Глава 28. Оттепель
1 мая 2022 г., 11:55
- Арсений -
Впервые за долгое время Арсений чувствует, что выспался. Всё-таки спать на своей родной кровати намного комфортнее, чем на дурацком неудобном диване. С этой мыслью мужчина просыпается утром и лениво потягивается, разминая приятно гудящие после сна мышцы. Рядом лежит мерно сопящий мальчишка: похоже, он всю ночь так и пролежал в одной позе, уткнувшись носом и сложенными руками в грудь мужчины. Хотя какие уж тут руки, тут лапки, не иначе. Котёныш же. Арс осторожно дотрагивается пальцами до лба Антона и убирает с его лица налипшие пряди волос. Во сне парень выглядит старше обычного. Арсений, наверно, впервые осознает, что парню не шестнадцать-семнадцать лет, как воспринимает его сам Арс. Антону двадцать один. Он, по сути, взрослый мужчина. А ты его мысленно зовёшь мальчишкой. Дурак. Арсений вдруг ловит себя на том, что лежит и любуется мирно спящим очаровательным парнем. На виске Антона, между кудрявых русых прядей, ритмично пульсирует маленький сосуд. Мужчина завороженно наблюдает за током чужой крови и не может оторвать взгляд. Возникает дикая, пугающая мысль: Арс хочет коснуться виска мальчишки губами. Ощутить его тёплый запах, кажущийся до жути родным. Ты уже делал так, в разгар истерики Антона, помнишь? И тогда это было чем-то естественным и необходимым. А сейчас? Сейчас откуда взялась эта мысль? Мужчина моргает и спешно отводит взгляд, разворачиваясь на спину, а затем и вовсе опасливо подрываясь с кровати. Что-то не так. Откуда-то из глубины барьеров сегодня вдруг всплыло вот это. Пугающее, тягучее нечто, путающее мои мысли больше обычного. Нет, со мной явно что-то не так.- Антон -
Сегодня разговор с психотерапевтом почти не доставляет Антону неудобств. Наконец-то тяжёлые темы кажутся вполне проработанными и осмысленными. Парню становится легче после таких встреч: он выплескивает наружу хотя бы малую часть кипящего внутри отчаяния и страха. А Ирина Петровна, сидящая напротив, внимательно слушает и всё понимает. Или просто хорошо делает вид. Но Антону всё равно. Он хочет верить, он хватается за это общение как за спасательный круг. Парень нехотя рассказывает о томатном соке и своём ночном кошмаре, после чего сеанс длится ещё около часа. Антон сидит в зале, возле большого окна, положив руки на подлокотники кресла. Ирина Петровна сидит рядом и размеренно объясняет парню, что делать в той или иной ситуации. Как жить дальше. Да, от страхов бежать нельзя. Да, с ними надо самостоятельно бороться. Но если тошнит – оставь себя в покое и не провоцируй организм. Лучше сначала постепенно подготавливай себя в мыслях. Нет, никакого больше снотворного. Ты сильный и ты справишься сам. Нет, пока что лучше оставаться здесь и не ходить в старую квартиру. И ты сам понимаешь, почему. – Мы только вышли на плато спокойствия, – подытоживает женщина, захлопывая записную книжку и надевая на ручку колпачок. – Антон, постарайся себя сейчас удержать. Не лезь в омут с головой, слышишь? Со всем борись по чуть-чуть. Ты обязательно научишься контролировать свою панику, и вскоре она исчезнет навсегда. Ты сильный, ты с ней справишься, так? Парень кивает. Из коридора доносится звук открывшейся двери: это вернулся из магазина Арсений Сергеевич. Он всегда уходит на время сеансов из дома, чтобы Антону было комфортнее говорить о своих бедах. Парень думает, что это правильно. С другой стороны, он бы очень хотел, чтобы весь сеанс преподаватель сидел рядом и держал его за руку. – Я рано?.. – мужчина тихо заглядывает в зал и поправляет рукой чёрную чёлку, растрепавшуюся после шапки. – Нет, мы уже закончили. У нас всё очень даже хорошо, – довольно искренне произносит Ирина, вставая и ободряюще касаясь плеча Антона пальцами с несколькими золотыми кольцами. Антону её кольца нравятся. Антон может, словно под гипнозом, весь сеанс следить за плавными успокаивающими движениями рук Ирины Петровны и за блеском мелких камушков на её украшениях. Может, поэтому парень захотел и смог довериться именно ей: почувствовал родственную душу. Хотя