Золотая Рука

298 год от Завоевания, Пятый день Четвертой Луны       События прошедшего месяца вновь вынуждают меня обратиться к дневнику. А моя паранойя вынуждает держать дневник под множеством замков – потому сюда я переношу то, что написал на маленьких бумажках, которые держу в рукавах одеяния, в маленьких внутренних карманах. Полезная вещь, которой пользуются мейстеры, только им явно удобнее – широкие рукава способствуют.       В последнее время я задумался о том, что стоит писать в этом дневнике. Мысли? Наблюдения? Действия? Что нужно потомкам? Думаю, однако, что лучше писать все и сразу – может, потомки заметят то, чего не знаю пока я. Может, в их времени потомки ныне действующих лиц возвысились настолько, что какие-то нелицеприятные детали из этого дневника не позволят его опубликовать? Этого я не боюсь – сам не узнаю, а в Пекло такие новости доходят с опозданием. То, что я окажусь в нем – однозначно. Впрочем, как и все мы.       Возможно, потому я и веду себя именно так, а не иначе – мне нечего терять. Падать с того места, куда я забрался, уже будет если не больно, то смертельно обидно.       

***

      – Астор, у тебя случайно нет вина?       – Специально для тебя, Тирион, приходится держать кувшин с дорнийской кислятиной.       – Это чтобы я не напивался, пока мы обсуждаем финансовые вопросы?       – Это чтобы ты не пропил свое состояние, а то мне будет не с кем эти финансовые вопросы решать.       После череды довольно… Красноречивых предупреждений Астор заперся в резиденции на пару дней и стал тщательно обдумывать свое будущее. Больше всего он боялся, что лорд Тайвин вовсе запретит вести дела в Западных Землях, а это было едва ли не самым важным направлением, по крайней мере в вопросе вкладов и добычи железа. «Хорошо ещё, что перед турниром мне удалось договориться с Харрасом Рыцарем о железе с Харлоу, иначе поставки были бы под большим вопросом. Не сказать, что у меня и правда талант провидца, но осьминога спасают только две вещи – звериная интуиция и множество щупалец, протянутых в самые неожиданные глубины.» Посланники уже мчались по всем возможным направлениям работы, от Тамблтона и Кузнечного Городка до Девичьего Пруда и города лорда Харроувея. Перенаправление финансовых потоков в более лояльные регионы, прошения о разрешении на деятельность в новых местах, торговые предложения нескольким новым клиентам – Астор всячески стремился компенсировать возможные потери…       Пока через три дня после турнира в резиденцию «Золотой Руки» не пришёл Тирион. Трезвым.       – Астор, меня ты, я вижу, не ждал, – карлик выглядел в этот день необычайно маленьким. Его уставшее лицо, как никогда уродливое и пропитое, смотрело на Астора, как на привидение. «Или он сам был привидением… Наполнить человека жизнью можно только двумя вещами – хорошей шуткой и добрым делом. Все остальное либо проходит мимо, либо медленно его убивает, продлевая страдания. И в тот день обе эти вещи из Тириона ушли – оставив место лишь алкоголю.»       – Конечно… У меня даже нет вина, хотя я могу послать за ним.       – Сейчас я хочу быть как стеклышко.       Астор уставился на Ланнистера, как рыцарь на сломавшийся валирийский меч. Чудом примерно такого уровня являлась трезвость Беса, да ещё и сознательная. «Вот и суди после этого о людях по слухам. Пора уже судить о слухах по людям.»       – Да, Астор, ты не ослышался. Нет, вечно трезвым я быть не хочу, но сегодня имею на это право, – Тирион инстинктивно потянулся к столу, но осекся и вернул руку к поясу.       – Что случилось?       – К тебе наверняка приходил посланник отца. Могу даже сказать, что это был никто иной, как твой двоюродный дедушка. Тебе относительно повезло – твой собеседник был немым. А моим собеседником был сам лорд, – выражение лица Тириона в этот момент было таким, слово он съел сотню-другую лимонов.       – Боюсь спрашивать, что сказал тебе отец…       – ...собственно, он мне уже и не слишком отец. Разговоры о величии дома, о том, что я его подвожу, что лучше бы дальше пьянствовал, чем вкладывал заработанные мной же деньги в его же вассалов… Короче, мне дали свободу. Он меня не сдерживает в действиях, но наследником мне точно не быть. Совсем. И при дворе меня тоже видеть не хотят. Ни при каком дворе.       Астор почувствовал всю боль в голосе Тириона. К горлу подступил виноватый ком. Это все выглядело как самая большая в жизни подлость. «Когда из-за дела, которое ты любишь, лишаешься всего остального… Так, наверное, выглядит судьба маленького человека?»       – Это из-за наших совместных планов, да?       – Тебя я не обвиняю. Отец со своим величием Ланнистеров давно потерял всякое умение просто общаться с семьёй. Я лишь всегда оказываюсь самой удобной жертвой.       – Ты не стал пить, чтобы не начать жаловаться?       – И чтобы на трезвую голову обсудить планы на жизнь, – «Радует уже то, что Тирион оказался достаточно сильным для дела… Или достаточно смирившимся.» – А то разговор с Джейме… Скажем так, перед отъездом из столицы он не был настроен на конструктив. Отец и ему плешь проел.       – Дай угадаю – уговаривал покинуть Королевскую Гвардию?       – А то, только Джейме прямо сказал ему о невозможности этого ни при жизни Роберта и Джона Аррена, ни после их смерти, – было даже видно, как Тирион хотел бы, чтобы Джейме покинул Гвардию. Рот его изогнулся недовольным полумесяцем, а глаза посмотрели вверх так, словно судилище в Пекле ждало богов, обрекших его на такую жизнь.       – Надеюсь, сир Джейме не начал обвинять тебя в этом отцовском требовании? – «Этому человеку нужно не дать потерять связь с семьёй… Без нее от него точно никакого толку не будет. Во всех смыслах.»       – Джейме – единственный, кто меня не станет беспричинно обвинять во всех смертных грехах. Ну и ты, пожалуй, ещё относишься к этой части населения Семи Королевств.       – Уверен, что таких людей больше.       – А я уверен, что мой отец срет отнюдь не золотом. Да, больше, но мне от этого совсем не легче, а даже тяжелее. Напоминает о том, как трудно мне таких людей находить.       После этого разговора Тирион на целых две недели засел в резиденции Астора и в «Воротах Королей». Ему, как и Астору, требовалось наладить дела банка. Гонцы мчали в Ланниспорт, Кайс, город Дубового Щита, городок Крейкхолла, шахтерские городки в Холмах Пендрика… Тирион и Астор сразу договорились действовать вместе и поделить рынки – разговоры о деньгах заполняли немалую часть дня. «Такой шанс договориться и даже подружиться с потенциальным конкурентом нельзя упускать… В конце концов, если с Тирионом что-то случиться, я буду знать, что будут делать те, кто встанет на его место.» А когда младший Арджентарио оставался один, пока Тирион уходил в «Ворота Королей» (как говорили его люди – молча пил), то он крепко думал.       Все эти послания жизни приводили Астора только к одному выводу – он достиг того потолка влияния, той границы, которая отделяла «торгаша» от «выскочки». Его сделки и авантюры начали привлекать слишком много внимания. Его связи начали обрубаться на концах. «Золотая Рука» наконец-то начала встречать сопротивление. Астор долго к этому шел, хоть и не стремился, и даже наоборот – избегал. Не помогло, и помочь не могло. Бизнес слишком разросся, и если так пойдет дальше – вся прибыль, все влияние уйдет на поддержание текущего состояния, а не на рост и развитие. «Когда у крупных хищных рыб кончается мелкая рыбешка, они либо всплывают брюхом кверху, либо съедают другую крупную рыбу. Только вот я из мелкой вырос, а крупной не стал...»       Тяжело было признавать, но Астор чувствовал, по всем донесениям его представителей в «точках интереса» и по собственным наблюдениям – именно сейчас настал тот момент, когда система должна дрогнуть, чтобы изменить расстановку фигур на острие меча. Она была устойчива и неустойчива одновременно. Слишком долго простояла в одном положении, спасибо старику Аррену. «Если ты удерживаешь от падения вниз уже готовую рыбу, старый десница, не убирая из-под нее огня, то ты не спасаешь рыбу – она становится подгорелой и начинает вонять.» Ланнистеры, Старки и Тиррелы сконцентрировали максимум власти в своих землях и были готовы в той или иной степени увеличить свое влияние, но имели ещё немало недоброжелателей, а также не были никак связаны друг с другом, что было крайне опасно. Баратеоны были разделены, как никогда, и явно готовы к мятежу в борьбе за корону, а ещё были так или иначе связаны с кем-то из трёх центров силы. Аррены высоко парили на одном давно перебитом крыле, и скоро им будет не до высокого полета. Речные земли были обречены на делёжку, как всегда и было до Таргариенов. Дорн обособился, и удержать в составе Семи Королевств его может лишь воскрешение Таргариенов, не иначе. Железнорожденные только и ждут заварушки. Астор видел, что хрупкое равновесие держалось лишь на одном – король Роберт всех устраивал своим бездействием. Начни он или его преемник вдруг укреплять свою власть – его бы съели, и Королевства оказались бы в состоянии полного хаоса...       Как ни хотел признавать это Астор, но настал тот самый момент. Момент парадокса – ему нужна война, чтобы выжить.       А пока все, что Астор мог сделать – это укрепить свои связи и окопаться. Визит Тириона был в самый раз к таким размышлениям, как хороший долинный сыр к Арборскому золотому.       «Друзей у меня нет. Есть деловые партнёры. Тирион – пока что самый перспективный... Не зря он мой конкурент. Будь я совсем подонком, споил бы его и прибрал бизнес к рукам… Только тогда бы у меня явно пробудилась совесть – как минимум в лице сира Илина, заносящего над моей шеей меч палача.»       Возвращаясь, впрочем, к дню сегодняшнему. Астор, завидев вошедшего Тириона, удивился – в руках у того была его большая бухгалтерская книга, размерами с половину карлика, которую тот брал с собой только по самым важным поводам. Астор в первый раз ещё удивился, откуда у Тириона такая – когда они думали о расширении серебряных рудников Серретов. «Это мой полуполумуж – часть меня, облаченная в переплет,» – отвечал Тирион, с любовью глядя на старые страницы. «Не одному мне пришла идея вести заметки.»              – На самом деле, сегодня как раз тот день, когда мне не шибко хочется пить. Снова, – Тирион подвинул стул и, слегка подпрыгнув, уселся в него, в той своей манере, которая предполагала деловую беседу. Правда, обычно это дело сопровождал графин приличного вина. Сегодня же с ним была книга.       Стоявший у двери оруженосец Астора, тот самый юноша, прислуживавший когда-то братьям Кроунам и немало от них настрадавшийся, сразу же поставил перед Тирионом чернильницу с пером. Арджентарио, как только вернулся с пира в честь турнира, опросил мальца на предмет навыков. Читать и писать он, конечно, не умел, зато прислуживал и рыцарю, и ленному рыцарю… О некоторых особенностях прислуживания Астор решил не вспоминать, но в целом остался доволен тем, как мальчик накрывал на стол, убирался – и при этом точил мечи охранникам, начищал обмундирование и вообще следил за арсеналом. Оружие было им сразу разложено как надо, тетива для арбалетов ухожена, и вообще за неделю порядок в охране установился образцовый. Астору было особо некогда следить за этим – а вот у юноши было времени хоть отбавляй, благо доспехов его сир не носил. «Умей он писать, из него бы вышел неплохой кастелян… Как жаль, что некоторые люди видят в детях… Ничего они в них не видят, кроме исполнителей собственных прихотей. Мои прихоти, по крайней мере, адекватны.» А в свободное от управления время юноша, по поручению Астора, приглядывал за Тирионом. Привычки его он уже усвоил, и быстро понял, что нужно карлику с книгой. Единственным недостатком было отсутствие имени – парень умудрился его забыть после одного из, кхм, побоев старшего из братьев – ногти на ногах у парня до сих пор выросли не до конца. «Не знай я родословную этих ублюдков, подумал бы, что они приходятся родственникам не Санглассам, а Болтонам.»       – Спасибо, мальчик. Твое участие в его и моей судьбе лишний раз убеждают меня в… Наличии остатков благородства в этом городе. Но сейчас не об этом. Сейчас о моем нежелании пить.       – Ну не мог же отец снова от тебя отречься?       – Джон Аррен умер, – и тишина после этих слов сказала всё.       Астор слегка осел. Нет, для него это не было неожиданностью. Старый десница не отличался ни крепким здоровьем, ни способствующим долгой старости счастьем в семейной жизни, ни отсутствием недоброжелателей при дворе. Однако он вносил определенный момент стабильности в дела Короны, хотя бы внешне, и смерть его могла повлечь за собой неприятные последствия для дел… Тех людей, кому эта стабильность была нужна.       И Астор, к своему стыду, не мог причислить себя к этим людям. «Тот, кто продает оружие, не может не желать войны. И я не просто его продаю – я живу с его продажи. В том числе и потенциальным участникам.»       Астор знал, что однажды время этой относительной стабильности подойдет к концу. Но его планы (не размышления, а именно планы) вплоть до недавнего времени ограничивались финансовой стороной дела. Большая часть дельцов либо не разделяла деньги и власть, либо не думала о подобных вещах вовсе. Но Астор… Его работа была настолько объемной, что иные вопросы, кроме денежных, его заботили редко. Даже получение титула было не целью, а средством… Что, если подумать, уже странно осознавать… Неужели не только власть даёт деньги, но и деньги дают власть? «Я слишком долго предпочитал оставлять политику тем, кто платит...» Только сейчас перед Астором открылась целая масса последствий смерти лорда Аррена. Тут и возможная изоляция Долины, что повлечет за собой рост цен на мрамор и железо, и отсутствие вокруг короля преданных лишь ему и компетентных в управлении людей, и активизация интриганов всех мастей, и более уязвимое положение Бейлиша… «Столько опасностей и столько перспектив, что голова кругом, а ведь я даже ничего ещё не сделал, только обстановку оценил…»       – В твоих словах, Тирион, столько всего заключено, что я пьянею без вина от этих мыслей.       – Значит, мою мысль о трезвой голове ты уже ухватил, – ехидный взгляд Тириона говорил о том, что Астора переиграли. Не в первый раз. В недружелюбной к юмору обстановке Арджентарио, к своему стыду, периодически терял способность шутить. Ланнистер мог шутить всегда.       – Осталось только понять, что теперь делать.       – Нам? Ну, в прежние времена я бы подумал о должности Мастера над монетой по протекции своего дома… Но не думаю, что мой отец станет десницей в ближайшее время.       – Честно говоря, у тебя больше шансов на эту должность при любом другом деснице, чем при собственном отце.       – Тоже правда. Тебя это тоже, впрочем, касается, – Тирион только заметил чернильницу у себя перед носом, взял ее, понял, что сделал что-то не то, поставил обратно, взял перо… И все это время Астор смотрел на него со странной смесью сочувствия и едва остановимого желания засмеяться. «Алкоголь на втором месте в списке тех вещей, которые сведут его в могилу. На первом, пожалуй, всё-таки стоит длинный язык.»       – Я бы подумал ещё, назначь король Десницей моего отца, но это лишь немногим более вероятно, чем назначение твоего отца. Слишком уж он верен одному человеку…       – Лорду Старку, – в прежние времена Тирион от этого имени, наверное, и осунулся бы, как любой Ланнистер при одном упоминании любого северянина, но сейчас он сказал это даже с весельем. «Наверное, с удовольствием осознает, что его сестрица будет вынуждена наслаждаться дружелюбием северных заморозков, пока король будет лапать каждую встречную служанку.» – И именно потому я пришел к тебе трезвым. Думаю, что в ближайшее время надо ждать королевскую процессию в Винтерфелл.       – Королевские прибыли от вина и эля… – Астор сразу ухватил идеи карлика, так и витавшие в воздухе. По правде говоря, не только у Тириона были проблемы с деньгами – средства «Золотой Руки» были весьма значительны, но активность последних двух недель, связанная с переводом финансов в более безопасные активы, несколько подточила запасы наличности Астора. Всегда можно взять деньги из средств банка… Но если правильно подсказывала интуиция, через какое-то время многие вкладчики начнут приходить за деньгами, и нужно было подготовить мягкую перину заранее. «Никогда не доверяйте деньгам, вложенным в дело, как запасам – слишком много ответственности ложится на вас, когда вы снимаете их с дела.» Выбить заказы для процессии было не столь сложно, если отстегнуть потом процент для Ренли, оставалось только придумать, что они могут процессии дать. – А не слишком ли мелочны твои мысли?       – Думаю, прибыль для меня сейчас важнее политики. Особенно учитывая то, как далеко я от своего банка. Да, управляющие и без меня справятся с мелкими вопросами, а крупные схвачены, но тем не менее… – «По крайней мере, мысль Тириона развивается в примерно том же направлении, что и моя. Он думает уже не как лорд – похвально в его условиях, немногим бы хватило сил.»       – О политике тоже придется помнить. Ты же не хочешь, чтобы королеве мозолили глаза хромоножки да карлики?       От этой в сущности безобидной шутки Тирион чуть со злости не выпил чернила, но, уловив запах, вовремя осекся. «Тирион хорошо знает себя и свои склонности к алкоголю. А я знаю, что многие чернила делаются на основе спирта. Нюхай, пьяница – авось, тебе этого хватит.»       – Думаю, тебя это касается меньше меня. После того памятного подарка многое можно простить, в том числе и наглость иметь интересы в деле снабжения королевской процессии. Хотя…       – Думаю, у твоей сестры короткая память.       – Честность тоже не блещет.       – А вот с этим осторожнее, – Астор едва сдержался, чтобы по-отечески не пожурить Тириона, но вспомнив, какие у того отношения с отцом, всего лишь показал пальцем вверх. Тирион лишь усмехнулся, словно знал не меньше евнуха.       – Варис уже бывал здесь, лишь единожды, по весьма важному, как ты говоришь, вопросу, но думаю, он сюда не сунется ради меня. Слишком многих пташек ты у него тут отловил. Да и потом, ему наверняка нет смысла сообщать королеве, что ее дражайший брат, который плохо о ней думает, плохо о ней думает.       – Ладно, это мы успеем обсудить. Что действительно нужно, так это наметить список вещей, которые понадобятся процессии. Достаточно нужные и редкие, чтобы их брать с собой, а не покупать по дороге.       – Если у кого-то больше денег, чем нужно для жизни, то обязательно найдется тот, кто захочет на этом поживиться…       – А если есть лорды, у которых больше денег, чем можно за всю жизнь потратить – то к их тратам тем более надо относиться с интересом.       – Уже есть идеи для парочки сделок?       – Если какой-нибудь Мизинец не влезет – то и побольше…       

