я не хочу сорваться.
8 января 2022 г., 14:17
Будильник прорезает тишину их крохотной комнаты как удар хлыста, и Йеджи с трудом приподнимается на локтях, оглядывая всё вокруг замыленным взглядом. Солнечные лучи скользят по белым стенам, ветер развевает тонкую ткань занавесок на окнах, Рюджин… Она спит как ребёнок – уткнувшись носом в подушку и закутавшись в одеяло, это заставляет Хван улыбнуться.
– Эй, соня, – улыбается она, наблюдая за тем, как Шин с трудом отрывает голову от подушки и чуть щурится. – С добрым утром.
– Добрым, – кивает Рюджин. – Уже восемь, да?
– Угу.
– Твою мать… ох, терпеть не могу просыпаться раньше двенадцати.
– Ну, тебе придётся это сделать, если ты не хочешь, чтобы мы опоздали на встречу с твоей знакомой.
– Подругой, – поправляет Рюджин. – Ким Минджон – моя подруга.
– О, так мы уже на стадии «знакомство с друзьями», да? Что дальше – познакомишь меня с родителями?
– Может быть, я подумаю над этим.
Ещё раз выругавшись себе под нос, Рюджин встаёт и потягивается, прежде чем подойти к своему рюкзаку и выудить из него худи и узкие чёрные джинсы. Эта одежда в сочетании с чуть синеватыми волосами делает её похожей на одну из тех рокерш, которых они с Хёнджином встречали, когда проводили ночи, напиваясь в одном баре за другим. Йеджи нравились такие девушки – с ними всегда было просто, без чувств, слёз и долгих разговоров.
«Кажется, у меня есть типаж,» – с улыбкой думает Хван, наблюдая, как Рюджин уходит в ванную.
За те пару дней, что они проводят вместе, Йеджи успевает заметить, что Рюджин всегда привлекает внимание. В Коннектикуте, штате маленьких консервативных городков, они обе выглядят слишком вызывающе, но у Шин в любом случае есть преимущество в виде глубоко чёрной одежды и синеватого отлива в волосах. И это не считая абсолютно бесцеремонного рта, из которого периодически вылетали такие слова и мысли, что уши порядочных католиков сворачивались в трубочки. Впрочем, Шин было плевать, и это заводило Йеджи ещё больше.
От мыслей её отвлекает телефонный звонок.
– Алло?
– С добрым утром, сестрёнка!
– Хёнджин? Что, уже вечер?
– Нет, – даже не видя его, Йеджи знает, что он улыбается. – Ты сказала, что сегодня приедешь в Нью-Йорк, и Феликс сказал, что у него есть там приятель, так что, если хостел вдруг тебе не понравится, то я отправил тебе его номер. Его зовут Чанбин, очень хороший парень.
– Спасибо, но я не буду ночевать в хостеле, у Рюджин живёт там подруга.
– И опять эта таинственная Рюджин, – несмотря на слова, Йеджи слышит в его голосе тревогу. – Ты так и не отправила мне её фотографию.
– Да ладно тебе, Хён, она просто девушка.
– Которая умеет вскрывать замки.
– Да, которая умеет вскрывать замки. Это, кстати, очень полезный навык.
– Йеджи…
– Я понимаю, ты волнуешься за меня, но Рюджин – не маньячка, она просто обычная девушка. И я пришлю тебе её фотографию, как только мы доберёмся до дома её подруги. Я могу даже написать тебе её адрес, чтобы Чанбин пришёл и убедился, что они не держат меня в заложниках.
Хван слышит, как Хёнджин вздыхает и говорит что-то Феликсу, а затем, втянув в грудь воздух, наконец отвечает:
– Да, прости, ты уже взрослая, и я доверяю тебе. Если ты говоришь, что Рюджин хороший человек, то значит это так.
– Спасибо, Хён.
– Не за что. Я люблю тебя, сестрёнка.
– Я тоже тебя люблю.
