Август и Апрель

- Антон -

        Белый кот лежит в подворотне, свернувшись тугим клубком и пряча нос в растрепавшуюся шёрстку. От пронизывающего ветра ему неуютно и зябко, а лапы уже начинают неметь от прикосновения нежных подушечек к твёрдому асфальту. Кот недовольно поводит ушами и уныло кладёт голову на сложенные лапки. Когда-то у него был дом. А сейчас – ничего. Сейчас он просто никому не нужный лежащий на земле камушек. Песчинка на пляже. Потерянная во Вселенной комета, одиноко летящая в полной темноте, не пойми куда и не пойми зачем.       От этого дурацкого холода продуваемой всеми ветрами подворотни Антон совсем не чувствует лап (рук?). Глаза слезятся, а в груди заунывно воет глухая горечь: я бездомный. У меня больше ничего нет. Только уличные стены и гул проезжающих вдали машин. И ветер. Жестокий и острый, но – ни к чему и ни к кому не привязанный, и оттого бесконечно свободный. Кажется, Антон теперь тоже бесконечно свободен. Но вряд ли ему нужна такая свобода.       Антон просыпается. Глупые, глупые сны. Но они куда лучше кровавых кошмаров, выматывающих за ночь до состояния полного бессилия. Сейчас парень чувствует себя выспавшимся, хоть и жутко подавленным. Я бездомный. Антон тихо садится на край кровати, упирается тощими руками в острые коленки и наклоняет тяжёлую голову вниз. Как. Дальше. Жить. – Антош?.. – сонный голос за спиной. Блять, опять я его ненароком разбудил. А ведь сегодня воскресенье. Полежал бы себе спокойненько, идиот... – Чего ты? Опять... что-то снилось?       Антон молчит, не зная, что ответить. Обсуждать с голубоглазым мужчиной свои сны стало уже привычным занятием, хотя парню всегда казалось подобное чем-то слишком личным и запретным. Будто впускаешь в свою зону комфорта, в свои барьеры, которых у Антона – как и прежде – ни одного блять. Зато Арсений Сергеевич так и не хочет открываться. Он ведь ни разу не рассказывал о своих снах – но Антон убеждает себя, что сны мужчине с взрослой стабильной психикой попросту не снятся. – Алло, или ты уже выспался? Что молчишь-то?.. – слегка обеспокоенно. Сзади раздаётся шебуршение, и преподаватель усаживается рядом с парнем.       Всегда прохладная ладонь осторожно касается нежной кожи между горячих лопаток Антона, волнительно обжигая даже через тонкую ткань футболки. Боже. Парень покрывается мурашками. Антон медленно поворачивает голову и встречается с внимательными голубыми глазами справа от себя. – Мне негде жить, – само собой вырывается у парня, и он уже корит себя за начатый диалог. – Почему негде, но у меня... – Ну вы же поняли, о чём я, – парень вздыхает и нехотя распрямляет сгорбленные плечи, глядя на озадаченного Арсения Сергеевича сверху вниз. – Куда я потом пойду? Я же не могу жить у вас вечно... – Можешь, Антон, – ни лукавства, ни хитрого прищура. Ни маски, ни барьеров. Сама серьёзность. Настоящесть.       Напряжённое удивление с одной стороны и решительная твёрдость – с другой. Молчание затягивается и из трепетного становится неловким. Антон чувствует, что его нужно закончить. Причём срочно. Потому что мужчина слишком близко. Слишком близко его руки, его глаза и – о господи – слишком близко его губы. Антон нерешительно кивает в знак понимания, встаёт и выходит из спальни, спиной ощущая провожающий его цепкий взгляд.  

- Арсений -

        Удивительно, что Арсений так спокойно относится к факту постоянного проживания в его доме другого человека. Учитывая, сколько у мужчины барьеров и правил, пустить кого-то в свою обитель кажется чем-то запредельным. Даже с Мариной было тяжеловато. Но с зеленоглазым мальчишкой Арс чувствует лёгкость – с ним, похоже, можно совсем не прятаться. Казалось бы – надо радоваться. Но Арсений боится.       Воскресное утро обещало быть неплохим. Однако сырники слегка подгорают, смс-ка от Марины «Я в городе, вечером позвоню» заставляет Арса нахмуриться и стиснуть зубы, а чёртов календарь оповещает о том, что уже завтра Антону снова на учёбу. Блять, ну чёрт знает что.  