***

      – Слушай, Тирион, почему ты не пошел на содержание королевского двора? Наверняка тебя бы, как сына грандлорда и большого остряка, привечали бы у Роберта, и прошел бы ты в замок открыто...       – Знаешь, даже у такого обжоры, как Роберт, есть предел, когда блюдо вместо веселья начинает вызывать отторжение, – совершенно серьезно заметил Тирион, ковыляя при этом на своих ножках по грязному камню городских улиц, как пытающийся сыграть медведя шут. – Так вот, если блюдо – это раздражение Серсеи, то я – та причина, по которой это раздражение перестает нравиться королю и начинает выводить его из себя. Роберт так часто в этом убеждался, что единственной причиной пригласить меня ко двору будет желание поскорее от моей ненаглядной сестрицы избавиться.       – А вставать на содержание через бюрократию Бейлиша мало того, что позорно, так ещё и долго. Что позорно вдвойне, – покачала головой Астор, прекрасно знавший все прелести процесса.       – Но не для Бейлиша.       – Уверен, твоя сестра ему бы заплатила при случае, чтобы ты никогда на содержание не попал. А на Малом Совете появилась бы очередная шутка лорда Ренли, на этот раз – про растягивание карлика.       – О да, шутки Ренли, – протяжный вздох Тириона больше напоминал вой. – Я успел забыть, что он чуть ли не твой сюзерен. Хорошо, что не все окружение Ренли шутит так же, как лорд Штормовых Земель.       – Они могут шутить дальше, пока на другой чаше хрупкой конструкции, называемой «влияние Ренли», их глупости и безрассудства уравновешиваю я, – Астор даже позволил себе лёгкую улыбку в этот момент.       – Смелое заявление.       – Зато истинное. В отличие от слов Бейлиша о леди Старк и финансовом благополучии короны.       – О первом я знал и так. О втором не думал, пока не столкнулся с вопросом, пытаясь анализировать не менее хрупкую конструкцию, чем влияние Ренли – «денежная система Семи Королевств».       – Зато мы теперь точно знаем, что слова Мизинца стоят столько же, сколько казна Семи Королевств, – Тирион после таких слов Астора аж оступился, чуть не уронив книгу и не засмеявшись на всю улицу.       – И ведь не придерешься к твоим словам, если понадобится.       – А секрет прост – поверхностность моих слов прямо пропорциональна глубине заложенной в них идеи.       Два дня, в течение которых город пребывал в трауре, двор уже наверняка начинал приходить в движение, а простой люд активно обсуждал потенциальные кандидатуры на пост десницы, Астор и Тирион потратили на планирование всей этой потенциально крайне прибыльной, а оттого требующей внимания к каждой мелочи череде сделок. Для начала, понятное дело, необходимо было набросать список того, что обязательно потребуется двору в дороге. Вино, пряности и редкие закуски шли первыми, и поскольку были самыми очевидными, требовали немедленного действия. Остальное прилагалось – походная одежда, шатры, причем особые, поскольку таких процессий давно не было, парочка слуг с заданиями…       И, конечно, сами деятели. Поскольку поле их работы было несколько разным, они сразу после разработки плана отправились в разные стороны. Тирион в сопровождении парочки наемников из тех, что нашел Астор (а точнее просто должников, не нашедших ещё нанимателей, которые взялись погасить часть долгов путем найма к Тириону), поспешил в Красный Замок – у него имелись определенные связи среди людей Ланнистеров, и он намеревался их использовать. «Ещё будучи ответственным за канализацию Утеса, я установил контакты с главным замковым поваром, чтобы наладить сброс кухонных отходов. Я закупил несколько баков, там все огрызки превращались в компост, и я продавал это в Ланниспорте местным фермерам. Прибыль была такая, что тот умудрился купить себе у Бейлиша должность устроителя пиров в Красном Замке… Долги возвращают не только Ланнистеры, но и Ланнистерам!» – с такими словами Тирион двинулся на своих коротких ножках по Медному переулку в сторону будущей прибыли. У Астора был другой путь – как только они с Тирионом разделились у Крюка, Арджентарио пошел вниз, к Грязным воротам.       Иногда, проходя по улицам города, Астор думал, как мог бы тот поменяться, будь расположение его более… Чистым. И как вообще могла поменяться жизнь. Королевская Гавань появилась здесь не сама собой, как в свое время появились Старомест, Чаячий Город и Ланниспорт – на то была лишь воля Эйгона Завоевателя. А точнее – его первой высадки. И ладно бы город был построен по какому-то плану, как Белая Гавань, только вот драконьи владыки далеко глядели, да близко гадили. Королевский двор превратил устье Черноводной в смесь проходного двора и борделя.       А ведь она не просто так зовётся Черноводной. Река очень грязная, причем была такой ещё до Таргариенов, и постоянно несла с собой ил и мусор. Утес, на котором стоит замок, и несколько холмов рядом окружают земли в низине, весьма когда-то топкие – и, судя по всему, бывшие вообще прежними устьями Черноводной. И то, что город был в основном замощен, не помогало. Влажность, сырость, гниение. Причем именно в таких районах была самая высокая плотность населения. Неудивительно, что Королевская Гавань так страдала от эпидемий. И воняла.       Страшно подумать, но первым, кто это заметил, стал Джон Аррен. Какие-то меры предпринимались ещё при Джейхерисе I, но прошло уже много времени, а столица как была перенаселена, так и осталась. «Сюда вечно стекаются те, кому не хватает земли и работы – и, вот удивление, здесь нет ни того, ни другого.» Из всех придворных должным образом оценил наблюдения только один человек. «Отец, конечно же. Вездесущий.»       Сир Эмилио рассказывал, что, вернувшись после подавления восстания Грейджоя, он обнаружил столицу менее шумным местом. Поинтересовавшись, он узнал, что зимой город так голодал, что население начало уезжать кто куда, а множество оставшихся лишились работы. И при этом население вскоре после окончания восстания начало возвращаться… И в этот момент у сира Эмилио появилась мысль, которой он поделился с обеспокоенным ситуацией Джоном Арреном. Арджентарио предложил переселять людей из самых нездоровых районов в другое место, опираясь на опыт родного Тироша – там людей с главного острова расселяли по соседним, поменьше, разгружая столицу. Аррену идея пришлась по вкусу. Он вынес ее на рассмотрение в Малый Совет.       В те годы в Малом Совете не было ещё ни Ренли, ни Мизинца. Один рос, второй тоже, но в другом смысле – занимал пост главы городской таможни. Мастером над законами тогда был ныне покойный лорд Уэйнвуд, отец леди Аньи, человек крайне консервативный, но хорошо знавший свое дело, по крайней мере в деле использования законов на пользу проводимой Десницей политики. Он от этого вопроса вообще отстранился, посчитав, что оба варианта его как устроят, так и не очень. Беспорядка станет меньше, конечно, но и работы у Золотых Плащей поубавится. Меньше работы – меньше финансирования. Меньше финансирования… Ну, это было понятно. А вот второй член Совета был интереснее.       Им был мастер над монетой, лорд Уайтхед. И здесь начинались сложности. Сир Эмилио предложил в качестве места под выселки устье Путеводной, а себя – в управляющие. По его словам, места к северу от Черноводной были либо заняты землями лордов, либо вообще не подходили под строительство из-за утесов. «Ежели делать выселки, то там, где у людей точно будет работа, чтобы они сами туда ехали. Устье Путеводной прекрасно подходит – там уже есть поселок рыбаков, место обжитое, фарватер известен, да и вообще здоровое, как мы уже проверили. Рядом лес, есть из чего строить дома на месте, что позволит быстро обустроить место для жизни…» – все аргументы были хороши. Только вот лорд Скорбящего городка крайне возражал против этого проекта. Ещё один город в Штормовых Землях? Конечно же, ему это не понравилось. Он возражал, что переселение будет дорогим, что это далеко от города, что будет перетягивать торговлю, что пострадает таможня, что доходы казны и без этого страдают, что экономия на Золотых Плащах будет несущественной… «Все аргументы двух сторон на деле сводились к тому, что один хотел получить прибыль, а второй – ее защитить.» В конце концов у сира Эмилио лопнуло терпение – он обратился к королю. Роберт поступил просто – снял с должности лорда Уайтхеда и сделал так, как просил старый друг, которому он давно уже должен был замок. Уайтхед оскорбился, конечно же – отныне Арджентарио не могли вести дела в Скорбящем городке и вообще в половине Штормовых Земель. «Какая ирония – не сунулся бы я в другие регионы со своим банком, не поссорься отец с владетелем Скорбящего городка. Осьминог сдвинется с места, только если его трещину завалило.»       Но куда интереснее был тот, кто встал на место Уайтхеда. Бейлиш, кто же ещё… Аррен давно ждал возможности дать своему человеку место в Совете, которое до этого занимал ставленник штормовых лордов. И несмотря на то, что лорд Тайвин хотел продвинуть владетеля Кайса Терренса Кеннинга, несмотря на желание королевы дать этот пост одному из многочисленных подхалимов или хотя бы человеку относительно лояльному и достаточно компетентному, вроде лорда Росби, Аррен отсек их всех тремя словами: «Он достанет деньги.» И он доставал – иначе как объяснить, что Бейлиш уже десять лет как Мастер над Монетой. Только вместо абсолютно бесхитростного в интригах лорда Уайтхеда на столь хлебной должности оказался человек с поистине королевскими амбициями. А затем – с не меньшими возможностями. «Да, отец, именно из-за твоего желания получить себе город поднял голову мой главный противник. Бойся скорого исполнения желаний – ведь тогда могут исполниться желания других.»       И теперь Астор вместо того, чтобы спокойно отправиться на рынок и купить необходимые товары, вынужден был проходить через Грязные Ворота в порт. Он держал путь к Соколу, старому контрабандисту из Чаячьего города, с которым его познакомил отец много лет назад. Говорят, этот бастард младшей ветви Арренов мог достать что угодно. Что особенно важно, он мог достать это без пошлин – ведь чертов таможенник в Малом Совете умудрялся благодаря своим людям не пускать в столицу буквально ни один товар, не обложив его налогом. Провезти специи в столицу? Треть стоимости, прошу. Вино? От домашнего просторского десятина, от дорнийского четверть, от арборского треть. Об иностранном и говорить нечего. И только попробуй ввезти не то вино, что заявил – штрафы в пять стоимостей ввозимого с конфискацией. Ткани? Только большие партии, каждая тщательно проверяется, пошлины тоже немаленькие. Таможня его, Золотые Плащи на ней тоже. «Если Варис опутал паутиной все знания города, то Мизинец – сжал в кулак все его деньги.» Астору повезло иметь в друзьях Байуотера – по крайней мере металлы и рыба в городе были полностью в его руках, проходя через Грязные Ворота, игнорируя таможню вообще. Бейлишу было обидно, но он в итоге смирился с этим – начальником Байуотера и покровителем Астора был Ренли, который и внёс в Малый Совет некоторые предложения на этот счёт, поддержанные всеми, кроме Мизинца, особенно касательно «городских запасов рыбы на случай голода». Которые, конечно же, были де-факто рыбным складом лорда Эмилио, из которого его люди продавали горожанам рыбу. Парочка обречённых на провал покушений на Джаселина были скорее лёгкой местью. «Мне от этого не легче – всю остальную торговлю Мизинец стал держать ещё сильнее.»       А потому приходится изворачиваться.       

