и Антону кажется, что кошечка улыбается любимому долгожданному другу. Парень садится спиной к еле тёплой батарее, аккуратно поднимает лёгкое едва дышащее тельце и укладывает себе на колени. Лиска слабо мурлычет, пытаясь гладиться щекой о ладони Антона. – Тише, золотце, побереги силы, – сглатывая комок в горле, шепчет ей парень. – Нашей мамы больше нет, Лис, представляешь. Как мы с тобой будем без мамы, а?.. – голос Антона предательски дрожит, кошечка будто бы улавливает это и ободряюще прищуривает тусклые жёлтые глаза. – Зато мы есть друг у друга, Лис. Никого больше нет. Только мы. А нам никого и не надо. Мы с тобой всех переживём, мы с тобой станем самыми сильными, правда? Вот и славно...       Слёзы капают на колени и на рыжую шёрстку Лиски. Два старых друга, две родственные души сидят на полу и любуются тонкими лучами утреннего солнца, в которых красиво кружат блестящие пылинки. Антон запоздало осознает, что задремал, оперевшись головой о стенку. А когда просыпается, кошечка в его руках уже не дышит.

- Арсений -

      Сквозь сон Арсению кажется, что где-то хлопнула и закрылась дверь. Он переворачивается набок и плотнее накрывается одеялом. Всего лишь сон. Арс долго ворочается в постели, но уснуть больше не получается: из ниоткуда в груди зарождается тревожность. Плохое, очень плохое предчувствие. Антон?.. Нет, вряд ли, он же тихо спит в комнате. Марина? Да, скорее всего. Наверняка уже придумала очередную авантюру, как вернуть бывшего мужа. Нельзя ей, конечно, верить, ох... Арс садится на диване и сонно трёт глаза. – Антош, завтракать идёшь?.. – на часах десять утра. В кровати пусто. Вещи мальчишки пропали вместе с ним. В ушах у Арсения звенит тишина. И утренний стук двери. Это был не сон. Он ушёл.       Куда. Куда? Куда?! Арс в панике мечется по квартире, быстро одеваясь и по пути хватая с журнального столика телефон. Дрожащими руками он набирает Марине смску «Прости, не приеду. Билеты на тумбочке, ключи от квартиры в почтовом ящике».       Вдох. Выдох. Кому звонить? Ступор. Куда он мог пойти? Дыши. Думай блять, думай. Домой?.. Мужчина набирает номер соседки Антона, которой оставлял ключи и просил кормить рыжую кошку, и с облегчением и ужасом слышит в ответ: – Да, приходил. Рано утром, еще часов в семь. Узнал, что кошечка болеет, и, похоже, перенервничал. Как в воду канул, потерянный весь. Но я его не видела с того времени. – Пожалуйста, найдите его, – Арсений бежит вниз по лестнице, на ходу вдевая руку в рукав пальто. – Скажите ему, что я сейчас приеду. Пожалуйста, не дайте ему остаться одному​! – чёртов ты Антон блять! Ну что с тобой вдруг стряслось, что?       Ничего ведь не случится, правда, Арс? Арс, правда же?.. Только мужчина чувствует, что что-то уже случилось. Обычно до безумия осторожный Арсений вжимает педаль газа в пол. Пожалуйста. Пусть с тобой всё будет в порядке. Пожалуйста, Антон. Пожалуйста.

