Август и Апрель

- Антон -

      Игра совсем не клеится. Ноутбук то и дело соскальзывает с тощих коленок Антона, сидеть сегодня особенно неудобно, а глаза предательски слезятся от резкого света экрана. Держащая мышку рука тяжелая и с трудом поддаётся командам: парень не может толком ни прицелиться, ни попасть в противника. Нужна практика. Антон выпрямляет слегка затекшие ноги и удобнее устраивается на диване, мельком поглядывая на сидящего в кресле Арсения Сергеевича. Тот тоже в игре. Сегодня полный сбор: даже Серёга где-то откопал ноут и дистанционно присоединился к ним.       Общение не клеится тоже. Арсений Сергеевич с Серёгой хоть и неплохо контачат, но Антон чувствует, что должен занимать место между ними. Между, а не в стороне. Но парень не знает, что говорить, он будто забыл, как это всё проходило раньше. Поэтому долгое время Антон просто много косячит и натянуто молчит в микрофон, слушая дружеские перепалки Серёги и Арсения Сергеевича.       Вдруг преподаватель ошибается. Внезапно бежит не в ту сторону, промахивается и глупо подставляет Антона. Парень ожидает подставы от кого угодно, но только не от самого надёжного в мире человека, поэтому из его уст вырывается ошеломленный возглас. – Арсень-Сергеич-блять! Ну вы чё!.. – Антон цокает языком и откидывается на спинку дивана, убирая руки с клавиатуры и закидывая их за голову. Снова проиграли, да что же такое. Парень оборачивается к мужчине и натыкается на внимательно-распахнутый взгляд голубых глаз.       Я только что сматерился на препода. Да блять, Антон. Ни дня без заскока. Нельзя себя так вести, нельзя, вы же не ровесники, напрасно ты себе такое позволяешь. Но Арсений Сергеевич, похоже, совсем не злится. Он, наоборот, расплывается в довольной улыбке и начинает звонко хохотать, заставляя Антона улыбнуться тоже. Антону кажется, что ему нравится этот смех. Очень. – Ты мне тут повозмущайся ещё, умник, – добродушно осаживает парня мужчина, поправляя небольшие наушники, надетые на голову. – На моём счету всего один косяк, а на твоём раз в десять больше. – А косяки Серёги вы вообще считать замучаетесь, – с ухмылкой негромко отзывается Антон, получая от друга шутливые маты в ответ.       Следующая игра идёт куда лучше. Локация неплохая, удобная, парень в ней хорошо ориентируется. Антон уводит персонажа в дальний угол карты, надеясь устроить противнику засаду. Внезапно всё смешивается. Узкий заснеженный переулок. Он всегда здесь был? Да, вроде да. Но сейчас Антону резко становится не по себе.       Переулок, снег и кровь. Слишком знакомая картина. И здесь она, даже в этой чёртовой игре. Парень замирает, напряжённо сжимая пальцами мышку, и тут же чувствует на себе обеспокоенный взгляд голубых глаз. Арсений Сергеевич, похоже, наизусть знает все его страхи и триггеры. Всё, с чего у парня может сорвать хлипкие предохранители. Антон медленно переводит на мужчину извиняющийся взгляд, глубоко вдыхает и качает головой. Всё нормально. Я справлюсь. Преподаватель не отводит от Антона встревоженных глаз, замерев в кресле и затаив дыхание. Словно бегун на низком старте, готовый в любой момент сорваться с места. И успокоить тебя. Нет, я сам. Я справлюсь. – Ну вы чё там притихли? Взрывчатка сама себя не обезвредит, – раздаётся в наушниках недовольный голос Серёги. – Сергей, мы просто отключили микрофоны, чтобы обсудить твою игровую некомпетентность. Антон говорит, что мы из-за тебя матчи сливаем, и я его взгляды полностью поддерживаю, – усмехается Арсений Сергеевич, пытаясь перевести тягостное напряжение в шутку. – Вы там охренели что ли, эй?.. – друг наигранно возмущается и продолжает препираться со смеющимся мужчиной. Антон часто моргает, рассматривает картинку на экране и включается обратно в игру. Всё прошло. Ничего страшного, Антон, смотри, ты справился. Сам. Но – о господи – спасибо, что вы оба у меня есть. Спасибо, что вы держите меня в реальности, даже если я сам этого не могу. Спасибо.

