Август и Апрель

- Арсений -

        Навязчивая мелодия вытаскивает Арсения из глубокого сна куда-то на поверхность, не давая нормально нырнуть обратно. Пока ещё слабо соображая, мужчина переворачивается на другой бок и тяжко вздыхает, пытаясь дождаться окончания звука, мешающего спать. Какой-то грёбаный «Собачий вальс»? Явно что-то знакомое и дико раздражающее, но Арс не может уловить, что именно. Мгновение – и тишина. Арсений довольно улыбается в своей приятной полудрёме, но тут же возмущённо цокает языком и распахивает глаза – мелодия начинается с начала.       Телефон Антона разрывается будильником, который крепко спящий рядом парень не слышит от слова совсем. Арс спешно тыкает пальцем по экрану, а затем трепетно проводит бледной рукой по разметавшимся по подушке русым кудряшкам, мизинцем осторожно поправляя чёлку и касаясь морщинок глаза у виска. Тяжкий вздох и сочувствующий взгляд: Антон выглядит смертельно уставшим. Об этом говорят его опухшие веки и тёмные тени, пролёгшие под глазами. Ночью у меня опять была температура? Кажется, да. И, кажется, я снова до самого утра не давал парню спать. И совсем не в том смысле, в каком мне бы хотелось… – Антон, вставай, твой блядский будильник уже убил все мои нервные клетки, – на часах почти семь утра. Ещё немного, и ситуация будет близка к провалу. – Звезда моя, ты опаздываешь на хирургию, ты в курсе? Антон блин!.. – Да, да. Это я. Я Антон… Вы что-то хотели?.. Давайте попозже, я сейчас занят… – сонно бормочет парень, пытаясь спрятаться в одеяло от настойчиво тормошащего его мужчины. – Чем ты занят, моська, а ну-ка поднимайся, – Арс садится, не переставая трясти дремлющего студента за плечо. – Антон, Копейка звонила, говорит, тебя отчисляют!.. – Что? Копейка? – парень резко подскакивает и растерянно осматривается по сторонам, но, заметив наблюдающего за ним мягко улыбающегося Арсения тут же выдыхает. – Вы чё блять так пугаете… Идите нахер со своей Копейкой, встаю я уже, господи боже... Вы чё вообще проснулись-то? – Так, ну во-первых, после твоего будильника мне потребуется лечение у психотерапевта, во-вторых, ты можешь опоздать, если прямо сейчас не встанешь, –  поучительным тоном негромко вещает Арс, наблюдая за Антоном, усиленно трущим заспанные глаза. – А в-третьих: ты что, каждый раз с утра забываешь, что мы перешли на «ты»? – Слушайте, вы вот чё вообще… – Антон торопливо встаёт и тут же натыкается на насмешливый взгляд голубых глаз мужчины. Он реально забывает. Боже, какой же ты очаровательный в этот миг осознания собственных слов. – Ой, отстаньте. В смысле… Отстань! – доносится крик парня уже откуда-то из зала. – И завтрак я сам приготовлю, только попробуйте встать. Да блять, только попробуй в смысле!.. – Арс смеётся, слезает с кровати и идёт следом. Приготовишь ты, чукча, как же. Повар хренов…  

