Раненый ангел

      Ганнибал часто думал о деле Грэма. С одной стороны, все было понятно — человек попал в безвыходную ситуацию и из-за угроз своему ребёнку, убил совершенно незнакомую девушку. Наверняка многие поступили бы так же, окажись они на его месте. С другой стороны, было в Уилле что-то странное, чего доктор пока не мог понять: эти его вспышки агрессии, перемены в манере общения в целом. Грэм был то совершенно закрыт, сидел, понуро опустив плечи, избегал смотреть Ганнибалу в глаза, то разговаривал и вел себя свободно и раскованно, сверлил его глазами, кокетничал. Лектер никак не мог понять, от чего это зависит, но эта загадка интриговала и манила его.       Посещая однажды магазин антиквариата, Ганнибал увидел отличную копию картины Хуго Симберга "Раненый ангел"* и, остановившись перед ней, стал внимательно рассматривать полотно. Несчастный ангел с завязанными глазами и крыльями, испачканными кровью, напомнил ему о Грэме. Лектер купил картину и повесил её в своём кабинете.       На одной из очередных встреч мужчины обсуждали прошедшую недавно встречу Грэма с адвокатом Филиппом Лэнгом, которого подыскал ему Ганнибал.       Адвокат предлагал выстраивать линию защиты на том, чтобы Уилл вовсе отказался признавать совершение убийства. Но Грэм на это не соглашался.       — На пистолете мои отпечатки. Из тел убитых извлечены мои пули. Отрицать то, что это сделал я — просто глупо.       — Но можно было бы хотя бы попробовать. Филипп — очень опытный защитник, — мягко предлагал Лектер.       — Нет, нет, надо как то по-другому, — упорствовал Грэм.       — Ваше дело очень сложное... Все указывает на Вас, а предъявляемые обвинения очень серьёзны.       — Да знаю я, но... Я не могу, не могу согласиться на это.       Уилл упрямо тряс кудрявой головой. На лице его читалась сложная смесь эмоций: от страдания до отчаяния.       — Уилл, доверьтесь Лэнгу...       — Нет, нет, это нелепо, просто смешно! Я не могу допустить, чтобы надо мной смеялись, больше не...       Он вдруг вздрогнул всем телом и поднял голову. Теперь будто совершенно другой человек сидел перед Ганнибалом: спина прямая, подбородок гордо приподнят, из линии рта ушла вся мягкость, губы плотно сжаты.       — Всем понятно, что это сделал я! Эти ублюдки заслуживали смерти, и я их убил! И не позволю делать из себя посмешище!       Грэм самодовольно откинулся назад на стуле,  насколько позволяла цепь на руках, глаза его полыхали злым огнём. Он с ненавистью смотрел в окно, будто за ним находились преступники, и доктора вдруг озарило: "Действительно ли передо мной Уилл или..."       Страшная догадка полоснула, как лезвием ножа. С минуту Лектер напряжённо вглядывался в лицо подозреваемого: оно имело самоуверенное, гордое, даже немного агрессивное выражение, разительно отличающееся от обычного робкого и испуганного выражения Уилла. Ганнибал задумчиво окинул взором плечи Грэма: теперь они были смело расправлены, так, что весь он казался выше ростом, крупнее. Мужчина повернулся к Лектеру, вопросительно приподнял брови, вызывающе взглянув в глаза психотерапевта. Это стало последним пунктом, заставившим доктора попытаться проверить свою догадку:       – Как ваше имя, молодой человек? — осторожно спросил он.       — Шон, — отозвался Уилл неожиданно низким чувственным голосом, приподнял подбородок, хитро улыбнулся. Блеснула сахарная полоска зубов, и доктору пришлось отвести взгляд, чтобы собраться. Таким — дерзким, насмешливым — мужчина был ещё привлекательнее... Пусть это, очевидно, был не совсем он.       — А где Уилл? — осторожно спросил Лектер.       — Этот тюфяк? Пока я за него, — ухмыльнулся Грэм.       — Хорошо. Вы приходите, чтобы помочь Уиллу справиться с трудными ситуациями?       — Точно, красавчик. Так уж у нас повелось, что всё дерьмо разгребаю я.       — Вы защищаете Уилла?       — Да, доки.       — Вы убили парней из банды Виктора Райта?       — Ну конечно я, кто же ещё? Уилл у нас умеет думать и мило хлопать ресничками, а я появляюсь тогда, когда нужно надрать кому-то зад, ну или поразвлечься как следует. Ты ведь меня понимаешь, да, доки?       Мужчина развязно подмигнул Лектеру. Тот покивал, обдумывая тот факт, что шокирующее предположение оказалось правдой. Лихорадочно он перебирал в голове знакомых психиатров, к кому можно было бы обратиться для освидетельствования состояния подозреваемого.       Доктор Ричард Келли имел большой опыт работы с подобными пациентами. За тридцать лет практики через его клинику прошло несколько сотен несчастных, расстройство личности подтвердилось у пятнадцати, десять из них излечились и вернулись к нормальной жизни. ***       По просьбе Ганнибала доктор Келли — невысокий седой мужчина с умным и усталым лицом — прибыл на освидетельствование подозреваемого через два дня. Им выделили отдельный кабинет. Два доктора уселись — Келли за столом, Ганнибал на диване сбоку — и стали ждать, пока приведут Грэма. Для него было приготовлено место посередине комнаты, так, что оба специалиста в области психиатрии могли его видеть.       