Август и Апрель

- Антон -  

      Яблони возле ОКБ наконец-то расцвели. Очаровательные белые цветочки рассыпались по всем веткам громоздких деревьев, разливая по улице приятный сладковатый аромат. Земля под ногами стала сухой и сплошь усеянной молодыми зелеными травинками, а небо приобрело ярко-голубой, очень красивый оттенок. Весна достигла пика и, кажется, совсем скоро сменится летом: это ощущается даже в воздухе, который из прохладно-свежего всё больше становится солнечно-мягким. Одним словом​, этот май просто чудесен. И единственный его минус – он проходит совершенно мимо Антона.       Последнюю неделю парень только и делает, что нагло спит до двенадцати утра (слава богам, пары в универе уже закончились), потом всю вторую половину дня катается по отработкам (пытаясь дозакрыть последние пропуски и получить, наконец, допуск к экзамену по неврологии), а вечером дожидается Арсения и едет с ним домой, чтобы вместе провести очередной уютный вечер, спасающий от тлена бытия. Антону кажется, что ради этих пары часов в день он вообще встаёт по утрам с кровати. Потому что, когда мужчина ложится спать, ночной зверь Антон Шастун идёт на кухню, чтобы ещё немного почитать очередной учебный материал. Или много, но так, чтобы Арсений об этом не узнал. – Юноша, алло, у нас в десять утра консультация по травматологии. Ты собираешься вставать? – Антон, не открывая глаз, отрицательно мотает головой и переворачивается на другой бок. – Давай ты мне лично потом всё расскажешь?.. – подавляя зевок, спрашивает парень, пытаясь досмотреть какой-то сумбурный, но интересный сон, уже теряя его нить из-за пробуждения. – Ничего я тебе не расскажу. Антон, это же будет последний раз, когда я тебе преподаватель, а ты мне – дурилка картонная. Ты-то дурилкой останешься, а я твоим преподавателем уже не буду больше. Вставай давай, сам потом жалеть будешь, – надоедливый голос Арсения удаляется, и, только когда тот выходит из спальни, Антон трёт сонные глаза, думая, что мужчина всё-таки прав. Такое мероприятие​ обязательно нужно посетить. Особенно в последний раз.  

- Арсений -  

      На консультацию в малый лекционный зал приходит вся группа. Арсений доволен и приятно удивлён, потому как мероприятие это далеко не обязательное. Но раз студенты пришли послушать своего преподавателя, значит, преподаватель не зря целый год перед ними распинался. Мужчина улыбается уголком губ, наблюдая за Антоном, сонно клонящимся к спинке сидения перед ним, и начинает беседу со студентами. В последний раз. – …И задачу пишите по шаблону, ничего не придумывайте. Если забыли что-то – всё равно напишите, пустой лист лучше не оставлять. Антон Андреевич, я вам не мешаю спать? – Сейчас нет. А вообще бывает… – Арсений вскидывает брови, поражённый такой наглостью, и замечает на себе умиляющийся взгляд Вики и кислую мину Дёмина. – Снитесь мне, в смысле. И я уснуть не могу потом. Травматология эта ваша жуть конечно, особенно в десять утра… – Ну вы уж как-нибудь продержитесь до конца, а то, как показывает опыт, есть у вас такая особенность – заканчивать раньше… мыслительный процесс, в смысле, – Арс задерживает на Антоне самодовольный взгляд, выжидая, когда до парня дойдет неоднозначный смысл сказанной им фразы. Мгновение – и щёки Антона покрываются красными пятнами смущения. Арсений мягко улыбается и продолжает отвечать на вопросы по поводу экзамена, весь следующий час ощущая украдкой впившиеся в него зелёные глаза.  

