Единственный

            В аэропорту Цзюня встречала Лила. Она была искренне рада новой встрече, и Гун Цзюнь перестал волноваться, что навязывается в сущности незнакомым людям. Двухэтажный симпатичный дом Хейвортов шоколадного цвета стоял на участке, заросшем соснами. На дорожке сидела серая белочка.  — Они тут почти ручные, — засмеялась Лила.       Впервые за много дней Гун Цзюнь ощутил какое-то умиротворение. У него вдруг возникла уверенность, что здесь, в этой стране, всё будет по-другому. Гарри стоял на веранде, приветственно подняв руку.  — Саймон, хорошо, что приехал. Теперь мы будем гостеприимными хозяевами. На сколько дней ты в Англию? — Я… я не знаю, — растерялся Гун Цзюнь. — У тебя что-то случилось? — посерьёзнел Гарри. — Ты очень похудел, и вид какой-то измученный.       Гун Цзюнь не знал, что сказать. «Я сбежал из Китая, потому что мой парень стал суперзвездой, и у него началась совсем другая жизнь, в которой я оказался лишним?» Звучало как синопсис к плохой дораме.  — Я отравился на днях, — пробормотал он.       «Отрава под названием Чжан Чжэхань! Противоядия не существует!» Да что ж такое! Цзюнь тряхнул головой, отгоняя дурацкий голос в голове. Не хватало ещё напугать истерическим смехом Хейвортов. — Сейчас всё в порядке.       Хейворты, правда, были очень радушны. Они устроили Цзюню экскурсию по Лондону, предложили съездить в Шотландию, организовали очень милый пикник. Цзюнь был им благодарен, но всё, что ему по-настоящему хотелось, это побыть одному, среди сосен и белочек, в которых он сразу же влюбился. Понаблюдав, как Цзюнь три дня бродит среди деревьев и кормит белок, Гарри позвал его к себе в кабинет и предложил работу.  — Мне нужен секретарь, — сказал он. — Кроме того, действие моего нового романа будет происходить в Китае. Ты можешь проконсультировать меня по этой теме. Вопросы с визой и проживанием в Англии уладит мой адвокат.       Он помолчал.  — Я вижу, что у тебя что-то стряслось. В Китае ты был совсем другим. Я ни о чём не буду спрашивать, но, если ты хочешь остаться здесь, я помогу.       В один из дней Хейворты позвали Цзюня с собой в театр. Давали «Гамлета» в трактовке модного режиссёра. Актёры были в повседневной одежде: джинсах, свитерах, майках. Играли без декораций в серых сукнах. Но Цзюню неожиданно понравилось. В антракте к ним подошла симпатичная женщина, приятельница Хейвортов. Её звали Оливия. Гарри возмущался постановкой, Цзюнь защищал, и Оливия присоединилась к нему. Они оба стали горячо доказывать Гарри, что классика на то и классика, что её можно играть в любом костюме и в любых декорациях. Современные костюмы только подчёркивают, что мысли Шекспира актуальны и в наши дни. После спектакля они встретились в раздевалке, и Оливия предложила как-нибудь вместе пообедать.       Она была на десять лет старше Цзюня, разведена, и воспитывала пятнадцатилетнюю дочку. Но это ничему не мешало. Как и Цзюнь, Оливия обожала театр и книги, как и Цзюнь, прекрасно готовила, как и Цзюнь, ничего не понимала в спорте и не очень любила кино. С нею было легко. У них всегда была тема для разговоров. Они обсуждали новые театральные премьеры и новые книги, менялись рецептами и приглашали друг друга попробовать новое блюдо. В постели она тоже была идеальной, полностью отдавая себя партнёру. Вот только Цзюню до сих пор снились другие руки с шершавыми мозолями от баскетбольного мяча, руки, которые то крепко обнимали, то нежно прикасались кончиками пальцев, снились солнечная улыбка и озорной взгляд. «Ты единственный, единственный… — задыхаясь, шептал на ухо такой родной голос. Цзюнь просыпался с мокрыми глазами от того, что плакал во сне, и поэтому старался не ночевать у Оливии. Они продержались полтора года.  — Саймон! — крикнул Гарри из кабинета. — Посмотри, в Китае мои книги исчезли из магазинов! — Что такое? — встревожился Цзюнь. — Я вчера разговаривал с редактором издательства. Он мне ничего не сказал. — Ты не понял. Их не запретили. Какой-то актёр, прости, я не выговариваю ваши имена, порекомендовал мои творения на своей странице в интернете. Ты его, наверное, знаешь, потому что он суперпопулярный. После его поста все книги раскупили в течение дня.       Гарри развернул экран ноутбука. Чжэхань сидел с книгой в кресле, подогнув под себя одну ногу, и улыбался краешком губ. На это кресло он всегда бросал одежду, возвращаясь домой, Цзюнь ворчал, что у них есть огромный шкаф. Чжэхань чмокал его в нос и шёл в ванную, обещая, что сейчас всё повесит, только примет душ. Цзюнь вздыхал, собирал вещи и относил в гардеробную или бросал в корзину с грязным бельём. Чжэхань был абсолютно беспомощен в быту. Совершенно не умел готовить, стирал белое с красным и даже не мог включить их навороченную посудомоечную машину. Цзюнь делал всю работу по дому, вовсе не считая себя жертвой. Чжэхань предлагал нанять помощницу по хозяйству, но Цзюнь искренне не понимал, зачем. Заботиться о Чжэхане ему было в радость. Кто теперь готовит ему еду? Стирает его одежду? Встречает вечером и целует? С кем он проводит ночи? Чжэхань на фото был такой домашний, растрёпанный, босиком, в белой футболке и чёрных спортивных штанах, такой страшно родной…  — Ты его знаешь? — спросил Гарри.  — Да, это Чжан Чжэхань. Он, действительно, очень популярен. — Что он пишет под фото? — Что читал вашу книгу всю ночь и не мог оторваться. Благодарит автора и… и переводчика. — Надо ему написать, сказать спасибо. Мой агент утверждает, что мы не платили ему за рекламу.       Он вгляделся в Цзюня. — Саймон! Что-то не так? — Нет, ничего. Я напишу ему от вашего имени.       Гарри отдал ему ноутбук. Цзюнь жадно смотрел на фотографию и не мог отвести глаз. Тем же вечером он расстался с Оливией.