Раненый ангел

      Ганнибал принял решение в тот момент, когда Грэм коснулся его нежно и обещающе. Он понял, что должен вытащить Уилла из этой клиники, где бестолковый Чилтон был не только недостаточно компетентен, чтобы помочь ему, но ещё и мог навредить. И санитары. Да, Бойла он устранил, но были и другие. Ганнибал скрежетал зубами при мысли о том, что кто-то имел возможность грубо коснуться его Уилла, что Чилтон постоянно пожирал его похотливыми глазами. Он не мог этого больше терпеть. Уилл должен принадлежать ему и только ему самому, так думал Лектер.       Подготовка заняла неделю.       В день икс Ганнибал приехал домой пораньше, отметив последний сеанс, приготовил сумку с вещами для себя и для Уилла (одежду для Грэма он с особым удовольствием выбирал сам, предпочитая простые фасоны и спокойные цвета, чтобы не смущать мужчину, но максимально качественные ткани и пошив). Лектер положил в сумку также несколько контейнеров с собственноручно приготовленной едой и продукты для готовки.       Приняв душ и поужинав, мужчина заставил себя успокоиться и поспать. В два часа ночи он проснулся, пора было выезжать.       Ганнибал надел простой чёрный пуловер с высоким горлом и чёрные спортивные брюки, загрузил вещи в машину. Он взял не статусный приметный "Бентли", а другой автомобиль, скромный серый седан не первой свежести, за рулём которого никто бы не ожидал увидеть импозантного доктора. Проехав несколько миль, он остановился в безлюдном месте на шоссе. На несколько километров вокруг не было ни дома, ни заправочной станции, лишь одинокое дерево росло у обочины. Здесь Ганнибал переоделся — достал прозрачный латексный костюм и надел его, на голову — чёрную шапку, легко трансформирующуюся в балаклаву с прорезями для глаз и носа, скрывающую бОльшую часть лица.       Через полчаса Ганнибал подъехал к забору клиники там, где росли пышные кусты цветущего кизила, надёжно скрывающие автомобиль от камер наблюдения на фасаде здания. Натянув маску на лицо, Лектер легко перелез через забор клиники и, пригнувшись, побежал ко входу. Ганнибал аккуратно заглянул внутрь: так и есть, охранник спал на посту. Лектер зашёл внутрь и быстрым движением сильных рук свернул охраннику шею, отправляя его из обычного сна в вечный, затем потянулся и вытащил из ящика стола карточку с номером палаты Уилла. Он бесшумно ступал по коридору, и, к счастью, ни одна медсестра не проснулась, потревоженная шумом и не вышла посмотреть в чём дело. Так, беспрепятственно и быстро, Ганнибал достиг искомой двери. Тихо проведя карточкой по замку, он аккуратно открыл дверь. Грэм лежал на кровати, но не спал, Ганнибал видел, как блестят его глаза, отражая лунный свет. Лектер шагнул в комнату, медленно закрывая за собой дверь, шепотом позвал:        — Уилл.       Тот быстро сел на кровати, взглянул на него, поднялся, подходя. Глаза Грэма скользили по прозрачном костюму ночного гостя, снизу вверх. Наконец Уилл подошёл совсем близко, посмотрел Ганнибалу в глаза, и во взгляде его полыхнул такой огонь, что Лектера будто ударили под дых.       — Уилл, — проговорил он шепотом. — Ты пойдёшь со мной?       И в его голосе было больше мольбы и страсти, чем он хотел показать.       — Да, — просто ответил Уилл и очаровательно улыбнулся. ***       Они ехали всю ночь и, когда занялся робкий, сероватый, по-весеннему холодный рассвет, достигли места назначения. Это был небольшой дом с садом, который Ганнибал купил в соседнем городишке несколько лет назад и держал на всякий случай. Пока Грэм принимал душ, Лектер достал из шкафа чистое постельное белье и приготовил травяной чай. Выпив этот успокаивающий напиток и перекусив пирожками с сыром и зеленью, которые Ганнибал заботливо привёз с собой, мужчины легли спать. До утра оставалось несколько часов.       Проснулись они ближе к обеду. Пока Ганнибал варил кофе, Грэм слонялся по кухне, рассматривая картины и посуду, потом бесцеремонно сел на стол, стал покачивать ногой и рассматривать доктора со спины. Тот повернулся, почувствовав взгляд, наткнулся на наглые насмешливые глаза, явно принадлежащие Шону. Заметив, что гость сидит на столе, Ганнибал недовольно сжал губы, но зацепившись глазами за тонкие голые лодыжки, видневшиеся из коротких полукед, промолчал, отвернувшись обратно к турке, пыхтевшей на плите.       