Август и Апрель

- Арсений -

      День объективно унылый. На приём к восьми утра приходят всего пара человек с рядовыми диагнозами, Арсений этих пациентов даже не помнит: они уже были раньше, но абсолютно слились с остальной массой людей. Антон, сидящий рядом, подпирает рукой голову и изо всех сил пытается держать открытыми сонно слипающиеся глаза. Ему опять всю ночь снились кошмары. Арс был рядом и, соответственно, не спал тоже, но его-то психика не близилась к очередной панической атаке, отчего мужчина чувствует себя хотя бы немного бодрым. Арсений окидывает мальчишку сочувственным взглядом: как же мне тебя, котёныш, жалко. Если бы ты только знал. – Друг мой, надо ещё вот эти карточки заполнить… Ну что ты, не уснёшь поди? – Арсений закрывает окно, в котором тускнеет неприятно-серое небо, и недовольно поводит плечами: в кабинете уже успело стать зябко. – Да всё нормально, до обеда сделаю, – Антон широко зевает, прикрывая рот узкой ладошкой, и трёт красные от бессонной ночи глаза. Нет, так не пойдёт. Нельзя заставлять его работать в таком состоянии. Он этого просто не выдержит. Я этого не выдержу. – Слушай, может, подремлешь пару часов? Там твоя любимая кушетка тебя заждалась уже, – Арсений заискивающе прищуривается и двумя пальцами поправляет слегка съехавшие очки. – Да нет, ну что вы… Вы тут работать будете, а я спать что ли… – снова зевок. Арс еле удерживается, чтобы не зевнуть следом. – Ты вот тут сидишь, как сонная туча, того и гляди, меня тоже затянешь. Мне вон уже зевать хочется, – мужчина встаёт из-за стола и подходит к сидящему Антону сзади, кладя руки на спинку его стула. – Простите, я сегодня вообще не в форме что-то, – мальчишка оборачивается на Арсения и снизу вверх обводит его изучающим взглядом. На красном фоне полопавшихся сосудов зелёные радужки его глаз кажутся еще более зелёными. И очень красивыми. Арс моргает и отгоняет мимолётное наваждение. В первую очередь – забота. А потом уже всякие твои глупости. – Не простите, а иди отсюда нафиг спать, – Арс одной рукой пытается отодвинуть стул, а второй поднимает парня под локоть. На удивление, Антон даже не сопротивляется и не включает свой обычный режим угрюмого недовольства. Похоже, в нём совсем нет на это энергии. – А если пациенты придут?.. – Справлюсь сам. Я же как-то их до твоей практики принимал в одиночку, – Арсений проводит парня за ширму и прикидывает, чем бы укрыть его худые плечи, чтобы мальчишка не околел во сне. – Ложись, а я сейчас принесу тебе куртку. Поспишь под ней. Давай, Антош, укладывайся.       Только спускаясь в гардероб, Арсений подумает, что мог совершить крупную ошибку. У Антона ведь может быть куча ярких воспоминаний, связанных с этими ширмой и кушеткой: проваленный зачёт по терапии, конференция, кофе. Куча воспоминаний, связанных с прошлой жизнью. По дороге назад мужчина корит глупого себя за такую неосторожность, но, с другой стороны, дальше ведь надо как-то жить. Антон сильный и, наверно, должен постепенно справляться с этим. А я буду ему помогать.       Укрыв уже сладко дремлющего парня курткой, Арсений слышит раздавшийся в кабинете звонок своего телефона. Заведующая вызывает к себе. Неприятные мурашки – как всегда перед начальством – и стойкое ощущение беды. Арс морщится, застёгивает халат, поправляет очки и выходит из кабинета, закрывая его на ключ. Мало ли что. Антон всё равно на пару часов выпал из жизни. – Арсений Сергеевич, на днях ко мне заходила жена одного вашего пациента… Слегка буйного, скажем так. И, если говорить в двух словах, то она сообщила мне о случившемся инциденте и неуважительном отношении с вашей стороны. К счастью, я отговорила их с мужем писать жалобу. Но теперь я хочу услышать вашу версию произошедшего. Будьте уж так любезны. Как я поняла, в ситуации замешан ваш практикант, Антон Андреевич?.. – Нет, он ни при чём, – моментально вырывается у Арсения, хотя мужчина ещё даже не знает, что именно будет рассказывать.       Пару секунд Арс задумчиво молчит и собирается с мыслями, затем набирает в грудь побольше воздуха и докладывает о случае с влетевшим в кабинет грубияном. Рассказ получается вполне честным: назначено лечение, пациент отказывается его выполнять, да ещё и хамит. На моменте с вступившимся за Арсения Антоном запас честности заканчивается: Арс рассказывает, что сам слегка нагрубил пациенту, из-за чего тот, вероятно, и пошёл жаловаться. Простите-извините, с быдлом надо говорить на их языке – как-то же так мальчишка тогда описал свои действия?.. – … и выговор. Пока только в устной форме. Вы хороший специалист и ценный кадр, но не думайте, что из-за этого вам дозволено не соблюдать профессиональную этику.       