- Арсений -

      Арсений совсем не заметил, как пролетели две недели его отпуска и каникул мальчишки. Слишком уж сложными были эти две недели. Арс переворачивает оладушек на сковороде и думает, что уже завтра понедельник. Уже завтра ему снова на работу. Но беда даже не в этом: уже завтра Антон должен выходить на обязательную медицинскую практику, которая до начала марта заменяет студентам учёбу. И мальчишка же явно не готов. Ни психологически, ни физически. Арсений задумчиво щурится, пристально следя за жарящимся завтраком. Однозначно надо что-то придумать. – Антон, слушай… У тебя же завтра практика начинается, да?.. – сидящий за столом мальчишка хмурится и коротко кивает, отвечая на вопрос Арса. – И… что? Ты собираешься на неё идти? – Собираюсь, – твёрдо бросает парень, не поднимая на мужчину взгляда. Арсений наливает на раскалённую сковороду новую порцию будущих оладьев и разворачивается к Антону. – Ты в этом уверен? А если вдруг… – Нет, не уверен. Но не прятаться же всю жизнь. Тем более без практики меня точно отчислят. – Антон, ну послушай… – Арс эмоционально взмахивает руками и тут же шипит от боли: левая ладонь ребром зацепила сковородку и уже краснеет свежим ожогом. Антон тут же вскакивает из-за стола и быстро подходит к мужчине. – Вы вот за мной следите, а за собой вообще нет. Я теперь за вами буду следить, всё. А то не хватало ещё тут... Чё вы руками своими машете, знаете же, что сковорода рядом. Волдырь теперь будет блин... – мальчишка забавно отчитывает Арсения, деловито доставая из нижнего ящика аптечку.       Мужчина пытается отмахнуться, ссылаясь на то, что это даже не открытая рана и ничего обрабатывать тут не нужно, но Антон упрям и неумолим. Он крепко удерживает руку Арса и недовольно поджимает губы, замечая, как на ней набухает крупный волдырь ожога. Как он и сказал. И, кажется, факт собственной правоты парня даже расстраивает. – Антош, да не надо, сядь на место… – Так. Руку на место положите блять. И не мешайте мне, – строго произносит Антон, сосредоточенно нанося мазь на место ожога. Арсений послушно опускает руку, наблюдая за слегка неумелыми, но твёрдыми движениями мальчишки.       Маленький заботливый котёныш. Куда же ты своими лапками лезешь, ты думаешь, я не справлюсь сам?.. Или в тебе просто снова начала копиться забота, которую тебе некуда выплеснуть? Ты ведь всё-таки приходишь в норму, да. Может, я и не вижу этого, но внутри ты становишься куда сильнее и спокойнее. Увереннее в себе и во внешнем мире. Тонкие пальцы парня отпускают руку Арсения, и мужчина даже слегка разочарованно выдыхает: прикосновение закончилось. Это ужасно удручает, но Арс и сам не знает, почему. Почему вдруг прикосновения стали настолько важны.       Антон молча отодвигает Арсения от плиты и начинает переворачивать едва ли не подгоревшие оладьи на неподжаренную сторону. Арс с интересом наблюдает за ним, не контролируя пробившуюся сквозь барьеры ласковую улыбку. – Вы уж извините, но на практику я всё равно пойду. Даже если вы меня откажетесь подвозить до больницы – буду два часа пешком идти до ОКБ. А если запрёте дома – сбегу через окно. Надо, понимаете?..       Да всё я понимаю. Это надо не столько для учёбы, сколько для твоей внутренней уверенности в себе. Ты хочешь знать, насколько ты сейчас в норме. Господи, ладно, маленький наглец. Ладно. Твоя взяла. Практика так практика.

