Август и Апрель

- Антон -

      Из люстры течёт вода. Антон глупо подставляет под струю руку и опускает глаза вниз. Журчащий поток разбивается об пол мелкими брызгами, которые тут же окрашиваются красным цветом. Это не вода. Антон ощущает, как рука неприятно вязнет в жидкости, и резко отдёргивает её, стряхивая капли с ладони. Это не вода, это кровь. Антон пятится и больно ударяется спиной о стену. Антон просыпается.       Сердце бешено колотится за грудиной. Антон, шумно дыша, переворачивается на правый бок, лицом к середине кровати. Сквозь темноту ночи поначалу не видно совсем ничего, но вскоре парень начинает различать чёткий профиль спящего на спине Арсения Сергеевича. Он здесь, слышишь? Он здесь и с тобой ничего не случится. Как и с ним. Вы оба в безопасности.       Антон тихо придвигается ближе к мужчине и нежно касается дрожащей рукой руки преподавателя, переплетая свои дурацкие длинные пальцы с его – изысканно-утонченными. Прикосновение приносит облегчение и чувство защищённости. Парень сильнее сжимает пальцы, плотно обхватывая ладонь чудом не проснувшегося Арсения Сергеевича и умиротворённо выдыхая. Боже, пусть его рука всегда будет рядом, чтобы я мог её касаться тогда, когда мне это особенно нужно. Пусть он всегда будет рядом. Боже, пожалуйста. Антон боится, что когда-то это может закончиться. Непонятно, откуда взялся этот новый страх.       Парень рассматривает лежащего рядом мужчину, словно пытаясь как можно точнее запомнить каждую деталь его лица. Запомнить морщинки в уголках глаз и трепещущие во сне чёрные ресницы. Запомнить взрослую утреннюю щетину. Запомнить нежные складочки на закрытых веках. Запомнить этот уязвимый и обнажённый образ, без барьеров и масок. Какое же вы искусство. Что же я буду без вас делать.       Но почему обязательно должен быть этот блядский вариант – без вас? Потому что он для тебя явно нечто большее. И ты хочешь большего. И ты это знаешь. Ты в него влюблён. Глупо-страшно-безнадежно. Влюблён. Хватит уже от себя бегать. Проблема только в том, что разумному преподавателю твоя любовь никуда не упёрлась. У него жена, Антон блять, жена. «Но бывшая» – тут же напоминает внутренний голос. Но это не даёт мне абсолютно никакого шанса на успех. Он же меня воспринимает как друга, как ребёнка. Глупый мальчишка, паршивец, моська – да все его обращения ко мне тому доказательства. Хватит выдумывать, Антон. Хва-тит.       Нет. Мне нужно что-то сделать. Я должен знать, что у меня точно нет шанса. А дальше – будь что будет.

