Золотая Рука

      Сморкалось. Существо, которое в обычном состоянии звалось Тирионом Ланнистером, беспринципно сморкалось в присутствии грандлорда Штормовых земель. Не сказать, что Ренли показывал свое пренебрежение к такого рода манерам – просто ему хватало трезвости, чтобы игнорировать столь развязное поведение потенциального наследника Утеса. А может быть и так, что придворные манеры надоели ему самому.              Официально, впрочем, Мастер над законом занимался не игнорированием несоблюдения приличий, а проводил опрос свидетелей и налаживал через свои связи контакт со знающими людьми. И действительно, он опрашивал украденные Астором документы таможни и контактировал с теми двумя лицами, которым хватило смелости их украсть. Ренли узнал… Много нового о связях Бейлиша в преступном мире. Настолько, что в шутку назвал его «Мизинцем Принца-Разбойника». Шутку оценил даже Тирион, скептически относившийся к личности их неожиданного гостя. Отношение, впрочем, было взаимным.              Вечером море принесло ливень. Никакой свежести он, увы, не дал – стало только еще более душно. Холодное вино не помогало, да и некому уже было его пить – Тирион напился до состояния полного игнорирования принятых в окружающей действительности норм поведения, Ренли уже на втором бокале почувствовал, что может сорваться и выйти из «Золотой Руки» подозрительно шатающимся, а Астор предпочел даже не начинать, чтобы не начал расплываться текст.              И теперь, под аккомпанемент капель дождя, настукивающих на стекле хаотичную мелодию, трезвый сир слушал пьяных лордов. И ему оставалось только улыбаться и записывать.              – Лорд Ренли, полагаю, что Вам не стоит никаких усилий Ваших… Пирожных такой простой процесс, как чтение. Так почему же Вы такой красный и потный от каждой бумаги?       – Потому что, лорд Тирион, каждая новая встреченная мной в документах обитательница борделя, записанная Бейлишем как субъект сделки, пробуждает прекрасные воспоминания. Очевидно, Ваши воспоминания с ними куда менее приятны.       – Мне нечего стыдиться, у меня лишь поднимаются уголки моих больших губ. В то же время Ваши уголки губ поднимаются, как я смог заметить, только от упоминаний купли-продажи клинков.       – Полагаю, что каждый мужчина, способный взять в руки оружие, будет рад этой возможности.       – А вот это был удар ниже пояса, даже моего. Впрочем, Вы, я слышал, предпочитаете удары сзади.       – Через задний ход бюрократического процесса предпочитает пролезать Мизинец. Вам, лорд Тирион, я думаю, не впервой копаться в нечистотах... А я предпочитаю быть прямым и законным.       – Вот, кстати, Мизинец прогоняет через заказы на очистку городских сточных канав какие-то невероятные суммы. Платить серебряного оленя за каждое ведро нечистот – это же настоящий грабеж. На сумму, которую он отмыл только через этот заказ, можно было бы, к примеру, купить лорду Ренли десять лучших юношей в Королевской Гавани…       – И это при том, что сточные канавы в городе все еще переполнены. Бейлишу явно нужен тот, кто может заняться такой работой.       – Думаю, что я не справлюсь – на свадьбу лорда Ренли они выйдут через край от слез всех оруженосцев Гавани…       – Кстати о них. Содержание оруженосцев, рыцарей и солдат домашней гвардии покойного десницы проходило через таможню, и, да услышат меня Семеро, тут такие суммы, что на них можно даже лорда Тириона споить…              И вот в такой дружелюбной обстановке проходило изучение важнейшего комплекса документов во всех Семи Королевствах. Астор представил себе трех архимейстеров, старых и сгорбленных, давно выковавших свои золотые звенья, которым в руки попало такое невероятное сокровище. И эти трое, захватив бутылку Борского Золотого, принялись классифицировать виды сделок, подсчитывать эффективность каждого способа обмануть таможню, суммировать оборот в каждом из представленных путей обхода законов, исследовать охват всей группировки, стоящей за этой документацией…              Астору внезапно пришла в голову мысль. Совершенно безумная, возможно, что даже с примесью паранойи.              Почему эти документы хранились в таможне? Почему такие вещи вообще кто-то записывал? И почему в таможне хранятся те документы, которые должны быть в канцелярии самого Мизинца, вроде заказа на очистку городских сточных канав?              Здесь явно есть что-то еще. И это что-то явно не так. Не может быть, чтобы просто ради интереса такие документы, тайная бухгалтерия, хранились в самой таможне, на виду у всех. Возможно, конечно, что Бейлиш рассчитывал на известный принцип «храни тайны под носом», но крайне маловероятно. Бейлиш не идиот.              Или все это – одна большая ловушка? Причем именно на них, тех, кто захочет использовать эти документы в качестве доказательства коррупционных схем Бейлиша, а потом сам попадется, потому что в них так или иначе впутан? Или все эти документы – вообще фальсификация?              Нет, на фальсификацию было не похоже. Цифры слишком сходились.              В таком случае, эта ловушка почти сработала. А Астор забыл, что такое дворцовые интриги.              Озвучив свои подозрения, Астор получил одобрительный взгляд Ренли… И загадочный – Тириона.              – Ты тоже понимаешь политику, – сказал Ренли. – Мы выудили рыбу, которая может нас укусить. Я не подумал об этом сначала… Да я вообще не подумал. Просто инстинктивно осадил тебя. В таких тонких играх нельзя торопиться. В том числе потому, что за многими поступками стоит несколько других… Да ты меня сам этому учил все это время.       – Просто Вы хорошо учитесь.       – В самом деле? А мне показалось, что я просто боюсь.       – Тогда бы Вы приказали мне все это сжечь. Или еще проще – сидели бы все эти годы в Штормовом Пределе.       – И то верно…       – А пока нам стоит проверить всех замешанных в наших делах с контрактами на оружие. На предмет наличия их в этих документах. Маловероятно, что все они шпионы Бейлиша, но кто-то из них может быть.       – А кого-то из них он может захотеть подставить, – встрял Тирион, решивший налить себе еще вина. – Правда, в таком случае он слишком много теряет…              «Слишком много теряет… Ну конечно же! Кто сказал, что все это – не часть чего-то большего?»              – Такое ощущение, что за ним стоит кто-то, готовый с любой момент избавиться от своего человека, если получит от этого куда больший выигрыш.              Ренли и Тирион посмотрели на Астора… Так, что он даже не понял. Сначала с удивлением, потом на их не слишком трезвых лицах начало возникать озарение.              – За Бейлишем всегда кто-то стоит, – заметил Ренли, – Но если он готов был слить документы такого масштаба – значит, Бейлиш сделал что-то такое…       – Боюсь даже представить, – закончил Тирион, до которого, кажется, начали доходить те же мысли, что посетили Астора. – Однако есть проблема – должно было сойтись слишком много обстоятельств, чтобы мы украли именно эти документы…       – Значит, о всей операции кто-то узнал, – вынес печальный вердикт Астор. И тоже пригубил вина. «В этот момент я почувствовал себя маленьким ребенком, который потыкал палкой в улей в поисках меда, а расковырял спящего медведя.»       – Паук? – предположил Тирион, подойдя к окну. Дождь только усилился – и теперь, казалось, целенаправленно строил новые стены внутри города… Но не для шпионов Вариса.       – Не его стиль, – отсек эту мысль Ренли. – Он никогда не дает прямых ответов, только намеки и подсказки.       – И вообще, мы наверняка получили бы что-то… Менее секретное, – отметил Астор, продолжая пересматривать документы. – Паук никому не отдает свои секреты просто так. Особенно такого масштаба.              «Если только… Боги, ну мы и влипли.»              – Значит, об операции кто-то узнал сильно заранее. Или мы влезли в чей-то план по сливу Мизинца. Наверняка кто-то должен был подкинуть Вам, лорд Ренли, всю нужную информацию, Вы бы провели расследование, казнили Мизинца…       – И тут вмешались вы, – Ренли сокрушенно посмотрел на собеседников. – Вы украли документы, и теперь Мизинец наверняка будет прикладывать все силы, чтобы я их не нашел. А еще начнет лихорадочную деятельность по сокрытию всех сделок. При этом я не могу просто так показать их королю без лишних вопросов…              В комнате наступила гробовая тишина.              Нарушил ее лишь Тирион, все еще задумчиво глядевший в вечернюю темноту.              – Вся операция была полным экспромтом по моему плану, чтобы можно было потом шантажировать Мизинца. Мы ее не готовили долго.       – Ваша, говорите, лорд Тирион?              Астор увидел этот взгляд. Гневный и не терпящий неповиновения и незапланированных проблем. Тирион, впрочем, не заметил этого. Он продолжал смотреть в окно, о чем-то глубоко задумавшись. «О чем же ты думаешь, большая голова? О нашей бесшабашной глупости? Или о бессознательной проницательности?»              – Нет, нет, не Тирион. Маловероятно. Крайне. Только если бы он так захотел слить Бейлиша и меня одновременно…       – Зачем?       – Ну только если…       – Восстановить расположение отца, – закончил Тирион. Голос его был пронизан великой тоской, такой, что Астор мог бы заподозрить его в мыслях о чем-то большем, чем запой. – Не думаю, что ему есть дело до этой нашей возни. Не до такой степени. Он предпочтет казнить всех неугодных.       – Тогда у меня нет очевидных вариантов, – констатировал Астор.       – Как и у меня… Придется мне при дворе повыяснять всякие… Детали. Например, у Паука.       – Не в его интересах Ваше усиление, – заметил Тирион, возвращаясь на свое место. – Мизинец и так стои́т слабее некуда, а если с доски убрать его – могут усилиться другие, а то и вовсе появиться неизвестные. Он скорее предпочтет помочь Мастеру над Монетой и выяснить, кто украл документы.       – Надеюсь, все свидетели устранены?       – Из города все отплыли вместе с Харлоу, – «Может, уже и утонули, мне почем знать.»       – Тогда Вы должны попробовать найти что-то через другие источники. В городе, например. Или найти связи при дворе через…       – Меня, – Тирион снова взял бокал и отпил из него с видом победителя. – Да, есть вариант. Не интриган, но зато будет честен.       – А, понимаю. Могу только пожелать удачи.              Кажется, последний бокал вина оказался для Тириона лишним. Он уснул в кресле, да так крепко, что гром за окном отзывался в нем только храпом. «Интересно, а какие могут быть сны от такого количества выпитого?»              Лорд Ренли не мог упустить такую возможность поговорить один на один. Он успел протрезветь. Его прекрасный наряд выглядел теперь слегка помятым и не слегка – покрытым пятнами от вина. Впрочем, в отсутствие десницы с него мало кто мог спросить за столь безответственное отношение к своему внешнему виду. А в остальном он выглядел все таким же… Харизматичным. По-особому, так, если бы это был разгар бурного праздника, а Ренли – его главной звездой, юным и неженатым красавцем самых знатных кровей, от чьего вида любая дама растекалась на полу в ожидании одного только взгляда. Астор уже видел такое, на пирах после турниров – и готов был поклясться, что изредка такое внимание дам было даже приятно Ренли.              Сам Астор на его фоне выглядел как та девочка-дурнушка, что ходит хвостиком за первой красавицей бала – хотя, конечно, дело тут было исключительно в хромоте и трости, но никак не во внешности. Да и ходил Астор с Ренли редко – только если на правах старшего товарища и советника. Он не любил привлекать внимания к своей персоне. Ему были недоступны многие радости светской жизни – на верховые прогулки с дамами у него никогда не было времени, хотя с самого детства лошадь давалась неплохо, соколиная охота была слишком скучной, про танцы не приходилось и говорить… Единственное, что из всего времяпрепровождения знатного человека действительно доставляло ему удовольствие – это морские прогулки. Но он не любил быть пассажиром. Встать за руль небольшого кораблика, поднять паруса и ходить по волнам так, будто ты летишь – вот что нравилось делать Астору в свободное время. Чувствовать оснастку пальцами, слушать парус…              Дамам такое редко нравится. Астору стоило родиться железнорожденным – тогда он мог бы у них вовсе не спрашивать об их желаниях.              – Астор, я что еще хотел сказать… – Ренли вывел Астора из размышлений, как всегда нагло и бесцеремонно. – У нас будет подмога в этом деле. Роберту надоела беспомощность городской стражи. Он призвал твоего отца, назначив его главой Золотых Плащей до распоряжений Десницы на этот счет.              Новость сбила Астора с толку. Отец и глава Золотых Плащей? Да он скорее назначил бы Мизинца сторожить королевскую казну… А, ну да.              – И чем же должен заняться мой отец?       – Он будет лично отвечать за реформу Плащей. Король решил их серьезно перетасовать. По крайней мере, наш с тобой проект наконец-то пригодился.       – Это Вы настояли, лорд Ренли? – Астор решил не томить, а спросить прямо. – На назначении отца на висельную должность?       – Да. Чтобы подобные авантюры были только с моего согласия. Как ты уже понял, они слишком многое... Меняют в установленном порядке вещей.       – Погодите. Меня смущает судьба одной надутой жабы...       – Ему вернули должность заместителя. А я намекнул ему, что хоть одна проданная должность – и он либо будет на Стене весь, либо на другой стене, но только головой. Ты же в курсе, что вся операция была успешной только потому, что офицеры Слинта – некомпетентные болваны?       – На таких и делали ставку. И не только мы, прошу заметить.       – Больше такого не будет.       – На наше счастье.       