- Антон -

        Последний раз Антон надевал врачебный халат и сидел на парах очень и очень давно. В прошлой жизни. До утренних сырников, до панических атак, до пустоты и до смерти мамы. Погруженный в свои тягучие мысли, Антон уныло отодвигает тарелку с завтраком, не замечая пристально-встревоженных голубых глаз напротив. – Ну чего ты, Антош?.. Я хоть и редко сырники жарю, но эти вкусные, клянусь тебе, – заискивающий взгляд и попытка подбодрить. Да чувствую я вашу поддержку, чувствую. Спасибо. Сейчас, я подышу, спрячу воспоминания обратно в дальний угол головы и поем ваших сырников. Сейчас. – Знаю, простите, – парень качает головой и отпивает из кружки остывший чай. – Я сейчас свои коробки хочу разобрать… Поможете? – Конечно, Антош, – ласковая улыбка в ответ. Вы ведь всё прекрасно понимаете, да? Что мне физическая помощь-то и не нужна, мне нужно только ваше присутствие. Мне нужно, чтобы вы вытащили меня из бездны, если я снова захлебнусь и утону.       В первой коробке – одежда Антона. Точнее, небольшая её часть, потому как другую часть, видимо, заботливая тётушка уже отправила жить на помойку. Арсений Сергеевич недовольно цокает языком, но ничего не говорит, помогая угрюмому Антону отодвинуть коробку в сторону. Во второй – канцелярия, включая тетради и учебники, рамки с фотографиями, которые раньше стояли в зале их с мамой квартиры, и другая мелочь. На дне Антон обнаруживает небольшой мешочек с десятком стальных колец. Его старых, его прежних колец. – Смотри, вот эти тетради нужные, у тебя же завтра неврология начина… – Арсений Сергеевич резко замолкает, замечая, как Антон переводит взгляд со старых рамок на мешочек с кольцами и обратно. Мужчина прекращает перебирать вещи парня и осторожно усаживается на пол возле него.       Это был я. Радостный зеленоглазый мальчишка на фотографии обнимает рыжую кошку. Это был я. И вот здесь, рядом с мамой на ледяной горке, и вот здесь, на даче у дедушки. Это. Был. Я. Что со мной стало? Где я теперь? Кто я?       Прохладная рука мужчины мягко обхватывает тощие пальцы Антона и осторожно забирает из них слегка потрескавшуюся деревянную рамку, отставляя её в сторону. Голубые глаза тусклые, но тёплые и настойчивые. Они тебя не отпустят, ты никуда не упадёшь. И ты это прекрасно знаешь. – Всё нормально, – парень смаргивает проступившие слёзы и медленно развязывает мешочек, высыпая кольца на ладонь. На дне оказываются мамины часы, пара чёрных браслетов и один серый – тот самый, подаренный на Новый год Арсением Сергеевичем. Кокосинке от Графа. Как же давно это всё было, боже. В последний раз я видел все свои сокровища тогда, когда хотел умереть. Когда думал, что умру. Хочу ли я чего-то подобного сейчас? Вряд ли. Как можно хотеть умереть, когда он сидит рядом и так успокаивающе гладит меня по плечу?.. – Хочешь надеть?.. – дрогнувшим голосом интересуется мужчина, почти вплотную придвигаясь к Антону. Оказывается, он тоже жутко нервничает. Он тоже боится. – Да, – парень заторможенно кивает, первым делом надевая на указательный палец кольцо от Серёги. Хоуп, надежда. Да, пока ещё ведь не всё потеряно. Пока ещё можно жить. Преподаватель наблюдает, как притихший Антон неловко застёгивает на левой руке часы, а затем протягивает ему браслеты. – Нет, не все. Только этот хочу, – парень указывает на серый кожаный браслет и выставляет вперед правую руку, выжидающе смотря на Арсения Сергеевича.       В голубых глазах мужчины мелькают и тут же исчезают синие искорки. Это что-то такое вроде восторга или трепета, Антон пока не научился различать. Парень на мгновение прикрывает веки, откровенно наслаждаясь бережными движениями преподавателя, защёлкивающего на запястье парня подаренный браслет. – Всё хорошо?.. – Антон кивает в ответ и печально улыбается, встречаясь с сочувствующим взглядом мужчины. Всё хорошо. Пока вы рядом, всё вполне себе хорошо.  