- Антон -

      Антон никогда не боялся крови. Никакие уколы, порезы и раны никогда его не пугали, никакие картинки, фильмы или реальные случаи не вызывали мурашки или неприязнь. Когда-то парень даже хотел пойти в хирурги, и отсутствие кровебоязни было одной из причин такого желания. Сейчас же начало творится хер пойми что.       Для прохождения практики их группу разделили на части и раскидали по двум отделениям: всех девочек в стационар кардиологии, всех мальчиков – в операционный блок. Раньше Антон бы безумно обрадовался такому подарку судьбы: попасть на операции ведь жуть как сложно. Сейчас же парень нарочно дольше положенного переодевается в хиркостюм, заправляет под врачебную шапочку непослушные волосы и усиленно думает, что делать дальше. Вряд ли он готов столкнуться с видом крови и не заработать паническую атаку, ой вряд ли. Но бежать уже поздно. Ты сильный, Антон. Нельзя бежать.       Медсестра проводит парням экскурсию по отделению. Всего операционных три: первая большая, а вторая и третья – малые. Антон подробно выспрашивает про каждую из них и узнает, что в третьей операционной проводятся малоинвазивные операции и процедуры. Туда-то он и напрашивается, кратко поясняя медсестре, что не слишком хорошо переносит вид крови. Томилов, как порядочный тихоня, тоже идёт в малую операционную, зато бесячий Дёма прётся в большую. Будто бы он там что-то поймёт. Он же ни черта не знает ни в анатомии, ни в хирургии. Вот уж дал бог одногруппничка.       Первые дни практики идут хорошо. Утром Арсений Сергеевич подвозит Антона до ОКБ, потом парень помогает врачам в операционной, потом компания из трёх друзей (студента, травматолога и реаниматолога) обедает, и через пару часов они все направляются домой. Практика, естественно, утомляет Антона: пусть это и полезный опыт, но парень совсем отвык от многочисленных контактов с людьми, от физической активности и ответственности, каждый день преследующей Антона. Зато не отчислят. Зато в тебе есть силы, чтобы учиться дальше. Зато ты справился. Хотя с последним выводом ты, конечно, поторопился.       В третьей операционной Антону даже уютно: она небольшая, с одним операционным столом, одной огромной круглой лампой и двумя большими шкафами. Сюда приходят хирурги разных специальностей для выполнения разных манипуляций: чаще это что-нибудь вроде артроскопии или лапароскопии, когда нет необходимости в широком разрезе и операцию можно выполнить через маленький разрез с помощью нехитрого оборудования. Антону нравится наблюдать за уверенными действиями врачей, и он постепенно включается в процесс. И совершенно забывает о своей фобии крови, потому что здесь она практически не проливается. – Антон, ты точно в этом уверен? – каждое утро обеспокоенно переспрашивает парня Арсений Сергеевич, на что Антон каждый раз лишь утвердительно кивает.       Однако на четвёртый день практики происходит нечто. Не приходит Дёма. Вероятно, где-то загулял со своими дружками. Вот же блять. Всё утро Томилов пытается ему дозвониться, но тщетно. Антон, прислонившись плечом к стене, нервно кусает щёку, когда к ним приближается медсестра. – Антон, пойдёшь вместо него в большую операционную, – сообщает она, хлопая парня по плечу. – В третьей-то помощь не особо нужна, зато в первой мы зашиваемся постоянно, а ты парень толковый. Давай, не дрейфь, нас уже ждут.       Антон беспомощно оборачивается на Томилова, чтобы попросить поменяться местами, но видит лишь, как одногруппник уже заходит с врачами в свою вторую операционную. Господи блять, только этого не хватало. Парень не знает, что может увидеть на большой операции и как он на это отреагирует, и потому по его спине бегут тревожно-боязливые мурашки. Ладно, бежать нельзя. Ты сильнее этого, никакого побега, Антон. Ты справишься. Докажи себе это. Давай, подышим и всё хорошо сделаем, давай.       В первой операционной два стола, много пространства и много хирургов. Здесь проводятся сложные долгие операции, что могло бы быть интересно Антону, если бы не его дрожащие в ожидании крови коленки. На удивление, первых пациентов парень переносит неплохо. Может, потому что крови было не так много, может, потому что Антон устроился в дальнем углу операционной и подходил к столу лишь изредка, когда медсестры просили о помощи. Когда привозят очередного пациента для проведения операции на печени, Антону торжественно разрешают занять место рядом с хирургом и даже держать инструменты. Какая блять радость. – Вот вена, а вот артерия – она пульсирует, видишь? Аккуратно, здесь очень аккуратно, – терпеливо поясняет врач Антону, парень кивает, но практически ничего не видит, прикрыв глаза и опустив взгляд вниз. Не смотри. Мало ли что, руки уже и так трясутся, не-смот-ри. – Вот печёночная связка, вот – метастатические узлы от опухоли. Их сегодня и удаляем. Давайте, ребята, поехали.       