- Арсений -

      После потопа обои в прихожей и в коридоре облезли и неприятно вздулись. Пострадавшая часть квартиры теперь требует срочного ремонта, только денег за происшествие никто возмещать не собирается. Виноватых так и не нашли. Арсений тихо скрипит зубами, стоя у приоткрытой входной двери, и всеми силами старается игнорировать раздражающий его беспорядок. – Антон, мы опоздаем!.. – громко окликает мальчишку Арс, перебирая в руках ключи от машины. – Бегу, простите, – парень быстрым шагом залетает из зала в прихожую, на ходу набрасывая на плечи куртку. – Ну что ты за копуша, – бормочет Арсений, одновременно спускаясь по лестнице и помогая Антону вдеть длинные руки в путающиеся рукава. – Да я еле проснулся… Учёба эта блять, ещё ничего не началось, а я уже устал, – забавно бормочет мальчишка, открывая дверь подъезда и первым выходя на улицу. – Антон, ты точно потянешь? Мы же с тобой обсуждали вариант взять академ и пропустить этот учебный год, а в следующем восстановиться… – Нет, Арсений Сергеевич, – парень уверенно качает головой и усаживается на переднее сиденье чёрной мазды рядом с Арсом. – Нет, я буду учиться дальше. Я справлюсь.       Мужчина ещё пару секунд неотрывно смотрит на серьёзное лицо Антона, потом нехотя кивает и заводит машину. С приходом весны начался новый семестр. И, вероятно, новая жизнь. Арсению поменяли расписание, и теперь он ведёт утренние пары только в нечётные недели, а в остальное время – обычный приём пациентов. Группу Антона оставили вести Арсу, чему оба – и студент, и преподаватель – безумно рады.       Занятия у парня Арсений ведёт по пятницам первой парой, так что новый цикл травматологии начнётся только в конце недели. Арс с трудом представляет, как он теперь будет вести пару, зная, что мальчишка сидит напротив, зная, что смотреть только на него точно нельзя. Что кроме него нужно обращать внимание ещё и на других людей. – Подальше от больницы выйдешь или?.. – тактично уточняет мужчина, видя одногруппников Антона, идущих по тротуару. – Да мне на них похуй, чё вы, – меланхолично бросает парень, но его худые пальцы, нервно звенящие прежним обилием колец, говорят об обратном. Несмотря на это Арс всё равно слушается, паркуя машину прямо возле больницы.       Внутри него зреет неприятный ком неуверенности и нервозности. Преподаватель и студент вместе приехали утром. На одной машине. Из одного дома. Из одной кровати… Мужчина резко покрывается нелепыми мурашками и прячет от Антона тревожный взгляд. Арсению кажется, что на них все смотрят. Что все всё знают. Арсению ужасно хочется, чтобы это не вызывало осуждения со стороны общества. Арсению хочется, чтобы это было таким же правильным, как и остальные вещи в мире. Потому что в этом ничего особенного. Просто один человек помог другому пережить горе. Просто студент и преподаватель. И ничего больше. Так ведь, Арс?..

- Антон -

      Похоже, одногруппники всё-таки видели, как Антон выходил из чёрной мазды Арсения Сергеевича. И как бы парень ни пытался храбриться перед преподавателем, как бы ни хотел доказать, что ему всё равно, чтобы успокоить нервничающего голубоглазого мужчину, сейчас Антон понятия не имеет, что делать. И как успокоить себя самого.       Томилов удивлённо поднимает брови, а Дёма скалится, видимо, намереваясь родить своим недалеким мозгом очередное обидное оскорбление. Антон угрюмо показывает обоим средний палец и обходит стороной, не желая слушать их тупые нападки. Однако по дороге к гардеробу парня всё же настигает злобный голос Дёмы: – Вы с Графом чё, живете? Шпала блять, ну-ка колись. Я был прав, вы трахаетесь что ли?.. – Заткнись, по хорошему блять прошу, – безэмоционально бросает Антон, не удостоив одногруппника даже тяжёлым взглядом. – Да оставь ты этих пидоров в покое, Дёмин. Пусть себе трахаются, вон Шастун еле тащится, видимо, после бурной ночи, – довольно ядовито тянет идущий рядом Томилов, одаривая Антона неприятным цепким взглядом. – Ага, это потому что нашего Антошу каждую ночь нагибают… – фраза Дёмы обрывается на полуслове, когда Антон на эмоциях резко разворачивается к нему и прижимает локтем к стене.       В первые секунды Дёмин явно теряется и ошалело смотрит на агрессивного одногруппника, но потом вспоминает, что сам куда сильнее физически и отталкивает тощего Антона с такой силой, что тот влетает спиной в открывшуюся дверь кабинета. – Доброе утро, заходите, не опаздывайте, – молодая преподавательница неврологии выходит из аудитории и обводит Антона пристальным взглядом. Болью отдается левое плечо и лопатка. Сука, Дёмин, если бы не миленькая преподша, я бы разбил твою наглую физиономию в кровь. Антон стискивает зубы и молча заходит внутрь.