- Антон -  

– Твой полуавтомат значит, что из трёх вопросов и одной задачи в билете ты отвечаешь только на две позиции, – поясняет сидящий за кухонным столом напротив Арсений, допивая из кружки остывший чай. – Но учить-то всё равно придётся. Уже во вторник экзамен блять… – Антон тяжко вздыхает и распаковывает очередную кокосинку, бросая обёртку в ворох таких же обёрток, сложенных кучкой на столе. – Ничего. Ещё почти неделя. Всё успеешь, тише ты, – мужчина ловко перехватывает нервно подрагивающие пальцы парня и сжимает их в своих прохладных ладонях. – Да я за травму-то особо не переживаю. Да и за нервы. А вот за терапию прям пиздец чет… – Хочешь, я с ней поговорю? – участливо предлагает Арсений, но Антон лишь качает головой: сто процентов Копейку это только разозлит. Этот квест Антону нужно проходить самостоятельно.       За три дня до экзамена парень успевает дважды перечитать учебник травматологии, обсудить с Арсением все волнующие его вопросы и разобрать все задачи – просто потому, что интересно. И есть с кем обсудить прочитанное вечером за чаем. В понедельник ночью из-за нервов не удаётся нормально поспать, и в восемь утра вторника полуживой Антон тащится вместе с преподавателем на кафедру, чтобы разобраться хотя бы с одним из трёх экзаменов. С самым легким и самым приятным. Ну с Богом.       Вопросы в билете простые, задача тоже, и сидящий в тесной аудитории среди других студентов Антон незаметно поворачивается к Арсению, который стоит возле противоположной стены и проверяет списки присутствующих. Парень дожидается, когда голубые глаза заметят его, и коротко кивает: всё нормально, жить можно. Мужчина ободряюще улыбается в ответ и кивает тоже: тогда удачи, котёныш. Через полтора часа довольный собой Антон выходит с пятёркой в зачётке и с полной опустошенностью в голове. Кажется, нехватка сна его всё-таки настигла. Но это безграничное удовлетворение собой и сияющее лицо Арсения того однозначно стоили. Всё-таки, травматология оказалась лучшим предметом за все четыре года обучения в медицинском. Спасибо тебе за моего прекрасного человека. Я этого никогда не забуду.       Неврологию сдавать в субботу. Учебник по ней жуть какой старый, поэтому в поисках информации Антон рыскает по лекциям и по интернету, составляя конспекты ответов на каждый вопрос. Арсений на кухню лишний раз даже не суётся, появляясь здесь всего пару раз за день, чтобы приготовить еду и накормить голодного сидящего за учёбой парня. – Ну давай, удачи, Антош. Позвони, как выйдешь. И не переживай. И езжай сразу домой спать, а то я работаю до вечера, – Арсений целует парня в щёку, и Антон, пытаясь забрать хоть частичку мужчины с собой, жадно вдыхает его вкусный родной запах: кофе и напоминающий весеннюю свежесть парфюм. «Он всё равно всегда с тобой» – гудит дымчато-серый браслет на руке, когда парень выходит из машины, остановившейся возле больницы. – Очень хорошо, но всё-таки в вопросе лечения болезни Паркинсона вы несколько неправы… Наилучшим вариантом всегда являлось и является консервативное лечение, – незнакомый Антону пожилой преподаватель выводит в экзаменационной ведомости «хорошо» и тянется за зачёткой парня. – Про эту вашу стимуляцию вы явно выдумали, но выдумали искусно... – Но я не выдумал, этот метод указан в зарубежных исследованиях прошлого года как наиболее эффективный, – сдерживая эмоции, спокойно поясняет Антон, теребя в руках синий колпачок от ручки. – А лечение исключительно медикаментами уже отходит на второй план, сейчас же технологии… – Молодой человек, я не собираюсь вступать с вами в спор. Потому как из нас двоих только один имеет тридцатилетний опыт работы в неврологическом стационаре, и это не вы, – экзаменатор смотрит на Антона поверх очков и продолжает, – Я уже всё сказал. За этот вопрос я ставлю вам три. Зато к двум другим вопросам претензий нет. Так что четвёрка, молодой человек. И вы свободны.       Антон стискивает зубы от остро нахлынувшего на него чувства несправедливости, но в итоге лишь вежливо кивает в ответ, забирая тёмно-синюю зачётку из морщинистых рук мужчины. Пиздец. Похоже, надо было всё-таки разбирать материал по учебнику восьмидесятых годов, потому как современные данные из интернета возрастных преподавателей волнуют мало. Четвёрка, четвёрка блять, когда Антон ответил на весь билет ну просто блять идеально. Вдох. Выдох. Ладно, мир в принципе жесток и несправедлив. Похер. В любом случае, сейчас можно поехать домой и наконец-то поспать часов этак восемь. Потому что впереди пиздец. Впереди – три дня подготовки к грёбаной терапии.  

