from east to west

      Они просыпаются раньше, чем все остальные в квартире и, приняв вместе душ, выходят на улицу, чтобы позавтракать в МакДональдсе.       – Я люблю готовку моего брата, – объясняет Йеджи, заказывая самый большой чизбургер, картошку фри, мороженое и молочный коктейль. – Но иногда мне хочется чего-нибудь не настолько здорового. В конце концов, жиры тоже нужны организму, верно?       – Да, если хочешь умереть от тромбоза, – хмыкает Рюджин, оплачивая их счёт.       – Ты слишком пессимистична. Или… Подожди, Шин Рюджин, ты сейчас пыталась намекнуть на то, что я в хреновой форме?       – Что? Нет!       – Какое предательство! – Йеджи заламывает руки как актёры в плохих мыльных операх. – А я тебе верила! Как ты могла?!       – Ты… ты в отличной форме! Знаешь, вообще-то и у спортсменов могут быть тромбозы.       – Расслабься, детка, я просто шучу, – улыбается Хван. – Я знаю, что ты считаешь меня горячей.       – Временами ты чертовски раздражаешь.       – Но ты всё равно любишь меня?       – Типа того.       В животе Йеджи становится тепло, когда Рюджин встаёт на цыпочки, чтобы нежно поцеловать её в щёку. Это почти по-детски, но Хван всё равно понимает, что краснеет, и смущённо опускает голову. Ей нравится чувствовать себя впервые влюбившимся подростком, думать, что этот мир, – такой огромный и яркий, – создан только для неё, и ей обязательно повезёт. Да, обычно такие отношения заканчиваются самыми тяжёлыми расставаниями, но Йеджи хочет верить, что они с Рюджин – другая история, что их ждёт светлое будущее вместе.       – Может, ты когда-нибудь будешь в Бостоне? Ну, знаешь, проездом… – нерешительно бормочет Хван.       – Может быть, – кивает Шин.       – Заглянешь ко мне? Я бы устроила для тебя экскурсию. Бостон, конечно, кажется скучным, но даже у него есть интересные достопримечательности.       – Если ты всё ещё будешь рада меня видеть.       – Я всегда буду рада тебя видеть, – Йеджи наклоняется, чтобы прижаться губами к губам Рюджин. – Я люблю тебя.       – Я тоже тебя люблю.

***

      Обед они проводят, сидя на зелёной траве где-то в сердце Грант-парка. Голова Рюджин лежит на коленях Йеджи, и та нежно поглаживает короткие пряди, изредка накручивая их на пальцы. Они говорят о джазе, который здесь доносится отовсюду, о голубом небе над их головами, прохладном ветерке и сэндвичах в фирменном пакете «Сабвей». И всё это так естественно, что Хван забывает о Бостоне, Металайн Фолс, внедорожнике дурацкого зелёного цвета. Они просто обычные студентки, которых здесь десятки тысяч, влюблённые и достаточно безумные, чтобы верить, что всё обязательно будет хорошо.       – Ты красивая, – шепчет Рюджин, поднимая руки, чтобы кончиками пальцев прикоснуться к щеке Йеджи.       – Правда?       – Угу. Самая красивая девушка в мире.       – Даже красивее Джису?       – Не знаю… на этот вопрос не существует верного ответа.       – Правда?       Рюджин кивает.       – Она красивая, ты красивая, я красивая. По правде говоря, я бы сказала, что из нас троих я занимаю первое место по красоте.       Йеджи закатывает глаза, искренне смеясь.       – Уверенность это так по-американски. Вы с Черён случайно не родственники?       – Не думаю, – улыбается Шин. – Знаешь, что мы должны сделать?       – Что?       – Встретить здесь закат. Ну, не здесь, а на набережной. С озера, наверное, было бы красивее, но я звонила в прокат, и мне сказали, что все лодки уже арендованы, так что придётся довольствоваться тем, что есть.       – Любой закат прекрасен, если смотреть на него с тобой.       Из пухлых губ Рюджин вырывается смех.       – Кажется, у меня только что повысился уровень сахара в крови. Где ты нахваталась таких сладких слов, малышка Хван?       – У меня был достойный учитель.       – Мой флирт горячий, не сладкий.       – Неа, ты милая, как и твой флирт.       Они смотрят друг другу в глаза в затянувшемся молчании. Йеджи хочет поцеловать её, но вокруг так много людей, и Хван определённо не хочет, чтобы они глазели на то, как она целует свою девушку. Ей хватило гомофобов и в грёбаном Бостоне.

***

      Солнце едва начинает садиться, когда они добираются до набережной. Кованые заборы, ограждающие пешеходные дорожки, украшены настоящими свечами, и Йеджи то тут, то там замечает разноцветные каменные клумбы, засаженные цветами. В воздухе приятно пахнет свежестью. Рюджин с лёгкостью открывает заранее купленное вино и протягивает Хван бутылку.       – С бокалами было бы романтичнее, – улыбается она. – Но что есть, то есть.       – Ты всегда можешь поцеловать меня, чтобы сделать вечер романтичнее.       – Уверена, что тогда он станет горячее, а не романтичнее.       – Ты не настолько хорошо целуешься, – ухмыляется Йеджи, почти сразу же получая лёгкие толчок в живот.       – Я чертовски хорошо целуюсь.       – Я бы поставила твёрдую «4». Нужно больше практики.       – В самом деле?       – Да, – Йеджи наклоняется, касаясь носа Рюджин своим. Рука опускается на щёку, лаская её. – Возможно, я могла бы помочь тебе с этим.       Хван так легко верить в то, что это надолго. Ей нравится дразнить Рюджин и отвечать на её шутки, целовать её, прикасаться к ней, вести себя как влюблённые, а не просто случайные попутчики. Йеджи обожает то, как Шин говорит, мягкость её голоса, когда она вспоминает Металайн Фолс и своих друзей, морщинки радости у глаз и сильные руки. Она влюблена в каждую часть Шин Рюджин.       – Рюджин?       – М?       – Это серьёзно? То, что между нами?       – Для меня да, – отвечает Шин, глядя Йеджи прямо в глаза.       – Для меня тоже. Я не знаю, сколько ещё мы пробудем вместе, но я обещаю, что буду любить каждую секунду, которую мы проведём друг с другом.       – Я тоже.

