Август и Апрель

- Антон -  

      До экзаменов две недели. Сессия начнётся вместе с июнем, и Антону кажется, что этот семестр пролетел слишком уж быстро. Слишком. Староста Полинка скидывает в общую конференцию расписание каторги: похоже, предметы расположились в порядке возрастания сложности. Первой идёт травматология – чудесная, прекрасная, великолепная наука. Травматология, подарившая Антону лучшего человека в его жизни. Травматология, по которой у Антона полуавтомат за второе место на ноябрьской конференции, о которой парень уже давно позабыл, потому что она была явно в какой-то совсем другой жизни.       Вторая по списку – неврология, дисциплина сложная, и, несмотря на то, что парень многое упустил в течение семестра, за последний месяц он уже многое успел наверстать. Третий экзамен – блядский ад, помноженный на всех его чертей и на сущего дьявола в виде бабки. Терапия. По расписанию она почти через месяц, четырнадцатого июня. Оставили на сладкое, ну конечно же.       В четверг на паре Копейка докапывается до Дёмы, перепутавшего стадии почечной недостаточности. Отвечавший у доски друг садится на место, на недовольно-матерном языке бормоча о том, что в их больнице старшие врачи пользуются совсем другими классификациями и что бабкины придирки ему в профессии никак не помогут. Антон, поправляя на запястье пару серых браслетов, соглашается, тут же получая претензию от Копейки за вытянутые в проход ноги. – Врач – это, прежде всего, представитель класса интеллигенции. Если вы хотите стать интеллигенцией, то и вести вы себя должны соответствующе. А не разваливаться на парте и не раскладывать свои конечности на всю аудиторию, Антон Андреевич, – Копейка подходит к Антону, нависая над ним опасной хмурой тучей. – Шаст, реально, ну подбери конечности, ты прям неинтеллигентный пиздец, – громогласно шепчет Дёмин, и его комментарий тут же разносится по предательски затихшей аудитории. – Выбирайте выражения, Юрий Алексеевич! Если хотите поговорить, то выходите к доске и ещё раз заново рассказывайте нам стадии хронической почечной недостаточности. Быстро, я жду. – Ёб-твою-налево, да я ж уже забыл всё… – еле слышно выдыхает Дёма, пряча улыбку и встречаясь насмешливыми чёрными глазами с зелёными глазами хихикающего рядом Антона. А что ещё остаётся? Всё равно их шансы сдать терапию с каждым днём всё больше стремятся к нулю. Можно хотя бы расслабиться и получать удовольствие. И ещё вытянуть длинные затёкшие ноги в проход, потому что так сидеть уже просто невозмож… – Антон Андреевич!..  

- Арсений -  

– Не вертись, иначе у меня нормально не получится… Мужчина, угомонитесь вы!.. – забавно нахмурившийся Антон стукает Арса по плечу, призывая к порядку. Маленький тюбик тонального крема в руках парня, одолженный вчера у Вики, по идее должен скрыть результаты встречи кулаков Ильи с лицом Арсения и сделать из него порядочного человека. Арс невольно думает, что ещё ни разу его утренние сборы на занятие не были такими увлекательными. – Тебе тоже надо? На шее вот эти два замазать?.. – Арс осторожно проводит пальцами по отметинам, оставленным сукиным-сыном-Ильёй на хрупкой шее Антона и зло стискивает зубы. – Нет, я просто в водолазке пойду, – отзывается всё ещё сосредоточенный на косметической процедуре Антон. – Ну вот так вроде ничего. Но ты всё равно особо левой щекой не поворачивайся, у тебя сегодня правая сторона рабочая... – Стоять, а откуда у тебя водолазка? – непонимающе переспрашивает Арсений, на что парень хитро ухмыляется в ответ. – Из твоего шкафа конечно. Не бухти, я всего-то пару вещей оттуда взял... – Ещё пару блять? У меня так от гардероба ничего не останется...       Пятничная пара по травматологии проходит чересчур быстро, и Арсений ловит лёгкую волну грусти: это занятие предпоследнее, то есть уже на следующей неделе пары в группе Антона закончатся насовсем. То есть скоро они перестанут играть в ролевую игру «просто студент и просто преподаватель» и, может, даже перестанут скрывать свои отношения от мира. Арс думает, что он абсолютно к этому готов. – Немного не доучили про деформации стопы, Антон Андреевич, так что могу поставить только четвёрку, – Арсений выводит оценку в журнале напротив фамилии «Шастун» и выжидающе поднимает глаза на сидящего за первой партой парня, изящно поправляя двумя пальцами чёрную оправу очков. – Хорошо, я вас услышал, – зелёные глаза на мгновение загораются дерзкой искрой, прямо говоря Арсу «Вечером блять получишь, четвёрка ему блять».       Арсений знает, что вчера они вместе начинали разбирать материал к паре и что они договаривались на пятёрку, но потом как-то сама собой началась игра «поцелуй за каждый правильно рассказанный абзац», из-за которой до конца главы они так и не добрались. Вот тебе и четвёрка, Антон Андреевич. Арсений улыбается уголком губ и рвёт долгий зрительный контакт, натыкаясь взглядом на закатившего глаза Дёму. И как вообще получилось, что об их секрете знает именно Дёмин?.. Вот позакатывай мне ещё глаза, зараза такая. – Юрий Алексеевич, желаете продолжить? – Дёмин возмущённо цокает языком и поднимает свою широкоплечую тушку из-за последней парты, хмуро косясь на обернувшегося к нему Антона. Давай, ответь хоть один абзац, горе луковое.       После пары Арс спускается в столовую, вспоминая, что Диму он там сегодня уже не встретит: друг отработал последний месяц в ОКБ и окончательно устроился на новое место в частную клинику. Арсений садится за их обычный столик и сиротливо обедает в одиночестве, потому как Антон с Дёминым уже укатили на вторую пару в другую больницу.       Вечером Арсений получает короткую смс от отца: «Суд во вторник в три часа. Будьте оба». Ответный звонок эффекта не даёт, и мужчина откладывает телефон в сторону, продолжая искать в интернете немедицинские должности для работы. А что, вот, например, администратор в спортивном центре. Вряд ли твой старый организм потянет график работы два через два. Тогда вот ещё – бариста. С ума сошёл, целый день на ногах, так в двадцать девять лет и варикоз можно заработать. Таксист? Упаси господь. Продавец? Ага, в магазине интимных товаров. Арс думает, что за годы работы в ОКБ совсем избаловал себя и стал очень разборчивым в плане работы. Работа для него – это не только зарплата, но и удовольствие от самого процесса. А, кроме медицины, Арсений этого удовольствия совершенно нигде больше не видит.  