- Антон -

        Оказывается, просто ходить на пары гораздо проще, чем пропускать их, а потом до ночи носиться по больницам и тоннами отрабатывать эти блядские пропуски. Антон дико корит себя за тот месяц, когда практически выпал из учёбы, но не прекращает попыток исправить все заработанные косяки. Помни, ради чего это всё. Ради диплома, наверное.       Ради образования. Или ради людей в коридорах диспансера Ирины Петровны, в который Антон дважды в неделю ездит, как на праздник. Почему-то именно эта медицина зацепила его: не физическая, с кровью и дрожью в руках, а духовная, на уровне сознания и мыслей. Словно какая-то магия, от которой Антон приходит в неимоверный восторг. И ради которой он готов бороться.       Неделя идёт тяжело. Словно заржавевший механизм, старый, грузный и жутко скрипящий. Материал вполне поддаётся Антону, но его объёмы пугают и доводят парня до шума в вечно гудящей голове. Всё-таки всё хорошо в меру. И заранее, а не за пару дней до блядских зачётов. – Как твоё акушерство? – сидящий в кресле мужчина поднимается, скидывает с плеч тёплый плед и подходит к хмурому Антону, поднимая на него внимательный выжидающий взгляд. Только что вернувшийся домой парень не отвечает, молча касаясь тыльной стороной ладони лба Арсения (почти-не-Сергеевича) и убеждаясь, что сегодня наконец-то будет первый день без блядской изнуряющей температуры. Оценивающий взгляд задумчивых зелёных глаз и короткий кивок: да, сегодня преподавателю и правда куда лучше. – Утром температуры не было? – коротко интересуется Антон, на что получает тихий кашель и неоднозначное качание головой. Значит, была. – И сколько? – Неважно, как твой?.. – Жаропонижающее пил? А антибиотики? – Ой, только не бухти на меня раньше времени, всё я пил, – убедительно произносит мужчина, снизу вверх заглядывая парню в глаза. – Ты акушерство сдал? – Сдал. На тройку блять, но сдал, – Антон кривится, вспоминая, как днём на паре его отчитывали за то, что он перепутал биомеханизмы родов и поставил руки в неправильную позицию. Я вам чё, бабка-повитуха? Ага, сами попробуйте выучить такое за пару дней блять. За пропуски Антону влетело тоже, но не критично. Куда хуже будет завтра, на паре по терапии. Копейка из него просто всю душу вынет… – Сдал и ладно, я вообще поражаюсь, как ты умудряешься в такие сжатые сроки такой огромный объём информации в свою очаровательную голову впихивать. Ну не расстраивайся, Антош, – изящная рука Арсения (уже-не-Сергеевича) поднимается кверху и, касаясь макушки Антона, уютно треплет его спутанные волосы. – Ну какой я вам Антош… – со смущённой улыбкой шепчет парень, отводя взгляд в пол. – Вот Антон Андреевич круто звучит. Так теперь меня зовите. Зови. Я твой лечащий врач так-то. – Хорошо, Антон Андреевич. Идёте ужинать? У меня там наконец-то достойная лазанья получилась… – Я извиняюсь, а кто вам – тебе – разрешал готовить? И вообще с кровати вставать, у тебя же постельный режим. Арсений-блять-Сергеевич!.. – Отвяжись, Антон Андреевич, ты бы без меня вообще с голоду помер...       После ужина Антону пишет Дмитрий Темурович с вопросом о самочувствии друга. Парень тайком от преподавателя отвечает, что всё вроде неплохо, но «лучше бы вам самому приехать и посмотреть». Однако реаниматолог на такую уловку не покупается, скидывая номер лечащего врача Арсения (не-Сергеевича) и советуя, если что, звонить прямо ей. Антон тяжко вздыхает: ну стоило хотя бы попытаться. Кажется, этот мир настанет еще не скоро.       После долгого сидения над учебниками, уже ближе к ночи, Антону удаётся отвоевать у преподавателя ноут и пару часов поиграть вместе с Серёгой в «Дестини». Парень садится на кровать, облокотившись спиной о стену, а мужчина мило устраивается рядом, полулёжа, кутаясь в плед и опираясь щекой о плечо Антона. Словно серьёзного вида взрослый кот, ставший вдруг ласковым котёнком на коленках у хозяина. Это «у хозяина» Антону прямо-таки льстит. – …Да налево беги, балда, ну справа же засада!.. – наблюдающий за игрой Арсений (вроде-не-Сергеевич) тыкает пальцем в экран, но уже поздно: команда Антона снова потерпела поражение. – Так ну откуда я знал? – В смысле откуда, она всегда там сидит на этой карте!.. Вот же чукча... – Арсению Сергеевичу привет, – беспечно доносится из наушников насмешливый голос Серёги, явно услышавшего их препирательства. Мужчина подносит ладонь ко рту и резко замолкает, испуганно поднимая взгляд на Антона. – Всё нормально, – успокаивающе шепчет парень, поправляя сползший с плеча преподавателя уголок пледа. – Он знает, что я снова живу тут. Но всей правды не знает. – Боишься рассказать ему? – еле слышно спрашивает Арсений (не-Сергеевич), внимательно изучая эмоцию на лице парня. – Да как-то… Не знаю. Думаю, что нет, – Антон пожимает плечами и задумчиво щурится, кусая нижнюю губу. Соображая, как поточнее сформулировать следующую фразу. – Серёг, слушай, мы с Арсением встречаемся. Ты как к этому отнесёшься, ничего? Или в чёрный список меня кинешь?.. – Ты ебанулся? – ошеломлённо выдаёт сидящий рядом мужчина, поднимая голову и резко отстраняясь от Антона, но парень лишь хитро улыбается, не глядя ловя красивую прохладную руку и сжимая её своей горячей рукой. – Ёбаный в рот… Шаст блять! Пиздец ты, конечно, умеешь выбрать время для признания… – в голосе друга легкий укор и насмешка, но ни капли презрения или злости. Серёга очень умён и уже давно обо всём догадывался – Антон в этом абсолютно уверен. И этот диалог, по сути, просто формальность. – Ну я предполагал, что вы там чё-то мутите, давно уже ясно было, но… Нихуя вы типы, конечно… Ну круто, чё. Наверно. Хоть и странно… – Он… не обижен? – удивлённо уточняет Арсений, на что радостно улыбающийся парень лишь качает головой. – А ты вот специально это сделал сейчас, да? Чтобы я был рядом и схватил сердечный приступ? – довольный кивок. Голубые глаза растерянно мечутся по лицу Антона, видимо, оценивая градус его серьёзности. – Я просто хочу, чтобы вы не боялись. Вы думаете, что нас никто не примет. Вы думаете, что, если Дмитрий Темурович и ваш отец такие, то и все люди такие. И так же негативно будут воспринимать новость о нас. Это не так. Посмотри, как легко он нас принял, – Антон наклоняется и мягко целует мужчину в губы, отдавая с этим прикосновением часть собственной уверенности. – Не бойся, Арсений.   – Вы чё затихли? Арсений Сергеич, вы там только моего Тошу не обижайте, иначе я приеду летом и вам втащу, это понятно? – Понятно, – со смущённой улыбкой отвечает мужчина, уворачиваясь от очередного поцелуя и прячась в плед. – Твой Тоша блять сам кого хочешь обидит. Это меня надо от него защищать вообще-то, алло, я тут в плену!.. – доносится голос мужчины уже откуда-то из пледовой кучи, на что Антон тепло улыбается и продолжает игру.  