- Арсений -

      Антон спускается в столовую на обед хмурым и явно не настроенным на диалог. Арсений уже купил парню его любимой еды: картошку с вкусной котлетой, сладкий чай и большую булочку с маком. И ничего красного, конечно же. Мальчишка бухтит тихое «Приятного аппетита вам» и бахается на стул напротив. Арс напряжённо переглядывается с сидящим рядом Димой и натягивает искусную улыбку. – И тебе приятного аппетита, Антош, – я поделюсь с тобой своей силой. Только не закрывайся. – Как неврология? – Да ничего, жить можно, – тупик. Парень замкнулся и всё тут. Наверно, это присутствие Димы ограничивает его от словесного выплеска.       Арсений с сочувствием рассматривает потемневшие зелёные глаза напротив и хмуро сведённые русые брови, затем слегка перегибается через стол и привычным жестом поправляет растрепавшуюся челку мальчишки. Как обычно. Как и каждый день на протяжении этих месяцев. Антон даже не поднимает голову и не замечает этого обыденного действия. Зато замечает Дима. Арс натыкается на его ошарашенные глаза напротив и убирает руку, опускаясь на своё место. Что я только что сделал? Почему он так реагирует? Это что-то… что-то неправильное, да?.. – Ладно, молодёжь, приятного аппетита, – реаниматолог встаёт из-за стола, и Арсений ощущает тяжесть руки друга на своём плече. Долгий взгляд внимательных серых глаз говорит Арсу, что позже им с Димой предстоит серьёзный разговор. – Пойду я, работать мне надо. – Антон, что-то случилось? Это из-за одногруппников? У тебя… были проблемы? – настойчиво и может даже нетактично, но Арсению просто необходимо понять загадочную эмоцию мальчишки. – А у вас? – зелёные глаза жутко уставшие, хотя ещё с утра были совсем другими. Живыми. Арсений сжимает кулаки и непонимающе хмурится. – У вас всё в порядке? До вас никто не докапывается, что вы студента с утра на машине возите? – Что за глупости, Антон… – как же. Блять. Неуверенно. Ты. Это. Говоришь. Арсений, соберись. Ты же лучший актёр в мире, так сыграй для него силу, стань для него опорой. – Это просто бред. Да всем же абсолютно плевать на происходящее вокруг. У меня никаких проблем не было. А если они были у тебя, то скажи мне, и я помогу. Либо просто забей на этих своих идиотов, – всё, умничка, Арс, ты просто умничка. Сказал лаконично, убедительно и без лишних эмоций. И мальчишка, кажется, немного успокоился. Теперь пора и тебе. – Ладно, я вас услышал. Не переживайте вы, я справлюсь. И вы тоже, – Антон одаривает мужчину ободряющим взглядом и понемногу отпивает чай из стакана, всё ещё оставляя на лице взрослую задумчивость.       Сколько в его словах силы. Даже в тебе сейчас столько нет, Арс. Когда это случилось, когда мальчишка стал взрослее и умнее тебя? Наверно, он всегда таким был. В чём-то сильнее, так как на многие вещи смотрит иначе. Он такой сильный. И эта черта ужасно манит Арсения. Сейчас он сильный, а ты слабый. Сейчас ты готов быть защищённым. И мужчине это нравится, ужасно нравится. Пиздец. Докатились.       Домой сегодня Арс приезжает раньше Антона: парню пришлось ехать на третью пару в учебный корпус на другом конце города. Мужчина раскладывает по тарелкам оставшиеся со вчера овощи с мясом, заказанные в ресторане, и ловит импульс недовольства от того, что не может приготовить мальчишке ужин своими руками. Свет обещали починить на днях, но электричества в квартире так толком и нет. Однако весь негатив испаряется со звуком бренчания ключей и открывающейся двери: это вернулся домой Антон, которого с таким нетерпением весь вечер ждал Арсений. – Ну что, пережил первый учебный день? – с искренним сочувствием интересуется мужчина, следуя за пришедшим мальчишкой из коридора в спальню. – Ой да это пиздец, – парень закатывает глаза и сбрасывает с плеча тяжёлый рюкзак. – Такая душная лекция, вы бы слышали. Еще и задержали нас почти на полчаса, ну это блять куда вообще… – Всё, не бухти, переодевайся и пойдем ужинать, – фраза получается настолько уютной, что Арсений ловит приступ умиления от неё и всего происходящего в целом. Подумать только – он встречает с учёбы своего забавного зеленоглазого студента, готовит (ну почти) ему ужин и выслушивает его недовольное бормотание. Какая же прелесть. … с тобой что-то не так … – Да иду я… – раздаётся из комнаты, когда мужчина уже выходит наружу. – Тебе кстати блины разогреть или на завтра оставим?.. – внезапно вспоминает Арсений, щёлкая пальцами и заглядывая обратно в спальню. – Не, не надо, не хочу я блинов ваших… – Антон стоит к мужчине спиной, стягивая длинными руками кофту с худого тела.       