Альбом памяти

      Обещание, данное Йерим, я не выполнил. После выходных в универ не вернулся.       Для меня стерся внешний мир. Не помню сколько времени я провел с Тэхеном наедине, но знал одно точно — эти часы, минуты, даже секунды были для меня самыми драгоценными. Я так долго глушил тоску по нему, что сейчас она, скопившаяся огромным комом, что осела в моем сердце, наконец вырвалась наружу. Считая самого себя бесчувственным куском плоти, сейчас я был самым искренним наедине с ним.       Я очень скучал по друзьям, по Тэхену, по своему прекрасному прошлому, от которого ничего не осталось в моем настоящем. Даже мой любимый Тэ изменился, но я его любил по-прежнему также сильно.       Он лежал на моей груди и хоть мы оба были в одежде, я даже сквозь слои неуместной ткани ощущал все изгибы его тела. В страхе коснуться его слишком интимно, я только оттягивал момент. Рано, все еще было рано.       Мы потеряли счет времени. Я забыл об универе и вспомнил о нем только тогда, когда мне снова позвонила Йерим и накричала на меня.       Мне было не до смеха в тот момент, хотя раньше я всегда усмехался над ее старательностью в учебе. Я пропустил неделю занятий, посвятив все семь дней Тэхену и только ему. Подруга требовала объяснений, но я не смог ничего сказать.       Позвонила она мне в вечер воскресенья, потребовав, чтобы я явился в универ в понедельник к первой паре. Обговорив ситуацию с Тэхеном, я понял, что сейчас мне не нужно за него беспокоиться. Он в полном порядке.       Сейчас мы с Тэ жили так, как всегда мечтали. За всю неделю мы не смогли найти ему работу, но мне было плевать. Главное, он рядом, мне больше ничего и не требовалось для счастья.       Мы ложились спать, я погасил свет в комнате, где был постелен матрас, на который каждую ночь укладывались. Одеяло было общим. Тесно не было, наоборот, несмотря на аномальную жару в этом году, мне нравилось греться о тело Тэ. Он заполнял дыру в сердце, которая казалась раньше такой необъятной, словно черная дыра. С ним пустоты внутри я не ощущал. Мы мало разговаривали, боялись тронуть темы, которые резали без анестезии и душу, и тело. Обо всем говорил наш личный язык жестов.       Стоило мне только нырнуть под тонкое одеяло, лечь поближе к Тэхену, он сразу же брал меня за руку, с нежностью сжимая запястья, подушечками пальцев лаская кожу.       — Тебе нужно было давно отправиться в университет, — проговорил Тэ вполголоса.       — Я не мог тебя оставить, — ответил я. — Боялся за тебя.       Послышался легкий смешок, свойственный только ему одному.       — Я справлюсь, — сказал он. — буду хозяюшкой, поищу работу.       Смех становился только громче: резал тишину и звучал так искренне. Я заразился им. Стал смеяться тоже.       Воспользовавшись тем, что я отвлекся, Тэхен ловко сел на меня сверху. Сначала я онемел от того, насколько странной была эта ситуация. Парень грубо взял мои руки и прижал их к матрасу.       — Ч-что такое, Тэхен?       Он наклонился ко мне, коснувшись кончиком носа моей щеки. Прошипел как самая агрессивная, но при этом безобидная змея:       — Тш-ш-ш…       — Что ты собираешься?..       Это было неправильно. Я боялся, что Тэхен своим таким откровенным действием пытается унять внутреннюю боль, но из-за того, что я стал заложником его на удивление сильных рук, мне было не выбраться. Может, в силу собственной испорченности, у меня не было ни малейшего желания сопротивляться. Я так сильно скучал по нему. Ощущать его чувственные руки, что сжимали мои запястья, губы, что оставляли следы на моих пылающих щеках, покрытой мурашками шее и возбужденной груди.       Я спас его от суицида. Меня это смущало. По-прежнему боялся, что он не совсем здоров. И сейчас то, что он делает — всего лишь импульс в его больном мозгу.       Хочу быть больным вместе с ним. Я высвободил свои руки и, обхватив его за ягодицы, крепко сжал их.       — Ты думаешь, это неправильно? — спросил он.       Он будто прочитал мои мысли. Я промолчал. В темноте мне было сложно разглядеть его глубоко видящие глаза. От этого стало легче. Я чувствовал как он приближается к моему лицу.       — Я ни с кем этого не делал, кроме тебя, — сказал он. — С тобой я всегда чувствовал себя счастливым. Даже не касаясь тебя, просто думая о тебе, мое сердце наполнялось радостью. Позволь мне…       В страстном, заполоняющем мою пустую голову, импульсе я примкнул к его губам, жадно целуя и лаская их языком. Я обнял его так отчаянно, что на секунду казалось отпусти я его — он исчез бы.       Я слышал, как зашуршала его одежда. Он снимал ее и бросал на пол, прикасаясь ко мне обнаженными участками своего тела. Тэ расстегивал пуговицы моей пижамы, ненастойчиво и очень нежно стягивал с меня приятную ткань. Рубашка скользнула с моих плеч и упала на пол. Тэхен усадил меня, обнял за плечи, ласково водя по ним своими руками, опускаясь к моему предплечью, еле касаясь его губами. Он не оставлял поцелуев, лишь ненавязчиво касался ими моей кожи. Я взял инициативу в свои руки. Повалив его на спину, всмотрелся в его лицо. Глаза уже успели привыкнуть к темноте. Мне удалось разглядеть его пронизывающий взгляд. Я боялся обнаружить в них боль и печаль, но там не было ничего кроме возбуждения и во всю бушующей страсти.       Коснувшись его подбородка, я провел от него до выпирающего кадыка, скользнул пальцем к обнаженной груди.       — Прекрати дразнить, — с обидой в голосе сказал Тэхен.       — Скажи мне, — мой тон вдруг стал серьезным.       Почему я сейчас решил резко сменить тему?       — Что? — непонимающе спросил хен.       — Ты правда хотел умереть?       Я задал этот вопрос, прекрасно зная ответ. Я собственными глазами видел, как его сбил поезд, но продолжал надеяться на отрицательный ответ, зная, что это ложь.       — Не хотел, — ответил Тэхен, не сменив интонации в голосе. — Теперь я точно не хочу умирать.       Его слова звучали позитивно и словно успокаивающая мазь покрывали мою рану в душе, давая ей нормально зажить.       Я поцеловал его, легко и нежно, едва касаясь губ, но даря этим поцелуем всю ту чувственность что так долго хранил в себе. Тэхен отвечал мне тем же. Чувствуя, что все кажется идет к одному, я почувствовал свободу. Стянув с себя нижнее белье, пальцами коснулся промежности Тэ. Он вздрогнул, задрожал. Я отпрянул. Что-то все равно было не так.       — Эй, — окликнул я его, коснувшись рукой щеки парня. — Мы можем остановиться, ты только скажи.       — Н-нет, — растерянно и скованно пробормотал он.       Мне это уже не нравилось.       — Послушай, — попросил я. — Я все равно останусь рядом, неважно — захочешь ты меня или нет.       Я услышал всхлип: тяжелый, ударивший там внезапно в ночной тишине прямо мне по мозгам. Я поторопился, а мне это позволили. Не остановили. Паника охватила мое тело. Я прикрыл глаза, в груди все сжалось от сожаления и боли.       Проснулся уже лежа на спине, а запястье мое сжимал руками Тэхен. Снова перемотка. Я закатил глаза от раздражения, понимая, что любые его слезы будут отматывать время назад.       Почувствовал, что по лицу из ноздрей течет что-то теплое, тягучее, я коснулся носа рукой. Даже в темноте сразу понял — это кровь.       — Черт, — выругался я, прикрывая ладонью нос.       Тэхен вскочил, обеспокоенно начал вертеться вокруг меня, спрашивая:       — Что с тобой? Что случилось? Свет включить?       И как я только мог подумать, что этот человек готов заниматься сексом после всего того, что он пережил?       — Да, включи, — проговорил я тихо.       Он скользнул с матраса, кинулся к выключателю. Глаза ослепил моментально растекшийся по комнате теплый свет. Тэхен снова приблизился ко мне. Я уже успел сесть и запрокинуть голову, понимая, что так делать не совсем правильно.       — Кровь идет! — испугался Тэ.       Я снова напугал его. Больше не могу перематывать время. Чувствую себя хуже некуда. Голова раскалывается. Какой это уже раз за последнюю неделю? Я со счета сбился, вот и результат. Лишь бы не терять сознание.       Прикрыв глаза, обратился к Тэ:       — Принеси салфетки.       — Конечно! — кивнул он и подбежал к тумбочке, что располагалась напротив матраса.       Там среди всего хлама, что я складировал ему таки удалось найти пачку сухих салфеток. Вытаскивая и подавая мне их по очереди, я вытирал ими наспех нос.       — Ты нехорошо себя чувствуешь, Чонгук? — спросил Тэ.       — Нормально, — я махнул ему рукой, продолжая останавливать кровотечение.       