Арсений стискивает зубы и, натянуто улыбаясь, кивает. Раньше он бы, наверно, сильно злился. Сейчас он злится совсем немного (ну или средне), гораздо больше в мужчине спокойствия и уверенности в собственных словах. Я виноват. Он не виноват. И пусть будет так. Я не позволю причинить ему хоть малейший дискомфорт.       Часам к одиннадцати, когда врачебный приём окончательно скатывается в лениво-ватное болото, из-за ширмы раздается шебуршение, а потом к столу Арсения, слегка шатаясь, подходит Антон. Всё ещё – сонная туча, но уже, кажется, менее угрюмая. – Доброе утро, юноша, – Арс снимает очки и откладывает в сторону недописанную историю болезни. – Ну что, получше тебе? – Пока не знаю, – парень опускается на стул рядом и пристально впивается заспанными глазами в мужчину. – А вы куда уходили? Я слышал, как вы дверь на ключ закрывали. – В гости к заведующей, – невесело усмехается Арсений прежде, чем успевает вспомнить, что не собирался рассказывать эту историю мальчишке. Ты же не хотел, нет. Но соврать и утаить – разные вещи. Врать нельзя, Арс осознанно принял эту установку и когда-то давно решил выстраивать с зеленоглазым студентом исключительно доверительные отношения. – Зачем? Она вас вызывала? Это из-за того мудака со сломанной ногой? – Антон подпирает русую голову рукой и заглядывает в лицо Арсения, внимательно изучая его. – Заметно же, что да. Сразу вон хмуритесь и прячетесь. Идите вы в баню, расскажите всё, как есть. Это из-за него, так? – Слишком много вопросов, – Арсений пытается аккуратно уйти от ответа и одновременно выстроить границу, не желая выпускать лишние эмоции, способные усугубить положение. – Вы расстроенный, я же вижу. Она вам выговор, небось, влепила, да, – и как он так всё чувствует. Из каких мелочей он понимает всё это? Арс недовольно цокает языком, молча поднимая на Антона заинтересованно-напряжённый взгляд.       То ли я разучился держать барьеры, то ли мальчишка слишком хорошо всё видит сквозь них. Мужчина поджимает губы, не зная, что делать дальше: говорить правду не хочется, но лгать Антону не хочется ещё больше. – Ничего критичного в любом случае не произошло. Хотя нет, всё-таки произошло – я проголодался. Пойдём в столовую?.. – ещё одна попытка увести диалог в правильное русло, на этот раз куда более успешная. Антон качает головой и внезапно произносит: – Простите меня. Я же не хотел, чтобы так получилось, – пронзительно и виновато. От этого тона и взгляда мальчишки Арсений плавится и едва ли не поддаётся порыву подойти и обнять парня. Уже дёргается рука – коснуться, я хочу его коснуться, но Арс в последний момент удерживает её на месте. – Ну правда, извините. Просто нужно было за вас заступиться. Я понимаю, что так нельзя, но я не знал, как иначе.       За меня никто никогда не заступался. Меня никто никогда не защищал. Меня никто не спасал. Откуда ты знаешь, что мне это было так необходимо? Откуда ты знаешь, что в момент, когда я не могу проявить силу, я хочу, чтобы кто-то проявил её за меня? Откуда ты знаешь, что я устал вечно быть сильным, почему ты, такой маленький и истощённый, готов делиться крупицами своей силы со мной?..       Молчание затягивается. Арсений испепеляет взглядом сложенные перед собой руки и собственные жёсткие пальцы, нервно крутящие очки в чёрной оправе. Сложно-сложно-сложно... Внезапно его запястья касается листик бумаги: нарисованная сетка и уверенно поставленный посередине крестик. – Ваш ход, – Арс поднимает утомлённые глаза и встречается с проницательно-хитрым взглядом мальчишки напротив. – Крестики-нолики, играем до трёх побед. Выиграю я – вы всё в деталях рассказываете. Выиграете вы – идём обедать в столовую. Идёт?.. – Маленький паршивец, – с ухмылкой констатирует Арсений, рисуя в клеточке нолик. Напряжение растворяется, словно его и не было вовсе. – Да вы опять мухлюете, как вы это делаете-то блин… – Антон удручённо вздыхает и небрежно бросает ручку на стол, бегая глазами по листку и пытаясь понять тактику Арсения.       Арс выигрывает со счётом три-один. Но за обедом в столовой всё равно рассказывает Антону и Диме о заведующей и о своём выговоре. И здесь уже совершенно неважно, кто выиграл, а кто проиграл. Арсений чувствует себя выигравшим каждый день уже много дней подряд, и его победный приз – общение с лучшим на свете зеленоглазым мальчишкой.