Вскоре в дверь постучали. Ганнибал разрешил войти. В комнату вошёл Уилл в сопровождении крупного охранника с простым щекастым лицом, украшенным носом, похожим на варёную картофелину. Он довольно бесцеремонно толкнул Грэма на середину комнаты, как будто и без того было непонятно, куда ему следует сесть. Уилл дернулся, стараясь скорее отстраниться от грубого прикосновения, а Ганнибал скрипнул зубами и прищурился, старательно запоминая имя охранника, напечатанное на бейдже.       Доктор Келли вежливо поприветствовал Уилла и попросил разрешения задать ему несколько вопросов под гипнозом, не упоминая однако версию о раздвоении личности.       — Да, конечно, если это нужно для дела, я согласен. Мне нечего скрывать.       — Хорошо. Итак, начнём. Сядьте поудобнее. Закройте глаза. Расслабьте руки, теперь грудь, живот, ноги... Ваши веки тяжёлеют. Вы хотите спать... спать... спать... Когда я досчитаю до десяти, вы погрузитесь в глубокий сон. Раз... два... три...       Ганнибал внимательно смотрел на Уилла. Его лицо было спокойным. Через несколько минут он задышал глубже, ровнее, и доктор Келли начал задавать вопросы:       — Вас зовут Уильям Грэм?       — Да.       — Вы родились в 19... году в ...       — Да.       — Вы работаете в ФБР?       — Да.       — Могу я теперь поговорить с Шоном?       Лицо Уилла снова изменилось: губы  сжались в тонкую жёсткую линию, подбородок приподнялся.       — Шон, это вы?       — Так точно, я, собственной персоной, — ответил он более низким тембром, чем обычный голос Уилла.       — Шон, вы убили членов банды Райта?       — Да.       — Вы убили Джессику Кент?       — Нет.       — Думаю, достаточно, выводим из гипноза.       Доктор Келли стал говорить, что сейчас Уилл проснётся, начал обратный отсчёт, и действительно, услышав "один", он открыл глаза, часто заморгал, переводя взгляд с Лектера на Келли и спросил:       — Ну, что здесь было? Вы что-то узнали?       — Да, мистер Грэм, — спокойно ответил Келли. — Можно задать вам пару вопросов?       — Да, конечно.       — Уилл, у вас есть чёткие воспоминания о том, как вы убили членов банды Райта? Уилл задумался.       — Нет. Я... я, видимо, отключился там на некоторое время, а потом увидел все эти трупы и Виктор сказал, что это сделал я.       — А что насчёт девушки, мисс Кент? Вы помните, как выстрелили в неё?       — Нет.       Лектер и Келли многозначительно переглянулись.       Позже два доктора сидели в кабинете Лектера. Ганнибал приготовил им по чашке кофе, достал кубинскую сигару для своего пожилого коллеги, и беседа о состоянии необычного подозреваемого началась.       — Итак, доктор Келли, каково Ваше мнение? У Грэма раздвоение личности?       — Думаю, да, диссоциативное расстройство. Замещающая личность, Шон, более смелая и решительная, выполняет функцию "защитника" основной личности. Классический случай.       — То есть "заместитель" появляется, когда человек сам не может с чем-то справиться или сильно пугается?Я правильно понимаю?       — Именно так.       — Интересно,  когда этот Шон показал себя впервые...       — Можно выяснить, но для этого нужны месяцы работы. Могу сказать точно, что причиной послужил некий травмирующий опыт.       — Понимаю. Но, если Грэм страдает этим расстройством, его нельзя судить за убийство, ведь так?       — Об этом лучше потолковать с адвокатом, но, думаю, да, ему нужна помощь психиатра.       — Скажите, пожалуйста, а есть ли какие-то методы, практики, позволяющие с уверенностью доказать, что у пациента именно такой диагноз?       — Нет, стопроцентно доказать это невозможно, — развёл Келли руками.       Ганнибал лично занялся поиском специалистов, которые могли бы изучить психику Грэма и дать показания на суде. Он придирчиво отбирал тех, кто имел приличный опыт работы с пациентами с подобным расстройством, самолично писал им исключительно вежливые письма и назначил личные встречи в лучших ресторанах, а иногда и у себя дома.       Лектер переговорил с адвокатом и, после отбора кандидатов в присяжные, убедился, что там будут люди, которые смогут проявить понимание и сострадание к человеку с ментальным расстройством. И присяжные действительно сочувствовали красивому молодому мужчине с очаровательными тёмными кудрями и большими растерянными глазами. Отцу-одиночке, блюстителю закона. Убедила их и речь адвоката, красивого и статного молодого человека с сильным и честным лицом. Лэнг произнёс проникновенную речь, за которую Ганнибал ему мысленно апплодировал.       Грэм не был признан виновным по статье "предумышленное убийство". Ему было предписано пройти лечение, и Ганнибал позаботился о том, чтобы мужчина попал в лучшую клинику.