***

      – Здравствуйте, сир Арджентарио. Приятно встретить Вас так скоро. Неужели кое-кто сказал, что мы в порту, и предложил встретить?       Вот уж кого Астор не ожидал увидеть в Королевской Гавани, так это Родрика Харлоу. Лично.       После состоявшейся незадолго до турнира в честь именин принца Джоффри встречи с Харрасом Рыцарем, на которого доверенные лица «Золотой Руки» ещё пару лет назад вышли через Серретов, Астор прекрасно был осведомлен о деловых интересах лорда Чтеца и без его личного присутствия. Покупателей железа на Железных островах было, как ни странно, мало – вероятно, потому, что люди опасались вести дела с железнорожденными вообще, а самих железнорожденных было меньше, чем добываемого железа. Вольные Города далеко, а те города, что близко, уже вестеросские, не шибко хотят пускать пиратов. А лорду Харлоу, по собственным словам, нужны деньги. И связи, конечно. Корабли рода Харлоу охотно торговали за Узким морем, но хотелось найти что-то в юрисдикции Железного Трона.       Рыбная Отмель стала идеальным вариантом. Астор договорился с Родриком Чтецом и с отцом, что первый начнет продавать в Рыбной Отмели руду в ближайшее время, а второй целый год не возьмёт с него пошлины. Лорд Арджентарио удивился, но согласился с радостью, как и лорд Харлоу. «Мне бы дипломатом быть – свести отца с железнорожденными не каждому бы удалось.»       Только вот Родрик должен был остаться в Рыбной Отмели и поговорить с отцом Астора, а не с ним самим. Но он был здесь. Астор его бы не узнал среди множества других людей в порту, не будь в руках у него книги, а за ним – Харраса. Этот высокий и жесткий человек напоминал Астору Станниса, и от сходства аж ком в горле вставал. «Если бы Станнис так в каждого за спиной стоял, я бы давно уже умер от разрыва сердца. Как хорошо, что далеко не у каждого есть эта штука… Как ее… А – справедливость, вот как её Станнис называет.»       А ещё помог тот факт, что все в порту смотрели на Харлоу как на Неведомого. «Глупцы, которые не отличили бы алмаз от стекла, пытаются судить о бриллианте в куче навоза.»       – Приветствую, лорд Харлоу, и добро пожаловать в столицу. Признаться честно, не ожидал здесь увидеть именно Вас. Полагал, что Вы предпочтёте поговорить с отцом, – увидев, как к Харлоу подошёл человек с гербом Арджентарио на одеяниях, патруль Золотых плащей готов был уже подойти разнимать драку, но, заметив, что общение протекает дружелюбно, солдаты только непонимающе уставились. Астор показал в сторону ворот, и Харлоу двинулись подальше от гавани, чтобы лишний раз не смущать стражу. Благо, люди Астора все время дежурили неподалеку. «Мне спокойнее, когда я знаю, что за мной следят не только люди Вариса или Мизинца, но и мои люди. Вдвойне спокойнее, если о моих людях Варису и Мизинцу известен факт их наличия, но не более.»       – О, с ним я уже поговорил, а пока корабли разгружаются… Решил приплыть сюда с человеком, который Вас знает, – улыбка Чтеца говорила о том, что до этого он додумался сам, а не был направлен к Соколу лордом Эмилио. «Так даже лучше – по крайней мере, репутация моего отца не пострадает.»       – С контрабандистом, ты хотел сказать, – в этот момент сходство Харраса со Станнисом было поразительно точным. «Правда даже Станнис «свободных торговцев» привечать научился.»       – Харрас, я предпочитаю таких людей называть посредниками. Учитывая, какие до меня доходили слухи о пошлинах в столице, полагаю, что их использование оправдано, – «приятно осознавать, что я буду иметь дело с умным человеком в уязвимом положении. Такие точно знают, какую сделку могут получить.»       – Лорд Родрик, я могу прочесть Вам целую лекцию о пошлинах, но полагаю, что делать это стоит не здесь. Сначала мне нужно проведать самого Сокола – полагаю, именно с ним Вы и приплыли.       – Именно. Боюсь, правда, что у него нет никакого груза для Вас. Все раскупили ещё в Отмели.       «Отец, ну почему ты не проследил? Я же просил тебя – не раскупай весь товар у Сокола и не давай ему торговать в Отмели. Не думаю, что отец не сделал первого… Значит, отец ставит мне палки в колёса сам. Пусть и случайно…»       – Впрочем, у него остались только бочки из-под Арборского Золотого, которые Ваш отец хотел передать Вам. Говорит, что Вы наверняка знаете, что с ними делать, – Родрик улыбнулся с лёгкой укоризной, так, будто узнал об этом «делании» давным-давно, когда сам Астор ещё не догадывался.       «Откуда отец… Впрочем, не важно. Шпионов отца я успею найти, а за бочки спасибо. Подумать только – собственный отец следит за мной. Может, он ещё и Родрика не просто так сюда подослал?»       – Думаю… Это именно то, что мне нужно. Благодарю, что сообщили.       – Кажется, нашелся покупатель даже на такой товар. Зачем – спрашивать не буду, хотя догадываюсь.       – О сути, но не о масштабах.       – Вот у кого, Харрас, мы вынуждены учиться, – ироничная укоризна все ещё была слышна в голосе Чтеца, но уже пополам с уважением. Харрас, впрочем, не зря носил прозвище Рыцарь. Он только скривился, хотя и не презрительно.       – Оно и к лучшему, Родрик. Нам надо учиться говорить на суше, а им – воевать на море.       – Я уже однажды потерял так своих сыновей, Харрас, – голос Родрика в этот момент внезапно стал тихим, словно он говорил из самой глубокой впадины во всех морях. – Поверил одному старому дураку, что на море мы сильнее. Я думаю, Станнис дал нам всем урок смирения.       – Мне он тоже его однажды дал, когда Тиррелы осаждали Предел, – присоединился к нему Астор, покосившись на свои ноги и свою трость-чекан. – Похоже, этот сухарь всем любит давать уроки.       Бочонки Астор купил тут же за сходную цену и пригласил Родрика с Харрасом в свою таверну – те не отказались, но Чтец, конечно же, изъявил желание заглянуть в «Золотую Руку» с целью познакомиться с редкими книгами, которые собирал Астор. «Полагаю, ваш замковый мейстер был настолько шокирован железнорожденным с книгой в руках, что даже не смог показать ни одной книги, а сразу направил к Вам,» – заметил Родрик, – «заявив, что Ваша библиотека по ценности книг не уступит многим библиотекам грандлордов.» Пообещав показать все лично, Астор оставил Родрика с Харрасом во «Вратах Королей» (на удивление местной публики, конечно), а сам направился в «Смеющийся Вепрь», на встречу с Тирионом. Там они продолжили планирование – обговорили нужные объемы поставок, выясненные Тирионом, а также встретились с человеком лорда Эмилио и попросили его купить в Рыбной Отмели как можно больше бочонков Арборского. «Боюсь, Борс, со смертью десницы могут активизироваться пираты. Тогда, боюсь не меньше, цены на вино из Арбора вырастут, и, что совсем уж страшно, наш дом на этом поднимется.»       Внезапно в дальнем углу таверны раздался звук бьющейся глиняной посуды. Астор обернулся – и, надо признать, удивился.       – Марнид? Вы же должны быть на полпути из Дорна…       Встреча была и вправду неожиданной. Марнид из Лиса, только что на глазах всего честного народа уронивший на пол полную эля кружку, был весьма молодым торговцем, но уже достаточно успешным, чтобы иметь три корабля и приличное количество наемников для охраны груза. Собственно, так он и связался с Астором – кредитных отношений было немного, зато в деле поиска и обеспечения всем необходимым наемников Арджентарио преуспел как никто в Королевской Гавани. «Орудие дает наемников, наемники дают связи, связи дают деньги, деньги дают оружие. Ниточка тянется…»       А наемники были нужны для перевозки особо ценных грузов, от пряностей до золота. Только вид Марнида намекал, что в этот раз груз не доехал в полной сохранности.       – Должен… Я должен… Ты прав, Астор, я должен!       – Кому?       – Один лорд из Королевских земель заказал большой груз винограда, да вот только я его потерял… Два корабля чинятся в Скорбящем городке, а я на одном приплыл сюда, чтобы вернуть лорду аванс и попытаться сбыть то, что осталось. Буря меня потрепала, и виноград превратился в сок, от которого тянет сивухой.       – Буря?       – Если Вы про тех железнорожденных, что в порту, то они меня и спасли, к моему же удивлению.       Тирион аж уронил кубок. «И тебе поделом. Думаю, надо тебя с лордом Родриком свести, вам будет что обсудить.»       – Я передам лорду Харлоу твои благодарности. Может, я договорюсь с этим твоим лордом?       – Росби.       Одного слова оказалось достаточно, чтобы у Астора отпало всякое желание решить этот вопрос. «Лучше не нарушать состояние полного игнорирования друг друга.»       – Прошу прощения, уважаемый Марнид, вы сказали «сивухой»? – спросил отошедший от шока карлик, перемещаясь в сторону незадачливого купца. «Но крайне везучего, если уж его спасли железнорожденные.»       – Да… Погодите, а Вы случаем не Тирион Ланнистер?       – Он самый.       – О, я понимаю, вы хотите купить…       – Я хочу поспорить, – Марнид нахмурился, думая, что сейчас Тирион засомневается в словах о железнорожденных. Впрочем, Ланнистер вообще не думал об этом – к самым неожиданным знакомствам сира Астора он наверняка привык. – И спасти Ваше положение хоть немного. Скажите, вы хороший выпивоха?       Марнид аж усмехнулся. Невесело, конечно, но все же. Его бурое лицо исказилось, а копна черных волос качнулась.       – Жизнь обязывает…       – Перепьете карлика – куплю по цене Арборского Золотого весь груз. Не перепьете – куплю по цене самого дешёвого дорнийского пойла, да ещё и объем сам посчитаю. Идёт?       Марнид добродушно засмеялся. Видимо, он был достаточно пьян, чтобы не осмыслить суть – никто не может перепить Тириона Ланнистера, если только спорщик не прибегнет к яду.       – О… Опасную игру же Вы затеяли, но я согласен. Уж полноразмерного Вам не перепить… Только пить будет мой старпом.       – Идет.       Старпом, как оказалось, сидел за соседним столиком. Как и положено, он был самым трезвым, во многом потому, что алкоголь таких людей просто не берет. Этот гигант лишь слегка не доставал макушкой до потолка и вечно норовил стукнуться лбом о деревянные перекрытия. Что, впрочем, наверняка не влияло на количество вмещаемого им алкоголя.       – Зря ты согласился на старпома, – заметил Астор, совершенно не стесняясь самого гиганта, стоявшего напротив. Очевидно, что похвала лорда пришлась тому даже по вкусу, и он усмехнулся, словно лошадь, впервые в жизни попробовавшая летнийский тростниковый сахар.       – Я как-то перепил Гору, – парировал Тирион, невозмутимо садясь за стол Марнида напротив уже севшего старпома – посмотревшего вдруг на Беса слегка шокированным взглядом, словно только понял, кого ему придется перепить. – Этот тоже гора, но не с большой буквы…       Тирион не был бы Тирионом, если бы не выиграл. И пока он откисал в углу, бахвалясь тем, как его карликовость стала его самым верным оружием, а команда Марнида откачивала старпома, Астор уже был у бочек с грузом, стоявших в гостином дворе неподалеку, и подсчитывал количество потенциальных бочонков вина. Купец не шибко расстроился проигрышу, деньги он отбил… Точнее, он не расстраивался, пока Астор не огласил вердикт.       – Винограда и жмыха в этих коробках много, Марнид, а вот вина, пожалуй, не больше чем на десять бочонков.       Врал Арджентарио, конечно – «быстрого» вина можно было сделать бочонков на пятьдесят. Это спокойно позволило бы разбавить вино и довести количество бочонков до нужных сто двадцати. «Я сомневаюсь, что столько бочонков Арборского есть во всей Гавани прямо сейчас, и потому мы явно сорвем куш на этом деле.» Но Марниду знать это было совершенно не обязательно. «Он торгует вином, а не делает его. К его же счастью – иначе бы я нашел другой способ забрать груз себе.» Под печальным взором купца (единственным утешением для которого была гарантия относительно низкого процента по грядущему кредиту на восстановление корабля) весь его крайне дорогой когда-то груз уплывал от него в сторону Златорукого квартала на нескольких телегах, которые Астор успел пригнать, пока Тирион потихоньку трезвел. И приходил в ярость.       – Ты что, решил кинуть этого несчастного? – спросил Тирион с таким выражением лица, словно выяснил, что его благородная и невинная леди-жена десять лет работала шлюхой в самом дешёвом портовом борделе и рожала ему только бастардов.       – Нет, конечно, я заплатил ему за груз и предоставлю в будущем кредит под низкий процент на ремонт кораблей, – ответил Астор с самым невинным выражением, на которое он вообще был способен. «Впрочем, к моим годам вся невинность выветрилась. Осталась только вонь Королевской Гавани.»       – Нет, сделал ты все элегантно, конечно, но этот торговец явно заслуживал большей цены.       – Тирион, ты бы стал давать пьянице деньги, чтобы он ещё больше спивался? – Астор внезапно начал вскипать, словно Тирион не понимал каких-то очевидных всем вещей. – Мои люди в таверне за ним присмотрят, чтобы он не выкинул чего-то нехорошего. Этих денег ему хватит на еду, пока не пригонят его корабли на починку. Дай я ему полную цену, он бы спился и стал бы бесполезен. Или, что ещё хуже, спился и сдал бы меня агентам Мизинца.       Судя по выражению лица Тириона, Астор казался ему самым логичным чудовищем в городе.       