- Арсений -

        Чисто теоретически, Арс не любит болеть. Все эти таблетки, настойки и градусники для него просто ад, помноженный при том на плохое самочувствие и вечную тоску по здоровому и сильному себе. Но болеть дома, да ещё и под надзором Антона, строящего из себя главврача, не иначе – это совсем другая история. Очень уютная и комфортная. «Таблетки три раза в день, какого хера в пачке на одну больше? Вы блять со своей пневмонией считать разучились?» «Чего вы? Болит опять? А это вас боженька наказывает за то, что вы меня не слушаетесь» «С утра в пачке было четыре сигареты, если их сейчас хоть на одну меньше, то вам пиздец… Их три, Арсений блять!..»       Трогательная забота парня, зачастую проявляющаяся в забавной ругани, жутко умиляет Арса. Более того, мужчина отчётливо ощущает, как Антон потихоньку размягчает его крепкие психологические барьеры. Похоже, парень всерьёз задумался над тем, чтобы раскрыть всё нутро искусно прячущегося Арсения, только Арс боится, что всё это напрасно. И небезопасно. Но всё равно каждый раз послушно открывается под осторожным напором зелёных глаз и умиротворяющего голоса. – Да нахуй мне сдалась эта травматология, когда там нет вас… – сонно бухтит утром пятницы Антон, утыкаясь носом в грудь мужчины. – Тебя. Тебя, когда я блять запомню уже...       Арс поджимает губы, окидывая жмущегося к нему парня жалостливым взглядом. Мужчине становится стыдно за то, что он всю неделю должен сидеть дома, когда его бедный студент вынужден страдать где-то там на своих чёртовых парах. Поэтому Арсений решает, что недели больничного ему вполне достаточно, и уже вечером пятницы едет на работу, чтобы отдать заведующей все необходимые документы. – Молодой человек, вас подвезти? – хитро окликает Арс задумавшегося Антона, не заметившего его и уже протопавшего по тропинке мимо машины. – Ммм… А тебя сюда каким блять ветром занесло? Арсений, ты… – укор и тревога. Арсений подходит к парню и открывает для него дверь на переднее сидение чёрной мазды. – Я почти здоров. И я просто привёз отчёты, которые мы с тобой вчера закончили, не ругайся на меня.       К стоящей по другую сторону дорожки белой тойоте тяжёлой походкой приближается знакомый силуэт: Дима. Арс встречается с другом взглядом и напрягается всем телом, гася в себе порыв отойти от Антона, расстояние до которого составляет считанные миллиметры – очевидно, что это слишком близко. «Не бойся, Арсений» – всплывает в голове тихий шёпот парня, сейчас неловко замершего рядом с мужчиной. Он тоже не знает, что делать. Зато знает Арс.       Не прерывая зрительного контакта с прожигающими насквозь серыми глазами Димы, Арсений уверенно приподнимает подбородок и касается локтя Антона, спускаясь ладонью по его запястью и наощупь сплетаясь пальцами с горячими тонкими пальцами парня. Так, чтобы видел лучший друг, стоящий буквально в трёх метрах от машины Арса. Смотри. Мы вместе. И я не боюсь этого. И тебя я не боюсь тоже. Это так же нормально, как и всё остальное. Это пра-виль-но. Дима, не говоря ни слова и не выражая ни единой эмоции, отводит взгляд и садится в машину. – Нихера себе вы даёте, – негромко произносит над ухом мужчины Антон, когда белая тойота, которую Арс разочарованно провожает глазами, отъезжает от больницы. – Нормально было? Или… слишком? – тихо интересуется Арсений, поворачиваясь к парню и вопросительно поднимая брови. – Как в сериалах, отвечаю. Круто. Мне понравилось, – лучезарная улыбка, переходящая в задорный смех. Арс сглатывает вставший в горле ком, осторожно высвобождает руку и улыбается тоже, не в силах противостоять сметающей всё вокруг солнечной энергии парня. – Надо сфоткаться, такой день легендарный – вы меня первый раз за руку взяли на улице. Ты, в смысле. Ну-ка иди сюда, – Антон кладёт левую руку Арсу на плечо, притягивая к себе, а правую, держащую телефон, вытягивает, чтобы сделать селфи. Арсений видит на экране свою натянутую улыбку, за которой скрывается растерянность и стеснение, однако в лице и эмоции Антона нет совершенного никакого дискомфорта. – Вы такой красивый… Ты. Смотри, какой, – парень показывает Арсу получившееся фото, одаривая мужчину восхищённым взглядом. Мой славный котёнок. Маленький, нежный, смелый котёнок. Если ты не боишься, то и я не буду бояться тоже.  