Под острой лопаткой слева красуется длинная свежая гематома, окружённая ореолом тусклого синяка. Улыбка с лица Арсения вмиг сменяется откровенным испугом. И что это? Что это такое? Его… избили? Мальчишку избили его блядские одногруппники только за то, что он с утра приехал в одной машине с преподавателем? Секунда – и испуг переходит в злость. Арс вылетает в коридор, стискивая зубы и подавляя вставший в горле животный рык. Я всех их нахер убью. Всех. До. Единого.       Стой, Арсений, погоди. Пойдём в ванную, умойся, успокойся. Подыши. И держи себя в руках, на горизонте ужин, ты должен быть приятно-тёплым, а не взвинченно-распалённым. Может, всё не так, как ты думаешь? Вдруг одногруппники ни при чём? Спроси у него. Да какой смысл. Он ведь наверняка не скажет правду. Вот и доигрался ты, Арс. Ты себе придумал зависимость от мальчишки, а он теперь страдает. Из-за тебя. Мужчина с усилием выходит из ванны и идёт на кухню – продолжать накрывать на стол. И грызть себя мыслями о том, что он, похоже, только усложняет бедному мальчишке жизнь.       Мысли не оставляют Арсения в покое весь вечер и всю ночь. Антон, утомлённый первым учебным днем, засыпает практически моментально. Арс же, взбудораженный собственными эмоциями, ещё долго ворочается, до последнего не желая отводить взгляда от сладко сопящего по левую руку мальчишки.       Внезапно Антон всхлипывает во сне и, не открывая глаз, прижимается к плечу мужчины, заставляя того напрячься всем телом. Господи, ему опять снятся его кошмары. Пусть в жизни всё может и стало спокойно, но где-то глубоко внутри боль всё ещё терзает моего маленького котёныша. Арсений притягивает парня к себе в объятия и зарывается носом в кудрявые русые волосы.       И Арсению кажется, что сейчас он искренне счастлив. Пока у него есть возможность легально касаться тёплой кожи мальчишки и уютно прижимать его к себе, укрывать тяжёлым одеялом и смотреть, смотреть, как он мило сопит, утыкаясь носом в подушку. Котёныш мой. Это ли не счастье. – … Арс, это не нормально, ты ведь понимаешь? – взгляд Димы способен разрезать пополам, и Арсений внутренне испуганно сжимается, хоть и не показывает этого внешне. – У тебя ведь даже жена была, ну как ты можешь быть, ну… не таким? – С женой, если ты помнишь, не особо получилось, – как-то виновато и одновременно горько усмехается Арсений, отодвигая от себя тарелку со столовскими макаронами, к которым так и не притронулся за обедом. – Дим, я не знаю, что мне делать. Это ведь невзаимно. Он просто глупый мальчишка, которому я, похоже, стал кем-то вроде отца или старшего брата. Но я-то в него, кажется… – кажется, влюбился? Я. В него. Кажется. Влюбился. Не бойся произносить это слово хотя бы в своих мыслях. Но Арс боится. – Так, тихо. Не наговори мне тут глупостей, – друг жёстко осаживает Арсения, не давая закончить фразу. – Ну а вдруг… Он ведь может быть тоже… – как-то слишком искренне и открыто бормочет Арс, вспоминая, каким трепетом зачастую горят яркие зелёные глаза напротив. – Ну что тоже. Арсюх, да ты только напугаешь его своими эмоциями. Парень сейчас нестабильный после своих срывов, он в тебе видит наставника, а не… а не любовника, Арс блять, – обычно невозмутимый друг эмоционально всплескивает руками. – Послушай, давай сходим куда-нибудь, развеемся. Давай девочек закажем, ну, как раньше?.. – Да не хочу я, Диман блин… – Тогда позвони Маринке. Встретьтесь, пообщайтесь. Ты ведь её любил, тебе надо вспомнить это. Вспомнить себя. Настоящего. Ты хер знает где потерялся, даже со мной общаешься только здесь, в столовой блять. – Дим, прости конечно, но ты ебанулся что ли? Какой блять Маринке? Мы с ней не виделись уже уйму лет… – Арсений хмуро водит пальцем по краешку стакана, с недовольством улавливая в предложении друга нотки здравомыслия. – Да и похрен, она же прибежит по первому твоему зову. Она хоть и дура, но, похоже, любит тебя. А ты любил её. Вспомни. И полюби её блять снова. И докажи себе, что ты нормальный. Потому что так дело не пойдёт, ты же сам себя с ума сводишь.       Да не я себя с ума свожу, Дим. А зеленоглазый парень с кудрявой чёлкой и длинными тонкими пальцами, вечно поблескивающими сталью колец.

