Мой Малыш

БУХ! Шэнь Цзю вздрогнул, а рука, которой он писал, дернулась, проведя кистью по ранее нетронутому письму. Огромная чёрная полоса размазалась по бумаге на столе перед ним. Сделав вдох, Шэнь Цзю закрыл глаза и положил кисть на свою теперь уже испорченную каллиграфию. Когда он снова открыл и поднял глаза, то увидел Ло Бинхэ, сидящего прямо перед столом. — Это шум, который произвело твоё падение, ты в порядке? — спросил Шэнь Цзю своего улыбающегося малыша. — О чём я думаю, спрашивая тебя, конечно, с тобой всё в порядке, твоя голова такая же твёрдая, как у твоего грубого дяди. Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что твоя голова сделана из камня, смотря, сколько раз ты ударился ей и довёл свою бедную мать до сердечного приступа. Неуклонное продвижение к нормальной ходьбе привело к множеству ударов и падений, каждый из которых Ло Бинхэ перенёс без единого писка. Сначала Шэнь Цзю паниковал, беспокоясь о каждом ударе и стуке, но спустя некоторое время он научился не реагировать. Ло Бинхэ моргнул, глядя на свою мать, наклонив голову и заставив свои милые маленькие кудряшки очаровательно свисать в сторону. Ещё один смешок вырвался у счастливого малыша, или, скорее, ребёнка. Ло Бинхэ недолго будет малышом, хоть сейчас он и был малышом своей матери, но он быстро взрослел. Слишком быстро. — Иди сюда. Шэнь Цзю отодвинулся назад, протянул руку своему малышу и предложил ему место у себя на коленях. — Что насчёт того, что мы немного попрактикуемся в письме, а? Никогда не бывает слишком рано начать, и поскольку эта… бумага уже испорчена, нет ничего плохого в том, чтобы ты писал на ней. — Мама, мама, мама, — взволнованно рассмеялся Ло Бинхэ, прежде чем опуститься на четвереньки и подползти к матери. По крайней мере, кто-то его любит. Навязчивая мысль слегка проскользнула в голове Шэнь Цзю, прежде чем её быстро прогнали. — Ты уже здесь, — Шэнь Цзю выдавил, как он надеялся, милую материнскую улыбку, наклонился и поднял Ло Бинхэ. — Иди сюда. Шлепки ладоней Ло Бинхэ, взволнованно хлопающего по столу, весело разнеслись по всей комнате. Звук неприятно зазвенел в ушах Шэнь Цзю, но несколько быстрых скачков коленом легко отвлекли ребёнка и вызвали гораздо более приятный звук смеющегося и счастливого ребёнка. Вложив ручку кисти в пухлую маленькую ручку Бинхэ, Шэнь Цзю искренне улыбнулся своему сыну, помогая неуклюжей руке быть более устойчивой. — Готов? — спросил он, слегка посмеиваясь над твёрдым и решительным кивком ребенка. Этот ребёнок… Ло Бинхэ иногда был слишком умён. Как родитель, он гордился этим, но как культиватора это иногда заставляло его задумываться. Помогая направлять руку Ло Бинхэ, Шэнь Цзю начал знакомить своего ребёнка с самыми основными этапами письма. — Сначала мы окунем кисть вот так. Кисть аккуратно ткнули в чернила, прежде чем осторожно поднять её и поднести к бумаге, не пролив ни капли. — Потом ты проводишь вот так. Видишь? — ещё одна толстая чёрная линия присоединилась к резким линиям чернил, которые уже были там. — Оооо, — проворковал Ло Бинхэ, извиваясь на коленях Шэнь Цзю, но в безопасности, в надёжной хватке удерживающей руки матери. — Aaa ещё, ещёё! Мааам, ещё. Шэнь Цзю сделал паузу, удивлённо глядя на Ло Бинхэ. — Я вижу, ещё одно слово добавилось к твоему растущему словарному запасу. Он рассмеялся, гордость кольнула его сердце, когда он сделал так, как велел его ребёнок, и направил Ло Бинхэ, нарисовав ещё одну чёрную закорючку на своём листе с испорченной каллиграфией.