- Арсений -

        Вечерний поход в магазин  возник из ниоткуда: в холодильнике стала заканчиваться еда – это раз, но, главное, Арсению нужно было поговорить с Мариной. Это два. Мальчишку он, конечно же, оставил дома. – ... и вот только вернулась от родителей. Может, увидимся вечером? Хочешь, я сама к тебе заеду? Не хочу рассказывать по телефону, – Арс нервно сглатывает и опирается рукой о магазинную полку. – Нет, Марин. Не нужно. Я занят вечером. Лучше вообще без встреч, мы ведь... – Мы можем быть друзьями, Арс. Ничего не будет. Просто посидим, поговорим. Ну правда, не переживай, – бывшая жена настойчива, но и Арсений не собирается поддаваться. Лишь держит обычную границу вежливости. – Ладно, я подумаю. Может, как-нибудь на неделе. А, может, нет. Пока, Марин. – До встречи, – лукаво и обаятельно. Её эта манера общения так нравилась Арсению когда-то давно. А сейчас мужчина и сам не понимает, что ему нравится, а что – нет. Сейчас он совершенно запутался.       Помидор выглядит свежим и целым. Арсений придирчиво изучает его, крутя в руках. Хотелось бы сделать вечером овощной салат. Но в квартире с недавних пор царит запрет на все красные вещи, способные вызвать у Антона хоть малейший дискомфорт. И, к несчастью, аппетитно выглядящие помидоры тоже попадают под это правило. Мужчина с сожалением вздыхает, кладёт овощ на место и шагает дальше по магазину в поисках разрешенных продуктов.       В кармане звонит телефон. Контакт, названный как «Кокосинка». Неужели снова попросит купить ему сладостей? Арс оглядывается на тележку с покупками, в которой уже лежит с десяток батончиков Баунти, и невольно ухмыляется. Он даже не заметил, как по привычке взял их с витрины. – Арсений Сергеевич?.. Арсений Сергеевич, тут пиздец! У нас потоп!.. – почти кричит из телефона громкий голос Антона.       Арс глупо улыбается этому «у нас», не понимая смысла фразы. У нас, тоже мне. Это вообще-то мой дом, маленький наглец. И то, что ты живёшь у меня, не даёт тебе права… А что он только что сказал? Потоп? Какой к чёрту потоп? – Погоди, Антон, чего? – Потоп! Нас затопили, тут из люстры вода бежит!.. – Так, успокойся, – Арсений встревоженно хмурится, одной рукой разворачивает тележку с покупками и быстрым шагом направляется к кассе. – Возьми вёдра из ванной и подставь туда, где течёт больше всего. И не смей трогать выключатели и технику, а то ещё током ударит, понял меня? Всё, я скоро буду, – ну пиздец. Только этого нам не хватало.  