***

      Тирион был все ещё зол, когда они с грузом жмыха въехали в Златорукий квартал. Наверняка было странно видеть целый район города, названный в честь одного конкретного семейства, но складываться это место начало, когда Астор под столом ходил. Лорд Арджентарио стал богат ещё до того, как стал лордом – а поскольку не имел никакого замка, обустроил себе после успеха восстания Роберта крепость в крепости. От меткого взгляда Тириона наверняка не скрылись ни стены домов, больше по толщине напоминавшие крепостные, с окнами-бойницами, ни особые ворота, соответствовавшие стенам, через которые только и можно было попасть внутрь квартала, ни стража в герольдическом сюрко рода Арджентарио на каждом углу…       – Пока Мизинец покупает городскую стражу, твой отец завел свою, – присвистнул восхищённый Тирион, оглядываясь по сторонам, ища хоть одно место, не занятое чьей-то ремесленной лавкой. – Как это вообще разрешили?       – У моего отца достаточно серьезные связи, чтобы просто купить часть городской земли, а столица слишком огромна и опасна, чтобы не предпринимать подобных мер… Правда, предпринял их не отец, а я.       Впрочем, Тирион об этом и без того догадался, стоило ему заметить, с каким почтением кланялись местные жители Астору.       – Их ты тоже спас от пьянства своим методом? – голос Тириона внезапно стал из любопытного ядовитым. «Кажется, он начал сомневаться во мне. Оправдываться мне сейчас надо… Или защитить свою позицию. Он Ланнистер, а Ланнистеры не терпят глупость, слабость и выскочек. Особенно выскочек. Придется напирать на то, что я не высоко парю, а стою на крепкой почве.»       – Многих. И не вижу ничего плохого в таких методах. Я плачу им меньше, но даю возможность быть под защитой моей семьи. В Вольных Городах отношения патрона и клиента – обычное дело, да и нанимателя с работником тоже, хотя в Семи Королевствах отношения вассала и сюзерена отличаются не слишком сильно… Разве что вокруг войны да земли всё крутятся. Они – наши вассалы, хотя я их и называю клиентами… Но ведь и покупка земли в городе оформляется как вассалитет, пусть земля и принадлежит не сюзерену, а именно вассалу, и отношения тут чисто деловые. Легисты, мать их, все только путают.       Тирион почесал лёгкую бородку, выросшую за время пребывания в столице. Слова Астора явно заставили его задуматься – в конце концов, разница между Златоруким кварталом и остальным городом слишком бросалась в лицо. Отсутствие нищих, сытые лица, кипевшая торговля… «И за всем этим – борьба отца и лорда Ренли с чертовым Мизинцем за само существование этого места…»       – Допустим, я признаю эффективность. – Тирион снова бросил в Астора оценивающий взгляд. – Но почему именно так ты решаешь эту проблему?       Астор задумался. От того, какой он даст ответ, во многом зависела судьба их сотрудничества и даже дружбы. Арджентарио знал, что может сказать, что должен сказать и что хочет сказать… Но нужно то, что подпадает под все эти критерии. Просто чтобы Тирион не сомневался больше в намерениях Астора. «Боги, если Вы вдруг существуете – подтвердите мои слова как-нибудь, а дальше сочтемся.» – подумал Астор, прежде чем ответить.       – Когда септоны говорят о замаливании грехов человека, мне всегда хочется смеяться, потому что молитвы могут заставить человека думать о грехе, но не делать что-то для излечения, – Тирион продолжил смотреть по сторонам, делая вид, что не слушает. – От собственных грехов человека спасет только труд. Главное, чтобы не каторжный – это уже не спасение, а эксплуатация. А возможности для труда здесь широчайшие. В квартале всего три тысячи населения, они защищены от всяких угроз…       – При условии, что платят деньги твоему отцу, – смекнул Тирион, наблюдая очередной отряд стражи Арджентарио, прошедший мимо них.       – Или продают ему свою продукцию, как небольшой кожевенный цех в паре домов отсюда.       Тирион посмотрел на Астора и выглядил как прозревший.       – Знаешь… Пока что это самое честное, что я слышал в этом городе. Оно описывает и ситуацию, и намерения. Пошли к кожевенникам, у меня есть парочка идей.       Астор едва успевал за Тирионом, когда тот рванул в кожевенный цех. Эта парочка показалась бы странной и даже забавной, не знай народ, кто перед ними походит на шутов. Но этим «кто» было не столь уж важно, на кого они похожи, по крайней мере в данный момент. Ведь Тириону в голову пришла идея.       Предложить походные шатры придворным дамам.       – У них никогда таких шатров не было, потому что король никаких дел, кроме охоты, не имеет, и двор никуда не вывозит. Походное снаряжение у дам отсутствует со времён Эйриса, который в последний раз выезжал со своим двором в Харренхол. Я видел склады, в них такого нет… Походный набор для дам – это золотая жила, учитывая, что твои ремесленники могут изготовить все за небольшую сумму. Они ведь могут?       – Да, скидки для моего дома входят в условия кредитов.       – По крайней мере, твой подход приносит нам пользу. Походные шатры, походные кровати, перины, туалетные шкафчики…       – А ещё походные седла. У нас есть время, мы наверняка сможем распределить заказы.       – Это лишний повод прославить твой квартал и прилично заработать.       Идеи лились как из рога Мерривезеров, и Астор с Тирион закончили только к вечеру. Они уже шли в резиденцию, когда Тирион воскликнул при виде какого-то весьма богато выглядевшего человека.       – Колто, ты ли это?       – Милорд Тирион, – заискивающе произнес человек, с некогда суровым и обветренным, а теперь лоснящимся от жира лицом. – Не ожидал увидеть Вас здесь, Вас не проводить в Красный Замок?       – Спасибо, Колто, но сейчас я направляюсь в другую сторону. А ещё мне интересно, когда ты уже наконец вернёшь мне долг, который я тебе отсрочил недавно…       Лицо купца стало как будто более лоснящимся, и в нем появилась лёгкая тревога. «Тирион что, держит его в страхе?»       – Милорд, сейчас я не могу выплатить его в полной мере. У меня на днях промок груз специй, и я продаю оставшееся, – слова купца звучали все более лживо, как казалось Астору. – Могу разве что проценты заплатить…       «Да нет. Скорее уж этот купец пытается держать Тириона. В дураках.»       – Что Вам делать в столице, Колто, если груз действительно промок? Вам бы просто не позволили торговать таким грузом… Если только Вы не врёте.       Купец сглотнул. Астор поднял руку. Неожиданно перед купцом, вырвавшись из ближайшего переулка, выросли два стража Арджентарио. По ним нельзя было, конечно, определить, что они люди Астора, но как раз определение было бы лишним в их работе. Верткий и низенький Марос-Хлыст коварно улыбнулся, снимая с пояса свой аракх, и по его лицу нельзя было определить степень адекватности – ее там не было ни на толику. Вежливый Том, чья густая черная борода (почти вся стража «Золотой Руки» по стечению обстоятельств была из Вольных Городов – а конкретно Том был из Квохора) резко контрастировала с белым, выцветшим лицом, покрытым оспинами и нарывами, напротив, был образцом спокойствия. Правда, затем он достал из-за спины огромную деревянную колотушку, обитую железом… Хотя солдат и не был гигантом, но его могучие руки, доставившие до колен, держали этот дрын как молоток. Что приводило купца в ужас.       – Прошу прощения, сударь, но мастер Астор явно хочет, чтобы Вы погасили долг перед мастером Тирионом как можно скорее. Не мне Вам указывать, конечно же, но я рекомендовал бы как можно скорее выполнить его пожелание, поскольку в гневе мастер страшен, несмотря на свои увечья.       – Со своей стороны хочу добавить, Колто, что специи, если они действительно подмокли, будут переданы нам в счёт погашения Вами долга перед лордом Тирионом… По цене подмокших специй. И это будет наверняка лишь часть Вашего долга. А ещё пени заплатите, за задержку. Вы знаете, где нас искать. И мы знаем, где искать Вас.       Столь спокойные слова Тома и Астора, резко контрастировавшие с маньяком по правую руку от Тома, произвели на купца должный эффект. Он захныкал, клятвенно обещая отгрузить промокшие специи в факторию, в чем тут же выписал бумагу с обязательством, и поспешил скрыться. Тирион посмотрел на Астора, уже даже не удивленный таким подходом…       – И как часто ты… Выбиваешь долги?       – Отнюдь не часто, Тирион. Люди, особенно такие бессовестные, но трусливые лгуны, либо при одном виде Вежливого Тома и Мароса-Хлыста отдают деньги, либо… Вежливый Том, если что, обычно выкручивает и вставляет на место суставы.       Тирион даже слегка оторопел. Вероятно, представил себе картину. Его глаза обратились к Астору и стали невероятно острыми, так, словно все пытки мира примерялись на банкира.       – Это Королевская Гавань, Тирион, – Астор перехватил этот взгляд, будучи, впрочем, убежденным в правоте невысказанных претензий. – Ни один притон Ланниспорта не знает такой жестокости, как самые благополучные улицы этого города.       – И ты, конечно, играешь по правилам. На фоне которых даже чёртовы железнорожденные кажутся благороднейшим рыцарями.       – Еще бы. Хромые не выбирают. Да ещё и такие худородные.       – Не подумай, что я осуждаю… По крайней мере сильно. Просто я немного боюсь за конкретного себя.       «О, Тирион осуждает. Но не признается в этом, пока я не сделаю что-то совсем нехорошее. Например, не прикажу Тому действительно выкрутить кому-то позвонок.»       – Скажи, что бы сделал на моем месте Мизинец?       – Споил бы меня, наверное, выудив все тайны.       Тирион ответил правильно. Он знал это, Астор знал это. И все равно Тириону стоило усилий не продолжать возмущаться.       – И кому ты даёшь в долг, если так спокойно находишь оружие и не боишься его применять? – Тирион огляделся по сторонам, пытаясь вычислить в толпе людей Астора. – Кузнецам, что куют оружие и доспехи?       – По большей части.       – Кажется, ты не из тех, кто хочет мира этому городу.       – Я лишь готовлю этот город к тому, что готовят ему… Те, кто имеют права что-либо хотеть.       И тогда он вспомнил, какая судьба в этом городе ждёт тех, кто хотеть не имел права по рождению. И как отец в который раз подкинул идею, а Астор превратил ее в идеал.       