***
Ким Минджон оказывается невысокой и худенькой девушкой лет двадцати с аккуратным тёмным каре и колечком пирсинга в нижней губе. Увидев Рюджин, она кидается к ней с громким криком счастья и прыгает прямо на шею, одновременно целуя в волосы. Йеджи опирается на дверцу водительского сидения, наблюдая за этим с лёгкой улыбкой. – Ты всё такая же мелкая, какой я тебя помню, – смеётся Рюджин. – Джимин говорит, что я выросла уже на пять сантиметров. – Она врёт, – пожимает плечами Шин. – Эй, ты всё ещё планируешь жить в моей квартире, Шин Рюджин, так что будь осторожнее. – Да-да, конечно, – она ещё раз проводит ладонью по волосам Минджон и поворачивается к Йеджи. – Та девушка, о которой я говорила. – Хван Йеджи. – Ким Минджон, – брюнетка с готовностью пожимает её руку. – У нас нет гостевой спальни, так что вам придётся спать на диване. Ну, или на полу. – Диван устроит, – кивает Рюджин. Небольшая тихая квартирка Минджон кажется Йеджи настоящим оазисом среди океана шума. Их встречает высокая брюнетка в огромном худи, – Минджон называет её Джимин и целует в губы. В воздухе витает приятный запах пиццы, и желудок Йеджи тут же услужливо напоминает, что не ел ничего почти целые сутки. Они сидят на полу у кофейного столика, за обе щеки уплетая пиццу и запивая её каким-то безвкусным пивом из алюминиевых банок. Минджон и Рюджин говорят о музыке, – кажется, о хард-роке или ещё чём-то в этом духе, – Йеджи в любом случае не вслушивается. Они с Джимин болтают о творчестве Эмили Дикинсон. Джимин учится на факультете американской и зарубежной литературы и хорошо разбирается в этом дерьме, а Йеджи просто увлеклась ею в старшей школе. Хван думает, что творчество Дикинсон, наверное, единственное, в чём она на самом деле хорошо разбирается. – Я бы предложила вам провести экскурсию, но мы с Джимин только сегодня утром сдали сложный проект и ещё не освободили мозги от всего научного дерьма, так что давайте отложим это на завтра. – Да, без проблем. – Кстати, Йеджи, Рюджин – я ничего не скажу – Шин так и не рассказала, как вы двое познакомились. – Она вскрыла дверь в мою комнату, – пожимает плечами Йеджи. – И ты решила, что будет разумно взять её с собой? – Угу. – Твою мать! – Минджон смеётся так громко и искренне, что никто не может сдержать улыбки. Она ударяет Рюджин в плечо, – не так сильно, как могла бы, но достаточно, чтобы та вздрогнула. – Вы обе чокнутые. – Минджонги, – качает головой Джимин. – Ты просто не понимаешь, детка, эта девушка, – Ким тыкает пальцем в Рюджин. – Была чокнутой ещё с начальной школы. Знаешь, как мы познакомились? Мы жили в маленьком городе в грёбаном Вашингтоне, и наша школа стояла у самого леса, так что было вполне нормально, что на детскую площадку, на которой мы играли, часто заползали змеи. Большинство из них были маленькими и неядовитыми, обычные ужики, но однажды к нам заползла гадюка. Настоящая, мать твою, гадюка! Учительница отошла на пару минут, а мы, увидев эту тварь, побежали к школе, но Рюджин просто схватила её за голову и начала крутить как ёбаное лассо, а затем закинула на ближайшее дерево и, отряхнув руки, просто вернулась к игре. Она продолжила качаться на качелях, пока мы пялились на неё как на восьмое чудо света. Можешь представить себе это, Йеджи? – С Рюджин? Легко. Она, наверное, была самой крутой в старшей школе. – Если бы, – качает головой Минджон. – Невозможно стать крутой, когда ты открытая лесбиянка в маленьком гомофобном городе. Вся наша компания была изгоями, но мы гордились этим. Мы вели себя как клише – катались на пикапе, ходили только в клетчатых фланелевых рубашках, носили кольца на больших пальцах. – Она пыталась самостоятельно проколоть себе септум, – улыбается Рюджин. – В лесу, в нашем домике на дереве. Но в последний момент испугалась. – Я просто загуглила. Те фотки с заражением были ужасны, так что я подумала, что лучше накоплю денег и сделаю нормальный септум где-нибудь в салоне. – Одно из твоих немногих умных решений. – Кто бы говорил, мисс «Я В Очередной Раз Сбежала Из Дома», – пожимает плечами Минджон. Они болтают ещё целых два часа, пока Минджон не начинает зевать, а Джимин вежливо, но твёрдо не предлагает всем пойти спать. Она даёт им одеяло и пару подушек и скрывается за дверью в спальню. – Они милые, – улыбается Йеджи. – Да, – кивает Рюджин. – Ты давно знаешь их? – Ну, Джимин около года, с тех пор как она встречается с Минджон, а её… ну, наверное, лет пятнадцать или около того. Мы учились вместе и жили на соседних улицах, даже пару