- Антон -

        В вечер блядского воскресенья ничего не предвещало беды. «Человек-паук» на ноутбуке уже подходил к концу, когда откуда-то со стороны прихожей раздался непривычный звук. Звук, напоминающий журчание воды. Чего блять. Это я съехал или это на самом деле что-то происходит?.. Антон встаёт с дивана и настороженно выходит в коридор.       Из люстры. Бежит. Вода. Парень тупо смотрит на это действо округлившимися глазами и не понимает, что происходит. Он приносит из ванны половую тряпку и старательно вытирает ей образовавшуюся лужу. Однако поток воды только усиливается.       Когда из магазина возвращается Арсений Сергеевич, Антон выглядит заметно вымотанным. И, блять, мокрым. Вода просто повсюду. Самая большая проблема – водопад из коридорной люстры и стоящий под ним огромный таз, который Антону приходится бегать сливать в ванну чуть ли не каждые десять – пятнадцать минут. Из длинной потолочной лампы в прихожей бежит тоже: там стоят пара вёдер, хотя помогают они слабовато. Потому что вода просачивается ещё и по стенам, заливая обои и мебель в прихожей и коридоре. Благо, остальная часть квартиры остаётся мало-мальски сохранной. – Антон, я дома! – преподаватель прячет пальто в шкаф, быстро скидывает обувь, относит пакет с покупками на кухню и заглядывает в ванну, где согнувшийся в три погибели Антон выжимает насквозь промокшие тряпки. – Докладывай обстановку. – Это пиздец, товарищ капитан, – парень с тяжёлым вздохом поднимается и поправляет руками влажную растрепавшуюся чёлку. – Началось всё с люстры в коридоре, потом смежная стена, потом прихожка. Я заебался бегать, там воды столько, что наше судно нахуй ко дну пойдет. – Не пойдёт, не кипишуй, – Арсений Сергеевич щурится, видимо, обдумывая варианты дальнейших действий. – Уже звонил куда-то? В ЖКХ, сантехникам?.. – Да куда я блять, я с водой воюю, – Антон разводит руками, указывая на стоящие рядом вёдра. Мужчина понимающе кивает и уходит обзванивать все возможные инстанции, чтобы хоть где-то найти помощь. Только где её найдешь в семь вечера. – Притащите ещё тряпку! А лучше две!.. – вода переливается через края таза прямо под ноги Антону. На полу вместо отдельных луж потихоньку образуется сплошное неприятно хлюпающее болото, и парень стягивает домашние носки, ступая по воде босиком. Благо, она довольно теплая. – Держи, – Арсений Сергеевич теперь тоже весь неопрятно мокрый. В его взгляде и жестах улавливается скрытая взвинченность. – Сантехник будет через час. Я пойду к соседям сверху, хер знает, буду искать виноватых. Если что – звони. Я ненадолго. Справишься без меня?.. – тревожный тон и извиняющийся взгляд серо-голубых глаз. Антон кивает. Только возвращайтесь поскорее. Всё-таки вы капитан этого блядского Титаника.       С уходом мужчины всё становится ещё хуже: начинает неистово трещать дверной звонок. Наверно, его закоротило от воды, и этот бесконечный противный звон уже убил все нервные клетки Антона. Просто какой-то сплошной пиздец. Парень устало поднимает голову наверх и рассматривает светлые намокшие обои. А здесь же было так красиво… – Короче блять сверху все не при делах, зато у нас на площадке потоп ещё в трех смежных квартирах, – на ходу докладывает раздражённый Арсений Сергеевич, хлопая входной дверью. – А что со звонком?.. – Орёт уже минут десять, – скупо бросает Антон, выжимая тряпку в стоящий рядом таз. – Закоротило, наверно. Его бы отключить, а то мы тут кукухой поедем. – Точно, надо электричество в щитке вырубить, а то мало ли, – преподаватель выходит из квартиры, а через пару минут прихожая и коридор погружаются в сумрак, освещаемый люстрами из зала и ванной. А звонок продолжает надоедливо трещать. Вот же живучая скотина. – Я отключил свет только в одной ветке, в этой половине квартиры, чтобы мы не в полной темноте были… – Не помогли ваши махинации, – уныло сообщает Антон Арсению Сергеевичу, махнув рукой в сторону всё ещё работающего звонка. – Ну нет, мы так реально поедем, – преподаватель с мрачной решимостью приносит табуретку и ставит её возле стены прямо под звонком. – По идее, чтобы он замолчал, там нужно обрезать какой-то провод. Где-то у меня тут были инструменты… – АрсеньСергеич, ну не лезьте вы, ну давайте я, – Антону тревожно, и очень. Он сам ведь выше, у него длиннее руки, и за себя он боится не настолько сильно, как за бодро запрыгнувшего на табуретку мужчину. Если бьёт током, что там нужно делать? Резина не проводит ток, точно, нужно что-то резиновое… Парень сам не замечает, как его руки оказываются в сантиметре от поясницы и бёдер преподавателя, чтобы в любой момент поймать того и спасти от падения. – Ну Арсений Сергеевич… – Так, Антон, отстань, – с лёгкой ухмылкой на сосредоточенном лице. – Я уже пожил, меня не жалко, – какой вы всё-таки… Хренов вы супермен, а если с вами что-то случится? Я-то что буду делать?       