***

      294 год от Завоевания Эйгона       У Астора начались проблемы. Некоторые должники, такие, как братья-тирошийцы, отбивались от рук. Особенно братья, потому что они делали много грязной работы.       Астор никогда не испытывал иллюзий по поводу человеческого смирения. Когда даёшь в долг, понимание того, что должник пожелает избежать выплаты – это едва ли не важнейшее понимание, наряду с необходимостью этот долг возвращать, что приводит к найму определенных людей, высоким процентам… Спросите Ланнистеров. Ну и Рейнов и Тарбеков, когда окажетесь на Седьмом Пекле.       Но случай Астора был особым. Он понимал, что занять достойное место среди банкиров (если слово «достойный» вообще применимо в данном случае) можно только обладая большим влиянием, которое позволит создать репутацию и привлечь клиентов. Связей отца хватало на многое, но данный вопрос оставался вне его компетенции. Потому что деловая репутация и честь плохо друг с другом сочетаются – поддержание деловой репутации дома вело бы к понижению чести. А это было недопустимо.       Потому путь низкого процента был для Астора не только идейным, но и единственным возможным. Только так можно было привлечь клиентов. Но он же и вызывал сложности. Низкий процент делает тебя беднее, у тебя меньше денег на людей, контролирующих выплату этих процентов. Меньше людей – меньше выплат. Меньше выплат – меньше людей. Порочный круг, ведущий к банкротству. И он стоял на этом круге, когда братья-тирошийцы сказали ему, что денег на проценты не нашли, однако «скоро точно будут».       Но в тот день изменилось всё.       Астор, ходивший вторую неделю в плохом настроении, с трудом узнал человека, которого встретил в таверне. А вот он его даже и узнавать не собирался. Ему было так плохо, что он, скрутившись в углу от боли, не замечал ничего вокруг.       Это был Аллан из Скорбящего городка. Астор помнил этого гиганта с ранних лет – детина исправно служил сначала оруженосцем отца, а затем отказался от рыцарского звания, чтобы служить в отцовском «копье». На своих солдат у него не хватило бы денег, а на службу межевым рыцарем или наемником – духу. «Я бы тоже не хотел служить межевым рыцарем – предпочитаю более цивилизованные формы отъёма денег.»       А сейчас этот некогда могучий воин, с белым, покрытым нарывами лицом, извивался в муках… Внезапно Астор вспомнил, почему.       Аллан вместе с отцом был на Пайке. И был там серьезно ранен в ногу. Ампутировать ее мейстер, кажется, бывший таковым у Фарманов, не стал по настоянию сира Эмилио, вместо чего провел сложную операцию по удалению воспалённого участка сосуда. При этом вызвавшемуся помогать Халеро, которого сир Эмилио позвал в качестве врача в свое рыцарское копьё, пришлось накачивать несчастного воина маковым молочком… Ну и конечно, тот к нему привык.       Только вот со службы отцу он вроде как не уходил.       – Что ты делаешь здесь, Аллан?       – А, Астор, добрый мальчик, нет у тебя макового молока? Твой отец сказал, что ты наверняка можешь его достать… То, к-которое мне поможет.       – Он тебя отпустил?       – Я служу ему, но у тебя… Только какой служака… Корежит меня. Разве что отцовское письмо передать могу.       Астор, уже догадываясь, что отец мог передать таким способом, открыл. И начал мрачнеть с каждым прочитанным словом.       «Он верен семье. Но будет ещё вернее, если ты будешь давать ему то, что он хочет. Рецептура особая. Семье нужны те дела, которые могут делать исключительно верные люди. И тебе они особенно нужны. Я спас этого человека, но не за просто так. Запомни то, что я сделал, и делай то, что нужно семье. Отец.»       В этот момент его словно огрели по голове. Отец, мейстер Халеро… Они оказались столь большими сволочами, что и представить трудно. Умными, хитрыми, коварными, опасными сволочами. Так они отплатили Аллану за верность. Сделали из него зависимого, да ещё и не абы от какого макового молочка, а от особого, с добавками, которых нет в других вариациях этого средства.       Халеро описывал потом восхищённому Астору детали той операции. Как удаляли воспаление и гной, грозивший заражением, как обходили опасные участки, какую смесь использовали, дозировку, как выращивать мак в теплицах…       Смесь. Халеро научил Астора готовить это пойло.       А потом Астор посмотрел на Аллана. Сейчас он лежал, но ещё не так давно он стоял. Стоял на страже, а не просил милостыню, одноногий, в порту Рыбной Отмели и не кормил рыб. «Милосердие отца оставалось милосердием. Даже в такой жестокой, извращённой и манипулятивной форме. Это неправильно…»       Но отец выжил в этом мире. И дал жизнь ему, Астору. А значит, этот путь чего-то да стоил. По крайней мере, пока люди не научились избавлять людей от маковой зависимости.       – Так, я не буду тебя накачивать, Аллан. Маленькая доза… Но сначала тебе придется сделать дело. Грязное.       – Я… Внимательно слушаю, Астор.       – Тебе придется контролировать работу двух очень важных людей. Никаких вопросов, только молчание. Но они должны работать. А взамен буду давать немного.       «Пусть за каждую маленькую дозу он делает большое дело… Опять я ломаю собственную совесть об колено. Наверняка потом мне будут сниться кошмары. Или меня убьют, отравив большим количеством макового молока. Чтобы мне воздалось за мои дела»       Шло какое-то время. Бизнес Астора начал приносить ему деньги. Экономия на персонале давала о себе знать – люди Астора готовы были на все за дозу, которую он тщательно отмерял и давал через большой срок, чтобы они насладились ей как следует… И не слегли в могилу раньше времени. Астор понимал степень их преданности, а потому брался за самые смелые ссуды. Дела шли в гору.       И однажды его посетил Ренли. Благодушный, но настроенный вполне серьезно.              – Я пришел к тебе по старой дружбе и памяти, Астор. Потому что я помню, как ты вел себя тогда, во время осады. Ты научил меня, наивного ребенка, что дружба даже неравных по положению людей – это работа, что ее надо подпитывать… И у меня есть чем подпитать наши старые связи.       Астор поначалу немало удивился. Но вскоре предложение, казавшееся поначалу безумным, стало обретать смысл.       Ренли решил отмывать деньги казны. Это была операция, которой до того никто не предпринимал. Раньше было проще – кради монеты из казны, никто эти медяки считать не будет. И Ренли очень хотел делать все именно так, но Мизинец осложнил это дело. Его канцелярия тщательно следила за казной, и траты на всех, кроме королевской семьи, регламентировались с тщательностью, достойной как раз этих самых королевских особ. Бейлиш все считал, да так, что подкопаться к казне было невозможно. Но Ренли хотел попытаться.       Узнав достаточно о работе казны, Астор лишний раз восхитился. Ну отец и подкинул Астору занозу в одно место. Попал так попал. Но и Астор был не из простых.       Он заметил, что в расходной части не отражены расходы на Золотых Плащей.       – Мизинец что, ведёт их расходы лично?       – Вместе со мной.       – Так почему ты не начал брать деньги здесь?       – Потому что он и здесь следит. И легко может доложить Аррену, если что-то пойдет не так.       – А ничего и не пойдет не так… Ты просто будешь покупать у меня оружие.       Ренли посмотрел на Астора с недоверием.       – Слишком банально, тебе не кажется?       – Нет, если ты будешь покупать оружие из кузни, оформленной на казну. Или если эта кузня будет давать казне оружие в кредит.       Астора было уже не остановить. Он вцепился, как сокол в жирную мышь-полевку. Столько путей для отмыва денег! Подложные векселя, выпуск облигаций, покупаемых за фальшивые монеты (которые сразу переводились в дело, с подставными же лицами), а возвращаемых настоящими деньгами, закупка необходимых товаров по заведомо завышенным ценам, скупка и продажа предприятий… Бюджет был поначалу ограничен, но Астор ощутил себя в раю. Где приходится прятаться, делая коварные вещи, но получая странное, но оттого даже более неподдельное удовольствие.       Ренли однажды откровенно признался Астору, что все эти их действия – не более, чем предвестники большой войны. И он может быть сколько угодно франтом – но являться дураком даже франт в такое время не может, если он грандлорд. Астор его понимал – после событий в Штормовом Пределе он в принципе хорошо его понимал. Но однажды, во время обдумывания очередной операции по краже казённых денег, Ренли сказал неважную фразу.       – Я хочу работать с Мизинцем, а не быть от него зависимым…       В этот момент Астор понял, что прибыль от сделок Ренли и азарт от каждой из них – это его маковое молоко, отмывание казённых денег – его грязная работа, а он сам – такой же Том, который рухнет без подпитки.       Эти сделки составляли его собственное счастье. Однако именно это и пугало Астора. Отец всегда говорил, что счастье не может заключаться только в том, что ты делаешь. Эмилио, пусть и любил сражения, обрел счастье в жене, и благодаря ей обрел необходимый душевный покой. У сира Эмилио с женой нашлось неожиданно много общих тем для общения. Лисанна после случившегося с братом поклялась себе, что научится сама и научит детей разбираться в денежных вопросах, для чего Златорукий рыцарь подходил как нельзя лучше. Вскоре родился первенец Антонио, названный в честь покойного деда, через четыре года — второй сын, Астор, которого именовали в честь горе-братца Алисанны… Правда, судьба уготовила этим двум путь, прямо противоположный занятиям тех, кто дал им свои имена. Эмилио остепенился, сосредоточившись не на разрастании своих деловых интересов, но на углублении в управленческие процессы и передаче знаний детям, в основном младшему, у которого, по словам частого гостя таверны, брата Лисанны мейстера Халеро, а тогда — помощника мейстера в Штормовом Пределе, «мозги из головы, в отличие от братца, выбить тренировками еще не успели». Сражения никуда не делись, особенно когда начал разрастаться конфликт вокруг трона — рыцарь не мог бросить юного лорда, а вскорости и короля, на поле боя, и был в числе тех, кто лично носил Роберта по Каменной Септе, а затем и сражался на Трезубце, где был единственным, кто сражался на равных с Барристаном Селми всю битву, пережив всех, кто сражался против Королевского гвардейца, и нанеся ему множество тяжелых ран перед пленением… Но за такие подвиги замками не награждают.       Подвиги наградили его лишь смертью жены. И с тех пор Астор думал, как найти счастье в своем деле — только ради того, чтобы не искать счастья в другом месте. Счастья, которое может закончиться из-за твоих собственных дел и поступков.       