- Антон -

      Во вторник начинается хирургия. Слава богу, доступ в операционную для студентов закрыт: всё начинается с теории. Горящие жаждой хлеба и зрелищ одногруппники дружно негодуют, а Антон облегчённо выдыхает: проблема с операциями решена. Зато проблема с кровью – так и нет.       Пара по хирургии проходит не в ОКБ, отчего обедать Антону приходится без уютной компании травматолога и реаниматолога. Парень тащит поднос с едой к столикам, машинально подходя к Томилову – своей обычной обеденной компании, но ловит на себе остро-осуждающий взгляд. Да, Томилов, прости, в последние полгода я променял тебя на препода, да-да-да. Рядом уже угрюмым облаком нависает Дёма, и Антону ничего не остаётся, кроме как резко свернуть к пустому столику возле окна. Он очень давно не обедал вот так, совсем один.       Макароны унылые, мясо пересолено, а в компоте плавают бесячие ягодки, которые Антон откровенно презирает. И зачем вы мне их сюда льёте, кто их вообще ест?.. Вид за окном не радует тоже: серость и сырость. Идея возникает внезапно: я могу позвонить ему. Подожди, но разве это разумно? Антон не хочет об этом думать. Антон слушает гудки и очень сильно хочет услышать лучший голос на свете. – Да?.. – АрсеньСергеич, здрасьте. Не отвлекаю вас? Вы на обеде уже? Мне тут скучно просто капец как, может, поболтаем? Можно даже громкую связь, если Дмитрий Темурович рядом с вами. – Привет, да, на обеде, но… Ты извини, я позже наберу, идёт? – Идёт, – разочарованно вздыхает парень, глядя на экран телефона с информацией о прерванном звонке.       Всего двадцать две секунды общения. Как же мало. Ну что это такое, ну почему так?.. Ладно. Ладно, не смей только винить его, он же сказал, что занят. Наверняка, бегает там со своими врачебными делами. Ничего страшного.