- Антон -

      Пустота. Она снова здесь. Она утопила Антона, разорвала на молекулы, а после растворила в себе. Теперь Антон пустота тоже. Бездна. Нет ничего. Ни звуков, ни цвета, ни мыслей. Только одна: хватит. Я больше не могу, я устал, х-в-а-т-и-т.       Антон не знает, сколько просидел в зале, гладя рыжую шёрстку и мягкие ушки безжизненно лежащей на коленях кошечки. Антон не знает, сколько бился в накрывшей его истерике, корчась на полу в ванной. Антон не знает, сколько сейчас времени, какой сейчас день, год и, особенно, как жить дальше. Нет, не так. Зачем жить дальше.       Парень, с трудом контролируя свои движения, плетётся в мамину комнату. Где-то глубоко внутри рождается мысль, что хуже уже точно не будет. Парень цепляется за эту мысль, как за спасательный круг: хуже не будет. Боль закончится сегодня. И слава богу.       В комнате мамы должно пахнуть её духами и фиалками, но Антон не ощущает этого. Он не слышит, как громко щебечут птицы за окном и как в дверь их квартиры настырно стучится соседка. В ушах только собственное сердцебиение. На верхней полке в прикроватной тумбочке стоит баночка с таблетками снотворного. Антон знает о нём, потому что мама плохо спала последние пару лет, и даже ночное мурлыкание кошки не могло её убаюкать.       ...Лиски больше нет. Парень безвольно опускается на пол, неловко подбирая тощие ноги, и начинает освобождать руки от колец и браслетов. Мама умерла. Антон медленно снимает подаренные ею часы и бережно кладёт на пол. Серёги нет. Кольцо с гравировкой Хоуп ложится рядом с часами и другими украшениями. Арсения Сергеевича тоже нет. Он уедет, он бросит тебя, и ты прекрасно это знаешь. Хватит себя обманывать, хватит.       Антон смотрит на серый кожаный браслет с надписью «Кокосинке от Графа», и на языке появляется неприятный привкус крови. Кажется, от напряжения парень прокусил губу и даже не заметил. Кокосинке. От Графа. Это было в прошлой жизни. Это было. И больше этого не будет. Самый дорогой, самый родной, самый последний на худых запястьях браслет держит Антона в реальности. Хватит. Никого больше нет. Ты один. Застёжка на браслете приглушённо щёлкает, и Антон аккуратно кладет подарок Арсения Сергеевича поверх остальных вещиц. Поверх других подарков близких ему людей, которых больше нет в жизни Антона. Поверх пепелища памяти.       Сегодня. Боль. Закончится. «Хуже уже не будет» – твердит себе парень, насыпая крупную горсть маминого снотворного на трясущуюся ладонь. Я не справился.

- Арсений -

– Я стучалась, но он не открывает, а запасные ключи он у меня забрал, – кудахчет соседка, мешая Арсению пройти в квартиру Антона. – Пропустите, у меня свои. Да отойдите же вы! – Арс грубо отодвигает женщину в сторону и тратит лишние секунды, чтобы справиться с дрожью в руках и попасть ключом в замочную скважину. – Антон! Антоша! – мужчина распахивает дверь и забегает в прихожую.       Где ты. Что с тобой. Арсений тенью рыщет по тихой пустой квартире. Мне очень страшно. Сердце стучит так сильно, что, кажется, готово разорваться от напряжения в любой момент. В зале возле стены мужчина замечает рыжую Лиску: господи. Мертва. Арс нервно сглатывает и пытается перебороть подступающую панику. Где ты. Где ты?!..       Он находит мальчишку в дальней комнате, которая принадлежит его матери. Принадлежала. Антон лежит на полу в неестественно изломанной позе, подогнув длинные ноги и сложив руки возле головы. Нет. Нет, нет, нет… Арсений на миллисекунду застывает на месте, не в силах пошевелиться. Спит, он просто спит. Я уже видел такое, там, в ванной. Он просто проснулся и всё было хорошо. Пожалуйста, котёныш, просыпайся и сейчас, пожалуйста… – Антош?.. – в бледной раскрытой ладони – баночка со снотворным. Вокруг рассыпаны таблетки, а рядом с тумбочкой маленькой горкой лежат кольца и браслеты парня. – Антон!!!..       Крик эхом разлетается по комнате. У Арсения от страха кружится голова и перед глазами всё плывет. Нельзя. Соберись. Арс падает на колени возле мальчишки и хватает его за тонкое запястье. Боже, маленький мой, хороший мой, прости, прости меня, я не смог тебя уберечь... Пульса нет. Я не справился.       P.S. The Pretty Reckless – Heart