- Антон -

  – Опять интернет вылетел… Не досмотрим серию, получается, – Антон удручённо ставит ноутбук на тумбу возле кровати и переводит взгляд на сидящего рядом Арсения (не-Сергеевича). – Чем займёмся? У меня на завтра нет учёбы, а времени всего семь вечера… – Шахматы? – негромко откликается мужчина, уже поднимаясь с кровати и жестом подзывая парня за собой в зал. – Чур, играем на желание, – сразу заявляет Антон, хитро прищуриваясь и ставя своего белого коня рядом с ладьёй. Преподаватель хмурится, но в ответ лишь согласно кивает. И через полчаса с треском проигрывает, потеряв все фигуры, кроме хлипкого на вид слона, беспокойно мечущегося по диагоналям в попытке спасти своего короля. – Ну и?.. – Так, значит, желание… – в голове у Антона абсолютно пусто, потому что выигрывать он совсем не планировал. Взгляд цепляется за лежащий на краю дивана телефон, а дальше ассоциативный ряд достраивается уже сам. Телефон-экран-дневная фотка с Арсением-не-Сергеевичем, которую Антон уже засмотрел до дыр. Его личное сокровище. – А выставьте нашу фотку себе на страничку, а? – Ты совсем что ли?.. – мужчина громко закашливается, но это не мешает ему укоряюще стукнуть парня ладонью по лбу. – Антон, это слишком, ты пользуешься моей добротой. Загадай никогда не мыть посуду в этом доме, не знаю… Ну что-то, что не доведёт меня до нервной горячки, Антон блять!.. – Ладно-ладно, – парень примирительно поднимает руки и понимающе кивает. Он уже предвидел отказ и придумал кое-что поинтереснее. – Я хочу варёной сгущёнки… – Это твоё желание? – в надежде уточняет обрадовавшийся преподаватель, вскакивая с дивана и, видимо, собираясь в магазин. – Стоять, нет, – парень поднимается следом и подходит вплотную к Арсению. Антон вообще почти всегда находится чересчур близко к мужчине. И искренне не понимает, зачем нужны такая большая квартира и так много пространства вокруг, когда единственное пространство, где хочется быть, всегда примерно в сантиметре от прохладных покрытых венами рук и голубых глаз. – Значит, что. Я хочу варёной сгущёнки, и мы сейчас пойдём в магазин. Но – вот мы оденемся, я возьму вас за руку и отпущу только тогда, когда мы вернёмся обратно домой. – И на улице? Держаться за руки… и там тоже? – преподаватель забавно часто моргает, похоже, заранее прокручивая в голове все варианты возможных дискомфортных ситуаций. Боится, как же он боится людей. И себя. Антон молча проходит в коридор, снимает с крючка лёгкую чёрную куртку и разворачивает спиной к себе, помогая неуверенно мнущемуся Арсению одеться. – Не переживай, там ведь уже темно, – спокойно произносит парень, открывая дверь квартиры и выходя на широкую лестничную клетку. – Походим сначала так, ты привыкнешь, того и гляди, приручу тебя потихоньку… – Антон!.. – Шучу. Шучу я, хватит меня взглядом пепелить! Мужчина, руку, будьте любезны. Желание есть желание…  

- Арсений -

        Горячие пальцы парня крепко сжимают ладонь Арса от самого порога дома, до магазина и обратно по тёмным улицам. Антон ведёт себя максимально непринуждённо, при разговоре жестикулируя свободной левой рукой и освобождая правую только на кассе – чтобы расплатиться за сладости, тогда как мужчина платит за хлеб и сыр с какими-то орешками внутри. Арсу кажется, что продавщица кидает на них осуждающий взгляд, и он вылетает из магазина практически пулей, по пути хватая Антона за руку и таща за собой – как и было заявлено в желании этого очаровательного паршивца. – Ну что, ещё одну партию? – заискивающий взгляд и вызывающий смешок. Арсений хлопает парня по бедру и уходит на кухню, чтобы поставить чайник. – Не буду я с тобой больше играть, отвяжись, – бросает на ходу мужчина, ускоряя шаг и пытаясь убежать от преследующего его Антона. – Ну Арсений, ну давай ещё разочек! Я столько желаний придумал блин...