- Антон -  

      Объявление о сдаче квартиры, размещённое Антоном в соцсетях и отдельно в группе студентов-медиков, привлекает внимание пары-тройки человек, и вот уже вечером субботы парень встречается с первыми претендентами на его старый дом. Точнее, претендентками: снимать квартиру захотели три второкурсницы с параллельного педиатрического факультета. Квартира девчонок устраивает, и они сразу вносят плату за месяц, глядя на Антона как на взрослого мудрого старшекурсника, и парень даже преисполняется гордостью за свой статус. Взрослый мужчина блять. Арендодатель. И ещё почти пятый курс медицинского, а там и шестой, а там и диплом – это же вам не хухры-мухры. Только сначала бы сдать терапию через месяц…       В честь успешно найденного способа зарабатывать Антон возвращается домой с большой пиццей и вкусным рулетом из пекарни на углу. Устраивать друг другу неожиданные праздники – это просто лучшее, что может быть в совместном быте. Арсений удивлён, насторожен и показательно вежлив, но все его маски заканчиваются, когда Антон сообщает радостную новость: всё, конец кашам, деньги есть, пусть даже и небольшие. Мужчина довольно улыбается, и его голубые в синюю крапинку глаза лучатся безграничной благодарностью. Если ты чего-то не можешь, то смогу я. Я всегда буду тебе помогать.       В воскресенье заряженный на активность Арсений вытаскивает лежебочного Антона прогуляться по парку. На полупустой набережной парень сверху вниз осторожно поглядывает на мужчину, а потом как бы невзначай берёт того за руку, крепко обхватывая едва дрогнувшую прохладную ладонь. – Даже ничего не скажешь? – искренне удивляется Антон, наблюдая, как преподаватель поджимает губы и прячет собственную неловкость за уверенную полуулыбку. – А что говорить? Ты на меня давишь, я слушаюсь... – Ну так всё правильно. Мы просто увеличиваем градус: начинали с гуляний за ручку по безлюдным улицам, скоро дойдём до поцелуев где-нибудь в толпе… – наклоняясь к уху Арсения, негромко поясняет ему Антон, украдкой следя за реакцией мужчины. Преподаватель хмыкает и отводит взгляд, изучая гуляющие вдалеке парочки, но руку не отпускает, как бы говоря «Так и быть, твоя взяла». Ещё бы блять. Такой ты, Арсений, котёночек, конечно, когда беспрекословно подчиняешься мне, ух…  

- Арсений -  

      Во вторник утром уже уставший сидеть без работы Арсений гладит две своих рубашки: мягкую светло-бежевую Антону и строгую серо-голубую – себе. Парень весь прошлый вечер рылся в гардеробе Арса, в очередной раз подыскивая потенциальные вещи для кражи и выбирая себе официальный наряд для заседания суда. В этом деле всё серьёзно. И очень ответственно. – Говорим всё то же самое, тебя на месте не было, ты узнал обо всем позже. На провокации не поддавайся, эмоции держи при себе, говори только по делу, – дающий напутствия Арсений поправляет ворот рубашки сидящего рядом в машине Антона и кивает ему, разрешая выходить наружу. – А ты главное не нервничай. Представляй, как мы будем вечером в одеялке лежать и кокосинки есть, – в тон ему отвечает парень, и Арс улавливает в его взгляде спокойную взрослую решимость. Ну, давай, котёныш, надо пойти и закончить это дело. Давай. С Богом.  