По кухне плыл приятный терпкий аромат хорошего кофе с пряностями. Шон подошёл ближе, похвалил запах, поинтересовался, имеется ли у Лектера темный шоколад, довольно потянулся, доставая искомое лакомство с верхней полки одного из шкафчиков. Ганнибал украдкой бросал на него быстрые жадные взгляды, делая вид, что всецело поглощен процессом приготовления напитка. В каждом ленивом, расслабленном движении Шона было столько сексапила... В отличие от Уилла, этот парень явно осознавал насколько он привлекателен и наслаждался этим.       Наконец доктор разлил кофе в небольшие чашечки из китайского фарфора, разломал руками плитку хорошего швейцарского шоколада, разложил на изящной тарелке небольшие сдобные печенья из рассыпчатого теста на жирном сливочном масле.        — Как все вкусно! — Шон едва не облизывал пальцы, кокетливо заявляя:       — Знаешь, я — ужасный сластёна, просто обожаю шоколад.       — Наслаждайся, — сдержанно ответил доктор, держа рассыпчатое печенье самыми кончиками пальцев, чтобы не уронить ни крошки на стол. — Их следует отправлять в рот целиком.       — Ммм, — Шон игриво повёл головой, поиграл бровями. — Давай попробуем, красавчик.       Он взял одно печенье и, неотрывно глядя доктору в глаза, широко открыл рот, положив туда угощение. Это было настолько двусмысленно, что Ганнибал вынужден был замереть, чтобы не подавиться.       — Ешь спокойно, — пробормотал он Шону, пряча смущенный взгляд в своей кружке.       Тот лишь молча усмехнулся и продолжил уплетать сладости.       Когда они допили кофе, Ганнибал принёс два небольших стакана с водой.       — Зачем это? — спросил Шон.       - Так положено, после кофе пить воду, потому что напиток довольно крепкий.       — А ты всё делаешь, как положено, да, доки?       Шон тряхнул кудрями, лукаво улыбаясь. Ганнибал мог поклясться, что чувствовал, как нога Грэма на секунду коснулась его голени.       — Нет, Шон, отнюдь не всё.       — "Отнюдь", — усмехнулся Шон. —Какой ты чопорный. А глаза у тебя цвета кофе.       Ганнибал выпил воды и, поддерживая флирт, сообщил:       — Кстати, к кофе отлично идут пирожные. Например, "Анна Павлова". Очень лёгкое, воздушное, оно названо в честь знаменитой русской балерины.       Он встал и начал убирать посуду. Шон встал тоже, следуя примеру хозяина дома, убрал свой стакан в мойку, почти касаясь носом плеча Ганнибала. А тот уже обрел свою обычную невозмутимость, и, вытирая руки полотенцем, продолжал:       — Тебе непременно нужно его попробовать! Может быть, как нибудь я сам его пригото...       Но Грэм перебил его:       — Это вовсе не обязательно, доки...       Он схватил Ганнибала за грудки, притянул его к себе, одновременно забираясь рукой под свитер доктора, чтобы коснуться его живота и впиваясь в губы доктора горячим требовательным поцелуем.       В постели Шон был совершенно необузданным: он громко стонал, царапал спину доктора, прикусывал кожу на его плечах и шее, переворачивал их обоих, то седлая Ганнибала, то позволяя ему быть сверху. Ближе к концу он глубоко вздохнул, трепетно дрогнул всем телом и обмяк, а Ганнибал долго обнимал его, гладя непокорные шёлковые кудри, баюкая его голову на своей груди осторожно, как нечто хрупкое и драгоценное.       Они поспали несколько часов, затем по очереди приняли душ, и Ганнибал прошёл в кухню готовить ужин. ***       Ганнибал стоял у плиты и варил им обоим кофе. Был солнечный весенний вечер. Тёплый воздух проникал сквозь приоткрытое окно, шевелил тонкие белые занавески. Окно кухни выходило в сад, засаженный деревьями, их густая листва закрывала дом от любопытных взглядов прохожих и соседей.       Лектер любовно оглядывал аккуратные баночки со специями, что стояли на шкафу, поправлял бежевые бумажные салфетки и безупречно белые тарелки, расставленные на небольших прямоугольниках из плотного хлопка цвета кофе с молоком. Он не удержался и, срезав несколько недлинных веток с цветущей в саду вишни, составил небольшой букет. Расположив его в центре стола, Ганнибал удовлетворённо выдохнул:  стол был сервирован скромно, но вполне элегантно. Мужчина развернулся к плите и начал готовить еду. Он отбивал мясо специальным молотком, когда на кухню вошёл Грэм. В белой футболке, со взъерошенными волосами, он зевнул, непринуждённо почёсывая голову, подошёл и заглянул за плечо Ганнибалу:       — Что у нас на ужин?       — Добрый вечер, вырезка с овощами и соусом, — подчёркнуто вежливо произнёс Лектер. — Как спалось?       — Нормально.       Грэм погладил Ганнибала по ягодицам жарко выдохнул ему в ухо:       — А тебе, доки?       — Хорошо, спасибо. Твой чай.       Ганнибал подал ему чашку, немного недовольный тем, что Грэм заигрывает с ним, не успев поесть.       — Ммм, очень вкусно! Тут какие-то травы?       Шон, это определённо был он, явно наслаждался напитком.       — Есть, но это мой секрет.       — Какой ты загадочный, доки! — Грэм кокетливо приподнял брови, а Ганнибал не мог сдержать улыбку.       Шон подошёл ближе, заглянул в сковороду, где шипели в масле крупные куски красивого светло-розового мяса.       — Выглядит уже аппетитно! Свинина?       — Мм... да, — с небольшой запинкой ответил Лектер.       — Похоже, свинка была жирненькая! — заметил Грэм, чуть коснувшись рукой плеча доктора, от чего внутри мужчины разлилось какое-то очень теплое ощущение.       — Да. И грубая, хотя и солнечная.       Ганнибал повернулся и посмотрел на Грэма прямым, немного насмешливым, немного вопросительным взглядом. Округлив глаза, тот переводил взгляд то на мясо, то снова на его лицо. Очевидно, он вспоминал, как исчез охранник, что толкнул его на встрече с Лектером, а потом и санитар, что домогался его, Санни Бойл.       — Иногда приходится убивать, чтобы защитить любимых, правда? —сказал Лектер, и это было больше утверждение, чем вопрос.       Грэм медленно улыбнулся в ответ, кивнул, а Ганнибал бросил деревянную лопатку, повернулся к мужчине, наступая на него, прижимая его к островку в середине кухни. Грэм почти сел на плиту, а Лектер положил руки по обе стороны от его бедер, приблизился так, что их тела и лица почти соприкасались. Он пожирал глазами немного растерянное лицо Грэма, вдыхал его дыхание, чтобы запомнить этот момент драгоценной близости. Так и не коснувшись Уилла, Ганнибал отстранился.        — Надо доделать мясо, иначе ужин не состоится, — с улыбкой в голосе объяснил он.       Лектер вернулся к готовке: перевернул мясо, выложил на другую сковороду овощи для гарнира и вновь обернулся к своему гостю. Тот смотрел в окно, делая большие глотки из кружки и созерцая небольшой симпатичный сад, украшенный нежными белыми цветами. Ганнибалу показалось очень романтичным то, что они оказались здесь именно в период цветения вишни.       Какое-то время они молчали, затем Грэм повернул голову и ласково улыбнулся Лектеру. А тот вновь вспомнил картину Симберга и подумал, что его пусть ангел всё ещё слеп, но его крылья уже здоровы и свободны. И ещё подумал, что он сам очень счастлив сейчас.       После ужина Ганнибал сам вымыл посуду, не разрешая гостю помогать. Он не стал зажигать свет, считая, что без него уютнее, а свечи были бы слишком, и теперь кухня утопала в тёплых бархатных сумерках. Мужчины молчали, и это было очень спокойное и уютное молчание. Когда Лектер заканчивал вытирать последнюю тарелку полотенцем, он почувствовал, как Шон подошёл и обнял его сзади. Взглянув на него вполоборота, мужчина наткнулся на голодный требовательный взгляд полуприкрытых голубых глаз, ощутил, как бедро Грэма вторглось между его ног, вынуждая переступить, расставить их шире.       – Я хочу тебя, — прошептал Шон, целуя и легко кусая ухо Ганнибала. Его руки прижали мужчину к столу, удерживая за талию, одна ладонь скользнула ниже, сжимая ягодицу, затем её сменил каменно-твердый член Грэма, которым он потерся о зад Лекрера, недвусмысленно заявляя о своих намерениях.       — Давай вернёмся в спальню, — предложил Ганнибал в ответ, и потянулся навстречу губам Шона.       Грэм трахнул его быстро и жестко, потом почти сразу отключился, а Ганнибал взял его руку в свою, долго гладил и покрывал поцелуями ладонь и нежную кожу на внутренней стороне предплечья.       Остаток вечера они провели у телевизора: смотрели старые черно-белые фильмы и, к неодобрению Ганнибала, пили вино прямо на диване. Он был против, но не мог противиться обаянию своего мятежного ангела с непослушными кудрями и обаятельной, пусть и немного наглой улыбкой. Это был самый прекрасный вечер в жизни мужчины, а ночью...       Ночью он проснулся от того, что его руки связаны, а Грэма не было.       Ганнибал ждал его. Ждал долго, уже ни на что не надеясь, ждал, обнаружив, что все его вещи исчезли, что из кошелька пропали все наличные. Ждал его три дня, бесконечно извиняясь перед клиентами за перенесенные сеансы. Потом взял себя в руки и поехал в Балтимор.       По пути Ганнибал горько думал, что Грэм — не раненый хрупкий ангел Симберга, а, скорее, падший ангел с порочным и гневным взглядом кисти Кабанеля.*