это, конечно, так глупо. Но другого объяснения у Антона, наверно, нет. А кольца очень даже красивые, пусть и золотые. – Всё хорошо? Что же, очень рад слышать, – с улыбкой отвечает Арсений Сергеевич, переводя слегка недоверчивый взгляд на Антона. – А я блин сахар забыл купить. Товарищ Шастун же мне не простит, как он без сахара-то продержится. Может, вы ещё о чём-нибудь побеседуете, а я пока сбегаю в магазин?.. – Мне надо ехать, Арс. У меня же всё по времени, – Ирина Петровна разводит руками, словно извиняясь, встаёт и спешно складывает вещи в сумку. Антон фыркает, но молчит. – Я просто не хотел бы… оставлять одного… – преподаватель понижает голос и, обращаясь к женщине, взглядом указывает на Антона. – Я вообще-то здесь, – недовольно бормочет парень, складывая руки на груди. – Я же не маленький, не надо со мной так носиться. Но без сахара я помру, это правда. Давайте я с вами в магазин пойду?.. Арсений Сергеевич изумлённо изучает своими светло-голубыми глазами лицо Антона, видимо, пытаясь понять, насколько серьёзно его предложение. Парень ведь не был на улице уже несколько дней, с того момента, как приехал из больницы. И до этого почти неделю тоже. Антон думает, что слишком долго сидит взаперти. Наверно, нужно иногда и свежим воздухом подышать. Он ведь не инвалид какой-то. Нечего целыми днями прятаться, всё. Хватит.- Арсений -
На улице свежо и заметно теплее обычного. Скоро середина февраля, а там уже и до весны недалеко. Потихоньку сходит снег, обнажая городские нечистоты: из-за этого Арсений совсем не любит такое время года. Куда лучше цветущие апрель или май. Или вообще лето. Но воздух всё равно приятно отдает сырой землёй и весенней свежестью. Начинается оттепель. Антон неторопливо бредет слева от мужчины. В магазине, помимо сахара, мальчишка молча нагребает в продуктовую корзину сладостей, бо́льшую часть из которых составляют небезызвестные кокосинки, что ужасно радует Арсения. Наконец-то парень стал проявлять хоть какой-то интерес к жизни. На часах всего семь часов вечера, но на улице уже полная темень. Как-никак, февраль – ещё зима. В узком переулке ни души, и лишь хрустит под ногами подтаявший снег. Арс незаметно приглядывает за тихо шагающим парнем и боится нарушить гнетущую тишину. Наверно, сейчас Антону так комфортнее. Внезапно мальчишка вздрагивает и устремляет напряжённый взгляд на идущих навстречу людей. Он нервно шарахается в сторону, вплотную подступая к Арсению, и хватается руками за локоть мужчины. – Антон?.. – нет ответа. Арсений заглядывает в лицо парня, которое внезапно оказывается искажено гримасой ужаса. – Что такое? Антош, что?.. Дыхание мальчишки становится частым и неровным. Длинные пальцы рефлекторно сжимают рукав чёрного пальто Арса, а потемневшие зелёные глаза испуганно вглядываются в темноту. Люди спокойно проходят мимо, но Антон их уже не видит. Арсений осознает: парню хватило двух тёмных силуэтов в начале улицы, чтобы напомнить о чём-то страшном. Чтобы спровоцировать очередной приступ паники. – Антон, посмотри на меня, – твёрдым голосом требует Арс, резко разворачивая мальчишку к себе. – Антон. Это просто люди. Успокойся, дыши. Давай, подыши вместе со мной, ну?.. Пустой взгляд. У Арсения от моментального страха перехватывает горло, и мужчине приходится несколько раз самому вдохнуть и выдохнуть через нос, чтобы взять ситуацию под контроль хотя бы со своей стороны. Сила-сила-сила. Ему нужна сила. Хотя бы твоя. Только где же её взять, когда каждый день приходится отдавать ему последние крупицы себя?.. Рука в районе предплечья отзывается болью: длинные пальцы мальчишки впились в неё так, что синяков явно не избежать. Арсений медленно накрывает холодной ладонью тёплые руки Антона. Как всегда они теплее моих. И откуда в тебе только кровь берётся, Шастун блять, ты же ни черта не ешь. Надо бы их разжать, Арс, тебе ведь самому от этого прикосновения дискомфортно. Но Арсений даже не рассматривает этот вариант. Мужчина просто нежно и ритмично гладит парня по тылу кисти, параллельно заглядывая тому в глаза и пытаясь найти в них слабый