Пяти минут хватает, чтобы мужчина, подсвечивая провода фонариком, разобрался в устройстве звонка и перерезал к чертям собачьим все его жизненно важные органы. Квартира погружается в долгожданную тишину, нарушаемую только журчанием льющейся в ведра воды. – Вы герой, – с искренним восхищением произносит Антон, не убирая руку с поясницы мужчины, а другой заботливо придерживая спускающегося преподавателя под локоть, чтобы тот не поскользнулся в мелководье прихожей. Арсений Сергеевич довольно улыбается, опуская голову и отводя взгляд в пол. Эта эмоция напоминает Антону… смущение? Преподаватель смущен? Чего блять? Такое вообще бывает?       Прикосновения жгут парню ладони, и он – с усилием воли – убирает от мужчины руки. Ну почему, почему так? Почему можно касаться только когда что-то случается? А что делать, если я хочу касаться его чаще? Или, скажем, всегда?..       Парень задумчиво хмурится, помогая мужчине складывать инструменты в ящик. А красивые запястья с проступившими на них венами и изящные пальцы напротив, крепко сжимающие инструменты, совершенно не дают ни на чём сосредоточиться.       Минут через двадцать приходит сантехник. Антон к этому времени уже просто обессиленно сидит на табуретке, неловко поджав длинные ноги, и прямо на себе выжимает мокрую футболку. Арсений Сергеевич нарочно топает возле него, и брызги с пола летят прямо в парня. Да ебвашумать, откуда вы только берёте эту свою позитивную энергию. Антон резво наклоняется и опускает длинную руку в стоящий рядом таз, атакуя задиристого мужчину в ответ.       Сантехник придирчиво осматривает зону катастрофы и выслушивает рассказ Арсения Сергеевича, потом надолго уходит на этаж выше, потом ещё с час копается где-то, и Антону кажется, что тот просто забил и свалил домой. Но поток воды становится слабее, а потом и вовсе прекращается. Преподаватель радостно хлопает парня по плечу и идёт благодарить чудо-сантехника за прекращение катаклизма. – Кто-то смыл стройматериалы в канализацию, обои всякие, уголки, вот трубы и не выдержали, – рассказывает спаситель, уже выходя за дверь. – В правом от вас стояке был засор, так пять квартир залило. Ну ничего, у вас ещё не так всё плохо… А свет лучше вырубите совсем, электричество штука опасная. И электрика завтра вызывайте, так-то у вас всю проводку менять надо…       Арсений Сергеевич вежливо перекидывается с рабочим ещё парой слов и закрывает за ним дверь, оборачиваясь на Антона. Парень нехотя слезает со своей табуретки в надежде завалиться на диван и пролежать там уставшей бесхребетной массой до скончания веков. Шаг – и нога предательски едет по скользкому полу, заставляя Антона схватиться рукой за косяк и неуклюже удариться локтем об шкаф. Боль прошивает сустав и запястье, доходя до самых кончиков пальцев. – Ой-ой-ой, прямо по нерву блять… – приглушённо стонет парень, прикрыв глаза, в которых уже мелькают яркие искры. Рука превращается в сплошной серый шум. – Тшшш, сейчас пройдет, тихо, – чужие прохладные пальцы тут же мягко обхватывают локоть Антона, массирующими движениями стараясь унять болезненные ощущения. Это очень приятно. Очень. И это однозначно помогает.       Парень поднимает голову и встречается с ласково-снисходительным взглядом мужчины напротив. Тёмно-голубые глаза изучают лицо парня и останавливаются на уровне его губ. Так близко. Так близко, что Антон чувствует на миг сбившееся дыхание Арсения Сергеевича и видит каждую складку его мокрой прилипшей к телу футболки. И каждую напрягшуюся под ней мышцу. Антону хочется убрать эту преграду в виде тонкой ткани, мешающей ему любоваться телом мужчины. Я уже видел вас. Когда-то давно, я почти забыл это. А теперь вспомнил. Вспомнил, как вы прекрасны. Преподаватель моргает и рвёт зрительный контакт. И в отведённых глазах снова эта непонятно откуда взявшаяся эмоция – смущение. – Пойду электричество отключу, – с обычной улыбкой сообщает Арсений Сергеевич, быстрым шагом удаляясь за дверь. Антон разочарованным взглядом провожает его спину, закатывая уставшие глаза. Уже успел спрятаться. Уже запечатался от меня в свои барьеры, ты посмотри на него. Хам. Вам вот лишь бы сбежать, Арсений Сергеевич. Лишь бы никому не показывать свои истинные чувства. М-да... – Мы что теперь, пещерные люди? – интересуется Антон, когда преподаватель возвращается со своей миссии. Тот кивает, освещая себе путь фонариком на телефоне. – Представь себе. Я тебе больше скажу: мы теперь ещё и голодные люди, потому что кухонная плита у меня работает от электророзжига. Ну и я откровенно устал. Так что тут два варианта: либо помрём без еды, либо… закажем?.. – вопросительно изогнутые брови и хитрые голубые глаза. Вы меня спрашиваете? Я, то есть, главный? И чего вы сегодня такой забавный… Или вы всегда таким были, а я только сейчас снова начал видеть?.. – Закажем, – довольно кивает Антон, вкладывая полотенце в подставленную руку преподавателя и помогая тому вытереть последние оставшиеся лужи в коридоре. – Лапши? – Лапши, – утвердительно отвечает преподаватель и расплывается в довольной улыбке.       Антону кажется, что они прекрасно дополняют друг друга. И это ему ужасно нравится.  