Тэхен сидел на корточках прямо напротив меня. Я боялся сказать лишнего, чтобы время снова не отмоталось.       — Ложись, — попросил я. — Сейчас я выкину мусор, выключу свет и тоже лягу.       Он надул губы, коснулся моей ночной рубашки и сказал:       — Я помогу.       У меня сердце ухнуло. Как я мог вообще позволить ему соблазнить меня? Тэ все еще не оправился. Ему всегда было сложнее всех.       Почему-то вспомнился Чимин. А каково было ему?       — Хочешь поухаживать за мной? — поинтересовался я, состроив игривую моську.       Тэхен оживился, закивал, стал собирать брошенные мною на пол окровавленные салфетки и уносить их в мусорку — на кухню.       Кровь остановилась. Тэ погасил свет. Я лег на матрас, подперев голову рукой. Он лег рядом, приобнял меня. Потом стал настойчивее — положил голову на мою грудь.       Чувствуя запах его волос, я ощущал спокойствие и мир в своей душе. Головная боль тоже утихла, совесть больше не грызла, сознание стало ясным. Я погладил его по густым каштановым волосам. Прикрыл глаза на секунду и не заметил как уснул.       Проснулся от звонка будильника. Лучи рассветного солнца пробивались сквозь задернутые шторы. Нехотя я открыл глаза, продолжая щуриться. Болели глаза. Такое ощущение, что я плакал всю ночь и они опухли, но я не мог вспомнить: приснилось ли мне это или я взаправду плакал.       С тяжелой головой поднялся, выключил будильник. Тэхен все еще мирно спал, подперев голову рукой. Подушка была слишком тонкой.       — У него может заболеть шея, — тихо сказал я, снова опускаясь на матрас и осторожно подкладывая свою подушку под его голову.       С двумя ему будет удобнее, повыше. Тэ убрал руку, прижался к нагретой моей головой подушке и довольно замурлыкал во сне. Я нагнулся к нему, поцеловал парня в лоб. Он тут же резко открыл глаза и в упор посмотрел на меня. Улыбка невольно расползлась по моему лицу.       — Ты притворялся, что спишь? — я шутливо ткнул пальцем ему в плечо.       Тэхен протянул свои руки ко мне, не говоря ничего и крепко обнял меня. Как будто и не было этого странного вчерашнего кошмара. Я хотел быть с ним, хотел обнять и поцеловать, но он испугался и время отмоталось. Не могу сказать, что сожалел о своем поступке, мне удалось дотронуться до него, обнаженного, но я не должен больше рисковать хрупким разумом Тэхена.       Прижимая меня к себе так крепко что перестало хватать воздуха, Тэ случайно коснулся своими губами мочки моего уха. Нельзя. Приятное покалывание, его слабое приглушенное дыхание — я хотел его, но не должен был. Еще одной перемотки я не переживу.       Мягко отстранившись, я в последний раз поцеловал его в бледную и холодную щеку.       — Побудешь тут? — спросил я у него.       Он кивнул.       — Я только быстренько схожу в универ, — объяснил я.       Тэхен посмотрел на меня внимательно. Внешне он был спокоен, но глаза горели огнем. Он хотел что-то у меня спросить, но сомневался. Я решил его подтолкнуть.       — Что такое?       — Я могу забрать тебя после пар? — поджав губы, поинтересовался он.       Рука сама потянулась к его мягким каштановым волосам. Я коснулся их, взъерошил и ответил:       — Конечно. Я заканчиваю где-то после обеда.       Широка улыбка расплылась по его лицу. Это отдушина — видеть ее.       — Тогда я буду ждать у ворот в час!       Я быстро оделся: нашел в шкафу чистую футболку, джинсы с модными дырками на коленках. Умылся. Вышел в коридор, Тэхен босой выбежал меня провожать. Обувшись, помахал ему. Он сказал мне:       — Удачи тебе на занятиях, Чонгук!       Я поблагодарил и вышел за дверь своей квартирки. Видеть его таким свободным от собственных мыслей и забот за всю неделю было чудом. Надеялся, что он останется таким еще надолго. Оставлять его одного сейчас мне не хотелось, но если накоплю долги по учебе — будет тяжело, да и Йерим уже злится.       Покинув подъезд, я вышел прямо навстречу жарящему во всю солнцу. Лишь утренний прохладный ветерок не давал мне взмокнуть. Пройдя по улице прямо и выйдя на площадь, я столкнулся со своей университетской подругой Йерим. Не думал, что она будет здесь и ждать меня. Ее не удивили мои округлившиеся глаза. Смерив меня грозным взглядом, она скользнула им от макушки до моих ног.       — Вышел-таки, — проговорила она.       — Кончай с этим, — пробубнил я и собирался уже пройти мимо, но девушка остановила меня, резко перехватив за локоть.       — С тобой что-то произошло? — спросила она.       Я выдернул руку, что только еще больше ее рассердило, но вопросов она не задавала.       Су Йерим… Мы с ней познакомились на первом курсе университета. Я поступил через год после смерти Намджуна. Тогда в живых уже не было ни Чимина, ни Хосока-хена. Эта девушка стала настоящим спасением. Она знала меня как облупленного и никогда не осуждала.       На вид хрупкая с пухлыми щеками брюнетка, которая подстригала волосы под ровное каре, которое даже до плеч не доходило. Ее маленькие глазенки увеличивались из-за стекол круглых очков. Их она носила, не снимая, из-за плохого зрения.       Нас объединяла одна вещь — полтора года назад она ехала в том же поезде, что и Намджун. Йерим помнит моего друга — он храбро поступил, защитив собой женщин и детей в вагоне. Среди них и была моя подруга. Ей только в одном повезло: она его не знала, поэтому так долго, как я, не мучилась от чувства вины.       Мне Йерим заменила друзей, семью. Ее слабенькие женские ручонки держали меня в узде, но как только я встретил Тэхена, почувствовал, что снова качусь вниз по наклонной в самое дно бездны печали. Она даже к моему дому пришла, чтобы проконтролировать.       Я шел по дороге, знакомой мне очень хорошо, а за мной шла Йерим, не произнося ни слова. В итоге я обернулся и посмотрел на нее, поджав губы.       — Что случилось? — поинтересовалась она, видя какие у меня глаза.       Она волновалась, не начну ли я снова обвинять себя во всех проблемах мира. Ее беспокойство было обосновано. Йерим уже приходилось вытаскивать меня из этой темноты, ведя за руку к свету. Ей не хотелось почувствовать это снова.       — Я встретил друга из прошлого       Мы говорили на тротуаре, прямо возле пешеходного перехода. Йерим кинула равнодушный взгляд на зеленый свет светофора и понимая, что надо идти, все равно решила поговорить со мной.       — Какого именно друга?       — Ким Тэхена, помнишь?       Она задумалась, но потом кивнула.       — Он в порядке? — спросила она.       — Не совсем, — ответил я, покачав головой.       Девушка развела руками в стороны.       — Не знаю, к чему это приведет, но если он по-прежнему дорог тебе, то что я могу тут сделать?       Очень часто она вела себя, как конченная сука, но когда дело касалось моего прошлого — Йерим смягчалась, относилась с пониманием, но при этом с нескрываемой осторожностью.       Подруга кивнула в сторону дороги.       — Пойдем, опоздаем.       Она как ни в чем не бывало пошла по дороге, я поспешил за ней.       Я оставил компанию после смерти Намджуна, утопая в своем горе. Хосок и Чимин умерли, а я даже не был ни на тех, ни на других похоронах. Так боялся столкнуться с жестокой реальностью — их больше нет. Подружившись с Су Йерим на первом курсе, сердце успокоилось, но вот появился Тэхен и я снова боюсь. Если он узнает, что я живу обычной жизнью, завел друга — расстроится ли он?       — Слушай, Йерим, — окликнул я подругу.       Она повернулась ко мне, вопросительно посмотрела.       — Мы можем сегодня выйти после пар не вместе?       Она остановилась, стоило нам пересечь дорогу. Скрестив руки на груди, посмотрела на меня своим грозным взглядом из-под громадных стекол очков.       — Что ты имеешь ввиду?       — Меня сегодня друг просто заберет, — пояснил я.       — А я чем тебе помешаю?       Помешаешь тем, что заставишь его усомниться во мне. Я только привел его в чувства.       — Он станет ревновать, — ответил я.       Девушка всплеснула руками. Ее вены на лбу заметно вздулись от злости, что она удерживала в себе.       — Ты, блин, серьезно?! — бухтела девушка. — Делайте что хотите!       Она махнула рукой и прибавив шагу пошла в универ уже без меня. Время не отмоталось. Я обидел ее, но почему ее обида не так давит на меня? Стоит только Тэхену сказать мне что-то подобное, я мотаю назад, не контролируя процесс.       Подняв глаза на чистое летнее небо, я подумал: «В чем проблема этого ебанного мира?».