- Антон -

        В субботу Арсению-блять-Сергеевичу нужно сдать анализы и сходить на рентген, и после двух своих лекций Антон сразу спускается к мужчине, чтобы узнать результаты​. Преподаватель закончил недельный курс антибиотиков и явно чувствует себя гораздо лучше, к огромному счастью парня, совершенно позабыв об острой боли в груди. Однако, несмотря даже на полный отказ от сигарет, всё ещё остался глухой кашель, каждый раз заставляющий Антона вздрагивать и кидать на мужчину обеспокоенные взгляды. – Ну, смотри, общий анализ крови хороший, лейкоциты только немного выше… Очаг воспаления на снимке тоже стал меньше. Катерина продлила мне больничный до среды, так что я ещё пару дней побуду домохозяйкой, – Арсений хмыкает и заводит машину, окидывая пристёгивающегося Антона задумчивым взглядом. – Как твой день? – Был бы лучше, если бы мне каждый раз не напоминали, что ещё один пропуск, и я лечу в отчисление, – хмуро отвечает парень, раскладывая на коленях результаты анализов преподавателя и придирчиво изучая рентгенограмму.         За поворотом внимание Антона привлекает идущий по обочине дороги человек. Русые волосы, отдающие на солнце золотом. Лёгкое белое платье и ветровка синего цвета – очень красивого, напоминающего глубокое море. Антон поднимает глаза и щурится: он помнит этот цвет и эту куртку. И этого человека тоже. Вика. – Стойте, погодите, там Вика! Да остановись ты, Арсений блять!.. – машина резко тормозит, и Антон тут же пулей вылетает наружу, за два длинных шага догоняя идущую мимо больницы девушку. Вика плачет, закрывая лицо руками и совсем не замечая парня. Антон окликает её, а затем осторожно берёт за хрупкое плечо, стараясь не напугать. Растерянный взгляд опухших карих глаз – парню становится жутко от льющегося на него потока отчаяния и горечи. – Антон?.. – Что случилось? – сразу спрашивает парень, слегка поворачивая голову в сторону стоящей возле дороги мазды и незаметно пожимая плечами. Мол, ничего не понятно, подожди меня, пожалуйста, пока не разберусь. Вышедший из машины Арсений понимающе кивает в ответ и открывает заднюю дверь, жестом приглашая к себе Антона вместе с плачущей девушкой.       Нет, Вика даже не плачет – она рыдает, захлебываясь слезами и собственным непонятным Антону горем. «Не дай бог, Вербицкий оказался тварью и что-то сделал ей. Я же его просто убью блять» – проносится у парня в голове, когда он обнимает девушку за плечи и аккуратно усаживает на заднее сиденье, опускаясь рядом со стоящими на пыльной земле синими туфлями подруги. Арсений возвышается рядом, и Антон, даже не глядя на мужчину, чувствует его молчаливую поддержку. – Лёша в больнице, он… Он в онкологии, ему… Ставят какую-то редкую форму рака вроде… вроде опухоль кости… – слегка успокоившись, наконец прерывисто рассказывает Вика, вытирая слёзы и случайно размазывая тонкими пальцами свой макияж. Как это называется у них? Тушь? Тени? Хер  его знает, всё равно сейчас всё превратилось в тёмно-серые синяки под воспалёнными глазами. – Лёша это который Вербицкий? Её парень? – шёпотом доносится до Антона голос мужчины, парень молча кивает, не перебивая заговорившую Вику. – …У него просто болело колено, он же… Он же хоккеист, долго думали, что просто травма… А в итоге там опухоль, он месяц обследовался, и вот… Уже неделю в больнице на дообследовании лежит, на химиотерапию ходит, похудел страшно, и мы вроде смирились, но… – девушка всхлипывает, и по щекам её снова начинают катиться слёзы, но Вика всё равно не прекращает рассказ. – Сегодня он сказал, что нашли метастазы и что ногу придется ампутировать… И что вообще неизвестно, сколько ему осталось… Я не знаю, он же… Он такой молодой и здоровый, он мне предложение сделал, мы пожениться собирались… – всё. Голос девушки срывается и превращается в громкий отчаянный вой, раздающимся, кажется, в каждом углу солнечной улицы.       Антон накрывает замёрзшие руки подруги своими горячими ладонями и поднимает на Арсения глаза. «Что мне делать?» – испуганно спрашивает он этим взглядом. Мужчина поправляет пальцами свои очки в чёрной оправе и поджимает губы, не моргая изучая лицо Антона тревожным голубыми глазами. Он думает о том же, о чём и я. Слава богу, это случилось не с тобой. Слава богу, мы здоровы и счастливы. Господи боже, почему вообще для того, чтобы начать ценить жизнь и друг друга, нужно столкнуться с чем-то поистине ужасным?.. – Вик, послушай… – Антон набирает в грудь воздуха и пытается сообразить, что нужно сказать, но слова предательски застревают в горле. – Вик, поехали к нам, поешь, умоешься. Давай, садись в машину. Мы подумаем, что можно сделать, правда, слышишь? Но сначала тебе нужно успокоиться и рассказать всё поконкретнее. Это документы Вербицкого? – парень кивает на небольшой белый пакет, ручки которого обхватывают узкое запястье девушки, та молча кивает, снимая его с руки и протягивая Арсению. – Может, вы посмотрите?.. Может, у него вообще не онкология и они ошиблись?.. Диагноз до сих пор под вопросом, Арсений Сергеевич, я вас умоляю, может, у вас есть в этом опыт или какие-то знакомые?.. – во взгляде карих глаз, обращённых на мужчину, столько надежды, что Арсений нервно сглатывает, но быстро берёт свою жалость в руки и спокойно кивает. – Конечно. Попробую сделать всё, что в моих силах. А теперь садитесь в машину и поехали, – Антону кажется, что голос мужчины дрожит. Антону очень хочется верить, что ему просто кажется.    

- Арсений -

        Вкусный обед и горячий чай спасают души – так было всегда. После обеда Антон уводит всхлипывающую Вику в зал, а оставшийся на кухне Арсений быстро убирает со стола посуду и достаёт из пакета документы студента Вербицкого, пробегая взглядом по листу и добираясь, наконец, до главной строчки – диагноз. «Остеогенная саркома верхней трети большеберцовой кости справа». Вот тебе и «просто болело колено». Глубокий вдох, шумный выдох. Такая патология касается Арса лишь косвенно, но за десять лет нахождения в медицине он встречался с двумя такими пациентами. И один из них умер через два года после установки диагноза. Зато у второго диагноз не подтвердился.       Это было ещё в студенчестве, они с Димой курировали на практике пациента с остеосаркомой, а потом вдруг – чисто случайно – нашли в анализах признаки инфекционного воспаления. Диагноз исправили на остеомиелит – заболевание хоть и серьёзное, но явно не требующее химиотерапии и ампутации блять ноги. Арс удовлетворённо кивает самому себе: ладно, зацепка есть. Но проблема в том, что он совершенно не помнит деталей той истории. Пальцы долго не решаются набрать нужный контакт, но, когда на другом конце провода слышится удивлённое «Привет», пути назад уже явно нет. Арсений просит Диму о помощи, и друг без колебаний соглашается её дать. Потому что иногда случаются такие моменты, когда нужно переступить через свои глупые обиды, чтобы сделать что-то реально важное. Чтобы, возможно, спасти чью-то жизнь.  