***

             На следующее утро после столь интересных открытий Ренли спешил с составленным за ночь докладом о деле (ему с Астором пришлось тщательно продумать каждую деталь, чтобы не навести потенциальных заговорщиков на след каким-либо способом), Тирион вышибал вино арборское сидром просторским, а Астор думал. Ему не впервой думать после бессонной ночи над последствиями своих поступков, но в этот раз думалось особенно отлично.              В основном потому, что поступок был самый что ни на есть безумный, и мысли шли сами.              Жажда подзаработать часто играет с людьми злую шутку. Капитан, слишком перегрузивший корабль и направивший его сквозь бурю. Купец, пожалевший денег на охрану склада и хороший замок. Наемник, решивший пограбить и наткнувшийся на вражеский разъезд. И, кажется, Астор примкнул к ним – совершив что-то масштабное, затмившое прибыльную сделку.              Он допустил как минимум одну ошибку. Сжег склад Бейлиша в тот же день, что и провез груз через таможню. Это явно наведет Мизинца на подозрения. Впрочем, факт кражи документов должен парализовать все действия Мастера над Монетой на ближайшие пару-тройку месяцев, пока тот будет подчищать следы. Однако Астор боялся, что сам факт кражи документов приведет к чрезмерной активности будущего Десницы…              Еще одна фигура, абсолютно непонятная и загадочная. Человек, который одолел Меч Зари в бою на мечах, победитель в восстании, обреченном на провал… С другой стороны, быть известным, как Тихий Волк – это признак пассивности. Но, как говорят, он помешан на чести и справедливости не сильно меньше Станниса, просто ведет себя не так раздражающе. Однако в любом случае его главное качество – человек, близкий к королю, и не имеющий связей в столице. Уязвим, но независим, независим, но уязвим. Интересное сочетание качеств, но в столице может сыграть злую шутку. Особенно если учесть, что с королем они были в ссоре, а про лорда Тайвина, к примеру, и говорить нечего.              Зато он приедет сюда не зарабатывать, а разгребать все те массы, которые оставили текущие ключевые фигуры двора. Для Астора и Ренли это плюс – они напрямую заинтересованы в разгребании здешних проблем, и желательно принять в этом участие.              Пока Астор думал, прибежал оруженосец. В руках он держал письмо от Ренли – тот предложил встретиться в «Смеющимся Вепре» через пару часов. Это было необычно для лорда – обычно он в качестве места встречи предлагал заведения… Так скажем, достойные лордов. Подобные находились обычно на Шелковой улице, и Астору каждый раз приходилось использовать лошадь. Не сказать, что в этот раз он не использует ее – просто ехать до трактира явно ближе. А значит и думать меньше – Астор любил приезжать на такие встречи с заранее подготовленными мыслями, но на чистую голову в целом, потому что никогда не знаешь, что случится при дворе и потребует его совета.              Астор посмотрел на оруженосца. Ему вдруг стало интересно, о чем думает мальчик. В глазах его читалась вечная тоска, и будь банкир хоть тысячу раз хорош в понимании человеческих чувств… Это другое.              – Скажи, о чем ты думаешь?       – Сир, я…              Оруженосец замялся. Привычки, оставшиеся от общения, если это так можно назвать, с прежним сиром, никуда не делись. Вероятно, и не денутся никуда – холодный пот будет прогибать его еще долго, это точно.              – Это не допрос. Мне просто правда интересно.       – А почему?       – Я не пренебрегаю другими, насколько бы они не были малы.              Мальчик внезапно прыснул.              – Что, настолько заметно?       – Да, сир, хотя бы не назвал лорда Тириона маленьким.       – Почему же?       – Пьет за троих… Со всеми вытекающими и выпадающими.              На этот раз очередь смеяться была уже за Астором.              – Просто Тирион умный, его голове много нужно!       – Верю, сир… Но стараюсь иногда разбавить, чтобы он дольше оставался с вами, а не отправлялся спать.              Астор не выдержал и рассмеялся во весь голос. Из кабинета на него удивленно посмотрело несколько сотрудников – они не слишком привыкли, что их начальник смеется в их присутствии. Астор осекся, конечно, но на заметку тот факт, что Тирион вечно пьет менее крепкий, чем прочие, алкоголь, взял. «Оно и к лучшему – по крайней мере, мы имеем дело с человеком, а не с свиньей. Но надо ему сказать, а то будет потом пить столько же с непривычки…»              В таком прекрасном настроении Астор и прибыл в трактир. Ренли уже ждал его с небольшим отрядом стражи – все в седлах. Очевидно, Ренли закончил все необходимые «мероприятия» и собрался на деловую прогулку с другом – по официальной версии, конечно. Впрочем, это тот редкий случай, когда официальная версия полностью соответствует действительности – если только не учитывать, что мероприятия проходили в элитном борделе за закрытыми дверями.              Покинув пределы города, Ренли с Астором «отпустили» стражу, а сами поехали вперед, чтобы поговорить. Учитывая спонтанность поездки, шпионов по дороге никто наверняка не расставлял, а разбойников в непосредственной близости от столицы обычно не водилось. «Как-то так получается, что главные разбойники всегда сидят не в лесах, а в более цивилизованных местах.»              – Астор, в отсутствие всяких карликов с их бестолковыми связями под твоим носом мы можем уже обсудить одно крайне интересное дело.       – Я внимательно слушаю, лорд Ренли. Хотя, на Вашем месте, не стал бы недооценивать карликов…       – Дело в том, – продолжил Ренли, будто игнорируя замечание Астора, – что сейчас, пока королева уезжает, мы можем крутить, как хотим, новым главой городской стражи…       – Отцом? Или Яносом Слинтом?       – Твой отец возглавит не Золотых Плащей. Роберт поручил собрать ему профессиональное войско, армию Короны. Он останется в Рыбной Отмели.              Новость была еще более неожиданной, чем все предыдущие. Собрать королевскую армию… Смысл решений короля все больше ускользал от Астора. Если только не учитывать, что решения король принимал на третьей бутылке – тогда многое прояснялось.              – Неужели король думает, что в городе в любой момент может вспыхнуть мятеж?       – Не совсем. Скорее он указал на большое количество группировок внутри города, в игры которых он желает залезать только мечом. А потому ему нужны не проданные всем подряд Золотые, а преданные ему солдаты, готовые остановить безумие во имя Короны.       – Тогда, если вспомнить Вашу идею с кручением… Единственное, где я бы ожидал увидеть Яноса крутящимся – это виселица.              