- Арсений -

        Арсению кажется, что они прекрасно дополняют друг друга. И это его ужасно пугает. Мужчина с трудом удерживает себя в напускном спокойствии и позитиве, стараясь оградиться от постоянного желания коснуться мягкой тонкой кожи мальчишки. И его красивых вечно искусанных губ. Мысли жужжащим роем преследуют Арса везде, где бы он ни был и что бы ни делал. Это стало просто невозможно. Находиться рядом с ним. И что с тобой блять стало?..  

- Антон -

  – Это доставка? – громко спрашивает у преподавателя Антон, идя по коридору открывать разрывающуюся стуком дверь. – Да, открывай, – отзывается с кухни Арсений Сергеевич, через секунду уже заходя в прихожую. – Вообще удивительно, что к одиннадцати ночи кто-то согласился привезти нам лапши.       Парень забирает у курьера большой пакет и с интересом заглядывает внутрь. Пахнет до безумия вкусно. Преподаватель мягким жестом отцепляет пальцы Антона от ручек пакета и отбирает его, унося еду в зал. – Погодите, чё вы воруете, – возмущённо бросает вслед входящему мужчине парень, быстрым шагом пересекая длинный коридор. – А почему в зал? Вы куда идёте, алло? – На кухне темнотища, и электричество у нас на пару дней под запретом. А в зале я уже электрические свечки расставил. Так что поедим здесь. Разбирай пока пакет, а я у них батарейки проверю. Не есть же нам в свете фонарика от телефона...       Парень выгружает на журнальный столик коробочки с лапшой и краем глаза наблюдает, как преподаватель ходит по комнате и проверяет на пригодность небольшие ненастоящие свечки, работающие от батареек.   – А сюда натуральные зажжём, смотри, – Арсений Сергеевич ставит на столик две настоящие свечи из воска: одну повыше, а другую пониже и пошире. Антон завороженно смотрит, как разгорается искра фитиля и пространство между ним и мужчиной заполняется тёплым оранжевым светом. – Красиво… – шёпотом выдыхает парень, не зная точно, к чему относится его фраза: к подрагивающему огоньку на вершине свечки или к сидящему напротив преподавателю с точёными чертами лица.  

- Арсений -

        Палочки предательски выпадают из рук мальчишки, никак не желая повиноваться. Арс ласково улыбается, ловит ладонь Антона и притягивает к себе, ставя непослушные тощие пальцы парня в правильную позицию. Прикосновение жжёт кожу так, словно Арсений держит руку прямо над пламенем свечи. – Да не могу я, ну как это, – мальчишка удручённо качает головой, глядя на неловко упавший в коленки кусочек стручковой фасоли. – Вот так, – Арс подается вперёд, одним движением подхватывает несчастную фасолину кончиками палочек и подносит к губам Антона.       К таким красивым мягким губам, которые в свете пляшущего огня стали ещё красивее и ещё мягче. Парень поднимает на Арсения огромные удивлённые глаза и, словно бы не осознавая своих действий, медленно приоткрывает рот, принимая кусочек поднесённой еды.       Напряжённо гудит горячий воздух. У Арса перехватывает дыхание. Ты болен, тебе надо блять к врачу. Он такой красивый. Арсений, ты сошёл с ума, очнись. Он всего лишь маленький мальчик, которому в трудную минуту нужна была твоя помощь. Зелёные глаза напротив задумчиво-взрослые и такие глубокие, что я хочу в них утонуть. Арс. Арсюша. Котик мой. Ты же нормальный. С тобой же всё было хорошо, что с тобой случилось? Я хочу коснуться его губ не чёртовыми деревянными палочками. Ты болен. Да. Я хочу его поцеловать.       И это просто какая-то катастрофа.         P.S. Jackie Tech – You Can Have It All (WYOMI Remix)