from east to west

      Чикаго встречает их затянутым тучами небом и сильным прохладным ветром. Верхушки каменных джунглей тянутся к серому небу, почти сливаясь с ним. Йеджи не любила такие виды, но Хёнджину всегда нравился этот город. Здесь он нашёл первого друга, – парня по имени Минхо. Они познакомились, когда Хён, проиграв Йеджи спор, переоделся в бордовый костюм-тройку, надел шляпу и начищенные до блеска ботинки и пригласил проходящего мимо парня на танец. Хван до сих пор со смехом вспоминала, каким смущённым выглядел брат, когда тот незнакомый мальчик уверенно положил руку ему на талию и закружил в вальсе. Хёнджин мог бы, наверное, влюбиться в Минхо, если бы не сох по Феликсу с пяти лет.       – Когда-нибудь была в Чикаго?       – Нет, – отвечает Рюджин. – Ты?       – Каждый сентябрь с десяти до четырнадцати лет. Мы жили в коттедже недалеко от озера. Мама считала, что местный воздух полезен для здоровья.       – И позволяла вам прогуливать учёбу?       – Мы занимались дистанционно, – пожимает плечами Йеджи. – К тому же в сентябре в школе всегда повторяли прошлогодние темы. Мы с Хёном в любом случае ничего не теряли.       – Эта богатая жизнь…       – Да, у неё есть целая куча плюсов, – свернув, Йеджи с улыбкой поворачивается к Рюджин. – Знаешь, чего не хватает этому городу?       – Нового героя?       – Трамваев. Типа тех, которые есть в Сан-Франциско. Я не очень люблю Чикаго, но глупо будет отрицать, что это культовое место. Здесь на каждом шагу история, романтика гангстерской эпохи. Представь, как бы хорошо дополнил атмосферу старый трамвайчик, проезжающий по маршруту вокруг озера.       Проехав под открытой веткой метро, Йеджи сворачивает на Запад-Белден-авеню. Квартира, которую нашёл для них Минхо, находится где-то здесь, рядом с парком. Сам Ли жил ближе к университету, в районе Гайд-парка, но часто приезжал сюда, чтобы встретиться со своим парнем. Когда они с Йеджи созванивались, он говорил, что ничуть не удивлён тому, что Джисон решил поселиться именно здесь, потому что, «ну, белки ведь любят парки, верно?».       – Знаешь, чем больше я думаю об этом, тем сильнее мне кажется, что мы находимся в каком-то квир-ромкоме от Нетфликса. Твой брат и его парень, его друзья и их парни, мы с тобой, – пухлые губы Рюджин кривятся в очаровательной усмешке. – Среди нас вообще есть гетеросексуальные люди?       – Скорее всего нет, – улыбается Йеджи.       Йеджи видит, как проплывают по идеально-голубой реке каноэ, маленькие лодочки и водные такси и на душе внезапно становится уютно. Приятно знать, что есть места, которые не изменятся даже через сто лет. Напоминает, что мир и идёт тропой прогресса, но всегда останутся такие места, – по-старому милые и просто чертовски уютные.       – Как мне вести себя с твоим братом? Есть какие-то правила?       – Никогда не говори с ним о «3 метрах над уровнем неба», – серьёзно заявляет Йеджи. – Ни слова, иначе он устроит трёхчасовую лекцию о том, почему этот фильм – лучшее из того, что есть в мировом кинематографе.       – Серьёзно?       – Да! Он признался своему парню в любви фразой из этого фильма! Типа… Хён пригласил его вечером покататься на велосипедах, привёз на набережную и сказал, что любит его на три метра над уровнем неба. Я понимаю, ему было четырнадцать, но… Чёрт, это так странно…       – Йеджи?       – М?       – Ты – мой повод становиться лучше. И я обещаю, что когда-нибудь, если ты захочешь, я прокачу тебя на мотоцикле так же, как Аче Баби.       – Если ты будешь такой, как тот мудак Аче, я уйду от тебя после первой же гонки.       – Я не буду, обещаю.       Йеджи с содроганием сердца чувствует, как Рюджин подносит её руку к своим губам, оставляя на коже нежный поцелуй. Теперь это не просто влюблённость, а любовь, – серьёзная, сильная, яркая, как лесной пожар. Йеджи всегда таких боялась, старалась убежать, но… это же Рюджин, как можно оставить такую девушку?       – Рюджин?       – Что?       – Ты тоже мой повод становится лучше.