- Арсений -  

– …Бассейн? Я тоже раньше плавала, может, разрешите составить вам компанию? Вдруг вы будете тонуть, а спасти вас будет некому, – молоденькая медсестра Димы (Оля? или Юля?) кокетливо улыбается, вгоняя Арсения в ступор непонимания. Это что такое, это… флирт? Такой откровенный и неприкрытый? Арс поправляет холодными пальцами очки и делает глоток кофе из кружки, вежливо извиняясь и довольно холодно отказываясь от предложения. И чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Зато сидящего за столом у стены Диму эта ситуация, судя по его хитрой улыбке, однозначно веселит. – И что это было? – негромко интересуется Арсений, когда девушка выходит из его кабинета, и они с Димой остаются вдвоём в гнетущей тишине. – Ты знаешь, что всегда можешь прийти ко мне пообедать, но вот эта мадам какими судьбами тут оказалась? – Ну не злись, Арс, Юля всего лишь… всегда говорит, что думает. Маленькая ещё. А мы с ней просто всегда вместе обедали, у нас в кабинете, а тут ты. Вот она и увязалась, – друг виновато разводит массивными руками и закидывает в рот печеньку из лежащей на подоконнике пачки. – Не хватало мне ещё тут поклонниц. С тобой она тоже флиртует? – Одинокая девушка, чего ты хочешь… – видно, что Диме неловко из-за происходящего, и он явно хочет уйти от диалога, но Арсений уже распалился и останавливаться не собирается. – А я причём? Дима блять, не води её сюда больше, что за бред. Это тебе не «Давай поженимся». Она себе парня ищет, и я им не буду явно. – Ага, потому что у тебя у самого есть парень, я помню. Не злись ты, ну... – кажется, что конфликт исчерпан, но внутри Арса зарождается неприятное чувство, что так просто эта ситуация не закончится.  