- Антон -

      Наступает март. Воздух постепенно теплеет, и Антону это несказанно нравится: наконец-то он перестанет вечно мёрзнуть. И наконец-то совсем не будет этого блядского снега. Улицы становятся уютными и комфортными. Парень вспоминает, что очень даже любит весну. Но март пока ещё холодная весна, вот апрель-май – это уже другое дело.       И без того редкие встречи с психотерапевтом прекращаются: Ирина Петровна говорит, что Антон близок к норме и сейчас только время поможет полностью восстановиться. Всё позабудется, приступы пройдут, главное помнить, что ты сильный. И Антон пытается помнить. В любом случае, он всегда может позвонить рыжеволосой женщине с золотыми кольцами на руках, уже ставшей почти родной, и попросить о встрече. Только Антон решает делать подобное исключительно в крайнем случае: он хочет справляться со всем сам.       Кошмары продолжают сниться, но теперь они осознаваемы и максимум могут довести Антона до дрожи и резкого пробуждения, но никак не до паники и не до истерики. Тем более рядом всегда есть лучший человек на свете. Арсений Сергеевич смотрит сочувствующе и совсем не осуждающе, а его прохладные твёрдые руки часто по ночам сжимают тощие горячие руки Антона в попытке успокоить и уберечь от паники. Иногда парня даже начинает накрывать неловкость: он ведь забыл, что такое его прикосновение. Сила и нежность одновременно. В такие моменты Антон испытывает истинный трепет, если, конечно, может испытывать его после своей тревоги и недо-паники.       Совершенно неожиданно приходит последняя неделя практики Антона в кабинете Арсения Сергеевича. Парень думает, что будет безумно скучать по этим уютным дням, больше похожим на дружеские посиделки (за исключением, конечно, огромной врачебной ответственности, жуткого напряжения, давления начальства и уникумов вроде того буйного мудака, которого Антон до сих пор материт почём зря).       В пятницу вечером преподаватель предлагает прогуляться после работы по парку и где-нибудь отпраздновать окончание практики Антона. Парень пожимает плечами, принимая эту новость не особо радостно: куда комфортнее было бы посидеть дома и поесть очередную стряпню мужчины. Но Антон понимает мотивы Арсения Сергеевича, он ведь хочет вытащить парня в социум, от которого Антон так глухо отгородился за последние пару месяцев.       Как назло, в зале первого попавшегося по пути кафе висят огромные красные шторы, напоминающие Антону два гигантских кровавых водопада. Парня автоматически начинает мутить. – Ты точно справишься? – обеспокоенно уточняет Арсений Сергеевич, снизу вверх глядя на высокого Антона. Парень молчит, боясь усилить подступившую к горлу тошноту.       Как так, почему так? Я думал, я уже со всем справился. Я думал, что я сильный, что я всё пережил. Откуда это чувство безысходности и тревоги – вновь? Откуда блять? – Антон?.. – Мне нехорошо, нет, – парень пятится и спиной упирается в массивные двери кафе. – Пойдём, ничего страшного. Подышишь воздухом, давай, – чужая рука крепко хватает Антона под локоть и выводит наружу.       Мартовский воздух отрезвляет парня довольно быстро. Рваные мысли приходят в порядок и, наконец, выстраиваются в единую цепочку. Всё хорошо, Антон. Всё хорошо. Хватит уже. Парню становится стыдно: боже, ты даже не можешь элементарно выйти куда-то в люди. Затворник. Нахлебник. И ещё идиот. Антон угрюмо поднимает глаза: Арсений Сергеевич невозмутимо стоит рядом и следит за каждым неровным шагом Антона по асфальту. – Извините, не могу я. Там шторы эти блядские… – Да, я понял. Шторы и правда премерзкие, – меланхолично подмечает мужчина, внимательно рассматривая растрепавшуюся чёлку парня. – Я думал, что у меня всё прошло. А оно нет. Оно опять, понимаете. Я уже не могу, когда оно только пройдет… – Но ведь времени полно. Пусть всё будет постепенно. Тебе некуда торопиться. Нам некуда торопиться.       От этого красноречивого «нам» у Антона по спине пробегают мурашки. Слишком глубоко и неоднозначно было произнесено это «нам». Слишком, Арсений Сергеевич. Даже для такой хитрой лисы, как вы.