- Антон -  

      Руки трясутся так сильно, что пальцы даже не в состоянии засунуть в петельку расстегнувшуюся пуговицу на рукаве рубашки. Соберись. У Арсения вот стопроцентно руки так не дрожат, потому что он умеет себя держать. И ты научись. Вдох. Выдох. Антон застёгивает пуговицу и переводит взгляд на сидящего в зале преподавателя. По нему, собственно, никогда не видно волнение или тревогу. А по Антону сейчас, кажется, видно всё – и даже больше. Вдох. Выдох. Парень унимает дрожь и уверенно поворачивается к стоящему неподалёку прокурору. Ну, поехали, что ли.       Илью заводят под конвоем, в наручниках, и он сидит не за столом, а за решёткой в углу зала. Антон всё заседание чувствует на себе его злой жгучий взгляд, и однажды даже встречается взглядом, но в маленьких чёрных глазах нет ничего, кроме ядовитой угрозы.       Антона вызывают для речи ещё в самом начале, и справляется он довольно неплохо. Когда-то давно он выступал на конференции с докладом по травматологии, и тогда было до жути страшно, хотя никакой ответственности, по сути, слова Антона за собой не влекли. Сегодня же градус ответственности просто максимальный, но парень говорит куда более собранно и спокойно. Он чувствует, что в ответе не только за свою жизнь, но и за жизнь голубоглазого мужчины, сидящего в зале и неотрывно смотрящего на Антона.       Арсения вызывают после, он рассказывает свою часть истории так легко и непринуждённо, словно бы ведёт очередную пару. За его искусными барьерами совсем не видно лжи и тревоги – и все вокруг абсолютно верят в вежливую полуулыбку мужчины. Антон мельком думает, что из Арсения получился бы хороший криминальный представитель: в таком никто бы не заподозрил мафию, слишком уж преподаватель умеет располагать людей к себе.       Когда дают слово Илье и его адвокату, Антон с негодованием слушает историю о том, как «меркантильный племянник грохнул свою тётушку, а я, бедный сожитель, месяц был в командировке и ничего не знал». Парень стискивает зубы и переводит взгляд на Арсения, ища поддержки. Голубые глаза теплеют, и мужчина ободряюще кивает, через весь зал передавая Антону лучи своей силы. «Мы справимся, слышишь, котёныш? Просто представляй в голове одеяло и кокосинки, до них ведь осталось совсем немного».       Слава всем богам, доказательства виновности Ильи в виде орудия убийства у следствия все-таки есть, и Антон с непонятной горечью вспоминает отца Арсения, который внёс в это дело наибольшую пользу и спас преподавателя от тюрьмы. Антон бы хотел наладить с Сергеем Михайловичем контакт, а ещё больше – чтобы этот контакт случился у отца с сыном, но это желание ощущается как совершенно невыполнимое. Парень мысленно посылает благодарность Сергею Михайловичу за его неоценимую помощь и пытается собрать крупицы рассеявшегося внимания, чтобы услышать приговор суда. – ...Суд постановил Шилова Илью Ивановича признать виновным в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи сто пятой Уголовного Кодекса Российской Федерации, и назначить наказание в виде семи лет лишения свободы...       Антон понимает, что должен облегчённо выдохнуть. Всё закончилось, всё закончилось хорошо. Но почему-то парень думает, что семь лет – это очень мало. Очень. Через семь лет Антону будет всего-то двадцать восемь лет, он будет жить взрослую жизнь, ходить на работу, а вот этот блядский ублюдок выйдет на свободу и, возможно, станет искать Антона для какой-нибудь своей мести. Угомонись, у тебя просто паранойя. Если так подумать, то за последние полгода ты в столько дерьма влез, что тебя будут искать полгорода блять.       Илью выводят из зала суда. Антон провожает его взглядом и смотрит на уходящего судью. А как вообще у судей нет точно такой же паранойи? Как они так спокойно живут, зная, что посадили за решётку кучу человек, и наверняка помня, когда и кто должен освободиться? Спят ли они по ночам? Боятся ли ходить по улицам? Параноик, ты просто блядский параноик, Антон блять. Все могут бояться всего, но жить жизнь это явно не поможет. Иди живи свою жизнь и не думай о всякой бредятине. – Ну как ты? – негромкий голос Арсения настигает парня так внезапно, что тот даже вздрагивает. – Тише, ну ты чего… – Да всё в порядке. Перенервничал немного, – Антон незаметно для окружающих берёт мужчину за руку и делает глубокий вдох, прикрывая глаза. – Ну что, поехали пить чай с кокосинками? Учти, их там мало осталось, так что за каждую будем драться, – мягкая подбадривающая улыбка, которая сейчас так необходима парню. Антон кивает, сразу подхватывая словесную перепалку, разряжающую обстановку. – Я так проиграю же, эй. Ну ничего, найду другие рычаги давления на тебя…  