Этот хряк никогда не нравился Астору во всех возможных смыслах. В смысле деловом он был самым отпетым из коррупционеров Королевской Гавани – во многом потому, что и самым глупым. Половина офицеров еще при Мэнли Стокворте платило ему до четверти жалования – просто потому, что офицерами они становились по протекции именно Яноса. Сын мясника оказался ловким счетоводом как для заместителя главы Золотых Плащей. Про него даже ходила тихая, но оттого не менее смешная шутка, что после его возвышения рядовые плащи из Золотых стали Мочевыми, офицеры – Золотарными, а сам Мэнли Стокворт, много лет стражу возглавлявший – хорошо хоть Позолоченным остался. «Впрочем, если бы не Мэнли, городская стража давно превратилась бы в городской бордель.»              Ну а в личном плане достаточно было сказать, что он человек королевы. Этого тому, кто хотя бы немного разбирался в дворцовых играх, уже было достаточно.              – Что, думаешь, прямой начальник будет ему не указ?       – Лорд Ренли, Вы всегда получаете свое. Но боюсь, что здесь Вы можете покуситься на чужое.       – Дипломатично-остроумен, как обычно. А есть что сказать по существу?       – Жирный боров, сын мясника, правнук бастарда, решивший ближе к тридцати купить фамилию этого дома у щедрой нашей Короны не иначе, чтобы его знали не как Янос Половина Жалования. Отвратителен как человек и как начальник. Вы это и без меня знаете, но, что более важно, такого человека трудно перекупить – он слишком жадный, чтобы покинуть уютную ланнистерскую гриву, и слишком трусливый, чтобы на нее наступать. А мы не для такой мелкой, в сущности, сошки копим деньги.       – Что же, ты прав. За то и ценю.              Ренли с Астором выехали к берегу Черноводной. После дождя земля подмокла и стала напоминать не до конца застывшую глину, так что лошади держались вполне уверенно. Солнце жарило не так сильно, как вчера, а речной бриз дарил подобие прохлады. Клевец на седле Астора блестел на солнце, бросая блики на круп коня Ренли, и Астор подумал, что он точно также выступает в роли подсветки для лорда. «Интересно, почему Ренли не таскает меня везде с собой? Ему неловко оттого, что я хромой? Или это от худородности? Хотя не думаю, что был бы самой желанной персоной на пирах при дворе, по крайней мере, пока там не появится мой отец. Но, в конце концов, я его главный и единственный советник. Не друзей-лорденышей же за советников считать.»              – А во сколько его оценивают Ланнистеры? Я в деньгах не большой мастак, сам понимаешь... Двадцати тысяч драконов хватит?              «Он все-таки настаивает…»              – Будь десницей Тайвин или, к примеру, Тирион, сидеть ему на Стене, ощипывать ворон. Но пока при дворе есть Серсея или Бейлиш, я не назову Вам сумму его продажи. Она берет деньги из казны, да и он тоже. А эта бочка бездонна. Думаю, дело не в цене, а в отсутствии при дворе ключевых фигур.       – Или в потере к нему интереса.       – Тоже возможно. Но для этого должно случиться что-то... А что, Вы бы хотели назначить на эту должность кого-то из моей немногочисленной родни?              Ренли изобразил свою самую хитрую улыбку. Получалось это у него куда хуже, чем улыбка обоятельная, но для придворных разговоров хватало. Сейчас был не придворный разговор, и потому эта карикатура на Мизинца с его ужимками смотрелась странно. «Вы не такой человек, лорд Ренли – для хорошей интриги Вам нужен утонченный прием, компания лордиков или хорошая схватка на мечах. Ну и я, чтобы подсказать где надо… Но зато в этих условиях Вы раскрываете весь свой потенциал.»              – Ты как всегда угадываешь направление моей мысли, чтобы делать его как можно более конкретным. У меня есть куча своих людей, конечно, но ты держишь руку на пульсе, и твоя верность вызывает меньше всего сомнений... Из числа тех людей, что способны на тонкую и важную работу, конечно.       – Считать медяки?       – Дураков всегда хватает, но особенно – в деле финансов. А вот столь компетентных, как ты или Мизинец, можно пересчитать по пальцам руки безрукого. Я не настолько брезглив, как брат. И не настолько слеп, чтобы не видеть пользу этого дела.       – Полагаю, это касается их обеих.              Ренли расплылся в улыбке. В таком виде он был, пожалуй, наиболее привлекателен как человек – в нем чувствовалась харизма, которой обладали немногие. Очень важное качество для придворного интригана.              Но, пожалуй, остальные качества не располагали к применению харизмы Ренли где-то еще.              – Ха-ха, Пекло, верно подмечено. Пожалуй, использую эту шутку на следующем заседании Совета, чтобы мой сухой братец, если он вдруг соизволит вернуться, еще немного подгорел... Хотя я уверен, что этим вопросом ты просто проверял, становлюсь ли я похож на старшего брата.       – Вы похожи на него внешне. Впрочем, семейная внешность у вас передается крепко. Есть у меня на примете один... Бастард короля Роберта. Я, когда его увидел, то глазам не поверил – чтоб Вы и работали?              Ренли разразился таким смехом, словно снова увидел лицо Станниса после очередной проделки в Пределе.              – Возвращаясь к вопросу... Честно говоря, лорд Ренли, лучше назначить кого-то из своих на должность... Теневую.       – Верно, пожалуй. Янос тоже был в тени поначалу, пока не стал фактическим руководителем.       – Также я думаю, что не стоит предлагать эту должность отцу. Это хочет сделать король, но он отходчив и, думаю, поумерит пыл, особенно после очередного скандала.       – Да, твоему брату стоит проявить себя на таком месте. Тем более, что некоторые офицеры, в том числе высшие – его боевые товарищи по восстанию Грейджоя, и они легко поладят.       – А еще стоит сразу начать копать под Яноса. Чтобы потом назначить честного, но поддающегося манипуляциям человека. Нужна верная правильным людям стража, а не сомнительный в части верности источник дохода.       – Тем более что доход от реализации Королевского Арсенала куда больше любых поборов с жалования.              На том и порешили. Ренли поскакал обратно во весь опор. Конь Астора был не столь быстр, зато на нем было удобно думать. Особенно о… Неприменимости харизмы Ренли.              Он снова советует Ренли, а не дает ему думать самому. Лорд Штормового Предела, довольный, что верный ему человек продумал все за него, мчал вперед, не разбирая дороги. Почему Астор это делает? Почему он не может ему отказать, предложить подумать самому?..              Почему он столь слаб, что использует друга детства, хочет это прекратить, но не может? Или он просто тоже слишком… Жадный, чтобы не лезть в эту сжимающуюся петлю? Однажды жадность погубит его – с такими лордами можно уехать далеко, аж до Стены. Особенно когда Астор – его единственный советник, но далеко не единственный человек, дающий советы. Все эти лордики вечно говорят ему, какой бы славный вышел из него король, какой он мудрый и прекрасный, и одного голоса Астора не хватит, чтобы его осадить. Можно сколько угодно говорить Ренли, что работают только советы Астора – он скажет, что эти лордики дадут ему такую армию, которую не даст никто более… И что советы Астора ему могут быть уже не нужны.              