Всё равно совсем не смотреть не получается. Красный цвет повсюду. Он сочится по сосудам лежащего на столе пациента, он вязнет на перчатках хирурга, он обхватывает слабеющие пальцы Антона. Красный цвет на снегу и на маминых руках. Подступает тошнота.       У Антона потеют ладони, отчего тонкие медицинские перчатки неприятно липнут к коже. Парень держит инструменты, которые передаёт ему оперирующий хирург, и старается спрятаться от происходящего в собственных мыслях. Это просто такая работа, Просто медицина. Эта кровь – не зло. Эта кровь необходима для самого пациента. Но такие мысли не помогают, только усиливая нарастающую в руках дрожь.       Тогда Антон начинает вспоминать сегодняшнее утро и представлять в мыслях образ самого сильного человека в мире. Арсений Сергеевич, окажись он на моём месте, всё бы точно выдержал. И ты выдержи, давай же. Вспомни голубые глаза и чёрную оправу очков, представь его голос и улыбку, ощути его рядом с собой, вот здесь, прямо за плечом. И выдержи, блять, выдержи это. Пытка продолжается, по ощущениям, бесконечность. Несколько часов точно.       Руки начинают неметь, сердцебиение стучит по ушам, а тошнотворный привкус железа на языке заставляет Антона до боли закусить нижнюю губу, лишь бы удержаться от рвотного позыва. Паника близко. Слишком близко. Антон чувствует, как она стоит за спиной, требовательно положив руку парню на плечо.       Как только операция заканчивается, Антон, озираясь по сторонам, просачивается сквозь людей, снующих по операционной, и на негнущихся ногах вылетает в пустой коридор. Тяжело дышать. Трясутся холодные руки. Парень стягивает операционную шапочку и запускает пальцы во взмокшие волосы. В голове каша из красного цвета, жутких воспоминаний и рваных мыслей. Антон подходит к комнатке, в которой переодевается персонал, и дёргает ручку двери. Заперто. Что делать? Парень упирается обеими руками в стену и наклоняет тяжёлую гудящую голову. Где переждать приступ?       Дыши, давай же, дыши. Где спрятаться? Вдох. Выдох. Вдох… Куда мне бежать, куда?.. Он сидит этажом выше. Вряд ли Антон сейчас отдаёт отчёт своим действиям. Ноги сами несут дрожащего парня в кабинет к сильному голубоглазому травматологу. Бегом, бегом. Главное добежать, господи, главное успеть. Он спрячет, он защитит, он поможет.       Возле кабинета всего пара человек. Антон требовательно стучит в знакомую дверь, но оттуда доносится лишь вежливое «Подождите, я вас приглашу». Парень, с тяжким вздохом притулившись плечом к стене, пытается унять тревогу, уверенно захватывающую над ним власть. Спокойно. Вдох. Выдох. Антона мелко трусит. Руки вконец онемели. Дыхание слишком частое и прерывистое. Не хватает воздуха. Парню кажется, что он сейчас задохнется и потеряет сознание. Из кабинета выходит пациент, а следом выглядывает Арсений Сергеевич. Слава богу. – Антон?.. – голубые глаза испуганно пробегают по лицу и ломаной позе парня. – Что такое? Что, снова?.. – Не знаю, наверно… – вместо слов – отдельные несвязные звуки. Говорить тяжело. Как и дышать. Как и держаться в вертикальном положении. Преподаватель крепко обхватывает парня за плечи и осторожно заводит в кабинет, молча игнорируя возмущающихся пациентов. – Тише, тише, ну что ты, Антош… Давай, подыши, спокойно… – как только дверь за спиной захлопывается, Антон безвольно опускается на пол пустого кабинета, больно ударяясь коленями, и закрывает глаза, пытаясь сконцентрироваться на родном успокаивающем голосе. – Что случилось?.. – Дёма не пришел, и меня поставили на операцию, – на выдохе выдаёт парень, судорожно обхватывая голову дрожащими руками. – Блядский твой Дёмин... А ты какого чёрта согласился блять? Я тебе что говорил?.. – зло повышает тон Арсений Сергеевич, быстро садясь на колени рядом с Антоном. – Прости, прости, я не ругаюсь… Давай подышим вместе, давай… Иди сюда, не прячься. Давай, иди ко мне…       Антон поднимает почти бессознательную голову и ловит трепетно-сочувствующий взгляд серо-голубых глаз. Преподаватель разводит руки для объятий, и парень бросается в них, словно пытаясь сделать последний вдох кислорода перед тем, как утонуть.