- Арсений -  

– … Дмитрий настойчиво рекомендовал взять вас. Говорит, вы очень хороший специалист, – строгого вида женщина в очках полукруглой формы изучает Арсения светлыми серо-зелёными глазами. Арс с прохладной улыбкой выдерживает этот оценивающий взгляд и поводит плечом: мол, ничего не знаю, Дима разумный человек и вправе выражать собственное мнение. – Мы с ним уже давно знакомы, и причин не доверять ему у меня нет. Ставка травматолога свободна, опыт работы у вас неплохой. Разве что резюме…    – Был трудный период в жизни, – коротко и спокойно поясняет Арсений, вспоминая свои вечные пропуски по причине выхаживания психически-неустойчивого Антона зимой и собственных запоев весной. И ещё болезни. И суда. Ой, блять, сколько же всего произошло за эти несколько месяцев…   – Надеюсь, сейчас этот ваш трудный период закончился. Вы приняты. И передайте Дмитрию, что это под его ответственность, – новая начальница Арса Ольга Павловна (кажется, так её зовут?) аккуратным движением поправляет шпильку в собранных на затылке тёмных волосах и подаёт мужчине документы для подписи.       Арсений не верит собственному счастью. Принят, принят блять. Я снова полноценный работающий в медицине человек. И пусть поначалу сидеть дома Арсу нравилось, но последнюю неделю мужчина просто изнывал от желания заняться чем-нибудь кроме чёртового преподавания. И вот оно, оно случилось: Арсений снова может лечить людей, и не просто так, а по своей специальности. Чудо, не иначе.       Кабинет в частной клинике – естественно – выглядит куда круче прошлого кабинета Арса. Дорогое оборудование, серьёзного вида компьютер и новая мебель – но Арсений всё равно с тоской вспоминает свой маленький тёплый кабинетик в ОКБ, сразу выставляя на стол привезённый оттуда снежный шар с тигрёнком внутри. – Ну, устроился уже? – Дима, как и обычно, входит в кабинет Арсения без стука, словно к себе домой. – Осматриваюсь пока. Сейчас время обеда? Покажи мне столовую хоть, что ли... – Арс, тут нет столовой. Да, пиздец, а что поделать, – Дима виновато разводит руками, видя угрюмый взгляд друга. – Буфет у нас не ахти, там одни шоколадки и кофе, поэтому мы либо ходим в кафешку через дорогу, либо заказываем что-нибудь оттуда дежурной медсестре. Сейчас позвоню Юле своей... Тебе не выделили никого? – Не знаю. Вроде нет. Одному всяко спокойнее, – Арсений пожимает плечами, думая, что слишком привык за столько лет работать без медсестры. В ОКБ-то всегда не хватало персонала... – Сейчас принесёт два ланча. Арсюх, да не парься ты, и тут можно работать. Привыкнешь, ну, – Дима хлопает мужчину по плечу, пытаясь подбодрить, но Арсений всё равно с грустью думает о том, что обедам  в уютной компании студентов пришёл конец. Столовая ОКБ закончилась – видимо, чтобы началось что-то новое.  

