from east to west

      В этот раз Йеджи настаивает на том, чтобы они остановились в гостинице с бесплатным завтраком. Тут нет такого большого выбора как в пятизвёздочном отеле, но подают хороший чёрный кофе и омлет, и Хван оказывается достаточно. Она уплетает его за обе щеки, пока Рюджин насмешливо смотрит на неё, попивая апельсиновый сок.       – Куда мы поедем?       – Не знаю. Может в Парк Грейт-Фоллс? Посмотрим на водопады.       – Звучит круто.       – Потом можем поехать на реку Ококуан, там очень много красивых парков для прогулок.       – Я слышала, что тут есть «Летающий цирк».       – Угу, – кивнула Йеджи. – Ты хочешь посмотреть?       – Почему бы и нет? Это всего в часе езды от города. А затем на целый день в Национальный Парк Шинандоа. Я плачу.       – Моя шуга мамми, – смеётся Хван. – Ладно, но это завтра. А сегодня шоу самолётов и Грейт-Фоллс.

***

      Йеджи понимает, что что-то не так сразу после того, как «Арабелла» «Артик Манкис» меняется на «Декабрь» Арианы Гранде. Рюджин ничего не говорит, не тянется, чтобы переключить радиостанцию, но её пальцы вдруг замирают над бардачком, словно она забывает, что хотела взять.       – Я просто хочу подарить тебе те моменты, которые ты будешь вспоминать и летом, – поёт Ариана Гранде, и на лице Рюджин мелькает то же чувство, что и тогда, в итальянском ресторанчике в Нью-Джерси. Губы сжимаются в плотную узкую линию.       – Дурацкая песня, – фальшиво-легкомысленно хмыкает Йеджи, выключая радио.       – Я под неё поцеловалась в первый раз. Это была любимая песня Джису.       – Ты скучаешь по ней?       Рюджин грустно кивает.       – Я злюсь на них с Юной, но всё равно продолжаю скучать. Типа… Чёрт, они были рядом почти всю мою жизнь, конечно я люблю их, но… я всё ещё не знаю, что мне делать.       – Ты не звонила?       – Нет, я пыталась, но не смогла. Я попросила Минджон передать, что у меня всё в порядке. Мы созванивались вчера, и она сказала, что Юна очень переживает, и Джису… она просто уехала куда-то, – она закрывает лицо руками. – Что мне делать, Йеджи? Я не хочу, чтоб им было плохо.       – Им уже плохо, – резко отвечает Хван, крепче сжимая руль. – И если они правда такие хорошие, как ты говоришь, и на самом деле любят тебя, то они будут переживать, потому что обидели тебя. И даже если ты прямо сейчас скажешь, что простила их, то это всё равно не закончится, потому что им самим нужно себя простить.       – Блять…       Йеджи опускает руку на обнажённое колено Рюджин, осторожно поглаживая кончиками пальцев, чтобы её успокоить. В том, что они чувствуют, нет её вины. Да, может, побег и в самом деле был слишком поспешным, но что ей ещё оставалось делать?       – Если тебе сложно позвонить ей, то запиши всё, что хочешь сказать, на диктофон, а потом отправь это ей.       – Я не смогу.       – Тогда дай телефон мне, и я сама всё отправлю.       – Л-ладно, я попробую.       Несколько минут Рюджин просто смотрит в экран, пытаясь придумать, что сказать, а затем начинает запись. Йеджи злится, слыша, как дрожит её голос, видя, как слёзы скапливаются в уголках её прекрасных глаз, и она стирает их рукавом, чтобы не заплакать. Шин говорит о том, что ей нужно время подумать, но она обязательно напишет или позвонит, когда почувствует, что готова. Это звучит почти умоляюще, будто Рюджин целовалась с девушкой Юны, а не наоборот, а Хван с трудом сдерживает желание просто позвонить этой девчонке и высказать ей всё, что она думает.       – Я справлюсь с этим, но мне нужно время. Всё будет в порядке…       – Всё? – Рюджин обречённо кивает и протягивает Йеджи телефон. – Я отправила. Я знаю, что мои слова не очень помогут, но постарайся не думать об этом. Ты права, нужно время, чтобы эмоции поутихли, и ты смогла бы посмотреть на ситуацию спокойно. Может быть, уже послезавтра ты будешь готова.       – Хотелось бы, – бормочет Шин. – В любом случае, я пережила те чёртовы американские горки, переживу и это.       – Вот это настрой! – Йеджи знает, что её смех звучит фальшиво, но всё равно старается улыбаться.