- Антон -  

– Не понял… ты ещё не ложился? – зашедший на кухню в семь утра Арсений нависает над парнем, повторяющим последние вопросы из списка, и по-хозяйски рассматривает толстую тетрадку Антона по терапии, исписанную неровными каракулями. – Антон, ты охренел что ли? Мы же вместе легли, а потом?.. – А потом я не смог уснуть и решил дочитать главу про щитовидную железу, – негромко отзывается парень, не поднимая глаз и не отрываясь от своего занятия. – Пиздец тебе, юноша. Но – вечером. А сейчас оставь это всё в покое и иди умывайся, завтракать будем. И не игнорируй меня, зараза такая, я здесь власть, – мужчина забирает из рук Антона конспекты, поднимает парня под локти в положение стоя и разворачивает лицом к дверному проёму. – Топай отсюда.       Экзамен по терапии у второго потока начинается в час дня. Одногруппники вокруг молятся всем существующим богам, чтобы экзаменатором у их группы оказалась не Копейка, и Антон их полностью поддерживает. Но иначе ведь не могло быть, правда?.. Бабка заходит в небольшую аудиторию с низкими потолками и неприятно-салатовыми стенами, и до Антона доносятся разочарованные вздохи и едва слышная брань. Я всё выучил, спокойно, я знаю ответы на вопросы в билете. – …И вы считаете, что ваши ответы меня устроят? – Копейка как-то слишком уж злобно щурится, изучая исписанный Антоном альбомный лист, а затем переводит взгляд на замершего рядом парня. – У вас в задаче не указана стадия сердечной недостаточности… – Вторая, – быстро отвечает Антон, коря себя за то, что реально забыл вписать это в ответ. – В первом вопросе неполная характеристика клинической картины… – Там ещё субфебрильная лихорадка, да, – успевает вставить парень в льющийся на него поток претензий. – В лечении не описаны рекомендации… – Я не успел дописать это, меня вызвали отвечать, – Антон нервно кусает щёку изнутри, ощущая на языке железный привкус крови. Успокойся. И борись блять до конца, где твоя сила?.. – Давайте я вам устно расскажу? При лечении язвенной болезни нужно рекомендовать диету… – Меня это уже не интересует, молодой человек. Пациентам вы тоже так будете говорить? Я не успел дописать в вашу карту лечение? Врач должен быть собранным, а вы витаете не понятно где, – тонкая сухая рука Копейки тянется к экзаменационной ведомости, и Антон недовольно хмурится. Ну всё блять, тройка. Четвёрку она явно не поставит уже… Обидно-то как, я же точно знаю это минимум на четыре, ну почему блять тройка?.. – Жду вас на пересдачу, Антон Андреевич, – коротко и холодно бросает бабка, выводя в строчке «Шастун» ядовитое «неуд».       Антон не понимает смысла сказанного. Он тупо смотрит на пустую ячейку в собственной зачётке, где должна стоять оценка, и не может осознать происходящего. Я… не сдал? На ватных ногах парень выходит из аудитории, не реагируя на вопросы одногруппников и не слыша вообще ничего вокруг. Неуд, неуд блять. Год учёбы коту под хвост. Антон ведь предполагал, что так будет, ещё с самого первого занятия он представлял этот миг. Но ему почему-то всё равно до жути обидно и даже стыдно. Ударник и почти отличник Антон Шастун всего за один семестр скатился до неудов на экзамене. Приплыли блять... – Пиздец, она и тебя задушила? Ладно я, но ты-то чел прошаренный, – не сдавший десять минут назад Дёмин поднимается с корточек и за два шага пересекает широкий коридор, подходя к Антону. – Да ладно, Шаст, ну не дрочи себя, это ж не ты тупой, это она сука конченная… – Ещё какая, – негромко отзывается стоящая возле стены Вика, пока что единственная из группы, кто сдал блядскую терапию хотя бы на тройку. Девушка привстаёт на носочки, и Антон чувствует, как его шею обвивают мягкие тёплые руки, всеми силами пытающиеся успокоить и спрятать от чёртовой войны вокруг. Парень подаётся вперёд, послушно отвечая на объятия. – Поздравляю, Вик. Ты большая умница, – еле слышно говорит ей на ухо Антон, старательно не выпуская из барьеров рвущиеся наружу эмоции. Не здесь. И не перед ними. Твои эмоции только для одного человека. «Заберёшь меня?» – на часах полпятого, и, чисто теоретически, Арсений уже может быть свободен. «Нет, прости. Заехал к Марине, буду дома через пару часов. Как сдал?» – никак, блять, не сдал. Ни-как.       Антон откровенно злится. Он чувствует закипающую внутри обиду и, кажется, ревность. Ревность не в виде «Арсений не должен общаться с бывшей женой», а, скорее, в виде «Арсений должен общаться сейчас со мной, а не с ней». Потому что он мне сейчас жизненно необходим. Но ведь Марина беременна, у них будет ребёнок, всё можно понять… Но Антон не хочет понимать. Сила временно закончилась. Антон отпускает часть эмоций, пиная попавшийся по дороге мусорный бак, потом покупает в ларьке пачку сигарет и выкуривает три подряд, пытаясь заглушить не пойми что не пойми чем. Просто – заглушить. И поскорее забыть чувство одиночества, которое не возвращалось к нему уже очень давно.       …Белый кот сидит на лужайке возле леса, и летний ветер треплет длинную шёрстку на его шее и грудке. За деревьями мелькает крупная тень, и кот подозрительно принюхивается: всё хорошо, он знает этот запах. Потому что каждый день сидит на опушке и каждый раз ждёт, когда красивый, похожий на пантеру, зверь с короткой угольно-чёрной шерстью выйдет ему навстречу, чтобы приветственно потереться носом и немного полежать рядом, прежде чем снова спрятаться в непроглядной гуще леса.       Негромко скрипит кровать, и Антон вздрагивает, открывая воспалённые глаза. Кажется, спать днём – не лучшая затея, но, не найдя в себе сил бороться с эмоциями, парень решил просто лечь и раствориться на пару часов в одеяле. И, судя по уже вернувшемуся домой Арсению, сидящему рядом, план Антона удался. – Я не сдал, – угрюмо бросает парень, кутаясь в одеяло и усаживаясь напротив мужчины, но так и не поднимая на него взгляда. Ты был мне нужен. А тебя не было. – Знаю. Когда количество не взятых тобой звонков превысило два десятка, я решил позвонить Дёмину. Он рассказал, – Арсений говорит аккуратно и размеренно, но в его голосе улавливается нотка беспокойства. Знаю, я виноват. Прости, что меня не было рядом. Но сейчас-то я здесь, поговори со мной. – Как ты?.. – Устал, – коротко отвечает Антон, ощущая, как на плечи снова начинает давить груз дневных эмоций. Сейчас уже поздно. Сейчас мне уже не надо. – Антон… – Арсений придвигается ближе и склоняет голову, заглядывая, наконец, в глаза парня. – Прости, что так получилось. Но ты ведь и сам всё понимаешь, да?.. – Да, – Антон безэмоционально кивает, ощущая, как по психологическим барьерам пробегают крупные трещины. – Злишься на меня? – Обижен, скорее. Я прям… Ты бы знал, что там происходило. Я ж всё знал, а она просто… Она блять начала это своё... Я так хотел, чтобы ты… – Антон делает глубокий судорожный вдох, и его глаза наполняются слезами. Совершенно глупыми и беспомощными слезами, с которыми, кажется, выходит весь стресс, накопленный за эти дни и, особенно, за сегодня. – Тише, ну… Эй, вот я, я здесь. Расскажешь мне? – парень по-дурацки всхлипывает, ощущая, как рука Арсения медленно поглаживает его по спине. – Я какой-то идиот, извини, эти слёзы ещё… Это так глупо, и повода-то нет особо, а я тут развёл… – виновато бормочет Антон, отворачиваясь от мужчины и вытирая мокрые щёки. – Но если у тебя есть эмоции, значит, и повод для них есть. Иди сюда, – Арсений притягивает парня в объятия и нежно целует в шею, запуская пальцы в растрёпанные русые кудри Антона. – Пойдём поужинаем и поговорим, да? Я там всякой еды тебе накупил…  