- Арсений -

      Арсений боится, что парень отключится. Мужчина шепчет что-то успокаивающее, но знает, что этого явно мало. Арс на ощупь перебирает русые пряди волос и, слегка поколебавшись, касается их кончиком носа. Мальчишка приятно пахнет солнцем и теплом. Вскоре Антон всё-таки успокаивается и затихает в руках мужчины, обессиленно положив голову ему на плечо. Вот так, маленький мой. Всё хорошо.       Неожиданно парень тихо шипит, слегка отстраняется и начинает неистово сжимать и разжимать правую руку, Арсению хватает пары секунд, чтобы от непонимающего взгляда перейти к осознанию этого действия. Похоже, мышцы мальчишки от долгой нагрузки свело судорогой. – Ты на операции инструменты держал? – озвучивает свою догадку Арс, Антон кивает, не прекращая болезненно морщиться и не оставляя попыток реанимировать руку. – И долго?.. – парень в ответ пожимает плечами. – Операция началась около одиннадцати, – негромко вспоминает он, напряженно наблюдая, как Арсений мягко обхватывает пальцами его правую ладонь и начинает бережно растирать её. – Ну а сейчас блять полтретьего, – недовольно отзывается Арс, осторожно массируя длинные тонкие пальцы мальчишки. Тот сдавленно сопит и ойкает, Арсений тут же ослабляет хватку. Прости, прости меня, пожалуйста. Меньше всего на свете я хотел причинить тебе боль.       Ты так и не начал снова носить миллион своих колец и браслетов. Твои руки выглядят словно бы незащищенными и дико хрупкими. Кожа тонкая и светлая, из-под неё почти не видно вен, только изящно выпирающие косточки и сухожилия. Арсений на мгновение замирает, рассматривая узкое запястье мальчишки. Красиво. Это так красиво и утончённо. Антон удивлённо поднимает на него глаза.       Арс осознает, что перестал разминать ладонь парня и просто сидит, крепко обхватив его руку своей рукой. Мужчина не хочет заканчивать это прикосновение. Оно такое интимное, но такое естественное. Такое правильное. Антон вдруг слегка разворачивает свою кисть и обхватывает руку Арсения в ответ, несмело сплетаясь своими бледными пальцами с грубыми пальцами мужчины. У Арса перехватывает дыхание. Что же ты делаешь, глупый мой. Что ты делаешь?..       Мужчина ощущает стаю пробежавших по спине мурашек. Он внимательно всматривается в лицо Антона, стараясь понять его эмоцию. В уголках детских зелёных глаз лежат мелкие взрослые морщинки. Такой усталый, но такой сильный взгляд. Как же ты держишься, котёныш, как?.. Любой на твоём месте давно бы уже сломался. Наверно, даже я. Арсений переводит взгляд на их сплетённые руки и обратно на Антона, слегка вопросительно сводя брови домиком. Арсу кажется, что мальчишку переполняют благодарность и… нежность? Арсений моргает и рвёт зрительный контакт, впервые ощущая себя младше, глупее и неувереннее сидящего напротив русоволосого парня. Мальчишка снова сумел загнать Арса в тупик. Господи ты боже мой. – Мама так делала, – внезапно произносит Антон, тихо и грустно вздыхая. Арс мгновенно напрягается и внутренне готовится к всплеску. – Когда я занимался плаванием и у меня сводило судорогой ноги, она всегда мне их разминала, – как наивно и как прекрасно. Арсений сглатывает вставший в горле ком и опасливо смотрит на мальчишку, боясь его очередного срыва. Но ничего не происходит. Вместо истерики – глухая беспросветная печаль в тёмно-зелёных глазах. – Всё, никакой тебе больше операционной, понял меня?.. – слегка дрогнувшим голосом произносит мужчина, нехотя высвобождая руку из пальцев Антона. – Но практика… – Практику будешь проходить там, где я скажу. Я уговорю начальство перевести тебя ко мне, ясно? Будешь не глупая дурилка, а Антон Андреевич, практикант врача-травматолога. И только попробуй спорить со мной – запру к чёртовой матери в квартире. Навсегда.       Антон недовольно бурчит себе под нос что-то нечленораздельное, но потом всё же нехотя кивает. Они ведь оба понимают, что Арсений этим жестом хочет уберечь парня от всех возможных раздражителей, паники и внешнего мира в целом. От всего. От всех. Спрятать. Защитить. Спасти.       P.S. Маша Badda Boo – Спрячь меня