- Арсений -

      Ничего страшного. Тихо, ну же. Арсений недовольно поджимает губы и убирает телефон на край стола. Марина напротив выжидающе смотрит на бывшего мужа, цепляя вилкой крупный лист салата. – Кто звонил?.. – Коллега, – коротко бросает Арс, экстренно пытаясь скрыть сочащиеся наружу эмоции.       Так. Успокойся. Ты ему не соврал. Ты просто не сказал всей правды. Вечером всё расскажешь, ничего страшного не произошло. Но острое чувство вины колет изнутри, словно застрявшая в ткани иголка.       Обед с Мариной случился совершенно внезапно. Гудящие мысли о собственной ненормальности, угнетающие Арса разговоры с Димой и вечное присутствие рядом зеленоглазого мальчишки, так волнительно действующего на Арсения, абсолютно запутали мужчину. Выход один: начать сначала. Вдох. Выдох. Где я. Кто я такой.       Вот Дима – мой друг. Я могу общаться с Димой и быть полностью откровенным. Это нормально. Вот Марина – моя бывшая жена. Бросив меня, она поступила глупо. Вряд ли она умеет любить по-настоящему, но я по этому настоящему её правда любил. И был обычным. Это нормально. Вот Антон – мой студент. Парень, оказавшийся в сложной жизненной ситуации, парень, которому я просто не дал остаться одному, не дал потеряться в этом огромном мире. Это нормально. Парень, в которого я, кажется… который мне, кажется, небезразличен. Стоп. А это уже ненормально. Отматываем последний пункт назад и запечатываем внутрь – глубоко и надолго. Навсегда. – Что делаешь завтра вечером? В центре открылся новый выставочный комплекс, может, сходим? – Марин…       «Снова ты играешь в свои игры» – хочет сказать Арсений. «Никаких выставок, мы с тобой даже друзьями-то быть не можем» – хочет сказать Арсений. Но ты сам согласился на обед. Ты сам пошел с ней на контакт. Ты сам запутался и пытаешься использовать её для того, чтобы найти себя. И она, кажется, всё понимает, она ведь знает тебя очень хорошо. И, судя по всему, она не против быть использованной. – Ладно, – вырывается у Арса ответ, о котором он уже сожалеет. Но так нужно. Так правильно, Арсений. Только кому эта блядская правильность нужна.

- Антон -

      Долгожданный момент: щелчок входной двери и негромкие шаги из коридора. Антон отставляет ноутбук в сторону, одёргивает задравшуюся футболку и нетерпеливо выглядывает из зала. – Здрасьте, – невольная улыбка. Он пришёл домой. Наконец-то. А на часах ведь уже почти десять вечера. – А чего вы так поздно-то? Я уже переживать начал. Я звонил, но у вас телефон выключился, разрядился, похоже. – Привет, Антош, – на лице мужчины – плотная маска спокойствия и дружелюбия. Нет-нет, настоящая ваша улыбка совсем другая, я же знаю, зачем вы мне подсовываете этот суррогат? – Да на работе проблемный пациент попался, вот и возился с ним целый день. А после катался по городу. Нужно было привести мысли в порядок. Ты извини, если заставил нервничать.       Антон недовольно хмурится. Арсений Сергеевич что-то тщательно скрывает. Это видно по искусственно приподнятым уголкам губ и по излишнему напряжению в обычно плавных движениях изящных рук. С другой стороны, если скрывает – значит, наверно, бережёт меня. Значит, так нужно. Ему лучше знать, так ведь? Ты же, вообще-то, нестабильная субстанция с нехилым багажом психических расстройств. Мало ли, что тебя может выбить из твоей неглубокой колеи. – Ужинать будете? – парень переступает с ноги на ногу и наклоняет голову набок, стараясь поймать взгляд преподавателя. – Нет, я лучше спать пойду… – Арсений Сергеевич прячет глаза и проходит мимо Антона, словно бы избегая словесного и тактильного контакта с ним. Так и не удостоив парня хотя бы каплей обычной теплоты. Такой нужной Антону теплоты. Парень цокает языком: так не пойдёт. Что-то явно случилось.