- Арсений -  

      Всё-таки сессия – это зло в чистом виде. Как Арсений ненавидел сессии во времена своей учёбы, так до сих пор их и ненавидит, с сочувствием вспоминая измученного сидящего на кровати студента. Антону стыдно за свои эмоции – Арс это прекрасно понимает. Потому что в жизни парня были куда более сложные ситуации и дни, потому что пережито уже столько, что, казалось бы, лить слёзы из-за чёртовых оценок просто глупо. Но эмоции есть эмоции, это Арсений понимает тоже. «Слёзы не делают тебя слабым. Слёзы делают тебя способным переживать и выплескивать наружу то, что копится внутри. Это нормально. Даже хорошо» – повторяет Арс снова и снова, думая о том, что он сам с удовольствием бы порыдал после очередного импульса, но его негатив – к огромному сожалению мужчины – чаще уходит в злость, чем в слёзы.       Первая пересдача чертовой терапии у Антона назначена через неделю. За пару дней до экзамена парень совсем перестаёт выходить из дома, исключая из жизни любую активность, только если это не сон, учёба или сидение за ноутбуком. Арсений, снующий рядом, таскает ему кокосинки, кормит по расписанию и старается лишний раз не мешать. Более того, Антон сильно замыкается в себе, и Арс чувствует разлившееся по квартире напряжение. И мужчина не знает, касается это несданного экзамена или осадочной обиды парня по поводу Марины. Антон пытается отгородиться, чтобы почувствовать себя самостоятельным и сильным, и Арсений решает не препятствовать этому. Всё-таки силы у парня сейчас хоть отбавляй.       Домашний уют заметно угасает, но и на работе мужчине не лучше. В новом кабинете комфортно, пациентов чуть меньше, чем в ОКБ, однако излишнее внимание медсестры Юли сильно выбивает Арса из колеи. Вчера – испечённый ею пирог (естественно, специально-для-Арсения-Сергеевича), сегодня утром – подвёрнутая нога и просьбы о помощи, а вечером девушка уже хромает к машине Арсения, чтобы тот подвёз её до дома. – Юль, послушай… Я тебе уже говорил, ты меня не интересуешь, извини, – мужчина останавливает машину на светофоре и поворачивается к сидящей рядом белокурой девушке. – Вы просто не проверяли, Арсений Сергеевич. Давайте завтра поужинаем? Я найду, чем вас заинтересовать, обещаю, – светло-карие глаза хитро смотрят на Арса, а пухлые губы изгибаются в заигрывающую улыбку. Арсений думает, что, если бы его не злила ситуация, то он бы мог восхититься настойчивостью и решительностью этой Юли. – Юль, я нахожусь в отношениях. И заканчивать их не собираюсь, – твёрдо отвечает мужчина, пытаясь погасить вихрь раздражения внутри. – И мы приехали, это твой подъезд? – Мой. Арсений, слушайте, я уверена, что со мной вам будет куда интереснее, чем с ней, вы сами посудите… – Юля, я гей. Меня не интересуют девушки: ни ты и никакая другая. Меня вообще не интересует никто, кроме парня, которого я люблю, ясно? Так что – будь добра – забудь эти глупости. И извини, мне нужно ехать, – Арс знает, что сорвался и что сделал это напрасно. Арс знает, что в повышенном голосе и резких словах нет ничего хорошего – но настырность юной медсестры слишком уж выводит его из себя. Арс знает, что излишняя откровенность на пике импульса может сыграть злую шутку. И, в принципе, фраза «я – гей» режет слух даже самому Арсению. Но слова уже сказаны, и удивлённые карие глаза девушки уже наливаются затаённой обидой.  