***

      Они возвращаются в квартиру, когда стрелки часов переходят отметку в полночь. Свет выключен, но обувь Черён, Феликса и Хёна всё ещё стоит у двери.       – Наверное, уже спят, – пожимает плечами Йеджи. – Ты голодна? Может, хочешь чего-нибудь?       – Ну, кое-чего определённо хочу, – улыбается Рюджин. – Кажется, ты говорила что-то о том, что мне нужно больше практиковаться в поцелуях.       – Да, помню что-то такое.       Это опасное расстояние – они стоят почти вплотную, руки Шин лежат на талии Йеджи, пока та нежно сжимает её плечи. Глаза Хван скользят вверх и вниз по лицу девушки напротив, а затем она нежно целует её. Тихий вздох вырывает из губ Рюджин, когда она подаётся вперёд, мягко врезаясь в тело Йеджи.       – Не такой уж ты и эксперт, – смеётся Шин, когда поцелуй заканчивается.       – Тебе не понравилось?       – На твёрдую «4», нужно больше практики, но я могла бы помочь тебе попрактиковаться.       – О, как мило…       Йеджи отскакивает в тот же момент, когда слышит голос Хёнджина, и тут же шипит, ударяясь затылком об вешалку. Прихожая наполняется хриплым смехом, а затем Рюджин включает свет. Хёнджин стоит в дверях, скрестив руки на груди, с улыбкой на губах.       – Какого хрена?       – И тебе доброй ночи, сестрёнка.       – Как долго ты тут стоишь?       – С фразы «да, помню что-то такое», – хихикает он.       – Блять…       – Ты не думаешь, что это немного по-извращенски – смотреть, как твоя сестра целует свою девушку? – Феликс выходит из-за его спины, и Йеджи понимает, что её щёки стали ещё краснее.       – Не думаю, что он что-нибудь видел, – отвечает Черён откуда-то сзади. – Ночью там темно как в подвале.       – Ну, кто следующий заговорит? Мама и папа? – Бормочет Йеджи. – Почему вы не спите?       – Я ждал тебя, – пожимает плечами Хён.       – Я ждал его, – говорит Феликс.       – Я просто смотрела кино, – кричит Черён из гостиной. – Но то, что происходит у вас, в разы интереснее.       Йеджи готова поклясться, что сейчас выглядит краснее самого спелого помидора. Она смотрит на Рюджин, которая с трудом сдерживает смех, в поисках поддержки, и та с лёгкостью кивает.       – Да, мне жаль, что я увела её на весь день. Мы планировали просто позавтракать, но потом решили, что можно немного прогуляться в парке и… в общем, кажется, прогулка немного вышла из-под контроля.       – Всё в порядке, – улыбается Ли, обнимая своего парня за плечо. – Я понимаю. И Хёнджин тоже. Он просто склонен к гиперопеке. Мы пойдём спать. Если вы голодны, в холодильнике ещё осталось немного мяса с тушёными овощами. Спокойной ночи.       – Спокойной ночи.

***

      Первое, что Йеджи чувствует, когда просыпается, – холод по правую сторону от собственного тела. Она более чем уверена, что пару часов назад засыпала в объятиях Рюджин, но сейчас всего три часа ночи, а Шин определённо не в комнате. Хван приподнимается на локтях, осматривая пространство: полотенца всё так же висят на спинку стула, значит она не в душе.       «Я серьёзно беспокоюсь об этом?» – Думает Йеджи. – «Она могла просто пойти в туалет или выпить воды. Это не повод для паники. Боже, ещё немного, и я стану такой же гиперопекающей, как Хёнджин».       Горло неприятно сушит, и Хван неохотно откидывает одеяло. Вчера она хотела принести немного воды, чтобы ночью не ходить на кухню, но объятия Рюджин выглядели такими уютными, что она не смогла уйти.       Выскользнув из комнаты, Йеджи почти доходит до кухни, когда краем глаза замечает, что дверь на балкон приоткрыта. Да, они живут достаточно высоко, но всё-таки никто из её друзей никогда не оставляет дверь открытой на ночь. В Бостоне они слышали достаточно историй, как воры, словно альпинисты, спускались с крыши на открытые балконы и проникали в квартиры. Она кладёт руку на ручку двери, когда слышит тихий голос Рюджин:       – Нет, Джису, дело не в этом… – девушка по другую сторону трубки явно кричит, и Шин издаёт тихий вздох. – Нет… нет, ничего не изменилось… я… не плачь, ладно? Я… ты не должна плакать… – снова несколько секунд молчания. – Я знаю… да… ты дорога мне, Джису, я люблю тебя… да, я приеду, как только смогу. Ничего не изменилось. Это несерьёзно… – Йеджи чувствует, как сердце замирает. Несерьёзно? В каком смысле «несерьёзно»? – Мы закончим с этим, когда я вернусь, обещаю.