раз пытались сходить на свидания, но быстро поняли, что друзьями быть лучше, чем встречаться. – Она выглядит крутой. – Не просто выглядит, она на самом деле крутая. Просто, ну, не рассказывай ей о том, что я так сказала. Я всё равно буду это отрицать, – Рюджин вдруг улыбается себе под нос. – Знаешь, в старшей школе был случай, мы с… ещё двумя девушками купили ей на день рождения кроссовки, Air Max, чёрно-красные и до пиздеца популярные в то время. Когда мы гуляли вместе, один урод из школы в таких же кроссовках спросил, знает ли она, что это мужская обувь, а она, не задумываясь, ответила: «Тогда какого хера ты их носишь?!». Думаю, это был один из тех моментов, когда понимаешь, что не ошибся в выборе друзей. Йеджи смеётся, и Рюджин мягко наклоняет голову, будто наслаждаясь её видом. От нежности в её взгляде у Хван перехватывает дыхание. Да, они определённо ближе, чем раньше, но это ничего не значит, верно? Она всё ещё знает о Рюджин только урывками и деталями, как и Рюджин о ней, но этого, кажется, достаточно. – Ну, спать? – Да, спать. Тело Рюджин тёплое и сильное, – ровно такое, каким Йеджи его и представляла. Она чувствует, что её сердце бьётся с перебоями, руки становятся липкими, а рот в считанные секунды превращается в её личный филиал пустыни Сахары. Хочется просто повернуться, провести пальцами по крепким мышцам, прессу, прижаться губами к шее, спуститься ниже, но Хван цепляется пальцами за одеяло, стараясь восстановить дыхание. Не сегодня и определённо не сейчас.***
Первое, о чём думает Йеджи, когда они выходят из метро на 50-й улице: «Твою мать, он настоящий!». Это он, Нью-Йорк, город небоскрёбов и бесконечных огней, делающих глубокую ночь самым ярким днём. Светится, кажется, всё и вся – вывески, витрины, экраны на зданиях, и Хван с трудом сдерживает восхищённый вздох. – Удивительное место, да? – Говорит Минджон так, будто сама только что зажгла все эти огни специально для них. – Удивительное, – соглашается Рюджин. – Мы с Джимин любим гулять здесь в свободное время. Тут никому нет до тебя дела, можно делать всё, что хочешь, – есть, пить, целоваться, ходить в мини-юбке или боди, плевать. – Кажется, ты отрываешься здесь. – О да, – улыбается Минджон. – Уверена, что тех стариков, которые стреляли в нас солью, когда видели, что мы выбрасываем банки из-под пива, хватил бы удар, попади они сюда. – Вашингтон что, настолько суровое место? – Неа, только сам Металайн Фолс. Благословен тот, кто сумел сбежать из этого ада. – Минджон… – Прости, Рюджин, но я сейчас в трёх тысячах миль от этого ублюдского городишки и всё равно хочу быть ещё дальше. Ты понимаешь, о чём я, Йеджи? – Ну, я из Бостона, но думаю, что да, понимаю. Это большой город, но такой пафосный и скучный, что иногда тошнит. – В точку, детка! – Кивает Минджон. До позднего вечера они гуляют по улицам, пока Минджон не тянет их за собой в небольшой продуктовый магазинчик, чтобы купить что-нибудь выпить. Рюджин и Ким почти сразу скрываются в отделе с газировкой, а Джимин и Йеджи уходят к прилавкам с закусками. – Значит, ты из Бостона? – Угу. – Я тоже. – Серьёзно? – Да. Мой отец хирург и читает лекции в медицинских колледжах в Бостоне, и я жила с ним до восемнадцати, пока не поступила сюда. – Тоже устала от города? – Можно сказать и так, – качает головой Джимин. – Можешь пока проследить за тем, чтобы эти двое не накупили газировки и алкоголя, пожалуйста? – Да, без проблем. Йеджи находит их почти сразу и уже собирается подойти, когда слышит, как Рюджин холодным, безапелляционным тоном заявляет: – Я не хочу об этом говорить. – Я всё понимаю, ты злишься, и они с Юной определённо повели себя хреново по отношению к тебе, но игнорировать их с Джису – не лучшая идея. Это не решит проблему. – У нас нет проблем. – Серьёзно? Значит, ты уехала потому, что у вас, блять, нет проблем? – Я не знаю, ясно! Я… я просто не хочу сорваться. – Эй, – Минджон опускает руку на плечо Рюджин, мягко поглаживая его. – Мне кажется, даже если ты сорвёшься, им будет плевать. Они обе просто хотят услышать твой голос и узнать, что ты в порядке. Им очень жаль. Да, это мало их оправдывает, но… но это так. И они понимают, что заслуживают твоей злости, хочешь кричать на них – кричи, выскажи всё, что думаешь, но только не молчи, ладно? – У меня нет сил сейчас говорить с ними. – Не говори, просто отправь сообщение, смайлик или любое другое дерьмо. Всего два слова, Рюджин, – «всё хорошо», и Юне будет достаточно. – Это не значит, что я их простила. – Разумеется.