***

      Они встречают закат, стоя на краю «Балкона Джульетты» в Парке Грейт-Фоллс. Внизу плещется бурный Потомак, справляются на каяках люди, и это настолько величественно, что сердце невольно сжимается. Йеджи кажется, будто её ладонь сама находит ладонь Рюджин.       – Так красиво, – шепчет Хван.       – Очень, – Рюджин не сводит с неё пристального взгляда. – Ты не замёрзла?       – Снова хочешь одолжить мне свою куртку? – На губах Йеджи появляется ласковая усмешка.       – Я могу. Тем более, мне кажется, что в моих вещах ты выглядишь мило.       На мгновение вокруг становится тихо. Рюджин переплетает их пальцы, всё так же не сводя с Йеджи чёрных, как ночное небо, глаз. Она протягивает руку, и кончики её пальцев скользят по щеке Хван, осторожно поглаживая. Это будто нереально – всего лишь сон, который вот-вот закончится, но Йеджи не хочется просыпаться. Она думает о том, что будет, если она подастся вперёд, прижмётся губами к губам Шин, наконец поцелует её. Ответит ли Рюджин? Понравится ли ей?       – Ты красивее, чем все эти дурацкие закаты.       – Ты говоришь как в дурацких ромкомах, – Йеджи пытается выглядеть уверенно, но чувствует, как тепло медленно подступает к щекам.       – Но тебе же нравится, – улыбается Шин.       – Д-да.       Они стоят так ещё несколько секунд, пока взгляд Хван не останавливается на наглой ухмылке парня, стоящего за спиной Рюджин. Он скользит по ним голодными глазами, словно ожидая, когда же они наконец займутся чем-то поинтереснее, и это бесит. Шин, кажется, чувствует её напряжение, потому что тоже оборачивается, почти мгновенно хмурясь.       – Какого хера? – Почти рычит она.       – Пойдём отсюда. Не нужно обращать на него внимания.       – Но… Ладно, – Рюджин послушно опускает голову.       Йеджи старается не сбиваться с шага. Легко делать вид, что ничего не произошло, что она столкнулась с этим в первый раз, но воспоминания с силой бойца ММА бьют прямо в живот. Боль вместе с кровью растекается по телу, – именно такие парни, нагло ухмыляясь, приставали к ней и её девушкам в клубах, смеялись над её братом, явно нарываясь на драку. Хёнджин старался держать себя в руках, он не любил драться, к тому же Феликс, – пацифист до мозга костей, – всегда расстраивался, когда Хваны ввязывались в неприятности. Но Йеджи… Её моментальный контроль всегда был в разы хуже.       – Если он пойдёт за нами, я ударю его.       – Я тоже, – кивает Хван. – Но давай сейчас не будем думать об этом, ладно? Не надо портить хороший день.       – Ты права. Кстати, может, задержимся здесь ещё на несколько дней? Я видела по дороге зоопарк, а в Лизбурге есть дом с приведениями и винодельня.       – Звучит круто. Но потом мы переночуем в кинотеатре под открытым небом. Я видела один на карте.       – Договорились.       Даже возвращаясь в отель, они не перестают держаться за руки. Йеджи думает, что это почти забавно – то, как быстро они сблизились. Хёнджину это, конечно, не нравится, но он не здесь, он не знает, насколько Рюджин прекрасна. Она больше не незнакомка, – она друг, возможно, лёгкая влюблённость и просто партнёр на несколько следующих месяцев. И Йеджи это чертовски сильно нравится.