- Антон -  

– В пятницу? Бля, Серёг, охереть просто, – Антон откладывает тетрадь с записями в сторону и изучает взглядом копошащегося у плиты Арсения. – Да, так что заканчивай со своей учёбой и будем тусить. Я ж не просто так приезжаю, – слышит парень довольный голос друга, доносящийся из динамика телефона. – Мы так давно в последний раз виделись… Вдруг нам и поговорить-то будет не о чем? Вдруг мы, ну… изменились? – озвучивает свои тревожные мысли Антон, закончив беседу с Серёгой.   – Конечно, вы изменились. Ты так точно. Но это ведь не значит, что вы друг для друга стали менее важны. Подружитесь заново, не переживай, – Арсений ласково треплет парня по волосам и ставит перед ним тарелку с весьма аппетитными тефтелями. – Убирай отсюда всю свою терапию и ешь. Во сколько у тебя завтра пересдача? – В три часа, – со вздохом отзывается Антон, сгребая со стола исписанные тетрадки. – Значит, я подъеду в четыре, чтобы забрать тебя. Потом поедем за лапшой, потом спать. И только попробуй не сдать, моська. И хватит уже пепелить взглядом эту тефтелину, она вкусная, пусть и не особо красивая…  

- Арсений -  

      На вышедшего из ОКБ Антона без слёз не взглянешь. Тонкие руки и ноги, сгорбленные плечи и синие тени под глазами – даже медленно плетущийся рядом Дёмин выглядит куда более упитанным и складным. Арсений думает, что после сессии Антона надо бы запереть дома, чтобы пару недель только ел и спал. Как большой кот. – Ну?.. – Копейка заболела, прикинь. Это ты ей что-то подсыпал там?.. Я сдал только благодаря этому, отвечаю, – от довольной улыбки парня натянутые нервы Арсения моментально расслабляются. – Заведующему сдал, ещё и на четвёрку! Он хотел пять поставить, но на пересдаче так нельзя. Только я со стипендии слетел из-за бабки блять... – Ничего, у тебя же доход с квартиры есть. И я. Ты просто умница. Моя большая сильная умница, – Арс отходит от машины и крепко обнимает Антона, наплевав на ошарашенные взгляды однокурсников парня. – Поздравляю с закрытой сессией, котёныш. – Эй, все же… они смотрят. Или нам уже можно?.. – Можно конечно, – мужчина с удовольствием отмечает, как красиво светятся зелёные глаза и как во взгляде Антона появляется нечто сродни гордости. Арсений привстаёт на цыпочки и касается губами мягких губ парня, притягивая его к себе. Да, я больше не хочу никого бояться. Во мне есть сила, чтобы больше не бояться. Слишком коротка и непостоянна эта чёртова жизнь, чтобы вечно что-то прятать и от кого-то прятаться. Слишком.  