- Антон -  

      Вот и всё. В пятницу утром Антон сидит на последней в его жизни паре по травматологии и в последний раз смотрит на активно рассказывающего тему голубоглазого мужчину с самыми красивыми руками на свете. Строгий белый халат, слегка выглядывающий рукав синей рубашки, крупные очки в чёрной оправе и аккуратно уложенные тёмные волосы. Мягкая улыбка и короткий покровительственный взгляд в сторону парня: Антон понимает, что откровенно завис, и Арсений уже успел это заметить. – … И к экзамену обязательно повторите эти две классификации. Это понятно? – А вы принимаете экзамен? – Вика рядом с Антоном неторопливо переплетает русую косу, с надеждой глядя на Арсения. Мужчина поджимает губы и, кажется даже с сожалением, качает головой. – Нет, экзаменаторами могут быть только старшие преподаватели. Так что… – А консультацию перед экзаменом вы у нас будете проводить? – доносится до Антона вопрос старосты Полинки, сидящей прямо позади него. – По идее у вас и параллельной группы её проводит Андрей Петрович, но, если вы хотите… – Хотим, – тут же раздаётся одновременный ответ Антона, Полинки и ещё нескольких одногруппников.       Что ни говори, преподаватель за год сумел найти к студентам подход и даже стать одним из их самых любимых наставников. Арсений пытается спрятать довольную улыбку за вежливую маску, но потом оставляет свои попытки, обводя студентов тёплым взглядом. – Ладно, тогда я назначу день и сообщу вам через Полину Игоревну, – преподаватель коротко кивает и делает заметку у себя в журнале. – Ну что, время пары подходит к концу. Надеюсь, этот год был для вас полезным. Для меня – точно, мне  очень приятно работать с вашей группой. Вы очень умные и обязательно со всем справитесь. Удачи вам. И до встречи на консультации, друзья мои, – от этих прощальных слов и без того угрюмому Антону становится очень-очень тоскливо. – Арсений Сергеевич, мы вам тоже очень благодарны, – Полинка резво встаёт со своего места, доставая из-под стола подарочный пакет из плотной тёмной бумаги. – Вы замечательный преподаватель и человек тоже, поэтому вот, это вам. Прощальный подарок.       Видно, что Арсений хочет отказаться, но потом всё-таки протягивает руку и подхватывает презент, скромно благодаря студентов и улыбаясь ещё шире прежнего. Голубые глаза останавливаются на Антоне. «Ты всё знал и не сказал мне?» Парень отрешённо хмыкает и отводит взгляд. Более того, я сам утверждал девчонкам конфеты и алкоголь, которые тебе положили в пакет. Так что давай не выпендривайся, мистер преподаватель…       Из приоткрытой форточки течёт свежий майский воздух. За окном щебечут птицы, в коридоре слышна возня уходящих студентов из параллельной группы. Антон рассматривает кольца на руках, опираясь локтями о свою любимую первую парту, и сильно горбится, кусая нижнюю губу. Вот и всё.       Всё, больше ничего этого не будет, больше не будет лучших в мире пар, едких шуточек, тайных переглядок, не будет больше студента и преподавателя. Конечно, Антон понимает, что по-прежнему будет видеть Арсения дома, ездить с ним в машине и обниматься тёплыми вечерами, но конкретно этого больше не будет ни-ког-да. Антон смаргивает вставшие в глазах слёзы и улыбается самому себе: так ненавидеть пары по травматологии в начале учебного года и так полюбить их в конце. То ли ты вырос, то ли сошёл с ума…  

- Арсений -  

– В общем, я поехал к себе на приём, так что обеда – увы – не случится. Этот месяц из-за пар разрешили работать во вторую смену, а с лета уже перейду на нормальный график. Забрать тебя вечером? Эй, ну чего ты?.. – поникший Антон стоит возле преподавательского стола Арсения и ковыряет пальцем краешек учебного журнала, не поднимая на мужчину глаз. Арс обводит взглядом аудиторию, проверяя, все ли ушли, а затем подходит к парню вплотную, цепляя рукой его тонкое запястье. – Антон? – Всё закончилось. Мне от этого как-то… как-то странно. И очень грустно, – парень пожимает плечами, упрямо глядя в пол прямо перед собой. Арс берёт его свободной рукой за подбородок, мягко требуя зрительного контакта. – Мне тоже грустно, радость моя. Но это же был всего лишь этап, всего лишь шаг. Теперь будет следующий шаг, так ведь? – тихим успокаивающим голосом произносит мужчина, заглядывая в тусклые зелёные глаза и пытаясь отдать часть своей силы и теплоты маленькому опечаленному котёнку напротив. – Ну, если ты так хочешь, то я могу во все твои экзаменационные ведомости вписать неуды, тогда будет тебе ещё год травматологии. Правда, тогда тебе ещё год не светит пятый курс… – Да иди ты, – Антон слабо улыбается и закатывает глаза в ответ на колкость Арсения. – Дурак. Всё я понимаю, просто грустно и всё. Ты же мне теперь даже не преподаватель. А я тебе – не студент. Я тебе кто вообще? – Ты мне – напасть и стихийное бедствие. И нахлебник. И злостный поедатель кокосинок, – начинает перечислять Арс, точно зная, что именно хочет услышать Антон, но с издевкой оттягивая важный момент. Антон цокает языком и показательно надменно проверяет время на телефоне, игнорируя фразы мужчины. – Да ладно, ладно. Ты мне – молодой человек. Парень. Бойфренд, как говорит молодёжь. – Молодёжь так не говорит уже лет двадцать, из какого вы века, мужчина? – ухмыляется довольный Антон, пряча телефон в карман и наклоняясь ближе к Арсению. – Хорошо, уговорил. «Нет» грусти. «Да» обеду и следующей паре, на которую я уже опаздываю. Что ты?..       Удивлённая фраза Антона обрывается, когда Арс притягивает его к себе и мягко целует в губы, не глядя сплетаясь холодными пальцами с тонкими пальцами парня. В пустой аудитории так тихо, что слышно лишь щебетание птиц, доносящееся в приоткрытое окно, и далекий гул топающих по коридорам людей. И ещё громкий стук двух сердец, бьющихся в одном темпе. Арсений думает, что сейчас ему совершенно плевать, что кто-то может зайти и увидеть целующихся посреди учебной аудитории молодых людей. Арсений чувствует себя абсолютно счастливым. А ещё безрассудно-глупым, словно школьник, оставшийся после уроков на тайное свидание. Ты – моя самая сокровенная тайна. Так будет даже тогда, когда все всё о нас узнают. За этот чёртов год ты засел глубоко внутри меня, но я ничего не собираюсь с этим делать.  