Замкнутый круг, ведущий почему-то к их слишком наивным шеям.              «Совесть постоянно напоминает мне, что наши отношения напоминают таковые у двух присосавшихся друг к другу пиявок. Он высасывает из меня мозг, а я из него – влияние и деньги. Это можно было бы назвать выгодным обменом, но в случае выгодного обмена он бы научился у меня думать, а я у него – нравиться людям… Хорошо хоть высасыванию я у него не учусь на практике, а то взгляды Тириона были бы куда-а-а-а более двусмысленны.»              Уже стемнело. По возвращении в трактир Астору доложили, что Тирион просил задержаться и подождать его. «Кажется, заведение отца становится все более популярным у знатных особ. Скоро будет пора подавать И-Тийское.»              Однако «скоро» затянулось. Ждал он в «Смеющемся вепре» уже полчаса. Рассчитывал на пунктуальность Тириона – но, как оказалось, напрасно. Карлик предпочитал всего побольше – вина, баб, и опозданий тоже. Во всяком случае, назначенное им же место пустовало, а на улице уже основательно стемнело.              Глава «Золотой Руки» выделил своему самому ценному партнеру лучшую охрану. Половина его людей сопровождала Тириона, и среди них были самые проверенные временем люди, вроде Тома. Хотя, как подумал Астор, они и могли быть причиной задержки – трудно было предположить, что Тирион испытывает к их методам симпатию, и уж совсем неизвестно, что он выкинет, пока они в его полном распоряжении.              Астор ценил своих людей. Они были его самым ценным и незаменимым активом все последние годы, гарантией возврата средств и получения прибыли. Он всегда про себя насмехался над благородными рыцарями, которые осуждали Золотых Плащей за их продажность, не потому, что он знал об их истинном положении, а уже потому, что такие стражники не могли бы быть честными принципиально. Торговцам, землевладельцам, ремесленным гильдиям не нужна нейтральная стража – им нужна их стража, и подкуп в таких условиях всегда будет цвести и пахнуть. Куда проще завести себе своих людей, наемников, но лучше кого-то более преданного – потому что если наемным отрядам нужно заботиться о своей репутации, отчего они предпочитают исполнять обязательства настолько, насколько это возможно, то вот отдельные наемники обычно являются простыми бандитами, для которых не существует слова «репутация».              Люди Астора были зависимы от него не только в денежном плане. Жестоко, но необходимо.              Наконец, появился Тирион и плюхнулся на скамью. Лица его охраны подсказывали, что он их выбесил. Надо потом будет спросить, как.              – Встреча назначена.       – Где?       – Недалеко. У Золотых ворот.       – Ох, спасибо, что не у Красного Замка.       – Я не настолько люблю своего брата.       – Брата?              Так вот почему Ренли столь скептически отнесся к словам Тириона… Хотя да, конечно, кто же еще? Это было совсем не то, чего ожидал Астор – ему нужен человек во дворце, а не человек, который, по словам Тириона, хитер только с мечом в руках.       

***

             Ночь. Два с половиной человека в капюшонах. Несусветная глупость и дилетантщина. Какие-то такие слова приходили в голову Астору от всей этой встречи.              Вот он вышел из-за дома, высокий и статный, еще даже молодой – не сильно старше Астора или Тириона, во всяком случае – и не потрепанный жизнью, пирами и охотой. Без белого плаща он выглядел… Непривычно. Неестественно даже. Астор никогда не видел белых плащей не в их доспехах – и это несмотря на то, что, по идее, они отвечали за охрану короля не только как воины. Когда-то, после вымирания драконов, Таргариены начали бояться за свою жизнь куда больше – и стали расширять обязанности личной охраны. В обязанности лорда-командующего тогда входили куда более широкие мероприятия по охране Его Величества, чем ныне. Назначение дегустаторов, выслеживание врагов Короны при дворе…              Но Эйрис не доверял даже собственной страже. Варис получал все больше полномочий, а Белые Плащи – превращались опять лишь в охранников короля. А потом один из них, тот, что стоял перед ними, и вовсе отметился убийством того, кого поклялся защищать.              Впрочем, как-то быстро все забыли, что Белым Плащам нужно было сделать это еще раньше. А до того – начать восстанавливать свои былые навыки, чтобы не пришлось марать плащ кровью. Просто позволить кому-нибудь подсыпать такому горе-монарху яд.              Первые шаги один из плащей уже делал. Правда, слишком гордые для такой работы.              – Тирион, ты решил появиться предо мной в таком виде специально, чтобы посмеяться над моими навыками в скрытности?              Укоризненный тон можно было понять. Джейме и правда смотрелся странно неловко. Неизвестно, откуда у него такой… Необычно черный плащ, но было крайне неприлично видеть шевелюру, выглядывающую из-под темноты балахона. Казалось, что это кто-то другой… Казалось, но для человека, который хочет остаться незамеченным, Джейме слишком прямо и гордо стоит. «А хочет ли остаться?»              – Это было бы слишком неблагодарно с моей стороны по отношению к тебе, единственному, кто когда-либо пытался защитить меня в глазах отца.       – И кого это ты с собой привел… А, сир Астор, не узнал, прошу прощения.              Улыбка сира Джейме была столь снисходительной, что Астору показалась даже забавной. Цареубийца был славен своей насмешливостью не меньше, чем Ренли – и пускай причины у них были свои, выглядело это до смешного похоже. Хотя, конечно, Ланнистер выглядел скорее надменно, чем обаятельно – его губы словно издевались над окружающими. Это, впрочем, было отличительной чертой многих Ланнистеров – тех, по крайней мере, кто улыбался.              – Я не больше сир, чем любой из Золотых Плащей, только больно хромой для такой работы.       – Это не отменяет того, что Вы сир, – заметил Тирион с такой серьезностью, будто кого-то стошнило на короля, и тот лично допрашивает свидетеля. – Я же карлик, и ношу это звание гордо.       – Для карлика ты, братец, больно ловко наполняешь свой кошелек золотом, не прибегая к воровству и работе в цирке.       – Я думал, что рыцарь Королевской Гвардии не утруждает себя уважением к людям, считающим медяки.       – Я у трона, а не на троне. В последнее время жизнь начала показывать мне, что деньгами можно заслужить страх даже нашего дражайшего батюшки.       – Неужели мой отец именно боится, а не злится?       – Судя по все более настойчивым требованиям покинуть Гвардию…              «Если бы я не видел раньше испуганного Тириона, я бы подумал, что он в первый раз в жизни испугался.»              – Прошу прощения, что вмешиваюсь, – сказал Астор, видя, что разговор уходит не туда, но сгорая от любопытства, – неужели Ваш отец, зная, насколько мала была бы поддержка Тириона на Западе, все равно думает, что мой дорогой друг хочет наладить связи с некоторыми недовольными домами и стать новым Хранителем Запада? Или он просто не хочет иметь столь непредсказуемого сына, да еще и в связке с неконтролируемым мной?       – О, Астор, тут все уходит куда глубже, – голос Тириона, в дополнение к веселью, обрел грустный оттенок, как если бы в золото добавили немного холодной стали. – Но в целом ты попал. Только пришли мы сюда не за этим.       – А что же вам нужно?       – Джейме, нам с Астором нужны доверенные люди при дворе. Хотя бы парочка.       – Что, хотите продолжать снабжать двор изысками, положенными особам королевских и не очень кровей? – Джейме как будто немного успокоился, подумав, видимо, что братец хочет просто заработать деньжат.       – И не только. Много чем снабжать – например, информацией о том, что может угрожать королевству и кто облепил всю королевскую семью опасными нитями… В том числе и детей королевы, – со старшего из братьев мигом спала его улыбка надменной вседозволенности. Кажется, он понял, что его брат не шутит, и что-то знает. – Ну и ответные любезности нас устроят. Нашему узнаваемому другу при дворе появляться не стоит, да и я слишком… Запоминающийся внешне.              «Я бы сказал, что при дворе запоминается все и навсегда, но зачем лишний раз напоминать Цареубийце, что он – Цареубийца? Я бы на его месте сделал то же самое…»              – А почему попросили об этом меня?       – Некого. Да и потом, тебе, братец, кажется, однажды придется принять бразды правления отца. Вот и учись. Собирай информацию, командуй людьми не только в бою…       – Ты знаешь мое отношение ко всему этому, – в голосе сира Джейме впервые да весь разговор прозвучало не золото, а валирийская сталь, так, словно младший брат снова нашел слабое место. – Наследником должен стать ты и точка.       – Скажешь это моему отцу – и получишь нагоняй, даром что лучший мечник в Семи Королевствах.       – И что он мне сделает? Отправит на Стену, ловить грамкинов?       – Отправит туда меня, и тем самым просто сделает наследником Кивана. Ему это ничего не стоит.       – Он тебе это сам сказал? – усмехнулся Джейме.       – Да, сказал.              «Если бы я только что не видел испуганного Тириона, то сейчас бы удивлялся испуганному Джейме Ланнистеру.»              – Тогда… Тогда у меня нет иного выбора. Последнее что я хочу – такой судьбы для тебя. Но я делаю это для тебя. Причем тут сир Астор?       – Он не позволил мне свести счеты с жизнью в собственной блевотине, – голос Тириона приобрел оттенок обиды, горькой, как настойка от головной боли. – Несмотря на то, что некоторым мы могли бы показаться конкурентами. Астор с легкостью мог бы перехватить мою клиентуру – а хватка у него будь здоров, парочку раз за последнее время я смог в этом убедиться лично. А что сделал ты, чтобы мне помочь? Промолчал все то время, пока наша дражайшая сестра прогоняла меня из отцовского солярия, а сам отец смотрел на меня, как на последнего неудачника? Нет уж, Джейме, этого человека не стоит оскорблять недоверием.              «Тут даже никаких «если бы» – я наконец удивился. Ланнистеры люди! И они способны на симпатию!»              – Я доверяю этому человеку уже потому, что ношу преподнесенное им оружие, – ответил Джейме, похлопав по чему-то твердому в районе своего левого бока. – Не сомневаюсь даже, что он лично приложил к этому чекану руку. Я сомневаюсь оттого, что Вы, – внезапно Джейме перевел свой взгляд на Астора, – близки с Ренли, и он дружит отнюдь не с Ланнистерами, а вполне себе с Тиррелами.              Астор на мгновение остолбенел. Отвечать на это было… Почти нечего. Действительно, его, если так можно выразиться, предпочтения казались неопределенными. Откровенно говоря, он попросту балансировал на грани – Ренли терпел Тириона в окружении своего подчиненного лишь из-за его недюжинного ума, а Тирион не имел такого влияния, чтобы вести самостоятельную игру, отчего неизбежно стремился вернуться в «партию» своей собственной семьи, при всех ее «достоинствах». Вот и получалось, что совмещать дружбу с Тирионом и с Ренли будет затруднительно.              Но Астор любил затруднения на пути. Они означали, что на пути будет поменьше конкурентов.              – Если так посмотреть, сир Джейме, никто не дружит с Ланнистерами. Как минимум потому, что сами Ланнистеры не дружат ни с кем, кроме самих себя. В этом есть и сила, и слабость – все зависит лишь от позиции на доске, в которой эта черта проявит себя.       – Но мы – сильнейшая из фигур.       – Будь ты хоть сильнейшей фигурой, братец, – неожиданно присоединился к увещеванию брата Тирион, – все остальные задавят числом, когда осознают, что никому эта самая сильная фигура не нужна.       – Они могут сколько угодно потом спорить между собой, но фигуре уже будет все равно. Она погибнет. И Вы, я чувствую, пока не усвоили этот урок, раз так легко отвергаете мою дружбу. То, что я вожу дружбу с Ренли – вполне логичный с моей стороны выбор в пользу человека, контролирующего, хотя бы номинально, охрану порядка в городе, вокруг которого выстроены все мои дела, – «Думаю, при Джейме не стоит упоминать, что наши отношения с Ренли тянутся со времен Восстания Роберта – он либо посчитает меня лично преданным Ренли, либо подумает, что мы любовники.» – Дружба с Вашим братом для меня куда ближе… В чисто человеческом смысле. Мы с ним в какой-то степени похожи, хоть я стал… Таким не от рождения.       – И моли всех богов, брат, чтобы однажды с тобой не случилось чего-то похожего. Тогда, боюсь, что от тебя отвернутся и отец, и сестра…       – На войне все может случиться, сир Джейме. Я боюсь, что с таким количеством спиртного, которое пьет король, долго он не протянет. И тогда могут настать смутные времена – хотя бы потому, что принц, как мне довелось слышать от Вашего брата, крайне…       – Мерзкий ублюдок, ты хочешь сказать. Не говори этого, Астор, я скажу это за тебя. А если ты, Джейме, все-таки соизволишь подумать над нашим предложением, то у тебя появится так нужный всем нам запасной план. Ты, я знаю, не любишь запасные планы. Поверь, я последнее время всей своей жизнью доказываю, как они нужны и как импровизация может сыграть с тобой злую шутку.              Астор, конечно, ожидал, что Тирион его поддержит, но такого эффекта он не ожидал. От одних слов о скорой смерти короля он уже встрепенулся. «Видимо, впервые в жизни оценивает перспективы. Такому сложно научиться, когда тебе около тридцати.»              – Но почему я, Тирион?       – Потому что, как сказал Астор, у Ланнистеров… Обычно нет друзей. Значит, мне нужно доверять Ланнистерам. Но пока что я даже Ланнистерам из Ланниспорта, которые давно в кармане не у отца, а у меня, доверять не могу – не пока остынет отец. Остаешься только ты.       

