– я рада, что встретила тебя.
17 января 2022 г., 16:08
Йеджи открывает глаза примерно в пять утра, когда солнце только начинает подниматься из-за горизонта, окрашивая розоватым светом белые стены маленькой отельной комнаты. Рюджин на соседней кровати, ещё спит, подложив под щёку обе руки, и Хван думает, что она прекрасна. Её грудь поднимается и опускается в мягком, спокойном ритме, полные губы чуть приоткрыты. Йеджи хочется спать, но она знает, что если сделает это, то, возможно, больше никогда не увидит такую Рюджин – умиротворённую и нежную.
Мысленно выругавшись, она встаёт и обшаривает тумбочку в поисках сигарет. На небольшом балкончике пусто, прохладный ветерок приятно обдувает, и Хван опирается на стену, закуривая. Город окружает сплошной лес, – райский для любителей туризма, – но в целом это безлюдное место. Что ж, это к лучшему, потому что, кажется, Йеджи на самом деле сейчас нуждается в одиночестве.
Она затягивается слишком глубоко, с трудом сдерживая разрывающий горло кашель. Ей хочется задушить то тёплое чувство, которое рикошетом отдаётся в груди всякий раз, когда её взгляд опускается на Рюджин. Йеджи не нужна любовь, не тогда, когда она так далеко от дома и чувствует себя отвратительно. Нужен хороший секс, но сама мысль о том, чтобы пытаться соблазнить Рюджин, кажется мерзкой. Любимая девушка обманула её, и Хван не хочет сделать всё ещё хуже.
Она возвращается к реальности только в тот момент, когда Рюджин, тихо вынырнув из-за её спины, осторожно забирает из пальцев Йеджи сигарету. Шин выглядит встревоженной, но всё равно молчит. Она кажется такой маленькой прямо сейчас, и сердце Хван сжимается.
– Хэй, – улыбается Йеджи.
– Хэй, – кивает Рюджин. – Ты в порядке?
– Да. Я просто думала, куда ещё мы сможем поехать. Как насчёт парка аттракционов?
– Хм… звучит интересно.
Йеджи пробегает сканирующим взглядом по фигуре Рюджин. Её волосы ещё более взъерошенные, чем обычно. Чёрная майка на пару размеров больше висит на крепком теле как очень короткое платье, закрывая ноги примерно до середины бедра. Хван старается не думать о подтянутых бицепсах и просто отворачивается.
– А куда мы поедем после парка аттракционов?
– Ты когда-нибудь была в Вирджинии?
– «Вирджиния для влюблённых», – напела Рюджин. – Нет, никогда.
– Тебе там понравится.
***
Расплатившись, они спускаются на парковку и садятся во внедорожник Йеджи. Рюджин выуживает из рюкзака пару сладких батончиков, которые Хван, хоть и закатив глаза, но всё-таки принимает. В ответ Шин только качает головой: – Это напоминает мне о детстве. – Серьёзно? – Да. Папа рано уходил на работу, так что я обычно завтракала батончиками с мюсли или сахарными хлопьями. Они были отвратительны. – Не так отвратительны, как ржаные хлопья, – губы Йеджи растягиваются в ухмылке. – Ржаные хлопья? Что? – Моя мама была помешана на диетах и прочем дерьме, так что мы с братом всегда завтракали ржаными хлопьями, которые она немного посыпала сахаром или корицей. Когда они останавливаются на светофоре, Рюджин тихо смеётся. – Ну, корица, кажется, пошла тебе на пользу. Ты ведь такая булочка… – Шин Рюджин! – Йеджи хлопает ресницами, с трудом сдерживая наступающий хохот. – Какого хрена?! – Это было круто. – Не было! – Возражает Хван, всё ещё молясь всем богам, чтобы её щёки были не такими красными. – Это звучит как самое банальное дерьмо, которое я только слышала. – Не оскорбляй мои подкаты, Хван Йеджи. – Ладно-ладно, прости… Это неплохо. 5 из 10. – Всего лишь? – Уверена, что ты способна на большее. Йеджи паркуется на первое же свободное место, и они с Рюджин одновременно выходят наружу, полной грудью вдыхая тёплый воздух Нью-Джерси. Хван вспоминает те дни, когда они с Хёнджином проводили выходные в парке аттракционов. Она всегда была «младшей» – той, которая бежит, чтобы опробовать новый аттракцион, и смеётся над теми, у кого не хватает смелости пойти на ту или иную горку. Хён грозил, что в следующий раз оставит её дома, но всё равно постоянно брал с собой. – И с чего мы начнём? – Спрашивает Рюджин, когда сотрудник парка одевает на её руку браслет. – С чего угодно. Мы должны прокатиться на всём. – На всём? – Уточняет Рюджин, и Йеджи впервые за всё время их знакомства слышит в её голосе беспокойство. – Да! Йеджи снова чувствует себя ребёнком. Она бежит от одного аттракциона к другому с детским восторгом, пока Рюджин без всякого энтузиазма тащится за ней, едва переставляя ноги. Она ждёт её на скамейках или фотографирует всё, что видит, но никогда не присоединяется, просто отмахиваясь. Хван думает, что сошла бы с ума, если бы они поменялись местами, но в этом, наверное, и заключается разница между ними. – Почему ты не хочешь прокатиться со мной? – Спрашивает Йеджи, когда они снова останавливаются у очередной горки. – Просто не хочу. – Ты ходишь за мной по этому парку почти два часа, Рюджин, и так ни на чём и не прокатилась. Ты боишься? – У меня просто есть инстинкт самосохранения. – Ты согласилась проехаться по стране с незнакомой девушкой, Шин Рюджин. У тебя нет инстинкта самосохранения, – Йеджи подходит почти вплотную, немного наклоняясь, чтобы посмотреть Шин в глаза, и улыбается. – Я хочу прокатиться с тобой, но если тебе здесь скучно или страшно, то всё в порядке, мы можем уехать. В Вирджинии нас ждёт ещё очень много потрясающих мест. Несколько секунд Рюджин молчит, а затем просто резко и громко выдыхает: – К чёрту! Идём на эти грёбаные горки!***