- Антон -  

      В субботу утром Антон с трудом открывает глаза, вспоминая вчерашний вечер. Сначала была купленная по дороге домой вкусная лапша, потом пирожные из ближайшей пекарни, потом немного белого вина, а потом – много белого вина. Кажется, праздник по поводу нового рабочего места Арсения удался на славу. Антон очень хотел сходить в кафе, но преподаватель (или теперь уже не преподаватель?) пообещал, что кафе обязательно будет, но только чуть позже – через месяц, с первой зарплаты, а пока лучше сильно не тратиться.   – Мужчина, всего-то двенадцать утра, ты куда уже в такую рань собрался? – Арсений, одетый в чёрную футболку и накинутую поверх клетчатую рубашку, загадочно улыбается и продолжает укладывать вещи в небольшую спортивную сумку, лежащую на диване. – У меня сегодня бассейн, ты забыл что ли? Я же без работы дома с ума сходил, вот и активировал снова свой абонемент. Слушай, а пойдём со мной? – мужчина окидывает оценивающим взглядом удивлённо замершего сонного Антона и кидает в сумку синие шлёпки. – Давай, ты же умеешь плавать, я помню. Можешь что-нибудь из моих вещей взять, можем там докупить. Ты что думал, раз у тебя все пары закончились, ты будешь дома тюленить до самой сессии? Нет уж, юноша. Спорт – это жизнь. – А ещё спорт это стресс и травматизм, – лениво зевая, недовольно бурчит Антон по дороге в ванную. – У тебя максимум пятнадцать минут на сборы!.. – Ой, вот связался же на свою голову…       В помещении бассейна тихо и сильно пахнет чем-то, напоминающим хлорку. Арсений бросает сумку на скамейку и начинает раздеваться, Антон же глупо смущённо отворачивается, медленно стягивая с себя футболку и выжидая, когда мужчина уйдёт в душ. Странно стесняться человека своего же пола. Вокруг есть и другие парни, но Антону на них совершенно плевать. А вот полностью обнажённого Арсения парень ещё ни разу в жизни не видел. А если увижу, то мне может снести крышу блять. – Ты идёшь? – ебать, вот на нём же сейчас одно только полотенце. Хищно-заинтересованные голубые глаза пробегают по тощему оголённому торсу Антона, и парень нервно сглатывает вставший горле ком, остро чувствуя, как наливаются краснотой щёки. – Или ты собираешься принимать душ перед бассейном в одежде? – Давай мы это как-то, ну… раздельно. Мне тут долго… Я после тебя, – бросает парень, стыдливо пряча глаза. – Ты совсем не умеешь ни врать, ни прятаться, – Арсений улыбается и подходит к Антону вплотную, подавая большое полосатое полотенце. – Ты что, стесняешься? – Ну мы ещё ни разу не принимали душ вместе, – отвечает парень, складывая пополам джинсы, но так и не раздеваясь до конца. – Это странно. – Ладно, я понял. Не парься, я пойду первым, буду в дальней кабинке. Тогда, чур, не подглядывать, а то там нет дверей… – мужчина задерживает на Антоне взгляд ещё на мгновение, а потом хитро цокает языком и уходит в сторону душевых.       Не подглядывать. Ну да, да. Конечно. Антон включает прохладную воду, пытаясь отрезвить собственные мысли, но потом всё же слегка выглядывает из-за​ перегородки между кабинками. Глаза парня жадно цепляются за изящный изгиб поясницы, жилистые руки, заведённые наверх и пальцами ворошащие чёрные намокшие волосы, и за красивый торс Арсения, стоящего полубоком и не видящего нагло любующегося им Антона. Парень готов сделать шаг – и коснуться всего этого великолепия руками и губами. Но здравый смысл всё же удерживает Антона на волоске от провала.       