Раненый ангел

      Во время следующего сеанса Шон не появился, в разговоре участвовал только Уилл, который, как отметил Ганнибал, был всё также закрыт и подавлен. На самом деле Лектер мог и не приходить, ведь в прошлый раз они уже выяснили, при каких травмирующих обстоятельствах замещающая личность появилась впервые, тем самым сделав большой шаг к излечению. Но ему самому было интересно, так он и объяснил Чилтону. С одобрения Фредерика они с Уиллом беседовали о работе Грэма в ФБР, о делах, в которые ему приходилось погружаться, стараясь выяснить, появлялась ли вторая личность во время выполнения служебных обязанностей.       Чилтон сидел за своим столом красного дерева, слегка большеватым для него. На столе Ганнибал заметил изысканный письменный прибор из светло-зеленого с коричневыми прожилками оникса и аляповатую золотистую фигурку лошади, вставшую на дыбы. Никаких фотографий.       Ганнибал снова сидел на диване, довольно близко к Уиллу, которому на этот раз предложили присесть сюда же, как будто это был просто разговор двух хороших знакомых, возможно, даже друзей. Ганнибал настоял на этом для лучшего терапевтического эффекта. Уютную картину портило лишь присутствие санитара, который стоял в углу, сцепив ладони в области паха, как футболист при пенальти, и молча слушал, ничем не выдавая своего присутствия. Его нахождение в кабинете было обязательным условием Фредерика, который объяснил это тем, что всегда приглашает кого-то из крепких санитаров, если работает с пациентом. Очевидно, Чилтон боялся нападения, ведь случаи, когда поведение пациента, прорабатывающего травмирующую ситуацию, выходит из-под контроля, нередки. Методы проработки таких травм — это был вопрос, по которому мнения Чилтона и Лектера расходились принципиально. Фредерик считал, что обнаружив в прошлом человека травмирующую ситуацию, нужно как можно дольше и подробнее её прорабатывать, Лектер же считал, что слишком длительное и глубокое погружение может травмировать пациента повторно. Отчасти поэтому Ганнибал хотел присутствовать на сеансах Грэма.       — Скажите, Уилл, у вас когда-нибудь случались провалы в памяти во время работы над делами? — мягко спросил он Уилла, начиная терапию.       В основном именно он вёл разговор, а Чилтон делал заметки, лишь иногда задавая вопросы пациенту.       — Да, случались, — немного помолчав, ответил мужчина.       — Что это было за дело?       — Убийство целой семьи...       — Расскажите о нём подробнее, пожалуйста. Что помните.       Уилл тяжело вздохнул:       — Хорошо. Кто-то пробрался ночью в дом и убил четырёх человек — мужчину, женщину и двух детей. У взрослых были отрезаны головы. Женщина была изнасилована, уже после смерти, очевидно, и после расчленения. Это всё было ... так жестоко, цинично. Детей убили прямо в их кроватях, а на тела их родителей было страшно смотреть.       —Действительно, ужасный случай.       — Кошмарный. Один из самых жутких за мою практику. Ночью, после того, как я осматривал место преступления, я внезапно обнаружил себя посреди пустынного шоссе в одном белье... Это было очень странно. Слава Богу, остановилась машина, и меня подвезли домой.       — Возможно, вас так потрясло, что это была именно семья, а не одиночное убийство?       — Не знаю, вряд ли... Ведь у меня самого такой семьи не было...       Ганнибал вопросительно вскинул брови, и Уилл поспешил объяснить:       - Понимаете, обычно люди больше всего сочувствуют аналогичному. Те, у кого есть дети, больше всего сочувствуют, когда случается несчастье именно с детьми. Например, когда видят сюжеты о каких-то трагических случаях в новостях, фильмах. Тех, кто любит своих питомцев, больше всего расстраивают случаи жестокого обращения с животными и так далее. Так вот, это не мой случай, полной семьи у меня не было. Мы жили вдвоём с отцом, а моя мать умерла, когда я был младенцем.       Лектер помолчал, раздумывая.       — Потерянные головы, может, дело в них? — спросил он и, вперив в Грэма пристальный взгляд, спросил:       — Были ли у вас случаи провалов в памяти незадолго до работы над этим делом?       Грэм подумал, серьёзно и грустно глядя на доктора, медленно кивнул головой: — Да, были. Я тогда изучал дела банды Райта. Пару раз я просыпался ... хм... — Уилл смущенно замялся и покраснел. — В общем, не один, не дома. И не знал, как туда попал.       — Возможно, вас беспокоили отрезанные головы как символ того, что вы боитесь потерять контроль над своим разумом.       — Полагаю, это вполне возможно, — задумчиво протянул Грэм.       — Наверняка, вы осознавали, что с вашим разумом что-то не так, только не знали что именно.       -? — Да, это правда! — Уилл вскинул на Лектера широко открытые глаза, печальные, но полные робкой  надежды.       Они побеседовали ещё немного, пока не увидели, что Уилл совсем разбит, и не отправили его в палату отдыхать. Уходя, Ганнибал понял, что скучал по насмешливому тону и провокационным репликам Шона.       Через несколько дней на сеансе, наоборот, присутствовал лишь Шон. Он сходу заявил, что хочет общаться с Лектером с глазу на глаз. От такой наглости Чилтон опешил, он явно был уязвлён, но Ганнибал мягко и учтиво уговорил его оставить их ненадолго. Чилион хотел оставить санитара, на Лектер убедил его, что в случае необходимости позаботится о своей безопасности сам и буквально вывел работника клиники под руку. Ему было интересно, что скажет ему Шон.       — И камеры свои выключи! — бросил ему Грэм. Он проводил директора презрительным взглядом, а когда Фредерик уже выходил за дверь, пробормотал себе под нос, но так, чтобы Ганнибал услышал:       — Чёртов задрот!       Лектер внимательно посмотрел на Грэма:       — В клинике есть камеры?       — Доки, детка, их тут тьма тьмущая! Уважаемый доктор Чилтон подглядывает и подслушивает за всеми, кто как спит, моется и дрочит. Когда я впервые был здесь в душе, то просто физически ощущал, что кто-то на меня смотрит, тогда и заметил глазок, а потом краем глаза видел на экране у Чилтона сетку трансляций с кучи камер.       — Понимаю, Шон, это не корректно с его стороны и абсолютно не приемлемо.       Лектер был искренне возмущён. Он чувствовал что-то вроде ревности. Чилтон, этот ничтожный глупый слизняк видел Грэма обнаженным! Лектер стиснул зубы, борясь с поднимающимся в душе гневом. А Шон тем временем бодро заявил:       — С тех пор моюсь, сперва залепив глазок пеной!       Ганнибал подавил усмешку, он вдруг ясно представил, как Шон показал камере "фак", когда обнаружил её. Наверняка, Фредерик был очень разочарован, что больше не может любоваться на красавца пациента. Лектер позволил себе улыбнуться краешком рта, глядя в откровенно насмешливые глаза Шона.       — Скажите, почему вы хотели переговорить со мной тет-а-тет? — спросил Ганнибал.       Тот вздохнул:       — Слушай, доки, помощь твоя нужна. Тут не один Чилтон извращенец, тут и санитары не лучше. Точнее, хуже, гораздо хуже.       — Что случилось? К вам кто-то проявляет повышенный интерес?       — Да, красавчик, есть тут один санитар по имени Санни Бойл, здоровенный детина с мозгами умственно отсталого ребёнка. Он на меня запал и почему-то решил, что я просто обязан ему дать, — Грэм развёл руками. — Сначала он просто глазел, а позавчера схватил в коридоре за задницу и прошипел, чтобы я ждал его в гости. Вторую ночь не сплю!       Грэм и правда выглядел неважно, был измождён, бледен, а под глазами залегли синие тени. Ганнибал шумно вдохнул, ноздри его затрепетали от негодования, бросил:       — Он не тронет тебя, я позабочусь.       — Обещаешь? — лукаво улыбнулся Грэм, игриво наклоняя голову.       Ганнибал лишь кивнул. Он уже прикидывал, как раздобыть адрес этого горе-санитара. Была пятница, и Лектер прикинул, что за выходные он точно управится.       — Да, Шон. Спи спокойно и ни о чем не волнуйся, — нежно сказал ему Ганнибал, накрывая руку Грэма своей ладонью. Он был доволен тем, что может сделать то, что расскажет Грэму о его чувствах.       Даже сейчас, когда Уилл был таким усталым, глядел исподлобья, а мягкие губы кривились в ухмылке, он всё равно казался Ганнибалу самым красивым и самым желанным из всех людей, что он встречал в своей жизни. ***       Старенький пикап ехал по дороге через лес. В салоне играла знакомая сентиментальная песня, что-то бодрое и глупое о любви навеки. Санни фальшиво подпевал, постукивая толстыми пальцами по рулю. Он был в паршивом настроении. В баре "У Бруно", где он обычно проводил пятничный вечер, подавали неплохое, хотя и разбавленное пиво, транслировали баскетбольные матчи, а на втором этаже можно было развлечься с девочками за вполне умеренную плату. Санни любил шумную, прокуренную атмосферу этого места, любил накачаться пивом, поругаться и подраться с болельщиками команды противника его любимых "Балтимор Ориолс". Правда, драться с ним мало кто отваживался, даже пьяных и разгоряченных бейсбольных фанатов пугала его крупная фигура и маленькие глаза, в которых было столько злобы, что он напоминал бешеного борова.       