***

      – Скажи, Тирион, ты когда-нибудь думал о том, почему наши города столь ничтожны?       Астор с Тирионом мчали на лошадях в Восточные казармы Золотых Плащей. Из них поступила новость, от которой у Астора начался неприятный нервный тик. Погиб Мэнли Стокворт.       Они никогда не дружили. Мэнли был крепким воином и весьма недурным капитаном стражи, умудрившимся даже каким-то образом оказаться в числе тех защитников Королевской Гавани, что не отправились на Стену, как Алиссер Торн, к примеру. «Видимо, Тайвин понял, что оставлять Гавань совсем без знающих ее людей – глупо… Хотя скорее дело в другом.»       И дело было в другом. Мэнли был последним представителем своего дома мужского пола, и при этом ещё молодым – на момент взятия Гавани Тайвином ему было и вовсе около тридцати. После Восстания он оказался единственным наследником своей тети, леди Танды, однако после падения Таргариенов мог рассчитывать разве что на быструю смерть… Пришлось стать человеком Ланнистеров. Мэнли женили на леди Ланнистер из Ланниспорта, обязали принять двойной герб и фамилию – взамен на помилование и должность главы Золотых Плащей. С полным потворствованием делам Ланнистеров.       О, как просто оказалось с ним договориться! Жену он презирал всем сердцем – она, как и многие Ланнистеры, была высокомерна до омерзения и держала его в ежовых рукавицах, да ещё в ней не было ни капли красоты прочих дам львиной породы. Мэнли так возненавидел Ланнистеров, что когда Ренли стал Мастером над законами… Не стоило Астору больших усилий организовать встречу и вернуть Золотых Плащей хотя бы частично под контроль Ренли. Жену, кстати, «слили» очень красиво – застукали на измене с каким-то простолюдином и отправили в Молчаливые Сестры. Естественно, что простолюдину ничего не было, ведь он был человеком Астора. Был – потому что таинственным образом совершенно случайно упал с городской стены в море.       Новую супругу Мэнли не взял. Да и детей он, скорее всего, уже не завел бы – исключительно ради их собственной безопасности. Ланнистеры не отличались умением прощать и щадить младенцев. Однако за избавление от столь мерзкой особы и договора, превращавшего Стоквортов в побочную ветвь Ланнистеров (с дочерями леди Танды был шанс на матрилинейную помолвку, в частности с Лоллис, не одаренной красотой, но имевшую шанс оказаться не бесплодной, как Фалиса), был благодарен Астору и Ренли. И платил тем, что сдерживал Слинта на пути к полному контролю над городской стражей.       А теперь Мэнли мертв. И насколько же слаб город, если судьбу охраны порядка в нем решает не он сам, а кучка дворян, не договорившихся по вопросу невыносимого брачного союза. Все, что оставалось Астору – это успеть к телу раньше, чем его присвоит Слинт, и провести изыскания. Ведь понять, кто стоит за этим, было не слишком трудно.       – Это в каком смысле города ничтожны?       – В вопросе самостоятельности. В отличие от Вольных Городов, к примеру. Там тоже у власти аристократия, но воинами я бы назвал их с большой натяжкой. Они и есть город, его кровь и сердце, торговцы, а не кучка вооруженного народу.       – Разница как между Ланнистерами из Утеса и Ланниспорта. Не к слову помянуты последние, учитывая историю героя дня, но все же, – Тирион рассекал на выделенном ему коне толпу на Мучной улице с таким неудовольствием и неудобством, словно шел к телам детей Элии Мартелл, не иначе. Он знал, что Мэнли был человеком честным, а его жизнь отцом Тириона была безнадежно испорчена. Возможно, он согласился пойти именно поэтому. «Кто бы знал, что единственными, кому будет дело до тела главы городской стражи, окажутся хромец, который ему ни сват ни брат, и карлик, сын человека, обрекшего покойного на одиночество и бездетность.»       – Вот именно. Мой дед был из крупного тирошийского торгового клана, пусть они и были аристократического происхождения. У вас торговых династий не наблюдается...       – Хм... А на что вообще опирается город? Что это вообще... Население, оторванное от земли?       – Населению надо что-то есть.       – И на что-то еду покупать. И выпивку тоже, Астор, говорю как эксперт.       – То есть они сами должны зарабатывать.       – Ремесло, торговля... Ну и всякие махинации. Одно и то же с торговлей, по сути, как я уже убедился.       Астор и Тирион свернули с Мучной улицы на Шёлковую. Путь их лежал от Златорукого квартала, что был у Львиных ворот, в другой конец города, в Восточные казармы. По такому случаю Астор решил проехаться по городу верхом. У Тириона оказалось в вещах его специальное седло, а Астор прихватил свое, с особой системой ремней, выступавшей ножнами для его чекана-трости. Перед лошадями с геральдической символикой на попонах, конечно же, расступались все, а особенно перед львом. И тот факт, что Тирион был карликом, был не шуткой, а лишним доказательством – едет именно Ланнистер. Других карликов среди знатных семейств Вестероса не наблюдалось.       Зато мука, мешок с которой упал прямо рядом с Тирионом, наблюдалась. И заставила Беса адски кашлять.       – Вот, как раз мысль пришла, – Астор лишь отряхнул попавшую на его плечо муку. – Прежде всего город должен что-то производить. Или добывать.       – Или быть рынком для местного населения, – ответил прокашлявшийся Тирион, медленно, но верно стряхивавший с себя муку и превращавший своими маленькими ручками золотого льва Осгреев обратно в ланнистерский герб.       – Он таким является изначально, как мне кажется. А потом уже за городскими стенами скапливаются те, кому не нужно пахать. Тут безопаснее. Особенно вместе.       – Ну, я бы так не сказал...       – Попробуй ограбить кого-нибудь на Стальной улице. Или даже на Ткацкой. И поделись опытом висения на позорном столбе, я никогда не пробовал.       Тирион как раз увидел впереди эту занимательную конструкцию. А точнее, он заметил подростка, которого основательно обваляли в перьях. Даже думать не хотелось, что заставляло эти перья держаться на пареньке. Главным было два факта – на нем висела табличка «украл ткань», а рядом с ним стояло два Золотых Плаща, не препятствовавших экзекуции. «Для меня эта сцена привычнее. Столб прямо у банка стоит. Только благодаря моим связям среди Плащей он обычно пуст, а нарушителей общественного порядка отправляют в клетки. Нечего разводить самосуд, в этом легисты правы.»       – Думаю, где-то в твоей шутке спрятался садистский мотив вытягивания моей тушки... Ну хорошо. И в какой же момент города обретают силу? Когда начинают что-то производить?       – Не просто производить – а делать это лучше прочих. Какой город во всех Семи Королевствах самый влиятельный?       – Старомест?       – Город, а не правитель города.       – Ну... Старомест все равно на первых местах за счёт Цитадели, но городские гильдии там слабы. Зато они крайне влиятельны в Ланниспорте, особенно ювелирные. Только наличие младших ветвей, давно ставших торгашами, позволяет контролировать город.       – Однако контролировать.       – А ещё эти гильдии зависят от золота. А оно у Ланнистеров.       Астор и Тирион продолжали двигаться по Шелковой улице, когда начали замечать все больше и больше «увеселительных заведений» лорда Бейлиша. Они, подобно мотылькам у свечи, прижимались к городской стене, и словно порхали у ее подножья, так много было движения у этих низменных домов. Астор заметил улыбку на лице Тириона, но Тирион заметил взгляд Астора и подавил желание сорваться тот час в бордель. Не сегодня.       – Тогда поставлю вопрос по-другому. В каком городе Семи Королевств влияние лорда наименьшее? – «Лучшее, что я могу сделать – отвлечь Тириона разговором.»       – Я бы вообще не смог назвать город, где влияние лорда было бы мало.       – Вот и я о том же. А теперь назови хоть один город в Семи Королевствах, сравнимый по развитию ремесла с Вольными Городами.       – Если только с Лоратом сравнивать, – усмешка Тириона была невеселой, ведь даже родной во многом Ланниспорт был карликом рядом с любым Вольным Городом.       – И ещё город, который поставляет свою продукцию за пределы своего королевства.       – Только Ланниспорт и знаю. Ну ещё Рыбная Отмель, но ваше семейство там построило не город, а один сплошной кузнечный цех... Кажется, я начинаю понимать.       – Города слабы потому, что они не производят ничего, что продавалось бы не на землях того же королевства в обмен на продовольствие, – вывод Астора был убийственным, но, в целом, прекрасно описывал ситуацию. Королевская Гавань в этом плане особенно показательна – ни муку, ни ткани она сама не производила. Главной отраслью столичной промышленности было кузнечное дело во всех его проявлениях, ловля рыбы, да и та была давно мизерной, а также… Так скажем, сфера услуг. От таверн до борделей. И на этом производство заканчивалось. Город был паразитом на теле Вестероса, большим гнойником, пиявкой, сосущей кровь и успокаивающей голову правителей.       – Даже больше, Астор – города являются скорее рынками, чем местами производства. Мы же вывозим в мир только ресурсы...       – И, как ты понимаешь, лордам это вполне выгодно. Никто не покушается на твою власть, если ты не развиваешь производство в городе, – улыбка Астора в этот момент стала даже слегка бунтовщицкой. Он знал, что говорит вещь весьма крамольную и неочевидную… Но одни только Старые и Новые Боги знают, сколько копий с лордами ему приходилось ломать, чтобы выторговать у них разрешение выдать тому или иному ремесленному цеху на их земле кредит. Для подавляющего большинства из них рост самостоятельности замковых городков казался куда большей опасностью, чем недополучение налогов. Это Астора раздражало, но и закаляло. Учило смирению. «Ломать – не строить, а если ты ломаешь и строишь одновременно… Боги, дайте сил и немного успокоительного.»       – А ты выдаешь кредиты. Делаешь то, чего лорды никогда не сделают, – Тирион в этот момент пытался выразить сомнение и одобрение одновременно. Получилось странно, но Астор предпочел принять это как похвалу. В конце концов, его подход к делу и без того выглядел противоречиво, если не предосудительно, и малейший проблеск позитива был важен.       – Это мой хлеб.       – Это подрывает положение лордов в городах...       – Тем лучше для городов.       – И твоего кошелька.       – Мой кошелек – их кошелек. Я всего лишь беру процент за то, что делаю, – Астору казалось, что этот аргумент введёт Тириона в ступор. Тирион никуда входить не собирался.       – Лорды тоже так рассуждают, когда говорят, что подати служат для защиты людей. Реальность отличается, сам знаешь.       – Я не живу в роскоши. А лорды живут.       – Книги – это роскошь.       – Я их читаю, а не ставлю на полку.       И в этот момент, когда разговор грозился перейти в бестолковый спор, показались казармы. Астор повернулся к Тириону. Карлик выглядел немного взведенным. То ли он считал, что Астор не уважает права знати, то ли видел противоречия между словами о городах и делами в отношении торговцев… «Ему не понять, что счастье городов в труде их жителей. Или он это понимает, но не зрит в корень.»       – Уверен, у твоих детей, Тирион... Не будет своего Штормового Предела, чтобы научиться считать каждую крошку. И, надеюсь, ты никогда не додумаешься дать им это почувствовать на собственном опыте.       В гробовом молчании Астор и Тирион вошли в бараки стражи. Там их ждали двое – тело Мэнли Стокворта и тело, которое звали Янос Слинт. Ни капли скорби на лягушачьей морде – только туповатая улыбка с претензией на хитрость. «Опередил. Теперь я ни за что не узнаю, как он умер.»       – Десница ещё при жизни назначил меня преемником Стокворта, Астор, – бросил в лицо банкиру Янос в своей привычной манере деревенского клоуна, пытающегося стать шутом короля. – И даже он сам не смог меня снять с должности заместителя, потому что несколько молодых друзей в Малом Совете – это лучше, чем один старый. Так что убирайся.       Тут же появился отряд Золотых Плащей, преграждая путь к Яносу. «Ну ладно, жаба, поглядим ещё, кто кого.»       – Ох, Янос, ты ещё пожалеешь…       – О чем ты, Астор?       – Сам подумай. И посмей только начать убирать моих людей.       Астору оставалось лишь уйти. И поспешить к Джаселину, пока что-нибудь не случилось уже с ним.       