***

             Астор с Тирионом вернулись в «Золотую Руку» весьма поздно. Вторая ночь без сна совершенно их не прельщала, однако обстоятельства были не на их стороне.              Какие-то бандиты старательно ломились в лавку одного из заемщиков, кузнеца Джона Большие Меха из подковного цеха. И Астору это крайне не понравилось – Джон подковывал его лошадь, в цеху был на хорошем счету, исправно платил проценты… Из тех, кто составляет стабильную основу дела Астора. «Только я тут имею право выбивать проценты.»              Стража Астора бросилась на бандитов. Схватка была быстрой и относительно бескровной – кажется, бандиты не очень подготовились, и просто сбежали…              А потом в лошадь под Тирионом попала стрела.              Тирион, быстро сообразив, что к чему, выпрыгнул из седла, пока его лошадь не начала судорожно извиваться. Карлик, как ни удивительно, успел – стоило ему спрыгнуть, как лошадь упала наземь и начала извиваться в недолгой, но бурной предсмертной агонии. Охрана сразу поняла свой промах и закрыла Тириона со всех сторон…              Но выстрела не последовало.              Последовал один из его агентов. Весь в черном, низенький и с небольшой горбинкой, он выскочил из пустоты, как чертенок из заводной шкатулки.              – Мы засекли лучника, но не успели предотвратить выстрел. Один из наших полоснул ему ножом по правой руке. Однако после выстрела лучника и след простыл, – сказал он без единой интонации в голосе. Тириона это задело.       – С Вас лошадь.       – Я куплю тебе еще. Какие приметы?       – Никаких. Мы тут такого не встречали.       – Разыщите его. Из могилы достаньте, но разыщите. Как и тех бандитов.       – Есть.              И скрылся. Как не было человека.              Зато был Тирион. И его злоба.              – Я им, конечно, благодарен, что спасли меня, но все же могли бы спасти раньше.       – Это и моя вина. Кто-то знал, что я пекусь о своих клиентах.       – Но убить хотели меня…       – Радуйся, что не убили. Скандал будет большой. Свидетелей у нас много.       – Больно ты немногословен…       – Могу и пошутить, но ведь тебя это только разозлит.              Тириона замечание успокоило. И потом весь оставшийся путь он молчал. То ли думал, то ли злился. Вероятно, и то, и то. А у Астора уже не оставалось никаких сил.              Он даже не знал, кто мог нанять лучника, чтобы устранить Тириона. Кто-то очень осведомленный, пожалуй, кто-то, кто имеет возможность следить за всеми передвижениями цели, оставаясь в тени…              Неужто Паук решил их устранить? Не рановато ли?              Можно все свалить на Паука, конечно, но уж больно бездоказательно, пока агенты не отыщут лучника.              Но в момент, когда процессия собиралась уходить, он посмотрел на злополучную стрелу. На ней висела записка. Астор попросил у охранника фонарь. Подобрав записку и развернув, он разобрал лишь три слова.              «От голодных – сытым.»              Теперь все было запутано еще больше. И требовало, кажется, отдельного расследования.              Не сказать, что деятельность Астора была… Полезна для всех в равной степени. Даже больше – для многих она была прямо вредна. «И я, опять же слишком труслив, чтобы признаться в этом честно.» Многие ремесленники не выдерживали конкуренции с теми, кому давал в долг Астор. Они разорялись из-за новой техники у конкурентов, на которую давал ссуды Астор и которая позволяла снижать цену. Были и те, кто работал не в столице, но не выдерживал противостояния со столичными ремесленниками и вынужден был менять профессию. Естественно, цеха пытались контролировать деятельность Астора – но какой уж там контроль, когда ты сам и вкладчик, и акционер, и должник?              И вот, кажется, кто-то решил отыграться на Тирионе.              Впрочем, недавно случился еще один инцидент, в секретариате «Золотой Руки». Обычно прием посетителей проходит в два этапа – сначала их принимает один из работников, который выясняет цель визита и сумму потенциальной ссуды. Если она больше определенного порога – клиента направляют прямиком к Астору, где уже идет разговор. Если ниже порога – клиенту предлагаются стандартные условия, которые Астор уже успел выработать за последние несколько лет, и к нему приставляется сотрудник, следящий за выплатами и делом… Ну а если просьба абсурдна – человеку отказывают.              И вот буквально на днях случился один из тех редких отказов, которые не связаны с финансовой стороной вопроса.              В банк пришел септон.              Одно из немногочисленных правил, которое было заведено в «Золотой Руке» – это отказ в кредитовании для заведений религиозного характера. Любых. Местный септон, Лим, заведовавший маленькой септой на Стальной улице, человек энергичный и неглупый, пытался увещевать Астора, но тот был непоколебим. Он боялся, что у общины просто не хватит средств на возврат, а учитывая позицию церкви в отношении ссуд – у них будет повод просто отказать в возврате денег, записав их как пожертвование. И церковная бумага в суде била бы бумагу паевого дома. Септон подумал-подумал, да и предложил выход – давать в долг не септе, а группе лиц, составлявшей общину, из числа проверенных местных ремесленников. В рамках ссуды определялась ответственность сторон и отдельных заемщиков, кто выплачивал проценты и так далее. Документ оказался настолько хорошо проработан септоном и банкиром, что впоследствии Астор использовал его как образец для кредитования цехов. А септон Лим был единственным септоном, который мог пользоваться услугами «Золотой Руки» – он просто был выбран в качестве представителя группы заемщиков.              Этот септон был другим.              Септон Лим никогда не был роскошно одет и гладко выбрит, иногда он мог пахнуть среднего пошиба вином, но всегда – всегда – был вежлив и обходителен. Септон, так и не соизволивший назвать свое имя, пах похлеще сточных канав Грязного Конца, зарос крепким, как прутья клетки, волосом… Но говорил так обаятельно, что сотрудник банка, один из тех самых близнецов-тирошийцев, первых «сотрудников» банка, чуть даже не отправил его прямиком к Астору, но вовремя одумался и задал тот самый вопрос: «А где деньги?»              Ответом ему было что-то такое мощное, что следующие два дня его клиентов принимал близнец. Сказал, что брату крепко досталось, и он его подменяет…              Подменяет. Точно.              «Не надо недооценивать карликов, Ренли – маленькие люди рождают большие идеи и дают большие возможности для их реализации.»               -Тирион, у меня есть идея, как обезопасить тебя, дав возможность заняться другим делом…       – Просвети.       – Ты что-нибудь знаешь о двойниках?       