отголосок сознания. Хватит. Возвращайся. – Антош, успокойся. Всё, я тут, всё хорошо. Давай, вдох, выдох. Вдох, выдох… – на удивление, Антон слушается. Он словно бы хватается за голос мужчины и пытается уловить и выполнить любое его слово. Давай, маленький мой, давай. Нужно вытащить тебя из этой ямы. И для этого мы должны быть заодно. Парень опасливо переводит на Арсения взгляд и слегка ослабляет хватку. Мужчина удовлетворённо кивает и замирает на месте, экстренно соображая, что делать дальше. Его же из этого переулка надо как-то вывести. Или постоять пока что здесь? Или что вообще делать, чтобы не усугубить положение? Неожиданно Антон подаётся вперёд, слегка наклоняется, становясь почти одного роста с Арсом, и обхватывает торс мужчины своими длинными руками, практически вжимаясь в эти внезапные объятия. Арсений непроизвольно приобнимает мальчишку за плечи и успокаивающе гладит по объёмной шуршащей куртке. Я здесь. Я с тобой. Всё правильно, если тебе нужны прикосновения – забирай хоть всего меня. В начале переулка появляется парочка стрекочущих людей. Арса они откровенно раздражают. Расходились тут блять. Антон, к огромному счастью, не видит их, стоя лицом к стене. Мужчина скользит по куртке парня до воротника и нащупывает пальцами его тонкую шею, оберегающе сжимая её и склоняя ещё больше к себе. Не надо тебе их видеть. Никого не надо видеть, сейчас здесь только я. Только мы. Острый взгляд проходящей мимо девушки – Арсения от него резко передёргивает. Взгляд оценивающий, снисходительный и... брезгливый что ли? Сердце начинает биться быстрее. Нельзя, угомони свою тахикардию, он же услышит. Он почувствует и станет нервничать, хватит. Но Арс не может. Он ловит дикий приступ дискомфорта. Как это выглядит со стороны? Два парня. Стоят в тёмном переулке. И обнимаются. Два парня: я и Антон Шастун. Блять. Арсений хочется отшатнуться, но силой заставляет себя оставаться на месте. Ты нужен ему, нельзя. Арсению страшно. Он сам не понимает, чего боится. Собственного пугающего отношения к парню? Да, возможно. Мнения окружающих? Да, однозначно. Ты, человек, всю жизнь пытающийся подогнать себя под людские стандарты, пряча эмоции за плотными барьерами. Ты, человек, старающийся быть не настоящим, а хорошим и правильным. Ты, никому не рассказывающий о своей личной жизни и не обнажающий душу даже перед самим собой. Ты стоишь в тёмном переулке и обнимаешь парня. И, будь ты посильнее, тебя бы это не покоробило. Но ты трус и слабак. Пусть и наверняка кажешься мальчишке самым сильным в мире человеком.- Антон -
На часах уже далеко за полночь. Антон сидит на кровати в спальне Арсения Сергеевича и рассматривает себя в большое зеркало шкафа-купе, стоящего у противоположной стены. Вечно опухшие глаза, бледно-серая кожа, вместо рук – кости, вместо волос – тусклое развороченное сено. Что с тобой блять стало? С каких пор спать по ночам стало не приятным приключением, а игрой на выживание? С каких пор засыпать стало так… тяжело? Так страшно? Парень берёт в руки телефон и решает посидеть в соцсетях ещё пару часов в надежде, что организм максимально истощится и уснёт сам по себе. Из зала доносится шорох, а потом приглушённое ругательство: похоже, Арсений Сергеевич опять врезался в своё «любимое» кресло. Через пару секунд дверь спальни открывается, и на пороге появляется недовольная физиономия мужчины. – Друг мой, ты спать-то собираешься сегодня? – Пока нет. Не хочется, – коротко бросает Антон, по-дурацки кусая зубами щёку. Он бы очень хотел сказать «Я не ложусь спать, потому что боюсь увидеть во сне окровавленные руки мамы. Или тёмные силуэты в конце длинной улицы. Или вашу смерть. Я так хочу спать и видеть хорошие сны, как раньше. Но не могу». И сказать это всё вам тоже не могу. – Ну, буду с тобой честен: мне всё равно на твое бормотание. Я за день жутко устал. Уверен, что и ты тоже, так что твоё бойкотирование сна меня совсем не впечатляет. Давай, радость моя, убирай телефон и укладывайся, – Арсений Сергеевич тушит в комнате свет и склоняется над кроватью, заботливо накрывая ноги