- Антон -

        Когда в зал следом за Арсением (Сергеевичем) заходит Дмитрий Темурович с кипой каких-то бумаг в руках, Антон изумлённо вскидывает брови и переводит непонимающий взгляд на преподавателя. Но тот лишь коротко качает головой: потом. Голубые глаза указывают на сидящую рядом с парнем Вику, словно бы спрашивая «Как она?». Антон закусывает губу и неуверенно поводит плечом: «Так себе, бывало и лучше». – Привет, молодёжь. Раньше времени не киснем, ну чего вы, – как всегда ровным голосом произносит реаниматолог, складывая свои документы на стоящий возле стены комод. – Я поговорил со знакомыми в онкологии и привёз старые карты Арса, наша задача найти что-то, за что можно зацепиться для опровержения диагноза, как у нас получилось когда-то давно. Я не помню точно всей истории, но у нас на практике был пациент с саркомой, которому диагноз был выставлен неверно. Так что надежда есть. Ну что, мы готовы бороться?..       Вика переводит явно шокированные глаза с мужчин на Антона и, слабо улыбаясь, благодарно сжимает тонкими пальцами его плечо. Парень несколько покровительственно гладит её по голове: мы справимся, только разреши помочь тебе. И она разрешает.       К вечеру квартира Арсения (да, просто Арсения) превращается в какой-то штаб расследования из Шерлока Холмса, не иначе. Преподаватель на пару с Дмитрием Темуровичем штудирует старые истории болезней, заняв разложенной документацией все свободные поверхности на кухне. Антон же с Викой в зале сидят на диване и ищут в интернете клинические рекомендации, статьи, учебную литературу – хоть что-то​, хоть что-нибудь. «Прогноз относительно благоприятный, выживаемость у лиц с данной патологией – 5 лет». Парень морщится и искоса поглядывает на Вику, но та лишь ненадолго прикрывает глаза, а потом переходит на другой сайт, словно бы уже давно смирилась с этой страшной новостью. Словно бы она на самом деле готова к худшему исходу. – Принести тебе чаю? – тихо спрашивает Антон, но девушка отказывается, заправляя за ухо прядь растрёпанных русых волос. – Нет, лучше не отвлекай их там… Антош, почему вы мне помогаете? – вопрос Вики звучит так, словно был задан не для ответа, а просто для выражения собственных мыслей. И правда, почему? – А почему ты помогла нам? Арсений рассказывал о твоей записке, это было очень смело. Но зачем? – искренне интересуется Антон, убирая в сторону ноут и поворачиваясь к устало оперевшейся о спинку дивана Вике. Подруга задумчиво молчит, и парень замечает, что взгляд её направлен на узкое золотое колечко на безымянном пальце хрупкой руки. Похоже, помолвочное, Вербицкий ведь сделал ей предложение… – Потому что верю в любовь, наверно, – наконец тихо произносит девушка, поднимая на Антона глаза шоколадного цвета, полные слёз и отчаяния. Парень приближается к ней и аккуратно целует в лоб, пытаясь поделиться хотя бы малой толикой своей силы. – Я тоже в неё верю, Вик. И в хорошие концовки историй верю тоже. Так что я принесу тебе чай, и мы продолжим искать, пока что-нибудь не найдём, окей? – слова легко складываются в успокаивающие фразы, взгляд сам собой становится тёплым и понимающим. Антона посещает мысль, что сейчас он в точности копирует манеру общения Ирины Петровны – как она когда-то беседовала с самим Антоном, убеждая в том, что всё будет хорошо. Может, в этой истории всё тоже обойдётся?  