***

      Смерть Стокворта и невозможность просто так сместить Слинта ускорили действия пары хромца и карлика. Астор в Златоруком квартале организовал небольшой цех по производству вина и специальных брикетов из высушенных около одного из горнов специй – купец, как оказалось, не совсем врал, и большую часть груза подмочил, но как минимум треть могла спокойно покрыть его кредит с огромной прибылью в остатке. За жадность Колто поплатился – вторую часть долга того купца Тирион простил за провоз груза арборского под видом дешёвого дорнийского, на его страх и риск.       Однако затем родилась идея, сломавшая множество обстоятельств и спутавшая всем игрокам карты.       Эта идея родилась у Астора на следующий день после смерти Стокворта. Байуотер был в относительной безопасности, сместить его с должности можно было только с согласия Ренли, а дополнительная охрана появилась сразу после предупреждения от Арджентарио. Астор и Тирион шли принимать груз, который обязался привезти Колто. А по пути разговор, прерванный прошлым днём, продолжался.       – А что делать с редкими товарами? Они самые прибыльные. Возможно ли связать редкость с прибыльностью?       – Астор, человеческий разум, как мне кажется, вообще склонен находить связи и параллели. Это помогает нам, это основа нашей с тобой выгоды. Но иногда это приводит к заблуждениям. В случае редких товаров разум проводит параллели между их редкостью и их силой. И, хочу сказать, нередко заблуждается в этом. Ты же не веришь, что целебные свойства рога единорога выше, чем у подорожника?       – Отец рассказывал, что его отец бывал на Скагосе в охоте на единорога. И знаешь что?       – Что?       – Вашим вассалам Браксам стоит сменить герб, потому что единороги больше походят на слонов, чем на лошадей.       – Тогда не слишком удивляет, почему эти рога так дорого стоят. Это ж сколько людей надо, чтоб такого завалить...       – Думаю, именно поэтому под рога носорогов обычно выделывают рога нарвалов. Иббенийцам все равно эти штуки девать некуда... Кстати об иббенийцах. Смотри. Какие гости в Гавани.       Джон Аррен с поразительной точностью угадал, когда ему следует умирать. Как раз в это время года до Королевской Гавани начинали доходить иббенийские китобои. Корабли были похожи на владельцев – плотно сбитые, даже в какой-то степени низкие, больше напоминающие бочки, но крайне остойчивые и надёжные. И узнать таких красавцев издалека было легко.       – Что, хочешь купить у них рыбки?       – Да. Ты там что-то говорил про закуску? Будет тебе закуска.       Говорить с иббенийцами – занятие не из увлекательных. Но купить крупную партию селёдки, а также старые крабьи панцири за бесценок… Оказалось сравнительно легко. Иббениец Тойот, капитан «Рычащего нарвала», выписал расписку и отправился по своим делам. Астор, у которого заболела шея, запрокинул голову… Ему едва хватило силы воли, чтобы не подать виду – он заметил человека в черном, пристально следившего за ним с чердака ближайшей фактории. Он бы его не заметил, так искусно слился шпик с окружением, но ледяные глаза… Он словно посмотрел в отражение.       – Тирион, крыша.       – Вижу.       Как ни в чем не бывало, Астор с Тирионом пошли дальше и зашли в полупустую лавку рыбака. Рыба воняла, отбивая желание заходить, заколоченные дырки в стенах только назывались окнами, владелец мирно дремал, убаюканный тихим сквозняком… Двоица смогла, наконец, выдохнуть.       – Интересно, Хромой Гигант, кто решил за нами следить? Уж не твой ли друг в Совете, тот, что менее волосатый и более скользкий?       – Это не пташка, Дитя Леса, у них другой метод и возраст. И потом, пташки за тобой не так активно следят.       – Значит, это пальцы.       – Ну не львята уж точно.       – Мы с тобой слишком колоритная парочка.       – Да, нас легко выследить. Не то чтобы я склонялся к использованию торговых представителей на столь важных сделках, но, может…       – Нет, Хромец, боюсь…       – Это что за чертовщина? Откуда столько стражи?       Астор не просто так как удивился. Прямо за окнами у них словно парад начался. Огромная толпа Золотых Плащей шла – нет, маршировала стройными рядами по дороге в порт. Топоры и копья угрожающе сверкали на солнце, и Астор в этот момент начал понимать, что скоро с контрактами на вооружение Золотых Плащей станет всё плохо. Или хорошо, если численность стражи решат увеличить, а отстоять этот контракт ему удастся. Боги… Нет, не они – Ренли, помоги мне.»</i>       – Кажется, следили за нами давно. Иначе как они…       – Может, это против Харлоу, на всякий случай? Его корабли в порту, а после нападения на отца…       – Его люди – верх приличия, если такое можно сказать о Железнорожденных. Это против нас. Хотят отжать груз, если попытаемся провезти. Здесь это, кажется, вообще норма жизни. Чертов Мизинец.       – Чертов палец стрелою вонзился нам в ногу… Дотянул и сюда свои щупальца.       – Чертов палец?       – Такие длинные камни, по форме напоминающие наконечники стрел. Мейстер Халеро говорил, что они принадлежат древним моллюскам, просто окаменели от старости… Как жаль, что наш чертов палец жив и вполне себе больно бьёт.       – Морские гады.       – Погоди. Есть кое-какая мысль.       Астора словно ударило молнией. План был хорош, хотя и сопряжён с риском. Они с Тирионом вышли из лавки и максимально быстро пошли в порт, срезая все возможные углы. Подойдя к пристани, они увидели Колто, уже готовившегося спустить вино. Одной отмашки Астора хватило, чтобы выгрузка прекратилась.       – Что ты…       – Тирион, направляйся к иббенийцам, моя охрана сопроводит тебя, если захочешь, они где-то поблизости. Скажи их старпому, чтобы несли груз сюда.       – Ты хочешь…       – Спрятать вино в крабах и селёдке, сколько сможем. Всего этого добра не хватит, а пока стража разбирается, Колто пронесёт груз. О второй половине вина думать будем потом.       План сработал. Никто не заподозрил подвоха – даже лезть не стали. Слишком уж воняла рыба. Пошлины на нее не распространялись – точнее, пошлины портовой таможни, потому что рыбная таможня была в Грязных воротах. А проверка в порту показала, что это груз рыбы, да ещё и жутко вонючий груз. Охотников не было, естественно, пока большое начальство не сообразило, что с этим грузом попало в столицу.       Было поздно. Астор уже устроил в Златоруком квартале с «доверенными должниками» две небольшие фабрики – по производству вина и по производству крабового мяса. Никто не видит, что делают люди в других помещениях, но на выходе получаются бочки с вином и крабы. Много крабов. И много вина.       – С крабами ты провернул изящно, – высказал на следующий день мысль Тирион, удивленный тому, как удачно все прошло. – По-настоящему изящно, без всякого лишнего обмана. Увы, с остальным вином так не получится.       – Знаешь иной способ преодоления стражи?       – Я бы сначала хотел попытаться решить вопрос с выросшей охраной более законно. Без возможного насилия.       – Это как же? Перебросишь весь груз через стены катапультами?       – Воспользуюсь своим положением. Видишь ли, обеспечение гвардии Ланнистеров по дворе пошлинами не облагается.       Астора словно ужалила гигантская оса. Со стальным жалом. Прямо в голову.       – И ты все это время молчал?!       – Не кричи, я сам только узнал. Капитан гвардии пожаловался мне лично, что их груз без печати члена дома не пускают, а Джейме с Серсеей не до того.       – Ну Серсея… – Астор все ещё не мог отойти от того, что Тирион не сказал сразу, но он понимал, что Бес не доверяет никому, и такая важная информация просто не могла не привлечь ненужное Ланнистеру внимание. В любом случае, это было не столь в важно, главное, что у них есть лазейка, сделанная чужими руками. – Наверняка это она через Бейлиша протолкнула.       – А Мизинец ещё и наживался, кстати. – «Вот уж совсем не удивлен.» – Я планирую это остановить. – «Дурак.» – Лично. – «Дважды дурак.»       – Ну попробуй.       

***

      – Ну как?       Астор сидел в собственном кабинете, смакуя припрятанное от Тириона И-Тийское вино, когда тот влетел в помещение, напоминая по цвету герб своего дома. «Такую смесь красного и жёлтого ещё надо умудриться получить. Впрочем, Мизинец и не на такое способен.»       – Унизительно, – голосом, полным мучительной ярости, произнес Тирион, садясь на заранее подготовленный стул со специальным пуфиком и беря кубок с заранее налитым туда вином. «Я слишком хорошо подготовился к его провалу, но он слишком зол, чтобы это понять.» – Я столкнулся со всеми кругами бюрократического ада. Подумать только, Ланнистер, пусть и такой маленький, как я, вынужден проходить всю эту бюрократическую волокиту лишь для того, чтобы получить отказ!       – Неужели Бейлиш… Отменил закон? – Астор придал своему голосу как можно больше иронии, но никаких слов не хватило бы, чтобы выразить ее всю. «Не стоило иронизировать – но и рассчитывать на законность закона не стоило.»       – Да. И не надо иронии, я понял. Тут даже слово Ланнистера не работает. Был бы я Десницей…       – Остался бы Ланнистером. Слово Ланнистера – золото, но не закон. Закон ещё нужно купить. Особенно когда есть такие богатые конкуренты, как Бейлиш.       Тирион начал думать. Даже не так – Думать. Было видно, как его лоб покрывается красными пятнами, словно рубаха, тело под которой проткнули тысячей кинжалов. Он привлек к ним лишнее внимание, все ещё надеясь на собственное имя. Это была ошибка.       – Астор, ты достаточно… Соблюдал правила этого места. Подкуп, шантаж, прямое насилие, использование слабостей людей… Пора воспользоваться ими на полную.       

