– значит, всё ещё никакой конечной цели?
7 января 2022 г., 18:50
Оказывается, что Коннектикут – бесконечное зелёное пятно с редкими вкраплениями серых нитей дорожного полотна. Первые несколько минут кажется, что они просто заблудились среди зарослей травы, но внезапно тут и там начинают появляться указатели – «Хартфорд», «Нью-Хейвен», «Бриджпорт» и еще десятки таких же, больших и маленьких, сливающихся в одно бежевое месиво из двухэтажных домов и аккуратненьких заборчиков.
Йеджи почти тошнит, когда Рюджин вдруг просит остановиться у небольшого круглосуточного магазинчика где-то в центре очередного маленького городка. Где-то за рядом невысоких домиков слышится тихий плеск волн, должно быть, река или озеро, Хван, честно говоря, плевать.
– Ты голодна?
– Нет, – отвечает Рюджин, отстёгивая ремень безопасности. – Тут недалеко есть очень красивое место, и я подумала, что будет неплохо немного размять ноги и погулять там.
Йеджи сейчас вряд ли есть дело до состояния своих ног, но она всё равно послушно вылезает из машины и надевает солнечные очки. Тут почти нет людей, – только семейная пара на ярко-красном пикапе и типичный турист с противомоскитной сеткой на модной шляпе, и на их фоне они с Рюджин определённо выглядят чудаками. Впрочем, Хван плевать, выйти из машины после почти пяти часов бесконечного пути действительно приятно, хоть она и не собирается признаваться в этом вслух.
И да, виды на самом деле прекрасные – тёмно-синяя гладь озера, зелёные деревья и серая плитка набережной, но это не отменяет того факта, что Йеджи просто чертовски сильно скучно. Рюджин не смотрит на неё, наслаждаясь только лёгким ветерком, и это почему-то злит. Они не говорили с того момента, как сели в машину у пиццерии, и Хван немного скучает по голосу Рюджин.
– Значит, всё ещё никакой конечной цели?
– Неа, – мотает головой Рюджин. – Так ведь только интереснее. Кажется, что путешествие никогда не закончится.
– Хм, мне нравится, – кивает Йеджи. – Будем просто кататься, пока не захотим убить друг друга.
Хёнджин составил для неё список мест, но Йеджи до сих пор даже не удосужилась достать его из бардачка. Ей на самом деле плевать. Она не ищет достопримечательностей или ещё какого-нибудь дерьма.
– Ты ведь не беглая преступница, верно?
– Ну, из нас двоих не я умею вскрывать замки, – ухмыляется Йеджи, опираясь на ограждения рядом с Шин.
– Ты права, – спокойно кивает Рюджин. – В любом случае, я просто хочу повеселиться.
– Я тоже.
***
Вечером Йеджи останавливает внедорожник где-то на обочине и откидывает сиденье, поджимая под себя ноги, чтобы нормально поесть. Рюджин выкуривает сигарету, – четвёртую за последние сорок минут, стряхивая пепел куда-то за открытое окно, и смотрит на карту. Они уже на границе штата, за Плейнфилдом, и Хван предлагает поехать в Провиденс, а затем и в Провинстаун, чтобы пройти по Востоку так же, как когда-то первые переселенцы. – Что, хочешь примерить на себя английский мундир? – Улыбается Рюджин. – Мне бы пошло, – гордо заявляет Йеджи. – Высокий воротник, эполеты… – И куча влюблённых воздыхательниц. – Как и во всех романах. Так что, Провиденс? – Вообще-то у меня есть кое-кто знакомый в Нью-Йорке, – на секунду Йеджи думает, что слышит в голосе Рюджин грусть, но Шин продолжает улыбаться. – Можем провести там пару дней, купить побольше еды и всего необходимого и поехать на Запад, к морю. – Да, и приехать туда к Рождеству. – А почему бы и не к Рождеству? Это же Калифорния, Йеджи, там даже в Рождество лето. А потом можем поехать в Сиэтл или ещё куда-нибудь неважно, хоть на Аляску. Всё время мира теперь наше! – Всё время мира, – робко повторяет Йеджи, словно пробуя фразу на вкус. Она ожидает сладости, привкуса свободы, но чувствует лишь горечь где-то в глубине глотки. С прошлой жизнью связывают только ежевечерние звонки Хёну и общий полароид под чехлом, и это, кажется, должно радовать, но Йеджи думает, что чертовски сильно скучает. Ей хочется снова сидеть с ним в обнимку, смотря