Недоволен мужчина был потому, что девица, которую он снял, оказалась начинающей, малоопытной и, когда неумело отсасывала ему, задевала член зубами. Санни привлекло её ладное юное тело, длинные пшеничные волосы, свежее, хотя и явно заплаканное личико. Впрочем, именно последнее и заставило Бойла выбрать именно эту девушку. Он отвесил ей несколько смачных оплеух, затем швырнул на кровать и отымел сзади, а сдавленнвн стоны и всхлипывания девушки только раззадоривали его.       И всё же он был не совсем доволен, и планировал сорвать зло на жене, тихой и безропотной женщине, которая, как тень, передвигалась по дому, выполняя требования мужа. Он держал её в ежовых рукавицах, нещадно колотил за малейшую провинность или просто из-за плохого настроения. Он вообще любил пускать в ход кулаки. Доставалось и пациентам клиники Чилтона, особенно тем, кто не мог пожаловаться, людям с тяжёлыми расстройствами памяти и речи. Но такой пациент, как Грэм, попался ему впервые. Его он хотел не побить, точнее, не только побить... Вообще-то Санни никогда не тянуло на мальчиков, но этот парень был такой смазливый и беззащитный, что у Бойла всегда шевелилось в штанах, когда он его видел. Жаль, что пока к нему было не подобраться.       Санни предвкушал, как оторвётся на жене, когда вдруг заметил, что какая-то машина встала поперёк дороги. Он выругался. Дорога была узкая, справа и слева — лес, а длинная машина "этого придурка" стояла так, что не проедешь ни с одной, ни с другой стороны. Он постоял немного, посигналил, но никто не появлялся. Тогда, громко ругаясь, Санни поднял своё грузное тело с переднего сиденья и пошёл к машине. Заглянув в салон, он не увидел никого. "Странно", — подумал он, и эта мысль стала его последней, потому что, когда он стал обходить автомобиль с другой стороны, на него вдруг обрушился страшный удар, а после всё померкло. ***       Прийти в клинику Ганнибалу удалось лишь во вторник. Он появился с небольшим опозданием, так как один особенно навязчивый пациент всё никак не хотел отпускать его. Ганнибал едва сдержался, чтобы не свернуть ему шею прямо в приёмной, когда на выходе он продолжал ныть и вытирать глаза бумажным платком.       Чилтон встретил его в фойе, приветствовал уважаемого коллегу, засуетился, отгоняя от Лектера некоторых любопытных пациентов, что слонялись по холлу, затараторил:       — Доктор Лектер, как хорошо, что вы снова тут! У нас небольшое ЧП: один санитар не вышел на работу, дозвониться до него не можем. Поэтому сегодня у нас беспорядок. Уйди, Карл!       Чилтон отодвинул от Ганнибала невысокого сухонького старика со всклокоченными серыми волосами на коричневой плешивой голове и по-детски наивными глазами.       — Нэнси, уведи его в палату! — велел он медсестре, дородной женщине средних лет в белом халате. Та взяла старика под руку, и, ласково уговаривая его, повела вглубь здания.       — Простите, пожалуйста. Бойла нет, а он умел держать их под контролем.       — Ничего страшного. Как Грэм? Вчера я не смог приехать, было много клиентов.       – Честно говоря, прогресса нет. Поэтому я и рад, что вы здесь, с вами он более разговорчив. В чем ваш секрет?       Ганнибал только молча улыбнулся.       Они вошли в кабинет. Уилл уже сидел там, он встретил Ганнибала вопросительным взглядом, а Лектер посмотрел на него успокаивающе и чуть заметно кивнул головой. Грэм ответил несмелой улыбкой, которая постепенно становилась всё шире, освещая его лицо. В его глазах Ганнибал увидел благодарность, которая постепенно сменилась темной злой радостью.       Они опять поговорили о детстве Грэма и его службе в ФБР, но не узнали ничего нового. Чилтон велел увести Грэма. Ганнибал встал, чтобы открыть для него дверь, а тот взглянул Лектеру в глаза, протискиваясь мимо него, тихо, практически одними губами прошептал "Спасибо" и на мгновение коснулся кончиками пальцев его руки. Ганнибала будто окатило теплой волной, он кинул вслед Грэму жадный взгляд, выдохнул и заставил себя вернуться в кабинет.       Они с Чилтоном обсудили программу дальнейшей терапии Уилла.       Задача была в том, чтобы вытащить замещающую личность на свет, "познакомить" пациента с ней и убедить его, что он справится без Шона. Проблема заключалась в том, что Ганнибал не хотел, чтобы Шон исчез.