- Арсений -

      Идиот, какой же ты идиот. Арсению кажется, что мальчишка видит его насквозь. Но сказать Антону такую простую фразу «Я не работал, а обедал с Мариной» почему-то не получается. Какая блять глупость. Пусть даже барьеры получаются искусными, Арс строил их несколько часов, в одиночестве катаясь по городу на машине. Пытался закрыться от правды. Только всё, похоже, без толку.       Уснуть не получается. Что вполне закономерно. Арсений надеялся лечь спать и наконец-то забыться, но мысли в голове жужжат и жалят так, что сравнимы с роем взбесившихся ос. Арс боится ос. А своих мыслей – ещё больше. Мужчина в который раз переворачивается на другой бок и поправляет неслушающимися руками особенно жёсткую сегодня подушку. Ты ему соврал. Ты соврал мальчишке. В первый раз ты сказал ему неправду. Сам не зная, почему.       А ведь он тебе доверяет. Больше всех на свете, ты вообще это понимаешь? Боже, ну это просто невыносимо. Так нельзя, нет. Арсений встаёт и тихо приоткрывает дверь спальни, заглядывая в зал. В полной темноте видно сидящего на диване Антона в ярком свете его ноутбука. Арс неуверенно выходит, тут же ловя на себе удивлённый взгляд мальчишки. – Чего вы не спите-то? Если вы пришли бухтеть, что мне пора спать, то я сейчас доиграю и приду, нечего мне тут… – Антон, я соврал. Прости меня, – стоящие в горле слова вырываются наружу сами собой. Парень непонимающе всматривается в лицо Арсения. – Я соврал, что весь день был на работе. Вчера мы созванивались с Мариной, а сегодня обедали. И завтра я согласился сходить с ней на выставку. Антон, прости, я не знаю, почему не смог сказать сразу. Мне жутко стыдно, правда.       Мальчишка застывает, словно бы переваривая смысл услышанного, затем убирает ноутбук и сквозь темноту делает тихий шаг навстречу Арсению. Мужчина стоит возле стены, не шевелясь и боясь неосторожным жестом усугубить ситуацию. – Вы… встречались с Мариной? – негромко переспрашивает Антон, глядя тёмными глазами в глаза Арса. Напряжённо и серьёзно. Мужчина несмело кивает в ответ. – Я так запутался, и подумал… Но мы с ней просто друзья, даже не друзья, это просто… – удерживаемые целый день слова льются сплошным потоком, и Арсений чувствует себя глупым оправдывающимся школьником. – Не надо, Арсений Сергеевич. Не такая уж и страшная ложь, чё вы себе напридумывали тут. Еще вы мне тут муки совести не устраивали… Сказали и сказали. Пофиг. – Но, Антон, я правда не хотел. Извини. Это случайно получилось, я почему-то подумал, что это может тебя расстроить, что… – Арсений Сергеевич, пожалуйста. Ну чего вы, – парень почти вплотную подходит к Арсу, так, что мужчине становится слышно его твёрдый шепот и учащённое дыхание. – … что я могу тебя обидеть или сделать тебе больно. Я же боюсь этого больше всего на свете, а сейчас я так запутался, что даже не знаю, какой вариант хуже: рискнуть и открыться тебе или действовать наверняка и закрыться, и больше никогда…       Рука Антона касается шеи Арса. Мужчина вздрагивает от прикосновения чересчур горячей ладони к своей прохладной коже и резко замолкает, снизу вверх глядя в глаза высокому парню. Арсений боится этого прикосновения. Оно очень и очень опасно.       Темнота ослепляет и оглушает. В ушах только собственное сердцебиение. Арсу даже кажется, что он ощущает ток крови всем своим телом, что он и есть большое пульсирующее сердце. Возьми себя в руки. Нет, господи, ну почему, зачем? Тебе надо собраться, чтобы не натворить глупостей. Да всё я знаю. Но я так этого не хочу, боже.       Сквозь тьму – мягкий шелест. Движение. Антон слегка наклоняется и подаётся вперед, обжигая губы Арсения своими мягкими губами. Прячься. Нет. Ни за что. Арс рвёт все возможные барьеры и выпускает эмоции на волю, отвечая на поцелуй. Заканчивается кислород. Запах лета, солнца и мандаринов совершенно опьяняет мужчину.       Руки Арсения скользят по ткани футболки с плеч парня к нежной коже запястий и аккуратно обхватывают их. Дрожат глупые пальцы. Прикосновение настолько невесомое, словно Арс боится сломать хрупкие горячие руки Антона. Мир вокруг застывает. Ничего нет. Никого нет. Только я и он. Только мы.       Арсений думает, что лучшего поцелуя в его жизни ещё не было. Арсений думает, что больше не хочет врать парню. Арсению кажется, что Антон, похоже, простил его глупую ложь. Арсений просыпается.       P.S. Story Untold – All The Same (Once A Liar, Always A Liar)