- Арсений -

– Арсений Сергеевич… – несмелое начало беседы за поздним завтраком в субботу. Мальчишка напротив сутулится и сонно зевает. – Мне послезавтра на учебу выходить, вы помните вообще? – Здрасьте, так у меня же тоже пары, чукча, – цокает языком Арсений, доливая парню в стакан яблочного сока. – Ну а все тетради и учебники у меня дома…       Дома. Арс едва заметно вздрагивает от всплывших в памяти воспоминаний о последнем посещении квартиры Антона. Безжизненно раскинутые руки мальчишки и худое изломанное тело. Страх и отчаяние. Арсений экстренно унимает дрожь в пальцах, под столом незаметно сжимая их в кулак, стискивает зубы и с огромным усилием выдавливает из себя ободряющую улыбку. – Я съезжу сегодня, только напиши список того, что нужно привезти… – Нет, – Антон качает головой и поднимает на мужчину болезненного вида зелёные глаза, горящие горькой решимостью. – Нет, я сам всё соберу. Я вас прошу, чтобы вы съездили со мной. Потому что вряд ли я… вряд ли я смогу справиться сам.       Сказать, что Арсений шокирован – не сказать ничего. Слабоумие и отвага – так, кажется, говорят в подобных случаях? Ну куда, куда ты поедешь, мой маленький глупый котёныш? Ты же только-только начал возвращаться в норму, зачем?.. – Думаешь, это хорошая идея?.. – осторожно уточняет Арс, вопросительно приподнимая брови. Парень долго молчит, теребя длинными пальцами несуществующие кольца. – Не знаю. Но я этого хочу, – просто и коротко. С давно забытой силой в голосе. Арсений тяжко вздыхает и кивает. Ладно. Пусть так. Только бы не пришлось вновь вытаскивать тебя из очередной эмоциональной ямы. Только бы ты справился.       Перед подъездом своего старого дома Антон заметно медлит, и кажется, что его решительный настрой тает на глазах. Стоящий рядом Арс недовольно хмурится, следя за неловкими шагами мальчишки по сырому асфальту. – Мы можем сесть в машину и уехать в любой момент, – тихо напоминает Арсений, слегка приподнимаясь на цыпочки, чтобы сказать это прямо на ухо высокому парню, чтобы фраза была тихой и убедительной. Но получается как-то слишком трепетно и интимно. Мужчина осекается, но не отходит, оставаясь вплотную стоять рядом с напряжённым мальчишкой. Тот лишь угрюмо качает головой.       Ладно. Если ты решил идти вперёд, то я пойду с тобой до конца. Арс находит взглядом левую, ближнюю к нему руку Антона и мягко касается его пальцев своими, надёжно обхватывая длинную ладонь парня. Я тебя проведу. Пойдём со мной. Не бойся. Большие зелёные глаза светятся молчаливой благодарностью.       Шаги по ступеням отдаются в пустом подъезде глухим эхом. Мальчишка со всей возможной твёрдостью поднимается по лестнице, и Арсений оберегающе идёт рядом, не отставая и не отпуская горячей дрожащей руки. Сколько в этом прикосновении чувств – Арс и сам не осознает. Он сейчас не может думать ни о чём, кроме боли и страха маленького идущего рядом котёнка.       Ключ не подходит к двери. Антон тупо смотрит сначала на замочную скважину, потом на ключ в своей руке, потом высвобождает пальцы из ладони Арсения и непонимающе поворачивается к нему. Мужчина в ответ пожимает плечами, но внутри Арса уже зреет неприятная догадка. – Ну кто там, кому что нужно?.. – доносится из-за двери раздражённый женский голос в ответ на настойчивое гудение дверного звонка. – Так и думал… – тихо бормочет себе под нос Арсений, убирая палец с кнопки и отходя на шаг назад, чтобы встать рядом с растерянным мальчишкой.       