Единственный

11 мая Чжэханю исполнялось двадцать два.. Втайне Гун Цзюнь надеялся, что день рождения тоже будет камерным, как и его. Он думал, что мог бы приготовить что-нибудь вкусное, открыть бутылку вина, пожелать Чжэханю отличного выпуска. И сказать уже, наконец, о своих чувствах. Хуже не будет. Чжэхань выходил во взрослую жизнь, и Гун Цзюнь хотел знать, есть ли ему место в этой жизни. Они бы сидели напротив друг друга, как в ноябре. Так близко, что можно было бы разглядеть каждую ресничку Чжеханя, каждую родинку на лице… - Караоке-клуб? – в недоумении переспросил Гун Цзюнь. - Я сбросил тебе адрес. Это рядом с набережной. Подгребай к семи. Чжэхань снял отдельный зал. Когда Гун Цзюнь пришёл, там уже тусовалось человек тридцать. Он увидел среди них Сяо Юя. - Привет, - Чжэхань обнял его за плечи. Он потрясающе выглядел в розовой майке с надписью: «Parlez vous france?” и простых светлых джинсах. Отросшие за зиму волосы были стянуты в хвостик, отдельные прядки пушились у висков. Именинника песнями поздравляли со сцены, он тоже пел в ответ. Потом все собрались за столом и стали бурно обсуждать выпускной спектакль и какую-то выстрелившую дораму. Гун Цзюнь понял, что большинство приглашённых – однокурсники Чжэханя. Шум, громкая музыка начинали потихонечку делать своё дело. Гун Цзюнь почувствовал, как потяжелела голова. Надо было выйти и немного подышать. За большим цветущим кустом жасмина щебетала стайка девушек. - Хань-Хань сегодня красавчик! Давай, Сяо-Сяо, возьми его в оборот. Он, говорят, ещё осенью с подружкой расстался. - Отношения с актёром? – фыркнула невидимая Сяо-Сяо. – Я вас умоляю. Они все нарциссы, зациклены только на себе. Всегда в погоне за очередной ролью. Всегда в образе. А когда ролей нет, лезут на стену. Я на своего папашу насмотрелась. Хватит с меня. Вот кто действительно хорош, так это его молчаливый друг, такой высокий, в тёмном костюме с белой майкой. С этим бы я, пожалуй, попыталась. Подружки захихикали, и Гун Цзюнь понял вдруг с изумлением, что Сяо-Сяо говорила о нём. Он поспешно зашёл за угол, чтобы не столкнуться с возвращающимися в кафе девушками. В кармане завибрировал телефон. - Ты где? – голос Чжэханя звучал обеспокоенно. – Всё в порядке? Вечеринка была в самом разгаре. Невысокий полноватый парень в гавайке пел совершенно не соответствующую его пляжному образу лирическую балладу. Несколько пар танцевали. Чжэхань сидел напротив Цзюня с Сяо Юем. Было не слышно, о чём они говорили, но видно всё было прекрасно. Чжэхань ослепительно улыбался собеседнику, таскал еду с его тарелки, а потом взял оливку и сунул её Сяо Юю в рот, потом сунул другую. Гун Цзюнь не знал, что делал Чжэхань, но со стороны это выглядело как откровенный флирт. Баллада закончилась. - Внимание! – громко сказал Чжэхань. – У меня есть объявление. Мы с Сяо Юем… - Женимся! – закричал кто-то с другого конца стола. - Завидовать нехорошо, Чжао Жуй, - назидательно сказал Чжэхань, обернувшись на голос. – Нет, мы едем на велосипедах в Тибет, сразу после моего выпуска! - Ты совсем сумасшедший, Хань-Хань,- охнула девушка в очках рядом с Цзюнем. – Я видела на сайте, это одна из самых трудных поездок. - В этом и прелесть, - рассмеялся Чжэхань, подмигнув ей. – Танцуют все! Он вышел на сцену и начал петь зажигательное ча-ча-ча. Гун Цзюнь сидел, оцепенев. Он никак не мог понять, что всё это значит. Чжэхань начинал новую жизнь без него и позвал его на день рождения, чтобы дать понять это? Чжэхань играл с ним? Делал актёрские этюды? Гун Цюнь никогда не задумывался, что Чжэхань учился в театральной академии и будет актёром. Все вокруг где-то учились, сдавали зачёты и сессии. В голове забились голоса: «Всегда в образе…» «Там была одна роль…» «Ревность, слёзы, много эмоций…» Я бы хотел сыграть…» Гун Цзюнь плохо помнил, как вышел из кафе и оказался на набережной. Он облокотился на парапет. В тёмной воде плескались жёлтые огни фонарей. Наверно, было уже очень поздно, потому что обычно вечерами по набережной бродили влюблённые парочки. Сейчас же вокруг не было ни души. Чжэхань возник из темноты абсолютно бесшумно, как и в первый вечер. Он подтянулся и сел на высокий гранитный парапет рядом с Цзюнем. - Не знаю, что ты себе там надумал, но мой ответ: «Да», - сказал он. - Что «да»? - не понял Гун Цзюнь. - Да, на все твои вопросы. Только правильно задай их. Сердце Цзюня вдруг забилось быстрее. Он встал перед Чжэханем, тот серьёзно и сосредоточенно смотрел на него. - Я тебе нравлюсь? – хрипло спросил Гун Цзюнь. -Да, - ответил Чжэхань, не сводя с него ярких глаз. - Ты будешь со мной встречаться? - казалось, сердце проломит грудную клетку. -Да. - Можно тебя поцеловать? - Да. И об этом можно было не спрашивать, - пробормотал Чжэхань, обнимая его за шею и накрывая его губы своими… От реки тянуло сыростью. Чжэхань сидел на парапете в тоненькой маечке. Гун Цзюнь снял пиджак и набросил его на плечи Чжэханя. Тот весело фыркнул. - Так я жена? Но Гун Цзюнь не отвечал, потому что было невозможно оторваться от восхитительной шеи, которую он целовал, прикусывая, спускаясь ниже, к не менее восхитительным ключицам. Его вело от осознания того, что можно прикасаться так, как давно хотелось, целовать… Его руки блуждали по телу Чжэханя под легкомысленной розовой маечкой… Подожди, подожди, - Чжэхань слегка отстранил его, наклонил голову к плечу и лукаво улыбнулся. – Эта жена хочет спросить… - Да, на все твои вопросы, - перебил его Гун Цзюнь, задыхаясь. - Ну, уж нет, ты так просто не отделаешься! - возмутился Чжэхань. – Где мой подарок?!