– ты в самом деле собираешься её простить?
5 июля 2022 г., 11:39
За день до отъезда в Нью-Йорк Йеджи решает напиться.
Они с Черён находят на карте бар, где не очень придирчивы к внешнему виду, и заказывают бутылку розового вина. Одна бутылка превращается в две, затем официант приносит сангрию «по фирменному рецепту заведения», а после Йеджи заказывает водки. Её щёки краснеют, а глаза сияют от возбуждения.
– Ты в самом деле собираешься её простить? – Спрашивает Черён.
– Не знаю, я думаю над этим.
– Но ты всё равно собираешься в Нью-Йорк.
– Хочу, чтобы она за мной побегала. Знаешь, как в фильмах: цветы, серенады, рисунки на асфальте. Вся эта хрень. Я хочу, чтобы она показала, насколько сильно на самом деле сожалеет. Это не значит, что я её прощу.
– Ты всё ещё чувствуешь к ней что-нибудь?
– Злость, – кивает Йеджи. – Сочувствие. Влечение. Кучу всего. Большую часть времени я думаю о том, как кричу на неё, а потом мы целуемся как романтичные идиотки. Она… она хорошо целуется.
– Я не хотела этого знать.
– Извини, – но в её тоне нет ни грамма вины.
Йеджи откидывается на мягкую спинку дивана, поднимая голову, чтобы разглядеть длинные фиолетовые лампы над их столиком. Интересно, что сейчас делает Рюджин? Она с Джису? С Минджон? Она писала, что собирается найти работу, но, может быть, уже забыла об этом. В конце концов, её бывшей, кажется, нужна серьёзная психологическая поддержка.
«Бесит», – думает Йеджи, царапая короткими ногтями внутреннюю сторону ладоней. – «Я не должна её вспоминать. Я просто… не знаю, пересплю с ней пару раз и уеду из Нью-Йорка. Мы даже друзьями не будем».
– Ты мне врёшь, ты не злишься на Рюджин.
– Не злюсь? – Хмурится Йеджи.
– Да. Ты обижена, но определённо не зла. Ты не можешь на неё злиться. И ты определённо чувствуешь к ней не просто влечение, а что-то серьёзное. Думаешь, что она особенная, не такая, как бывшие.
– Неправда.
– Правда, – улыбается Черён. – Ты хочешь, чтобы она побегала за тобой, чтобы у тебя появился повод её простить. Типа, знаешь, что-то в стиле: «ну, она подарила мне цветы значит определённо раскаивается». В этом твоя ошибка – слишком легко прощаешь. А когда человек понимает это, то начинает поступать всё дерьмовее и дерьмовее, потому что знает, что ты обязательно дашь ещё один шанс, как только она извинится.
– Я не собираюсь…
– Собираешься, – отрезает Ли. – Ты ищешь любой повод, чтобы оправдать Рюджин, и продолжишь его искать, потому что любишь её. Кажется, она может на твоих глазах задушить котёнка, и ты всё равно будешь её оправдывать.
– Блять, а даже если и так! Да… да, я её оправдываю! Да, я люблю её! Да, я ищу повод, чтобы снова с ней сойтись! И что с того?
– Ничего, – губы Черён растягиваются в усмешке. – Просто я хотела, чтобы ты это поняла. Хочешь простить её? Пожалуйста. Хочешь отомстить? Пожалуйста. Просто не выходи из себя, будь рациональной.
– Я постараюсь.
– Я с тобой, – Черён кладёт руку на ладонь Йеджи, переплетая их пальцы. – И Хён с Феликсом тоже. Мы всегда на твоей стороне.
***
Йеджи приезжает в Нью-Йорк к полудню, когда улицы особенно наполнены людьми и машинами. Они с Рюджин переписывались всю последнюю неделю, и вчера она сказала, что всё-таки получила работу в кофейне в паре шагов от университета. Платят не так много, но за тот месяц, что им придётся здесь провести, у неё получится накопить на билеты до Металайн Фолс и первый взнос в университет для Юны. Рюджин уже ждёт её у той самой кофейни, нервно переступая с ноги на ноги. В руках букет из красных и белых роз, красная клетчатая рубашка застёгнута почти до подбородка, а кроссовки натёрты до блеска. Йеджи думает, что никогда раньше не видела Шин настолько аккуратной и официальной. «5 очков Гриффиндору», – думает она, паркуясь рядом с серым «Камаро». – Как тебе удалось оттереть с кроссовок всю ту грязь? – Её губы растягиваются в усмешке, когда щёки Рюджин заливает румянец. – Три часа тёрла их зубной щёткой. Это… это тебе… – она протягивает Йеджи букет, всё ещё смотря на мыски своей обуви. – Мне очень жаль, что всё так вышло там, в Чикаго. Я должна была рассказать тебе о Джису. Прости. – Я подумаю над этим. У тебя есть восемь часов. – Д-да… да, я помню. Нужно положить куда-нибудь цветы, они будут мешать… – На заднем сидении машины достаточно места.***
Они начинают прогулку с пары чашек дымящегося кофе из «Старбакса», потому что в Нью-Йорке даже летом на удивление прохладно. Йеджи дрожит, и Рюджин укрывает её плечи своей кожаной курткой, насквозь пропахшей её ароматом и розами. Это мило, но недостаточно для того, чтобы Хван решила, что Рюджин заслуживает прощения. – Как дела? – Не так плохо, – пожимает плечами Шин. – Минджон сказала, что очень удивлена, что я так быстро смогла найти недерьмовую работу. Джису ходит на терапию, принимает лекарства, Джимин… ну, как обычно в общем-то… – И когда ты планируешь вернуться? – Как только Джису закончит курс у своего психотерапевта. Это ещё три недели. Уехали бы раньше, но Джису нужно вернуться в норму. А как ты? Хёнджин? Феликс с Черён? – Вернулись в Бостон, готовятся к учебному году. Всё так же, как и обычно. В воздухе повисает неловкая тишина. Рюджин смотрит на неё пристально, изучая, и Йеджи чувствует, что сердце начинает биться быстрее. Черён была права, она всё ещё любит эту девушку, даже несмотря на то, что произошло в Чикаго. «Нужно заканчивать с этим», – думает она, делая глоток капучино. – «Я не хочу, чтобы кто-нибудь снова поступал так со мной. Я этого не заслуживаю. Хёнджин прав, мне нужно вернуться в Бостон, успокоиться, найти кого-то другого. Тогда всё будет хорошо».