- Арсений -

  – …Не тянет это на инфекцию, ну посмотри сам... Тут и биопсия, и КТ... Пиздец, никогда не думал, что придётся снова столкнуться с таким, – сидящий за столом Дима в ответ отстранённо пожимает плечами и переводит глаза обратно на бумаги в своих руках. Арсений нервно меряет шагами кухню от двери до окна, на ходу заново перечитывая очередную историю болезни. – Почему я вообще не помню того случая со времен учёбы, нам же тогда даже зачёты автоматом за это поставили... Такой яркий случай, а я блять не помню. – Потому что мы с тобой в тот же вечер пошли эти зачёты праздновать и перепили, – с улыбкой отвечает Дима, ставя локоть на стол и потирая ладонью лоб. – А на утро ты проснулся у Костика в комнате… – …полностью голый, да-да, шутники хреновы, – заканчивает Арс, хлопая друга рукой по плечу. – Это же надо было придумать: кто первый после пьянки отключится, того раздеваем и тащим через всю общагу в комнату двумя этажами ниже, чтобы человек с утра заработал себе фобию на всю жизнь! – Какую фобию? Фобию алкоголя? Потому как фобии спать с парнями в одной кровати я у тебя что-то не заметил, – беззлобно хмыкает Дима, делая глоток кофе из большой кружки. – Ах ты сука, – бросает в ответ Арсений и искренне смеётся, безумно радуясь, что друг наконец-то снова готов к общению. Он со мной – как и раньше, как и прежде, как и было всегда. Какое же счастье.       Когда часы сообщают о приближении ночи, Дима извиняется и сообщает, что ему нужно домой. Арс всё прекрасно понимает – там друга ждут жена и маленький ребёнок. Арсений складывает документы в стопку и недовольно цокает языком: они перебрали и изучили всё, что было. Но всё, так или иначе, сводится к одному. – Арс… – Дима подходит почти вплотную к мужчине и тихо вздыхает. – Похоже, у парня, и правда, онкология. Саркома. Мы за вечер в этом только убедились. Диагноз выставлен верно, ты ведь понимаешь? – Давно уже понял… – негромко отзывается Арсений, запивая очередной приступ остаточного кашля водой с таблеткой. – Всё пытался найти какие-то несуществующие доказательства. Что делать-то? Ты же и сам понимаешь, какой тут прогноз… – Понимаю, но это не повод готовить молодого парня к ампутации блять ноги, – жёстко произносит друг, выходя в коридор и включая там свет. – В этом онкодиспансере одни деды старые работают, им лишь бы оттяпать что-нибудь. Ему бы специалиста попрогрессивнее… – И вместо ампутации целой ноги можно просто сделать резекцию кости, да. Думаешь, парня можно пристроить в какую-нибудь крупную клинику не у нас? В Питере, скажем? Или в Москве? – с надеждой спрашивает Арс, и в его голубых глазах загорается искра надежды. Дима в ответ лишь пожимает плечами. – Надо искать знакомых, Костик где-то там вроде работает… Да, Арс, у которого ты тогда проснулся голым после пьянки, – с утомлённой улыбкой добавляет Дима, заглядывая в зал. – Молодёжь, я полетел, Арс вам всё расскажет. Давайте, цыплята, не киснуть.       Арсений провожает друга, закрывая за ним дверь, и тихо заходит к Антону и Вике. Девушка лежит на диване, укрытая пледом и явно спящая, а Антон сидит рядом, на полу, опираясь спиной о край дивана и положив руку на бок подруги. – Вы же не ревнуете, правда? – еле слышно уточняет парень, разминая затёкшие ноги и с трудом поднимаясь с пола. – Если бы я ревновал, ты бы уже давно сидел в другой комнате. Прикованный наручниками к батарее, – шёпотом откликается Арсений, поддерживая Антона под локоть. – Если речь идет о наручниках – тогда я хочу, чтобы вы ревновали, – хитрая ухмылка и смелый взгляд зелёных глаз. «Каков хам» – с восхищением проносится в полупустой голове Арса, но озорная эмоция Антона тут же меняется на нечто сродни отчаянной надежде. – Вы что-то нашли, да? Какой у Вербицкого диагноз в итоге? – ох, боже. Мужчина стискивает зубы и делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Антон, мне жаль. Но диагноз верный. У вашего друга онкология. Мы это только подтвердили... – парень отступает на шаг назад и слегка разворачивается, переводя взгляд на спящую Вику и обратно, Арсу в глаза. «Как я скажу ей?» – плещется в этом взгляде. – «Как я могу сказать ей такое?» – Иди сюда, – Арсений притягивает Антона в объятия, крепко обхватывая руками и прижимая к себе. Пряча от этой жуткой истории, пряча от самого себя и от мира вокруг. Мы справимся. Мы со всем справимся, мой хороший. Самое главное, что мы вместе.  

- Антон -

        Неделя проходит абсолютно по-идиотски. Антон ходит на пары, на практику к Ирине Петровне, периодически созванивается с юристом и через день заезжает домой к Вике – просто так, привезти сладостей к чаю и рассказать очередные новости. Несмотря на то, что девушка в принципе была готова к любому исходу, новость о точности диагноза Вербицкого всё-таки нехило ударила по ней. И почему-то Антон точно знает, когда и что должен сказать или сделать в отношении подруги. Наверно, потому, что до сих пор помнит это состояние, когда слёз уже нет, и сил на рыдания не осталось тоже, и ты просто сидишь на полу и ищешь, за что зацепиться в этом огромном пустом мире. Антон цеплялся за кольцо, часы и серый браслет на запястье. Вика – за тонкое золотое колечко на безымянном пальце.       Арсений (совсем-не-Сергеевич) с четверга снова выходит на свою блядскую работу, а в пятницу снова ведёт пару по травматологии. Дёма – удивительно – замечает их общее упадническое настроение и даже не отвешивает едкие шуточки – сейчас совсем не до них. Чтобы помочь Вербицкому, преподаватель вместе с Дмитрием Темуровичем всю неделю ездит по больницам и ищет знакомых, чтобы выписать Вербицкого из жуткого онкодиспансера и перевести к нормальным специалистам. И уже в пятницу Антон и Арсений встречаются в кабинете травматолога с самим Вербицким, чтобы обсудить все дальнейшие детали.       Антон раньше никогда не интересовался личностью однокурсника Лёши Вербицкого. Обычный спортивный парень, рыжий, дружелюбный и довольно яркий на фоне серой толпы – вот и всё, что Антон знал. Сейчас же в дверь заходит хромающий измученный жизнью человек с тускло-рыжими волосами, с осунувшимся лицом и куда более худой, чем в воспоминаниях Антона. В воспоминаниях Антона буквально двухмесячной давности. Пиздец, что болезнь делает с людьми… Однако, несмотря на болезненный вид, голубые глаза Вербицкого светятся безграничной благодарностью. Однокурсник подходит к столу преподавателя и ставит на него подарочный пакет с чем-то явно тяжёлым внутри. – Привет, спасители моей бедной ноги. Принёс вам презент за всё, что вы для меня сделали, – радостно объявляет Вербицкий, окидывая удивлённо замершего на стуле Арсения (Сергеевича, он же сейчас врач) и притихшего стоящего рядом Антона. – Да мы ничего особо и не сделали, – улыбается в ответ мужчина, предлагая студенту сесть, но тот лишь качает головой. Гордый. Делает вид, что нога не болит, конечно. Антон думает, что быть таким довольно круто. А Вербицкий оказывается именно таким, каким Антон его себе и представлял. – Как это ничего? Вытащили меня из лап отрезателей ноги, для начала. Ну а диагноз… да плевать, и с этим люди живут. Пролечусь, потом вернусь сессию сдавать. И женюсь ещё летом, мы с Викой, кстати, на свадьбу вас приглашаем. Вдвоём, – Вербицкий делает недвусмысленный акцент на последнем слове, обозначая свою причастность к общей тайне и отсутствие какой-либо неприязни. – Спасибо, Лёш. Мы обязательно придём, – отвечает однокурснику Антон, показательно игнорируя взгляд Арсения из разряда «какого-чёрта-ты-решаешь-за-меня» и «дома-поговорим». – А что с Питером у тебя? Сегодня же должен был прийти ответ? – А, вы не знаете до сих пор? Меня переводят! Я ж за документами приехал, и вот к вам решил зайти. Самолёт на той неделе, полечу лечиться. Оперировать, скорее всего, будут, как вы их попросили, так что нога остаётся при мне, – Вербицкий протягивает бледную руку и поочередно пожимает ладони сначала Арсению, а потом Антону. – Ладно, я погнал дальше. Ещё раз спасибо, не знаю, чтобы я без вас делал. Арсений Сергеевич, вы лучший. Я теперь ваш фанат. Привезу из Питера магнитик!.. – Иди уже, балбес рыжий, – насмешливо бросает Вербицкому вдогонку Антон, с интересом заглядывая в пакет. Там оказываются бутылка виски и большая коробка конфет. – Как думаешь, у него есть шансы на?.. Хотя неважно. Давай лучше выпьем. Нам однозначно надо выпить, Арсений, – меланхолично протягивает Антон, доставая виски и демонстрируя подарок сидящему рядом мужчине. – Не выпить, а напиться, друг мой. Это моё единственное желание после этой блядской недели...  