- Антон -  

      В толпе прилетающих разглядеть невысокого Серёгу непросто, но двухметровому Антону это всё-таки удаётся. Парень быстро шмыгает между людей и, наконец, останавливается в метре от лучшего друга. Карие глаза встречаются с зелёными. Антон шумно выдыхает и делает шаг навстречу, влетая в объятия и длинными руками прижимая Серёгу к себе. Друг пахнет дорогой и ветром. И выглядит так, словно прибыл из параллельной Вселенной, из другого мира. Из далекого прошлого, которое уже не вернуть. – Пиздец, братан, мне кажется или ты вырос? – друг хлопает Антона по плечу, передавая ему часть привезённых с собой вещей. – Если только вширь, – улыбается в ответ Антон, смаргивая слёзы радости. – Ты голодный? Арсений заказал в кафе столик, будем праздновать твой прилёт. И закрытую мной сессию. И его первую зарплату… Надеюсь, это не странно? – Идти в кафе с другом и с его парнем? Более чем странно. Но вы же меня покормите, так что меня всё устраивает, – Серёга смеётся в ответ, и на душе у Антона становится так тепло, как не было уже давно. Словно бы друг привез с собой ту часть Антона, которая где-то отсутствовала с самой зимы.  

- Серёжа -  

      Всё это странно. Серёже кажется, что уезжал он от одного человека, а приехал совсем к другому. В глазах Антона появилась невыразимая сила, в словах – глубина, а в движениях какая-то слишком уж взрослая непоколебимость, от которой Серёжу порой бросает в дрожь. Парень не узнаёт лучшего друга. Это совсем другой человек. Взрослый и сильный. И его таким сделало всё произошедшее за какие-то полгода. Всё это странно, да, но Серёжа думает, что сейчас Антон наконец-то выглядит спокойно-счастливым. И, если его зелёные глаза горят вот таким счастьем – значит, Серёжу тоже всё более чем устраивает.       Арсений кажется Серёже строгим и немного холодным. Очки, рубашка, часы, интеллигентность и даже манерность – парень щурится, пытаясь увидеть за всем этим настоящесть, но у него это так и не получается. Единственное настоящее, что в нём сейчас есть – это взгляд, которым голубые глаза то и дело окидывают сидящего за столиком напротив Антона. Взгляд полный нежности и гордости. И, кажется, любви. Серёжа улыбается и передаёт другу солонку, внимательно слушая его рассказ о недавней сессии. Да уж, жизнь интересная штука…       На выходных Серёжа зовет друга куда-нибудь в кино – потому что хочет побыть с ним наедине, как раньше. Антон говорит, что хотел бы пойти с Арсением, да и уже обещал кино какому-то Дёме, а ещё надо бы вытащить погулять Вику. Серёжа хмурится: раньше Антон совсем не отличался таким обилием друзей и связей. Наверное, Серёжа боится, что не впишется в новую жизнь Антона. Серёжа ревнует. Но за ревностью всё-таки скрывается осознание того, что все эти люди так или иначе заменяли Антону самого Серёжу, пока тот был в другом городе. Парень хмыкает, но соглашается пойти в кино компанией, взяв с друга обещание погулять потом только вдвоём. Как и раньше. Потому что все эти изменения совсем не имеют значения, учитывая, насколько они дороги друг другу.  

