Единственный

      Листочек с номером телефона лежал на столике вторую неделю, но Гун Цзюнь не мог себя заставить даже взять его в руки, не то что позвонить. Поджимали сроки. Он должен был сдать к январю перевод книги в издательство, но вместо работы метался по квартире не в силах ни на чём сосредоточиться, брал ноутбук с твёрдым намерением заняться делом, а потом понимал, что уже полчаса сидит, тупо глядя в экран и думая вовсе не о работе, а о вкусе губ Чжэханя, о его словах, об их первом свидании… Разозлившись на себя, он шёл в парк и часами бродил по дорожкам, несмотря на то, что погода не располагала к прогулкам. Все время моросил дождь, иногда он становился сильным, но Гун Цзюнь замечал это только, когда с капюшона начинало капать. Он любил, любил так же сильно, как и раньше, ничего не изменилось за эти три года. Но Чжэхань никогда не пытался всё это время как-то связаться с ним, поговорить. Значит, он принял их расставание? Почему же сейчас внезапно решил его вернуть? Цзюнь хотел верить словам Чжэханя и боялся. Вспоминался проклятый номер в сером отеле, жуткие два дня, призрачный Чжэхань, сидящий на кровати и протягивающий к нему руку.       Мама позвонила рано утром, и ему стало стыдно, когда он услышал её обеспокоенный голос.  — Цзюнь-Цзюнь, у тебя всё в порядке? Ты куда-то пропал, не звонил уже неделю.        Надо было сразу же ехать домой и повидаться с мамой и бабушкой, которых он три года видел только на экране ноутбука. А Цзюнь эгоистично думал о себе и своих страданиях.  — Я приеду завтра, — сказал он, стараясь звучать весело. — Хотел сделать сюрприз, но ты меня раскрыла. — Хорошо, — с облегчением рассмеялась мама. — Мы понимаем, ты только вернулся, у тебя много дел. — Ма, прости, я должен был сразу приехать, все дела могли подождать. У тебя ужасный сын. — Приезжай, чтобы я могла собственноручно оттаскать этого ужасного сына за уши!       Цзюнь достал чемодан и начал собирать вещи. После трёхлетнего отсутствия он должен был побыть дома минимум неделю. В дверь позвонили. На пороге стоял Сяо Юй.  — Ну, ты и сука! — сказал он, бесцеремонно отталкивая Цзюня плечом и проходя в квартиру. — Опять решил втихаря сбежать? Вещички пакуешь? — Не твоё дело! — разозлился Цзюнь. — Это Чжэхань тебя прислал? Я же просил дать мне время! — Ещё три года?! Я сразу всё про тебя понял, когда увидел в парке. Чистенький мальчик, который исчезнет при первых же трудностях.        Внезапно Цзюнь почувствовал, как сильно устал. — Что тебе надо? -говори прямо, — он без сил опустился в кресло. — Я его люблю, — сказал Сяо Юй. — Всегда любил. И надеялся, что когда-нибудь он поймет и даст мне шанс. Чжэхань всё время встречался с девочками, но я видел, что это несерьёзно. Даже когда появилась Лю Мэй и речь зашла о свадьбе, я продолжал надеяться. А потом он встретил тебя, и я понял, что у меня нет шансов. Чжэхань позвонил мне на следующее утро после дня рождения Лю Мэй и сказал, что расстаётся с ней, потому что вчера нашёл человека, который предназначен ему. Он так и сказал «предназначен»! И я всё время думаю, почему этим человеком оказался ты. Ведь это я поддерживал его, когда родители запрещали ему поступать в театральный, меня он взял с собой в Тибет, я был рядом с ним, когда он оказался на грани нервного срыва после твоего эпичного побега в Англию, я держал его за руку, когда он плакал в палате после приговора врачей. — Какого приговора? — ошалело пробормотал Цзюнь. — Разрыв крестообразной связки и повреждение мениска на тренировке. Операция, три месяца в больнице. Он не может больше играть в баскетбол.  — Не может играть? Как же так? — Цзюня как будто оглушило. В ушах зашумела кровь.       Баскетбол был самой большой любовью Чжэханя после кино. Он упорно и регулярно тренировался, играл почти профессионально, у него была своя команда. Записи баскетбольных матчей занимали половину жёсткого диска на компьютере. За пять лет их совместной жизни Гун Цзюнь не пропустил ни одного матча Чжэханя. У него замирало сердце, когда он видел, как легко перемещался Чжэхань с мячом по площадке, как высоко подпрыгивал, изогнувшись в полёте, забивая мяч в корзину. Он царил на площадке, забывая обо всём на свете, посвящая всего себя игре. Баскетбол и Чжэхань как отдельный вид искусства, незабываемое эстетическое наслаждение… — Все эти три года ты даже не интересовался, что с ним происходит. Просто вычеркнул человека из жизни и пожелал ему того же. Но если ты так можешь сделать, то Чжэхань нет. — Он ни разу не пытался связаться со мной! — Да когда он узнал, что ты в Англии, у своего детективщика, то сразу рванул в аэропорт. Агентство еле успело его перехватить. У него было тридцать рекламных контрактов. Если бы он сорвал съёмки и стримы, с ним никто не стал бы работать в Китае. Кроме того, он попал бы на очень большие деньги. И проблемы возникли бы не только у него, но и у его родственников. Ему пообещали через месяц четыре дня выходных. Ради этих выходных он работал как проклятый. А ещё у него был баскетбольный матч. Я уговаривал его не участвовать. Он выглядел ужасно и чувствовал себя так же, но не хотел подводить команду. А после больницы ему уже некуда было лететь. Он так хотел хоть что-то узнать о тебе, что нанял частного детектива, и он прислал фотографии. Ты идёшь за ручку с блондинкой, сидишь с ней в кафе, обнимаешься с ней в парке. Вот почему он не связывался с тобой. Не хотел мешать твоему счастью. Но ты вернулся в Китай, один, и он опять слетел с катушек.  — Где он? Что случилось? — хрипло спросил Гун Цзюнь. — Ты не пришёл бы ко мне просто так.