***

      Вечер в таможне протекал обычно. Купцов было не слишком много – обычно к этому времени уже поздно проводить разгрузку, и основная масса грузчиков расходится по дешёвым кабакам, настолько дешёвым, что большая часть из них находится вне городских стен. Стража, даже двухкратно выросшая, не становится двухкратно более внимательной. Многие Плащи вовсю зевали, показывая пренебрежение к своей работе. И это не удивляло Лореона Крейни, руководителя таможни Королевской Гавани, который в иной жизни мог стать разве что алкоголиком. Его дом, незначительный, в сущности, был известен разве что сиром Саймондом Крейни, бывшим Королевским Гвардейцем на службе у Мейгора Жестокого. Звучит как приговор репутации…       Но Лореон не жаловался. Ему вообще не было положено жаловаться. Воинского образования он получить возможности не имел, поскольку его пьяница-папаша не смог отдать сынка никому в воспитанники, да так и спился. Лореон с двенадцати лет управлял их небольшим замком, сторожевой башней на Перстах, как ленный рыцарь. Никакого настоящего рыцаря эта нищая земля прокормить не могла, а вот крепкое хозяйство на рыбной ловле Лореон построить смог. В восемнадцать он очень удачно подвернулся Джону Аррену – оказался единственным в Чаячьем городе, кто взял на себя смелость разгребать дела таможни. Такой шанс показать верность мог представиться лишь раз в жизни – но Крейни невероятно везло на шансы.       Однажды ему в помощники назначили юношу, ничем не примечательного, в сущности. Кроме исключительной педантичности в деле изыскания денег у купцов. Знание всех пошлин, умение их верно сосчитать (верно, естественно, с точки зрения таможенника), дипломатичность, умение вовремя надавить, предложить сделку, вынуть «грязное белье» торговца… Это было что-то на одном уровне с гениальностью.       Крейни только и оставалось, что восхищаться Петиром Бейлишем.       Зато после повышения Бейлиша... Лореона накрыла зависть. Он руководил таможней Чаячьего города столько лет… А на должность таможенника в Королевскую Гавань лорд Аррен пригласил этого сопляка! Ну не мог же он знать, что Петир получил должность через постель.       Однако он скрыл эту зависть. Не стал раскрывать Аррену истинную сущность Мизинца, хотя мог бы, и все это знали. И Бейлиш отплатил ему. Он дал Крейни его место. Место руководителя таможни Королевской Гавани.       Но все равно был на шаг впереди.       Из этих размышлений Лореона вырвал шум за дверями в таможню. Целая группа купцов ломилась внутрь. Удивленный и разбуженный столь активными гостями, Лореон приказал стражников спросить, в чем дело. Те доложили, что якобы в тавернах говорят о понижении тарифов на вино по случаю «великой скорби членов дома Стокворт по своему наследнику, возглавлявшему Золотых Плащей», в то время как этих купцов сегодня ободрали по обычному тарифу. Лореон посчитал, как и любой здравомыслящий человек, этот ответ бредом, и приказал разогнать купцов. Те, конечно, сдаваться не хотели, пришлось Золотым Плащам основательно поднажать…       Внезапно в таможню ворвался железнорожденный. В иных обстоятельствах Крейни и удивился бы, но тот был с гербом Харлоу на сюрко, а этот дом не относился к числу проблемных. Корабль их давно стоял в порту, и команда была удивительно мирной. Только вот больно с этим проклятущим Арджентарио носятся… И тут этот проклятый кальмаропоклонник говорит, что таможенники удерживают незаконно груз железа, за который пошлина уже уплачена! Лореон лишь отмахнулся – грузы приказано прямо перед закатом не пускать, а до него все досматривать, даже если оно идёт на рыбную или железную таможню.       Железнорожденный ответил неожиданно. Он бросил в него, в благородного человека, обвинение, что это незаконно, и в таком случае его люди вправе пробивать дорогу к Стальной улице силой.       Он ушел. Таможенник не был уверен в происходящем. Но делать нечего, если уж этих довели… Пришлось отправить ещё один отряд разобраться… И тут уже ещё один патруль уходит сам. Один из сержантов сказал, что в таверне по соседству разгорается драка между стражниками и местными пьяницами – то ли алкоголь какой-то не такой, то ли стражник оскорбил кого…       Последний отряд стражи буквально выбегает. Пожар на заброшенном складе. Видно издалека. Лореон внезапно понимает, что остался совсем один. И тут начинается самое странное.       В таможню, оставшуюся без всякой стражи, вошла весьма загадочная процессия. Первым шествовал высокий человек в черном саване, с мертвенно-белым лицом, острым подбородком и ледяными глазами, смотревшими через прорези на черной маскарадной маске. Он едва заметно опирался на косу, блестевшую при свете свечи кроваво-красным заревом. За ним шла группа людей в черных одеждах – мертвенно-белые, как один. И оружие в их руках… Едва заметно светилось золотом.       – Добрый день, мастер Лореон. Говорят, вы родились представителем дома Крейни, но кому не все равно, в сущности. Вот Вы и остались одни, – голос был ровным, как край страницы, не смеющей шелохнуться, пока читающий того не пожелает. Ни капли эмоций. Ни капли сожаления при виде омертвевшего вслед за гостями таможенника. Только лёгкая дымка, внезапно вошедшая в здание таможни вместе с этим загадочным… Человеком ли?       Уж не Неведомый ли пришёл за ним?       – Что происходит, кто вы, чёрт возьми? – голос должен был звучать требовательно, но получилась жалоба в аппарат Мастера над Монетой на дефицит пергамента. Незнакомец уловил тон и улыбнулся во все свои белые губы.       – Я тот, кто готов спасти Вашу честь перед лицом смерти.       – От чего же?       – От столь позорного сотрудничества с внуком презренного наемника, каким Вы себя обременили, занимая столь почетную должность, как начальник городской таможни Королевской Гавани. Да, тут воняет, но деньги не пахнут, вот вы и решили, что честь тоже не провоняет.       Внезапно из-за спины загадочного белолицего незнакомца в маске вышла парочка боевито настроенных людей. Они подошли к шкафам с отчётностью и начали… Изымать отчётность?       – Ты не любишь своего начальника… Начальника, который должен был быть твоим подчинённым, Лореон. Зависть – это грех, и тебе за него гореть в Пекле, – говорил незнакомец, пока его люди продолжали собирать бухгалтерские книги, счета, расписки… – Но убрать зависть можно не только подавлением ее в себе. Да это и не помогает. Никому и никогда. Ты можешь поспособствовать его падению и своему возвышению, и так твой грех исчезнет.       – У… У тебя есть возможности?       – Больше. У меня есть необходимость и неизбежность. Бейлиш падёт, будь уверен, и ты, приложив в этому руку… Станешь тем, кем должен быть, – незнакомец говорил убедительно, так, словно за ним стояла реальная сила. А она стояла – люди за спиной готовы были это подтвердить.       – Но ведь… Но ведь лорд Аррен мертв, наверняка на место Мизинца поставят кого-то другого.       – Не поставят, пока он верен львам… Но стоит ему провиниться перед ними… И ты можешь занять его место. Войти в Малый Совет. Получить титул лорда…       Лореон думал. Не сказать, что у него было для этого время. Да и гость был весьма… Необычен. Узнать его было невозможно, как и его спутников. Крейни и не пытался. Они явно были профессионалами, он потом поймет, кто работал. Тех, кто может подобное провернуть, немного.       Лучше всего было согласиться. И Лореон сделал смертельный для своего начальника кивок. Незнакомец ударил по полу косой – и под скрежет металла о каменный пол из-за его спины появилась группа людей, несущих бочки с неизвестным содержимым. Они несли и несли их, долгих десять минут, пока не пронесли весь груз вместе с бумагами. Все это время Лореон не смел дрогнуть, крикнуть, шевелтнуться… Во многом потому, что заметил наконец рядом с незнакомцем человека со взведенным арбалетом. И направлен болт был явно на Лореона.       – И да – ты же понимаешь, что если Мизинец узнает, то ты отправишься на виселицу? А он не узнает, клянусь тебе… Если будешь работать на меня.       Незнакомец кинул Крейни мешочек. Тот открыл… Внутри лежало пятнадцать драконов. Его годовой доход на посту главы городской таможни. А сам мешочек был покрыт какой-то краской… Которая намертво прилипла к коже. Его купили и пометили, как добычу.       Крейни в этот момент подумал одно… Как хотелось бы ему родиться каким-нибудь Крейном.       

***

      – Сто бочек с вином за десять минут! Я рассчитывал все на пятнадцать, Астор! Под чем эти люди были, что так таскали?       – Ловкость рук и никаких белил!       И действительно, спектакль, устроенный для таможенника по плану Тириона, был крайне ловко обстряпан. Даже бегство удалось как нельзя лучше – время побега «процессии Неведомого» было выбрано идеально. Как раз через десять минут пришёл капитан стражи таможни – и тут же сбежал, как оценил масштаб похищенного. Люди капитана хотели броситься в погоню, но Астор не был дураком, и замаскировал груз под рыбу сразу после прохождения грузом «отсутствующего досмотра». В общем, план сработал прекрасно.       Целей, на которые можно отвлечь стражу, было много. Один из должников Астора попросил в долг ещё, потому что Бейлиш конфисковал его груз. Астору это показалось подозрительным, и он послал людей проверить одну догадку… И они отыскали старый склад, давно уже брошенный, в котором находились бочки с вином. Пятьдесят штук самого разного вида. Украсть их, вероятнее всего, так изящно не получилось бы, и нужные люди устроили поджог, что привело к взрыву. Это сработало. Стража отвлеклась ещё и на взрыв, не говоря уже о распространенных Астором слухах о послаблении пошлин, привлеченных к делу людях Харлоу и пьяницах, которым Астор устроил дегустацию неудачных образцов своего импровизированного винокуренного предприятия. Цели были достигнуты. Арджентарио провез нужный груз и насолил Мизинцу – спутал все его планы по обогащению за счёт королевского кортежа .       – Оказывается, Тирион, судя по документам, груз был оформлен хитро – его выкупила казна якобы на территории Чаячьего города и якобы за бесценок и снова прогнала через таможню. Это он так легализовал свои нелегальные доходы… А потом эта скотина ещё и хотела скинуть королевскому кортежу все конфискованное вино … Этот пройдоха спит и видит, как продает контрабандное вино ко двору… Я ему этого не дам!       – Теперь это можно с полной уверенностью назвать «Королевским разводом».       – Можно сказать, что теперь в деловом смысле Бейлишу наставлены рога.       На середине вечерних возлияний Астора и Тириона прервал громкий звук трескающегося дерева. И мата, льющегося на всю Стальную улицу, наперекор стуку молотков и звону колокольчиков на шеях лоточников. Глянув вниз, Астор быстро понял причину. Толпа каких-то наемников стремилась к двери, а люди Арджентарио их убивали. Причем весьма успешно – Золотым Плащам оставалось только почесать головы и позвать Молчаливых Сестер, потому что от наемников только трупы и остались. «Хорошо, что мальчишка привел арсенал в порядок – эти сразу поняли, что к чему, и схватили оружие. Даже в темноте.» На попытку задержать людей Арджентарио народ отреагировал быстро – из толпы зевак сразу появились те, кто свидетельствовал в пользу них, что они просто охраняли дом хозяина, а эти на них набросились посреди ночи…       Астор спустился вниз, чтобы узнать у своих людей подробности. И они ему не понравились.       – Астор, что здесь происходит? Кто пытается вломиться в банк?       – Не знаю, какие-то головорезы орали во всю глотку, что лорд Ланнистер ищет одного маленького пьяницу на разговор, да только мои стражники их быстро разогнали. Насовсем.       В комнату вбежал оруженосец Астора. Выглядел он уже на порядок лучше, чем было у Кроунов, но сейчас был весь запыхавшийся, словно целый вечер таскал ящики с железом.       – Вам письмо от лорда Ренли, м'лорд.       – Спасибо.       Астор развернул письмо. Его содержание не внушало никакого сомнения, кто стоял за этим нападением. «Черноглазке приказано немедленно явиться в дом удовольствий для присоединения к каравану в Белую Гавань. Мы людей не послали, зная, что захочет сделать кто-то из ее семьи, и семья, кажется, решила послать своих. Надеюсь, я успею раньше. Черноглазка сейчас точно не пострадает, это явно только предупреждение, но затем… Она не должна пострадать, придумай что-нибудь. Желтоцвет.»       – Он опоздал…       – Кто?       – Это лорд Баратеон. Младший из них. Письмо пришло с опозданием, кто-то его задержал. Но информация важная. Это твоя сестра послала за тобой людей, и сомневаюсь, что ты был нужен ей живым.       – Погоди, так этот мальчик… Ещё и письма от Ренли носит? – Тирион начал закипать. «Вино ударило ему в голову. Сильнее, чем я думал.»       – Это лучше, чем если бы он носил побои.       – Ты спас его от вечного позора, но вовлек его в вечную опасность? Опасность быть зарезанным вот такими вот головорезами, что лежат на улице с раскроенной головой? А если бы так голову раскроили ему? – голос Тириона становился все более суровым. Мальчик аж в стену вжался. «Ты кого хочешь напугать, Тирион?..»       – Я спас его от вечной опасности, но дал ему вечную работу.       – Ты можешь говорить ему так, но мне не надо врать. За такую работу ты ему должен дорого платить.       – Я заплатил. Его жизнью. Все как и положено, как гласит девиз твоего дома.       – Ланнистеры всегда платят долги, а это не выплата долга, это грабеж средь бела дня.       – Если платят, то почему такие богатые? Тирион, деньги не любят равенство.       Астор на миг остановился. Его смутило, что Тирион, Бес, который всегда казался человеком, далёким от честности и чести, пытается поучать его. Но затем он посмотрел в его глаза, и увидел там не осуждение, злобу или страх. Он увидел там любопытство. «Действительно, как может человек заботиться о благе других, делая такое?.. Он хочет это понять. Что же, чёрт, я тебе покажу.»       – И если ты думаешь, что меня это не тяготит… Тяготит, Тирион. Но это не важно для окружающего меня мира. Я не могу встать на содержание, потому что моя семья богата, но даже не на толику от богатства твоей семьи. А я не хочу быть обузой. Я не могу стать присяжным рыцарем, получить землю и жить в мире, потому что хромой и не настолько высокородный, чтобы это было незаметно. А я не могу быть позором семьи. Я даже ремесленником стать не могу, потому что тогда моя семья точно будет высмеяна и никогда не сможет даже приблизиться к знатнейшим домам Семи Королевств. Я могу быть только банкиром, ради того, чтобы жил я и жила моя семья. Это занятие порочит мою честь, но не настолько, насколько бы оно порочило честь моего брата. Я буду либо лживым и богатым, либо честным и мертвым. И тебе придется поступить также. Придется жить по этим правилам – или, чёрт побери, спиться. А пока мне нужно придумать, как тебе спрятаться от гнева сестры и не спрятаться от приглашения ко двору, причем одновременно.       Тирион выглядел явно смущенным этой речью. Смущенным, но смирившимся. И даже, кажется, благодарным.       – Ты идёшь против собственной чести, Астор, делая то, что должен, для благополучия, не только себя, но и других… Ты похож не на меня. Ты похож на моего брата. Максимально неправильным образом похож. И это может быть решением наших проблем.