- Арсений -  

      Странности на работе начинаются ещё с прошлой недели, и к среде достигают прямо-таки пика. Девочки-администраторши на входе как-то слишком уж откровенно разглядывают Арсения, врач-невролог, столкнувшийся с Арсом в дверях, не только не здоровается, но ещё и спешно удаляется в свой кабинет, а стоящий в коридоре Дима хмурится и жестом подзывает друга к себе. – Что не так? – сразу спрашивает Арсений, подходя ближе и непонимающе рассматривая недовольного Диму. – Зря ты Юльке рассказал всё… Она всем уже растрещала. Про твою личную жизнь я имею в виду. – И что, я теперь изгой? – меланхолично уточняет Арс, проходя дальше по коридору к двери собственного кабинета. – Ага, изгой-гомосексуалист. Будешь жить на окраине города в палатке и питаться голубями, – Дима фыркает и цепляется взглядом за рассматривающих Арса медсестёр. – Брось, они через неделю уже забудут. Но сейчас надо как-то пережить это дело. А с Юлькой я пытался поговорить, но она такую истерику закатила: мол, у неё к тебе любовь, а ты такая сволочь неблагодарная…       Сложившаяся ситуация Арсения сильно раздражает, даже бесит. Вечно направленные на него заинтересованно-оценивающие взгляды жутко нервируют, а всеобщее пренебрежение порой даже мешает работе. Однако Арс понимает окружающих и старается ни на кого лишний раз не срываться. Разговор с Юлей тоже не приводит ни к чему хорошему. «Я знаю, что вы врёте, Арсений. Ну какой из вас гей? Так что согласитесь сходить со мной на ужин, и я публично извинюсь. А пока – пеняйте на себя». Арсений закатывает глаза и зло ударяет кулаком по столу. Пиздец, я ей такую откровенность раскрыл, а она ещё и не верит. Зато верит весь персонал больницы вокруг.       Пришедший в пятницу Антон, слушающий рассказ Димы, скрещивает руки на груди и задумчиво качает головой. Арсений за столом, подпирающий гудящую голову руками, чувствует на себе их сочувственные взгляды, но от них легче не становится. – Ну так и похуй. Пойдём, я тебя прям в коридоре поцелую, пусть посмотрят, порадуются, – судя по тону, Антон совсем не шутит, хоть и старается разрядить обстановку. Арсений морщится от стреляющей головной боли и цокает языком: только этого ещё не хватало. – Нет, не глупи. Тут не столько во мне проблема, сколько в Юле. Она какая-то вообще непробиваемая. Может, поужинать с ней всё-таки? Сыграю в её игру, а там уже… – Ну уж нет, – возмущённо прерывает размышления Арса Антон, поправляя взъерошенные русые волосы и одёргивая помятую футболку. – Заиграешься – и всё, станет мой мужчина чьим-то ещё мужчиной. Хер тебе. – Антон, послушай… – Она всё ещё тут? – вопрос парня обращён к Диме, и тот медленно кивает в ответ. – Значит, я пойду с ней поговорю. Сидите здесь и не мешайте мне, понятно?.. – Антон выходит за дверь, и Арсений с Димой молча изучают ошеломлённые выражения лиц друг друга, не до конца понимая, что вообще происходит.  

- Антон -  

– ... Вот, а потом я ей говорю, мол, Арсений не врёт, вот я, я – его парень. И что мы любим друг друга, а её сплетни и слухи мешают нам жить. И Арса расстраивают. Ну, она знатно офигела, конечно, но вроде сказала, что отстанет. В любом случае, я был красноречив и убедителен. Хер знает… – Капец у вас санта-барбара, – идущий рядом Серёга присвистывает и отпивает из ярко-зелёной бутылки пару глотков газировки. – Так а вообще как вас принимают в обществе? Не сложно жить… с этим? – Да мы никому не говорим особо. Но Арсению куда сложнее, чем мне, – Антон хмыкает и пожимает плечами, подходя к фонтану и рассматривая себя в отражении воды. – Когда мы были тут прошлый раз, всё было совсем по-другому, – с ноткой тоски озвучивает друг мысли Антона, тоже глядя на брызжущие во все стороны хрустальные струи. – Так и мы теперь совсем другие, – тихо отзывается Антон, кладя руку Серёге на плечо. – Но это не мешает нам немного побыть прежними. Предлагаю мороженое вон из того ларька. – И ещё ноги в воду свесить и так сидеть, пока не прогонят, – с улыбкой добавляет друг, уже здороваясь с продавцом мороженого. Антон думает, что как раньше уже не будет никогда. Но как раньше и не нужно – потому что во всех изменениях в жизни можно найти положительные стороны.       P.S. Poets of the fall – Change