Антона одеялом. – Арсений Сергеевич… – как это сказать? Как сказать, что единственной ночью, когда я нормально выспался, была ночь, когда вы спали рядом? Антон отводит взгляд в пол, решая не докучать мужчине глупыми просьбами. Ну что ты, попросишь его остаться с тобой? Одно дело, когда тебя кроет паника, с которой ты не можешь справиться сам. И тогда его присутствие обоснованно. Но сейчас-то с тобой всё хорошо. Блять. – Ну чего? – преподаватель присаживается на край кровати и ловит в темноте несмелый взгляд Антона. – Арсений Сергеевич. Не уходите. Пожалуйста, – вот и всё. Так просто и так сложно одновременно. Фраза выходит какой-то плаксивой и откровенно слабой, парню становится стыдно и он, кажется, краснеет. Краснел бы, если бы мог. Мужчина медлит. Он изучает эмоцию на лице Антона. Рассматривает его худые пальцы, по привычке перебирающие отсутствующие кольца, окидывает взглядом одеяло и, наконец, запоздало кивает. «Хорошо» – размеренный выдох и тихий скрип кровати. Хорошо. Вы рядом. Это – хорошо. Нет, это не хорошо, это вообще нельзя оценить по шкале «хорошо или плохо». Сейчас это жизненно необходимо.- Арсений -
Арсений и сам не понимает, откуда в его голове взялась эта глупая неловкость. Взаимодействие с зеленоглазым мальчишкой всегда было таким лёгким и простым, таким естественным. Арс всегда знал, что сказать и как поступить. Сейчас же он смотрит на измученный взгляд из-под растрепанной русой челки и ужасно хочет обнять парня, погладить по голове, взять за руку, помешать нервным пальцам крутить фантомные давно снятые кольца. Но почему-то не делает этого. Оставаться здесь и спать вместе (спать вместе? ты ебанулся? даже не используй такие формулировки) Арсению тоже неловко. Будто он вторгается в личное пространство Антона. Или излишне впускает его – в своё. Когда это нужно: я здесь, я рядом. Но ведь это нужно не всегда. Но мальчишка просит, сам просит, глядя на Арса очаровательными, пусть и уставшими детскими глазами. И Арсений не может им отказать. – Почему у вас руки всегда холодные? – внезапно раздаётся недовольное бурчание мальчишки, Арс отстраняется головой от подушки и удивлённо смотрит на лежащего слева Антона. – Не прям холодные конечно, а такие, прохладные. Это у вас с сосудами беда?.. – Арсению становится смешно. Какой дурацкий и какой интересный вопрос. Какое ты чудо. И как здорово, что ты постепенно возвращаешься ко мне и к себе самому. – Нет никакой беды. Просто кровь приливает к голове и к мозгу, а конечности немного голодают. Зато я умный и у меня память хорошая. А у кого-то наоборот, кровь в тощие пальцы бежит. И обделяет дурную русую голову, – Арсений улыбается собственной шутке и умиротворённо вздыхает. – Ой, ну и идите вы в баню со своей физиологией. Только её мне не хватало на ночь глядя, – Антон забавно цокает языком и поворачивается набок, спиной к мужчине. – Давайте, что ли, спать, – чуть погодя раздается его негромкий голос. – Давайте, – соглашается Арс, поправляя одеяло на плече мальчишки. – Спокойной ночи, Арсений Сергеевич. – Спокойной ночи, Антош. А в мыслях у Арсения пульсирует одна-единственная картинка: тонкие бледные пальцы, ищущие и не находящие всегда надетые на них стальные кольца. Почему же это так чертовски красиво?..- Антон -
Тени в конце переулка сегодня не чёрные, как обычно. Они красно-багровые, будто бы сотканы из кровавой дымки. Антон хочет попятиться, но получается лишь нелепо замереть на месте. Тени зловеще надвигаются, заслоняя собой всё вокруг. Так. Успокойся. Ничего не будет, он ведь рядом. Да, точно. Он рядом. Антон вздрагивает и выпадает из сна. Судя по тусклым лучам света, лежащим на полу, за окном раннее утро. Парень поворачивается к середине кровати и с облегчением видит спящего к нему лицом Арсения Сергеевича. Однако дрожь в руках не унимается, а в голове мельтешат обрывки очередного кошмара. Антон придвигается ближе к мужчине и прижимается к его груди в надежде найти себе убежище. Преподаватель, не просыпаясь, кладет тяжёлую руку на плечо парня и сквозь сон обнимает его. Так уютно. Так спокойно. Так правильно. Антон почти утыкается носом в ключицу мужчины и вдыхает его тёплый аромат. Не парфюм и не кофе. Совсем нет. Сейчас это что-то сладковатое и до боли родное. Словно откуда-то из личных архивов, из запрещённых файлов. Из-за громоздких непроницаемых барьеров.- Арсений -