- Арсений -

  – Ты алкоголь вообще пил когда-нибудь, звезда моя? – интересуется Арсений, наливая колу в стакан к виски в соотношении примерно один к трём. Внимательно наблюдающий за этим действом Антон молча кивает, допивая свой стакан и протягивая мужчине. – Ты бы хотя бы закусывал, балда…       Арс берёт из коробки конфету и буквально всовывает её пальцами в рот хохочущему парню, после чего наполняет и его стакан алкоголем. Треть бутылки уже выпита, а у Арсения лишь слегка затуманены мысли – вот он, опыт… Только вряд ли это тот опыт, которым стоит гордиться. – По шкале от одного до десяти: на сколько вы пьяны? Ой, то есть, ты, – голос Антона становится забавно-придурочным, и Арсений еле сдерживается, чтобы не засмеяться. – Где-то на четыре-пять, – честно признаётся мужчина, делая большой глоток сразу на половину стакана. – А я вот прям на десяточку. Блять, я такой пьяный… – Антон сползает с подушки и кладет взъерошенную русую голову Арсу на колени, ложась поперёк кровати и свешивая с неё длинные ноги. – А чё вы?.. А как?.. Бля, я забыл, что хотел спросить. Да и похуй, если честно, – Арсений усмехается и запускает пальцы в кудри парня, на что Антон блаженно прикрывает глаза. – Ну замурлычь мне ещё тут, ага. Котёнок нашёлся, тоже мне… – парень внезапно замирает и переводит на Арса взгляд, отчего-то резко ставший серьёзным. – У меня от вашего… от твоего этого «котёнок» просто коленки дрожать начинают, пиздец… И почему ты такой охеренный… Блять, Арсений, я тебя так люблю… – Антон разглядывает лицо мужчины ещё с мгновение, потом садится на кровать и, опираясь на руки, целует Арса в губы – настойчиво и требовательно. И мужчина беспрекословно повинуется.       Обжигающие пальцы пробираются под тонкую футболку Арсения, больно и одновременно приятно впиваясь в кожу над рёбрами. Антон опрокидывает мужчину на спину, не прерывая горячего поцелуя и властно возвышаясь над ним. У Арса кружится голова: то ли от алкоголя, то ли от вот этого бескомпромиссного наглеца с самыми вкусными на свете губами.       Антон слегка отстраняется, снимает с себя футболку и, немного поколебавшись, стягивает верх и с Арсения. Рука парня скользит от шеи до пояса Арса, едва касаясь прохладной кожи и стопроцентно оставляя на ней ожоги. Горячо, как же от него горячо. Антон склоняется над мужчиной, упираясь обеими руками в подушку, и медленно целует его в шею, всем телом прислоняясь к прохладной груди Арсения. От происходящего Арс просто задыхается, ощущая кожу Антона каждой клеткой своей кожи и позволяя ему касаться себя где и как угодно. Тонкие пальцы оказываются у застежки ремня – мужчина нехотя выпадает из своего блаженства и ловит руки парня в свои ладони. – Подожди, ты правда готов? – шёпотом уточняет Арсений, обеспокоенно рассматривая лицо парня. Глаза Антона жутко мутные, но полные твёрдой решимости. – Антон блять… – Вот моё настоящее желание, – голос парня звучит низко, а руки плавно опускаются, крепко сжимая запястья мужчины и не давая пошевелиться. – Я хочу тебя, Арс.   P.S. Bearson feat. Cal – Want You