какой-то нелепый фильм, болтать обо всём на свете, помогать готовить, даже если это закончится очередным небольшим пожаром и разочарованным вздохом Феликса. Да, Йеджи ненавидит Бостон, но она может справиться с этой ненавистью, если будет знать, что Хён и Черён рядом. – Эй, всё в порядке? Рюджин протягивает руку, чтобы прикоснуться к плечу Хван, но останавливается в паре сантиметров. Йеджи чувствует на коже призрачное прикосновение, но молчит. Сколько она знает эту девушку? Два дня? Три? Можно ли ей вообще доверять? – Ты жалеешь о том, что уехала? – Спрашивает Хван так тихо, что шёпот почти теряется в шуме дороги за открытыми окнами. – Жалею, но, думаю, если бы я не уехала, то жалела бы ещё больше. – Я… там, в Бостоне, у меня была семья, лучшая подруга, вполне хорошая жизнь, наверное, но… посмотри, я здесь, на границе Коннектикута, в машине с девушкой, о которой вообще ничего не знаю. – Эй, думаю, я понимаю, что ты чувствуешь. Ты будто бы должна быть довольна только потому, что другие на твоём месте обязательно вели бы себя так. Все вокруг улыбаются, а ты чувствуешь себя так, будто ноги увязли в цементе или чём-то в этом роде. Я знаю это чувство, и здорово, что ты нашла в себе смелость поступить так, как ты поступила. Йеджи смотрит в глаза Рюджин, – пару глубоких, как бездна, океанов, обрамлённых густыми ресницами, и впервые за всё это время чувствует укол вины. Она тащит её за собой, заставляя разбираться со своими проблемами в то время, как у неё определённо есть собственные. Если бы не она, то Шин, возможно, уже была бы в Нью-Йорке, а не слушала её глупую болтовню где-то на краю Коннектикута. – Спасибо. – За что? – С улыбкой спрашивает Рюджин. – Если бы не ты, я бы, наверное, разговаривала с кустами и магнитолой, пока не сошла с ума. Мягкий смешок заставляет сердце Йеджи биться чаще. Рюджин накрывает её руку своей, мягко скользя пальцами по дрожащим костяшкам. Её ладонь тёплая и мягкая, и на секунду Хван хочется прижаться к ней щекой, но она быстро подавляет это желание. – Так значит Нью-Йорк? – Нью-Йорк!***
Ночь они решают провести в хостеле где-то в пригороде Нью-Йорка. Рюджин рассказывает, что её знакомая, – девушка по имени Минджон, – учится в Нью-Йоркском университете и сейчас занята каким-то важным проектом, так что будет лучше, если они встретятся утром. Комната на двоих стоит достаточно дёшево, так что Йеджи не жалуется и послушно занимает одно из парковочных мест. Рюджин заносит их вещи, – всего две небольших сумки и рюкзак, – и, выудив полотенце, уходит в душ, пока Йеджи пробует на мягкость одну из кроватей. Звук воды за стеной успокаивает, как и заставка какого-то нелепого шоу на фоне. «Почти как дома,» – с улыбкой думает Хван. – «Не хватает только ворчания Хёна». Она открывает глаза как раз в тот момент, когда Рюджин выходит из душа только в топе и коротких шортах, и, чёрт, если раньше Йеджи не представляла, насколько горячей может быть Шин, то сейчас осознание ударяет её по лицу с силой боксёра-тяжеловеса. Капли воды стекают с её волос на шею, ключицы и ниже – к груди и идеальному прессу. – Твою мать, – шепчет Хван себе под нос и быстро вскакивает. – Моя очередь, да? – Ну, здесь нет никого третьего, так что да, твоя, – равнодушно отвечает Рюджин. Йеджи надеется, что холодная вода хотя бы немного отвлечёт её от мыслей о теле Рюджин, но они с каждой секундой становятся всё ярче и ярче. Хван представляет, как Шин прижимает её к стене, просовывая бедро между ног, и впивается губами в шею. Она скользит руками по бицепсам Рюджин, сжимая их до ярко-розовых следов, царапает спину и громко стонет. – Твою мать, – шепчет Йеджи уже громче, утыкаясь лбом в стену душевой кабинки. Когда Хван выходит, Рюджин уже спит, уткнувшись лицом в подушку как пятилетний ребёнок. Вздох сам по себе вырывается из горла Йеджи, быстро утопая в тишине маленькой комнаты. «И как я в это вляпалась?» – думает она прежде, чем залезть под тёплое одеяло и наконец уснуть.