***

             Покушение, кто бы его не совершил, оказалось крайне своевременным.              Было объявлено, что Тирион ранен. Стрела задела нос и рот, ранение опасное, но не смертельное, Мастер над Законом спрятал столь знатную особу в надежном месте, организовал охрану, но он все равно поедет с процессией, под присмотром Золотых Плащей. Выглядело все относительно благопристойно. Давало повод ехать в конце колонны и предаваться пьянству…              По официальной версии.              Сам же Тирион намеревался, по плану, исчезнуть. Пока процессия будет в пути, он явно не намеревался видеться со своей семьей. У него хватало планов на ближайшие пару месяцев – обдумывая события с Астором, они пришли к выводу, что клубок конфликта в городе запутался куда сильнее, чем они могли себе представить, и Тириону лучше город покинуть, пока Астор разберется с тем, что они совместными усилиями наворотили. Правда, не за просто так – взамен Тирион обязался наладить новые деловые связи для Астора и Рыбной Отмели. Давно нужно было озаботиться поставкой мехов, леса, соли и прочих важных товаров, которые не росли, не водились и не залегали на широте Королевской Гавани. И Тирион прекрасно подходил на роль переговорщика, будь то лорды северного побережья Долины, парочка горных кланов или лорд Мандерли. «Да, такой карлик, как я узнаваем – но если в толпе это вредно, то на переговорах будет самое оно. Мое имя будет более узнаваемо, чем твое,» – так Тирион отвечал на опасения Астора об анонимности. Впоследствии Тирион намеревался решить проблему анонимности просто – воссоединением с королевской семьей на Перешейке. «Я бы не хотел видеть свою сестру и старшего из племянников, но остальная родня, которая будет там, вызывает у меня несколько больше симпатии,» – с улыбкой вспоминал Тирион. Он достаточно часто общался с детьми из королевской семьи – и если Джоффри был совершенно несносен, то в младших детях он души не чаял.              Оставалось только найти другого карлика и достаточно натурально исполосовать ему лицо. Это, впрочем, уже мелочи.              Тут Джейме все понял без слов и справился с задачей прекрасно. Он даже отыскал карлика, причем очень быстро – буквально на следующий день в «Золотую Руку» занесли коробку, а вынесли уже вечером носилки с замотанным в бинты карликом в сопровождении рыцаря Королевской Гвардии сира Джейме Ланнистера, сира Астора Арджентарио и пары десятков Золотых. Сия внушительная процессия проследовала через весь город в Красный Замок, к удивлению и восторгу толпы, видевшей вживую такое выступление. Посмотреть на лорда-Беса всем хотелось, даром хоть близко не подходили. «Брат настолько напился, что умудрился сломать о скамью нос и челюсть, так что сейчас он лишен своего самого острого оружия – языка,» – отвечал на все вопросы Джейме в своей насмешливой манере, хоть за всем этим и скрывался страх, что кто-нибудь Тириона не узнает. Не говоря уже о том, что факт покушения был известен половине города.              Астор даже не хотел знать, что изначально предложил тому бедному карлику Джейме. Он знал лишь, что за безопасность своего младшего брата Джейме готов был убить кого угодно. На обратном пути Астор начал вспоминать, как свои тайные дела начинал вести он. И понял, что до этого момента не сражался, а играл в ножички.              Главным тайным делом Астора всегда было устанавление контроля над кузнечными лавками и цеховиками. Ведь недостаточно выдать кредит – отец учил его, что всегда необходимо прежде всего обеспечить выплаты. И Астор довел это принцип до совершенства. Один из инструментов отец ему буквально всучил, не спросив разрешения. А затем, уже в процессе практики, Астор выработал свой. И даже не знал, что из этого хуже.              Начало было безобидным и даже хорошим. Кузнецу, а желательно группе кузнецов выдавался кредит на расширение дела. Это были обычно весьма большие выплаты – аренда помещения, покупка оборудования (по наводке Астора, конечно) или материалов для создания нового (отдельно покупалось у Астора, естественно), найм разнорабочих (угадайте, через кого)... И все это Астор делал с одной лишь целью – погрузиться в предприятие, снять с них часть груза ответственности, расслабить заемщиков…              А затем через знакомых, новых сотрудников, разнорабочих предлагал им… Нанять бухгалтера. Ведь теперь средств много, за всем не усмотришь, а по закону необходимо иметь всю документацию, потому что это уже не отдельный кузнец, а маленький цех. Тут-то молодому цеху и подсовывали людей Астора – тех самых близнецов-тирошийцев. И только они получали доступ к бухгалтерии…              Начиналось самое веселое. Горе-казначеи мухлевали с отчетностью, дорисовывали нужные цифры, подтасовывали… Но ничего не крали. И таким образом стимулировали цех, а то и отдельных его членов к расширению кредитной линии, пока Астор выступал «пряником» и искал бедному кузнецу (которого сам же разорял) клиентов. Естественно, приходилось давать взятки главам цехов, чтобы они закрывали глаза на кредитование отдельных мастеров мимо цеха. Однако вскоре и сами главы цехов становились должниками Астора, а затем цех становился де-факто собственностью Астора. А потом и де-юре – цех превращался в паевое общество, и паи начинали закладываться в «Золотой Руке».              Затем следовало самое главное. Маленький цех превращался в лучший инструмент по легализации прибыли от махинаций с Королевским Арсеналом. Ведь где еще легализовать оружие, как не в кузне? Снова в ход шла тайная бухгалтерия, только уже открыто и без обиняков. Оружие покупалось, продавалось, «покупалось и продавалось», хранилось, воровалось, приходило и уходило…              Естественно, братья-тирошийцы, как и прочие «бухгалтеры», были под постоянным наблюдением со стороны людей Астора и Ренли, и сами были должны Астору денег, пусть и не слишком больших – Астор справедливо рассудил, что большой долг может подтолкнуть их на предательство, а его отсутствие – на побег. К тому же, они жили там, где Астор говорил – то есть в его резиденции, а их личность он начал вскоре держать в тайне... Фактически, превратив в своих ценных клиентов.              Один и тот же порядок действий, раз за разом – кредитуй, подтасовывай бухгалтерию цеха, снова кредитуй, снова подтасовывай, пока цех не преобразуется в паевое общество, пока ты не завладеешь им через долги… Астор мог одновременно вести сразу несколько таких незадачливых цеховиков, вводя в оборот все новые средства и снимая сливки. Он захватывал цех за цехом, пока не завладел половиной Стальной улицы, и принялся за Медные и Ювелирные переулки…              И вот теперь, когда Астор нашел в себе силы признать себя чудовищем… Он чувствовал азарт хищника, дорвавшегося до самой лакомой добычи – интриг при дворе. Но не удовлетворение. Астор не отличался честью – да и какая честь у торгаша? А вот совесть – другое дело. И эта самая совесть не давала ему чувствовать себя в своей тарелке. Отец не воспитывал его в рыцарских традициях, но мейстер Крессен, замковый мастер над оружием Гавен Уайлд и прочие взрослые были иного мнения. Будь он более честным – давно бы повесился.              Хорошие люди могут совершать плохие поступки. Хорошие люди могут совершать плохие поступки.              «Но хороший ли я человек?»              Единственный способ это узнать – поставить себя на одну доску с тем чудовищем, что через махинации Мизинца захватывает город.