from east to west

      Даже сейчас, сидя в такси, Йеджи чувствует напряжение Рюджин. Она смотрит на свои ноги, обутые в тяжёлые берцы, цепляясь пальцами за край бомбера, пока губы плотно сжаты. Их окутывает неприятная тишина, такая же, как в то утро, когда они впервые поругались. Что случилось? Рюджин снова думает, что наскучила ей? Или она всё ещё думает о том, как неуютно себя чувствовала в компании её друзей?       – Эй, – Шин вздрагивает, когда рука Хван касается её ладони. – Ты в порядке?       – Не знаю.       Йеджи не хочет думать о том, что скоро это закончится. Рюджин вернётся в свой город, к сестре и бывшей девушке, Йеджи уедет в Бостон. Всё закончится. Да, возможно они будут помнить друг друга пару месяцев или даже год, но не больше. Рано или поздно они встретят других девушек, влюбятся, и это путешествие станет всего лишь одним из многочисленных приключений.       – Я просто не понимаю, для чего всё это?       – Что именно? – Хмурится Йеджи.       – Всё. Ты знакомишь меня с братом, друзьями, целуешь, мы занимаемся сексом, но при этом я всё ещё не понимаю, кто мы друг другу и серьёзно ли всё это. Что будет, когда это закончится? Мы разъедемся?       – Нет!       – Тогда что? Ты не останешься со мной, Йеджи, я это знаю.       – Поедем в Бостон. Ты и я.       – На другой конец страны? Прости, но я не могу бросить Юну, папу, мачеху, даже Джису. Они все дороги мне, – Рюджин набирает больше воздуха в грудь. – Ты говорила, что, когда была ребёнком, часто ходила с братом в парк аттракционов, так? Ты ведь помнишь, каково это? Когда ты несколько часов бродишь по парку, катаешься на всех горках, объедаешься сахарной ватой до боли в животе. И ты счастлив, потому что это было здорово. Но потом, вернувшись домой, ты чувствуешь усталость. Я боюсь, что с нами будет именно так.       – Что я устану?       Рюджин кивает. Йеджи хочет сказать, что она ошибается, что они всегда будут вместе, но мозг услужливо напоминает, что ещё не было человека, с которым она оставалась достаточно долго. Может, это она ошибается, и они с Рюджин на самом деле не больше, чем знакомые, попутчики, которые в конце пути разойдутся в разные стороны? Некоторые люди просто не способны на серьёзные отношения, может, Йеджи как раз из таких?       – Я знаю, что не должна думать об этом, – бормочет Шин, переплетая их пальцы. – Сейчас ведь всё хорошо, верно?       – Конечно, – кивает Хван. – Давай… давай просто не будем об этом думать. Сейчас ты очень нужна мне, Рюджин.

***

      Проходит доля секунды, прежде чем Рюджин закрывает входную дверь и грубо впечатывается в губы Йеджи, пробуя её на вкус. Хван вплетает пальцы в короткие синие пряди, чтобы притянуть её ещё ближе, хотя это и кажется невозможным. Никогда раньше она не чувствовала себя настолько нуждающейся. Опустив руки на бёдра Рюджин, она вползает языком в её рот, исследуя каждый миллиметр.       Плевать на все сомнения, мысли о расставании. Сейчас Рюджин здесь, с ней, целует так горячо, что хочется плакать. Рюджин тянет её в спальню, снимает одежду, скользит руками по разгорячённой коже. Лёгким толчком Шин укладывает Йеджи на кровать и наклоняется над ней, целуя ещё раз. Жаркие поцелуи скользят с губ ниже, на шею, ключицы, грудь, пресс. Мурашки начинают бегать по коже.       Рюджин с лёгкостью стягивает с Йеджи голубые бойфренды, и Хван вдруг понимает, что не может перестать смотреть. Она такая красивая, – оранжеватые блики танцуют в мокрых от пота синих волосах, под загорелой кожей красиво напрягаются подтянутые мышцы. Шин Рюджин – само совершенство, и Йеджи внезапно слишком чётко осознаёт, что скоро может её лишиться. Люди не могут быть вместе вечность, даже если очень сильно влюблены. Особенно такие, как Хван Йеджи.       – Какая же ты красивая, – шепчет Рюджин, скользя большим пальцем по пухлой нижней губе Йеджи. – Как кто-то может быть настолько красивым?       – Я хотела спросить у тебя то же самое.       Пальцы Шин спускаются ниже, к резинке нижнего белья, и Йеджи не сдерживает стон. Она скучала по умелым пальцам Рюджин, её тёплому языку, и ей хочется большего. Поэтому она подаётся вперёд, впечатываясь бёдрами в бёдра Шин, посасывает точку пульса на шее, слабо царапает спину. Ей просто нужна Рюджин, – здесь и сейчас, а остальное не имеет значения.