Парень резко выключает воду и, не дожидаясь Арсения, распалённой пулей вылетает из душевой прямиком в зал с высоким потолком и глубоким бассейном. Когда ошеломлённый мужчина появляется на горизонте, Антон уже успевает проплыть стометровку, рассекая воду длинными руками и разгоняя по телу зародившийся внизу живота жар. Парень думает, что, наверное, как-то так Арсений ощущает свои импульсы и пытается справляться с ними похожим образом – переводя в физический всплеск. Только Антон совсем не зол. Антон сгорает от стыда и собственного желания овладеть прекрасным обнажённым телом с приятно-прохладной мраморной кожей и синими венами на жёстких запястьях.       Заметно устав и чувствуя покалывание в ногах, не сулящее ничего хорошего, Антон останавливается у борта и наблюдает за плывущим к нему Арсением. Благодаря физической нагрузке желание притупилось. Более того, Антон сейчас вообще может думать только о том, что у него сводит ноги и болезненно ноет левая рука. Кажется, глупо было вот так резко врываться в плавание после нескольких лет перерыва… Но это однозначно помогло. – Что? Судорога? – Антон кивает, и Арсений помогает ему выбраться из бассейна, чтобы усадить парня на бортик. Гудящих лодыжек Антона, оставшихся в прохладной воде, тут же касаются твёрдые пальцы мужчины, разминающие перенапряжённые мышцы. – Глупость двухметровая, почему нельзя было постепенно начинать или хотя бы размяться? – Соскучился по воде, – нагло врёт Антон, скрывая истинную суть своего физического порыва и потирая ладонью плечо. – Балда ты… Лучше? – парень благодарно кивает и переводит взгляд на двух девушек, стоящих у противоположного борта и с интересом наблюдающих за происходящим. Арсений легко вылезает из воды и усаживается на бортик рядом с Антоном. Парень хмурится: от вида полуголого темноволосого красавчика девушки заметно оживляются и начинают хихикать, неоднозначно стреляя глазами в сторону Арсения. – Они на тебя смотрят, – негромко комментирует Антон, не отводя от девушек пристального недовольного взгляда. – И что? – Арсений пожимает плечами, рассматривая остро выпирающие ключицы парня. – Ну пусть не смотрят, что… – А ты ревнуешь? Серьёзно? – смеющиеся голубые глаза требовательно впиваются в пристыженные зелёные глаза Антона, ожидая ответа. – Так а почему ты вообще расхаживаешь в одних трусах на виду у всех? – возмущённо спрашивает парень, переводя взгляд с щебечущих девушек на плавающих вокруг людей. Всего-то пара человек на такой большой бассейн: понятно, почему Арсений взял абонемент именно сюда. Тут спокойно и мало народу. Но вот эти две конечно… – Потому что это бассейн, балбесина, – насмешливо фыркает мужчина, щелкая Антона по носу и поворачивая голову в сторону девушек. – Это плавание. И спорт. – Не нравится мне такой спорт... – едва слышно бормочет Антон, тут же замечая, что Арсений заискивающе подмигивает одной из своих воздыхательниц. Парень уже открывает рот, чтобы возмутиться, но мужчина не даёт этому действию свершиться, показательно целуя Антона в губы прямо на глазах у зрительниц. Сказать, что парень шокирован – не сказать ничего. – Мужчина, кто вы и что вы сделали с моим скромным воспитанным Арсением?.. – Ой, отстань. Смотри, зато я сразу перестал быть им интересен, – озорные синие искорки в ярко-голубых глазах прекрасно говорят всё сами за себя. – Не буду тебя больше в бассейн брать, одни проблемы с тобой. Пошли, на спине хоть поплаваешь. Только если будешь тонуть – я тебя спасать не буду, а то ты ещё и меня с собой утащишь…  