На пороге появляется Татьяна Павловна, тётя Антона, недовольно окидывая взглядом пришедших. Арса тут же пронизывает острая неприязнь: как и тогда, в первую их встречу, когда нужно было совместно организовать похороны мамы Антона. – Тёть Тань, здрасьте, – негромко произносит парень, неловко придерживая открытую дверь рукой. – Ну здрасьте, – слегка снисходительно отзывается Татьяна, как-то недобро прищуриваясь в ответ. – А я вот, домой пришёл… А вы что, замки поменяли?.. – Поменяла, – коротко отвечает женщина, всё ещё стоя в дверях и перекрывая гостям проход в квартиру. – А вы приехали у нас пожить, получается?.. Я просто за вещами приехал вот… – Да, я приехала здесь жить. Только не у вас, а у себя. Квартира эта отцовская, твоего деда то есть, по завещанию половина досталась Саше, твоей матери, а половина мне. Так что я имею на неё полное право. – Да я же вас не выгоняю, что вы, живите, сколько потребуется… А я потом вернусь обратно и решим, так ведь?.. – в голосе Антона Арс слышит надламывающиеся нотки, усиливающиеся с каждым последующим словом. Тише, ты сильный, тише, Антош. – Нет, не так. Мы с мужем продали свою квартиру в Воронеже и будем жить здесь, у вас гораздо больше возможностей для карьеры. Да и уровень жизни совсем другой. А твои вещи вот, мы их собрали, чтобы не мешались, – Татьяна небрежно машет рукой в сторону стоящих в прихожей картонных коробок.       Антон молча рассматривает лицо женщины напротив, видимо, не в силах осознать ситуацию. Его выселила из дома родная тётя. Это какой-то откровенный пиздец. Арсений делает шаг вперёд, загораживая потерянно притихшего мальчишку и защищая его от острого равнодушного взгляда женщины напротив. – Слушайте, Татьяна Павловна, вам ведь не нужны проблемы… – И вам не нужны. Я имею на эту квартиру полное право, – надменно и невозмутимо перебивает Арса собеседница, складывая руки на груди. Какая же вы, Татьяна, дрянь. – Но ведь мама выплачивала вам компенсацию за половину квартиры, чтобы мы могли здесь жить, как вы можете… – тёплая рука осторожно сжимает плечо Арсения, и боковым зрением мужчина замечает, как Антон пытается слегка отодвинуть его, чтобы встретиться глазами с тётей. – Мы имеем право подать на вас в суд, – уверенно поддерживает парня Арсений, мельком переглядываясь с ним и стараясь вложить в этот взгляд одобрение и силу. Зелёные по-детски распахнутые глаза светятся непониманием и отчаянием. – Имеете. Но это всё долгая песня. А жить нам негде сейчас. И мы отсюда никуда не собираемся уходить. Так что забирайте свои вещи и на этом попрощаемся, – Татьяна слегка отступает назад, давая дорогу к коробкам в прихожей. – Послушайте, вы… – Арсений не на шутку заводится и делает агрессивный шаг в сторону женщины, но рука мальчишки прочно удерживает его на месте. – Арсений Сергеевич, не надо, – почти беззвучно просит Антон, отрицательно качая головой. Парень спокойно и довольно отрешённо заходит в квартиру, берёт пару коробок и кивает на оставшиеся Арсу: мол, берите, что смотрите-то. Мужчина сжимает кулаки и молча повинуется. – Антош, я понимаю, что это катастрофа, но не будем опускать руки. Сейчас нужно найти хорошего юриста, он поможет, – тихо начинает Арсений, придерживая дверь подъезда, чтобы мальчишка мог без помех пронести свою ношу. – Нет, Арсений Сергеевич, – парень ставит коробки на асфальт и устало опускается на нижнюю ступеньку лестницы возле подъезда, выпячивая острые тонкие колени. – Не нужно. Не будем мы с ней судиться. – Но Антон, это ведь несправедливо… – Арс садится рядом, внимательно изучая эмоцию на лице парня. – Знаю. Но в суд я не хочу. Это очередная нервотрёпка, а я только… – а ты только немного успокоился от прошлого горя. Да, мой маленький, я понимаю. – Хорошо. Как скажешь, Антош, – Арсений ближе к придвигается к парню и ласково обнимает его за плечи, стараясь спрятать от висящего в воздухе напряжения и негатива. Антон рефлекторно кладёт голову на плечо мужчине, и Арс чувствует его ровное дыхание возле своего уха. Правильно, со мной ты в безопасности. Не бойся.       Мы справимся, обещаю тебе. Вопрос только в том, справлюсь ли я. И что мне делать со своей личной катастрофой в виде зависимости от прикосновений к тебе? Арс понятия не имеет, что будет дальше. Но он не хочет сейчас думать об этом. Сейчас он сидит на пыльной лестнице рядом с маленьким уставшим мальчишкой и перебирает пальцами его русые волосы – так привычно и так правильно.       P.S. Imagine Dragons – Bleeding out