На часах десять утра. Арсений аккуратно откладывает телефон на тумбочку, чтобы не разбудить спящего на его левой руке мальчишку. Арс с нежностью рассматривает умиротворённое лицо парня. Слегка подрагивающие веки – интересно, что ему сейчас снится? Господи, пусть это будет что-то хорошее. Над бровью маленькая чёрточка – похоже, давний шрам. Он всегда здесь был? И где только Шастун мог его заполучить?.. На виске ритмично бьётся жилка. Арсений касается её пальцами и тут же отдёргивает руку. Всё, хватит. Поднимайся и иди готовить завтрак, как делаешь это обычно. Откуда в тебе появилось это желание лежать здесь и любоваться им? Касаться его? Что такое с тобой блять творится в последнее время?.. День объективно неудачный. Арс стоит в ванной и смотрит, как на подбородке растекается красная капелька крови: он порезался, когда пытался сбрить темную жёсткую щетину. Порезался блять. Впервые за несколько лет. Кипяток проливается мимо кружки. Яичница пригорает. Мужчина тяжко вздыхает и садится за стол, обхватывая гудящую голову руками. Что с тобой, где ты сегодня? Чем заняты твои мысли? Вероятно, тонкими бледными руками и пульсирующей жилкой под копной русых волос. Нет, так нельзя. Арсений отпивает кофе из кружки и обжигает язык. Да блять, как я мог забыть, что пару минут назад сам оставил его остывать. Пиздец, Арс. Завязывай. Ты же себя так точно угробишь. В дверном проёме появляется сонный Антон, молча обводящий хмурым взглядом кухню. Видимо, до него тоже долетел запах горелого. Арсений тут же скрывает растерянность и задумчивость за дружелюбной улыбкой и коротким «Доброе утро, засоня». Мальчишка безэмоционально кивает и вдруг его глаза находят на плите сковороду с яичницей, больше половины которой почернело от невнимательной готовки мужчины. – Вы что, сожгли мой завтрак? – с укором и едва слышной задиристой ноткой в голосе. Лучшей ноткой. Моей любимой ноткой. – Ну я же тоже не идеален, Шастун. Ты от меня слишком многого требуешь, – Арсений искренне смущённо улыбается и разводит руками. Это ведь, и правда, первый косяк на счету Арса. Парень ещё мгновение рассматривает неудавшийся завтрак и смешно сморщивает нос. Так по-прежнему. – Я на вас жалобу накатаю. Так себе из вас персонал психиатрической лечебницы... – Будешь бухтеть – я тебя в настоящую сдам, – хитро огрызается Арс и тут же осекается, опасливо переводя взгляд на мальчишку и быстро соображая, не перегнул ли палку своими едкими шуточками. – Идите вы в баню, – беззлобно бросает Антон, отчего Арсений облегчённо выдыхает. Расслабился ты, Арс. Нельзя так, ты же и впрямь мог его зацепить. – Так а что мы теперь есть будем? – Ну яйца-то в этом доме остались. Я ещё одну яичницу пожарю... – мужчина заглядывает в холодильник и обнаруживает там ровно три лежащих на дверце яйца. – Вы, похоже, утратили эту способность. Стареете что ли. М-да, – парень изучает остатки еды из-за плеча Арса и мягко отодвигает его рукой в сторону. – Тут ещё и всего три штуки осталось, ничего вам доверить нельзя... – Ты куда это полез, алло? – ошеломлённо спрашивает Арсений, наблюдая, как Антон достаёт из холодильника продукты и подходит с ними к плите. – А вы думаете, я не умею яичницу жарить? Садитесь, сейчас сделаю всё. С вами сегодня что-то не так, я же вижу. Да не переживайте вы, что-нибудь да получится, – мальчишка забавно машет рукой и снова морщится на сгоревший завтрак. – Что-нибудь явно получше этого. – Ах ты моська наглая, – непроизвольно вырывается у Арса, и он тут же ловит мягкий до сих пор сонный взгляд напротив. Антон несмело улыбается, и в его глазах на миг загораются прежние озорные огоньки. Мой маленький, мой хороший, как же давно я не видел твоей улыбки. Как же я по ней соскучился. Всё будет хорошо. P.S. Rachel Platten – Stand By You