- Арсений -  

– Ложись я сказал. И хватит препираться, – строго командует Арсений, когда мнущийся в дверях спальни Антон неловко стягивает с себя футболку и шипит от боли в травмированном плече. Малолетний идиот. Возомнил себя великим пловцом и решил, что в первый день может наверстать все предыдущие годы своего тюленчества. Тоже мне… – Не дави только, оно и так болит… И не бухти на меня, откуда я знал?.. – недовольно бормочет парень и, болезненно морщась, залезает на кровать, укладываясь на живот. – Ты скоро медицинский закончишь, в смысле, хочешь сказать, ты не знаешь, что от перенапряжения может быть растяжение мышц? И даже разрыв? Это элементарная травматология. И если ты ещё раз так сделаешь – я тебе нарисую недопуск к экзамену, – Арсений осуждающе хлопает парня ладонью по ягодицам и усаживается сверху, склоняясь над его травмированным плечом. – Ой, у тебя руки холодные!.. – Антон вздрагивает и изворачивается, привставая на локтях и пытаясь скинуть Арса с себя, но мужчина сильнее прижимает его к кровати, не позволяя сдвинуться с места. – А у тебя слишком большие запросы. Я ему бесплатный массаж, а он ещё выпендривается, зараза такая…       Арсений знает технику лечебного массажа не понаслышке. Мышцы у Антона на самом деле жутко напряжены, и мужчине поначалу приходится разминать их очень аккуратно, чтобы не дай бог не сделать хуже и не причинить парню боль. Хотя Антон и без того на протяжении всего процесса шипит, кряхтит и возмущается, на что Арс только молча усмехается, продолжая слушать забавные ругательства в свой адрес. Пальцы мужчины подбираются к тонкой шее, разогревая трапециевидную мышцу, позже дело доходит до лопаток, а потом Арсений уверенно переходит к пояснице, ловя себя на мысли, что, чем ниже он спускается, тем сильнее бьётся его сердце. И, кажется, сердце притихшего Антона работает сейчас точно по такому же правилу.  

- Антон -  

– Всё? Я могу идти? – Антон непонимающе поворачивает голову на замершего мужчину, внезапно остановившего свой больный, но всё равно приятный массаж. – Если хочешь, – коротко и тихо выдыхает Арсений, и парень чувствует прикосновение его губ на своей пояснице.       Антона бросает в жар. Мягкие поцелуи поднимаются по позвоночнику выше и выше, прохладные пальцы впиваются в рёбра, и от бегающих по всему телу мурашек парень начинает напряжённо дрожать. Вот сука. Вот зачем он заводит эту свою игру? И, блять, зачем он заводит меня?..       Чужие губы – по нежной коже шеи и мочке уха. Антон шумно вдыхает, приподнимается над кроватью, опираясь на локти, и тут же чувствует, как руки Арсения скользят по его груди и животу. Медленно. Требовательно. Властно. Парень стискивает зубы и резко переворачивается на спину, когда нависший над ним мужчина, наконец, позволяет ему сделать это. – Стоп, – жёсткие пальцы перехватывают запястья Антона, не давая ему расстегнуть ремень на чёрных штанах мужчины. – Но я… – Молчать, – командует Арсений, повелительно сжимая шею парня одной рукой, а другой расстёгивая ширинку на его джинсах. – Я сегодня главный. Так что заткнись и получай удовольствие. – Сука, какой ты блять… – фраза прерывается резким поцелуем, и Антон чувствует всем своим напряжённо дрожащим телом его тело и его дрожь.       Прохладные руки касаются парня мягко и уверенно одновременно. Низ живота охватывает сидящий внутри огонь. Горячо, боже, как от его холодных пальцев горячо. Антон до последнего пытается держать контроль над своим телом, но от жгучих губ мужчины ему просто сносит крышу. Ебать, так вот каково это? Мало того, что физически просто охуенно, а если ещё держать в голове саму суть происходящего... Кружится голова. Антон цепляется рукой за подушку, мельком вспоминая о растяжении плеча и тут же забывая о нём. Забывая вообще обо всём на свете. Пиздец.       Антону кажется, что мужчина издевается над ним, то ускоряя темп и доводя почти до пика, то замедляясь и сильно снижая амплитуду. Он как будто дрессирует меня. Или изучает. Или… любуется?.. Но быть его подопытным слишком охуенно, так что сегодня он – власть. Пусть делает со мной, что пожелает, блять, что угодно… Гудит разгоряченное тело, готовое в любой момент изогнуться так, как пожелает он. Антон слышит собственный протяжный стон словно издалека, потому что сейчас он находится в вакууме из сводящего с ума сплошного серого шума. – Пиздец, ну ты… – Можем продолжить, если ты готов, – Арсений многозначительно поднимает бровь и обводит тяжело дышащего парня цепким взглядом. – Погоди, нет. Я хочу… я хочу большего, – твёрдо шепчет Антон, гладя мужчину по гладко выбритой щеке. – Давай, ну… посмотрим что-нибудь? – Это будет уже не Шерлок, да? – с хитрой ухмылкой уточняет Арсений. – Можем и Шерлока поискать, наверняка где-то на просторах гей-порно найдётся и такое… – Антон улыбается и притягивает мужчину к себе, радуясь, что наконец-то решился на такой неловкий шаг, ведущий к новой главе человеческого взаимодействия. Вечер намечается быть интересным. И ночь. И вся жизнь впереди – тоже.        P.S. Sia – Fire Meet Gasoline