Они начинают с картинга, и Рюджин каждый раз пугающе хорошо сносит Йеджи к бортику, а потом забираются на детскую карусель, хотя Шин и настаивает, что это больше наказание, чем развлечение. Они делают пару совместных фотографий, которые Хван почти сразу отправляет Хёнджину, а затем бегут к американским горкам, опоясывающим весь флаг словно шёлковые красные ленты. – Они чертовски быстрые, – испуганно выдыхает Рюджин. – Американские горки должны быть быстрыми. – Не настолько. Ты ведь пойдёшь со мной? – Конечно. – Тогда давай сделаем это. Когда они садятся на свои места, лицо Рюджин становится бледно-розовым. Она дважды проверяет ремни, пока Йеджи качает головой и с трудом сдерживает смешок. Это напоминает о том, как Феликс впервые пошёл с ними в парк аттракционов и был так напуган, что едва мог открыть глаза. – Всё будет в порядке. – Ага, – обречённо кивает Рюджин. – Я даже не успела написать завещание. Если ты выживешь, то скажи, что я оставила всё своим кошкам. – Обязательно, – улыбается Йеджи. На крутом уклоне в самом начале, Шин крепко, до побелевших костяшек, впивается в ремни на плечах. Её ноги отбивают по металлическому полу странный ритм, а челюсти крепко сжаты. Это выглядит почти комично, если бы не наполненные искренним ужасом чёрные глаза. – Это была глупая идея, – бормочет Рюджин. Это ударяет Йеджи в самое сердце. Она знает, как себя вести, поэтому делает то же, что и её старший брат делал для неё всякий раз, когда ей было страшно, – накрывает руку Шин своей. Та переплетает их пальцы, сжимая так крепко, что Хван всерьёз начинает верить, что сломала все пальцы. Это всего лишь прикосновение, оно не спасёт, если что-то пойдёт не так, но Рюджин начинает дышать немного ровнее.***
– Я выжила, – выдыхает Рюджин, когда поездка подходит к концу, и они спускаются к парковочной площадке, чтобы вернуться в машину. – Хорошо, потому что тебе придётся сесть за руль. – Почему? – Ты сломала мне пальцы. Йеджи немного преувеличивает, потому что её пальцы определённо в порядке, но она думает, что может немного отдохнуть. Изнеможение просачивается сквозь каждую клеточку её тела. Хван хочется просто лечь и проспать целый день. – Просто скажи, куда ехать. – Остановимся в Вашингтоне, потом решим. Вирджиния большой штат. – Мы должны немного прогуляться. – Обязательно. Закаты, рассветы, всё, что захочешь. – «Вирджиния для влюблённых», – снова пропевает Рюджин, и сердце Йеджи в очередной раз начинает биться чаще.***
В следующий раз, когда Йеджи открывает глаза, вокруг темно, а её машина стоит на обочине посреди какого-то леса. Это тихое место и настолько, вероятно, безлюдное, что здесь легко можно спрятать тело. Рюджин рядом роется в рюкзаке. – Что-то случилось? – Нет, – улыбается Шин. – Просто там светлячки. – Что? – Светлячки, – повторяет Рюджин. – Большие зелёные мухи со светящейся задницей. – Я знаю, кто такие светлячки. Зачем мы остановились? – Я хочу их сфотографировать. Когда губы Йеджи растягиваются в ухмылке, Рюджин хмурится. – Что? – Днём ты сказала мне, что боишься кататься на американских горках, потому что у тебя есть инстинкт самосохранения, а сейчас остановилась ночью на обочине посреди какой-то трассы, чтобы пофотографировать светлячков. Ты не перестаёшь меня удивлять. Рюджин пожимает плечами. – Я стараюсь. Они одновременно выходят из машины, спускаясь к траве. Йеджи осторожно опускается на колени, позволяя насекомым себя окружить. Светлячки усаживаются на её ноги, ладони, плечи, танцуют на пальцах. Рюджин прищёлкивает языком, делая снимок за снимком, и Хван клянётся, что видит в её взгляде искрящуюся нежность. – Не так уж и плохо? – С улыбкой спрашивает Шин. – Они милые. Напоминают тех жучков, которых мы с Хёном видели, когда отдыхали с родителями в Миннесоте. – Это тоже были светлячки? – Не знаю. Мама называла их просто «тварями». Она убивала каждого, которого мы приносили домой, а я потом долго плакала. – Зачем она это делала? – Боялась, – тихо отвечает Йеджи. – Это был единственный раз, когда мы отдыхали на природе, потому что ей не нравилось то, что это так далеко от цивилизации, хотя мы были всего в паре километров от Миннеаполиса. – Взрослые, – закатывает глаза Рюджин. – Моя мачеха тоже боится насекомых. Когда папа уезжал на работу, мне приходилось проверять, чтобы в её комнате не было пауков, и она смогла уснуть. Йеджи пристальнее вглядывается в её лицо, в два чёрных, глубоких как небо, глаза. Её рука сама по себе тянется к щеке Рюджин, будто бы стирая с неё невидимый след, а взгляд опускается вниз, на пухлые розовые губы. Она может податься вперёд, прижаться к ним, но что-то внутри останавливает. Ей не хочется быть заменой той девушки из Металайн Фолс. – Я рада, что встретила тебя, – бормочет Рюджин. – С-спасибо.
