– я всё испортила, верно?
12 июля 2022 г., 17:07
Когда к Йеджи возвращается способность рассуждать логически, они с Рюджин уже сидят на ступенях у одного из многочисленных Нью-Йоркских небоскрёбов. Руки и губы Шин дрожат, длинные пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Между ними слишком много неловкости, молчания, и Йеджи ненавидит это, но ничего не может с собой поделать. Черён права, она просто ищет повод, чтобы простить, и это всегда приводит к плохому. Но, блять, это же Рюджин…
Ей хочется закрыть лицо руками и просто плакать, но сейчас нужно быть сильной. Йеджи осторожно касается ладони Рюджин, и сердце наполняется болью. Она привыкла видеть эту девушку уверенной, сильной, смелой, а сейчас Рюджин сидит, прижав ноги к груди словно ребёнок, её взгляд пуст, а кожа слишком бледная. Это неправильно, но Хван понимает, что ничем не может помочь.
– Ты лучшее, что со мной случалось, – бормочет Рюджин, царапая короткими ногтями запястье. – Я облажалась… блять…
Йеджи чувствует, как все её чувства разбиваются на миллион кусочков. В горле появляется комок, на глаза наворачиваются слёзы, но Хван сдерживается. Она должна была догадаться, что любовь к Рюджин не закончится ничем хорошим, уйти, когда была возможность. У любой истории, – даже самой красивой, – есть конец, и он не всегда такой счастливый, как хотелось бы.
Может, ей стоит уйти? Вернуться в Бостон к брату, найти другую девушку или просто хороший секс и забыть о лете так, будто его никогда не было. Это кажется разумным решением, но Рюджин снова всхлипывает, и Йеджи понимает, что просто не сможет уйти. В конце концов, Рюджин многое ей подарила – воспоминания о закате на Балконе Джульетты, неделе на берегу залива Пайни и ещё десятках потрясающих моментов, которые она будет вспоминать, сидя на балконе квартиры Хёнджина.
– Я всё испортила, верно? Последние восемь часов?
– Ну, – грустно улыбается Йеджи. – Не скажу, что это было худшим свиданием в моей жизни. На твёрдую «4». Может быть даже с плюсом.
– Хоть что-то хорошее, – качает головой Рюджин. – Я понимаю, что почти весь последний день говорила об этом, но мне действительно жаль. Я не жду, что ты меня простишь и не пытаюсь оправдаться. Я облажалась, я не собираюсь этого отрицать.
– Джису важна для тебя, – отвечает Йеджи.
– Я несу за неё ответственность. Она старше, но я всегда чувствовала себя взрослее. Я… я понимаю, что, наверное, это плохо и даже немного безумно – так к кому-то привязываться, но… ох… не знаю, Йеджи… они – всё, что у меня есть.
– Я хочу быть чем-то важным для тебя, Рюджин. Очень хочу. Но если и ты дальше будешь пытаться убегать от меня, то у нас ничего не выйдет. Я не буду уговаривать тебя переезжать в Бостон или просить видеться чаще, чем ты того хочешь, но мне важно быть уверенной в том, что всё серьёзно, что ты только моя девушка и ничья больше. Чтобы не было «второго» Чикаго.
– Не будет, – твёрдо говорит Рюджин. – Я устала убегать. Я хочу серьёзных отношений. С тобой и только с тобой. Я люблю тебя.
– Я всё ещё не уверена в тебе, – признаётся Йеджи. – Я люблю тебя. Очень. Но мне больно. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, то вспоминаю то утро. Я… я не могу перестать думать о том, что в один день ты просто сбежишь, ничего не объяснив.
– Я буду работать над этим.
– Я понимаю, почему ты это делаешь. Рядом с тобой не было человека, на которого ты могла бы положиться. Ни твои родители, ни сестра не были достаточно взрослыми, и ты брала ответственность на себя. Ты привыкла всё контролировать и понимать, а когда ты видишь, что не можешь справиться с ситуацией, то убегаешь. Потому что у тебя нет сил бороться и менять ситуацию. Я убегаю, потому что не хочу этого делать. В этом мы похожи.
– Но ты не делаешь другим больно, – замечает Рюджин.
– Делаю. Хёнджину. Просто он никогда об этом не говорит.
Йеджи поворачивает голову, чтобы посмотреть Рюджин в глаза. Сердце бьётся чаще, руки снова начинает дрожать, но она набирает больше воздуха в грудь, чтобы успокоиться. Да, Рюджин красива, и Хван хочет поцеловать её так сильно, что в груди начинает болеть, но они обе, кажется, ещё не готовы к чему-то серьёзному.
– Мы можем быть друзьями, – предлагает Йеджи. – Это не так серьёзно, и ты сможешь уйти, если захочешь.
– Я не захочу. И я буду хорошим другом, обещаю.
– Надеюсь на это. А теперь… – она смотрит на огромный экран на одном из зданий. – Как насчёт ужина?
***
Они решают заказать пару бургеров и колу в ближайшем «МакДональдсе» и устраиваются на ближайшую скамейку. Мимо как обычно проходят люди, но Йеджи не обращает на них внимания. Она просто расслабляется, с головой окунаясь в атмосферу ночного Нью-Йорка. – Ты уже сняла номер? – Друг Феликса разрешил мне пожить в его квартире, пока он не в городе. – Кажется, ты можешь найти место для ночлега в любом городе. – Ну, что сказать, – улыбается Йеджи. – У моего брата есть связи. Воспоминания проносятся перед её глазами, но у неё получается сдержать свои чувства. Прошло всего лишь пару месяцев, никто не может всерьёз влюбиться за столь короткий срок. Это просто лёгкая влюблённость, усиленная адреналином. Скоро пройдёт. Нужно просто дождаться этого дня. Но Рюджин всё равно везде: в её мыслях, сердце, душе. Впечатана словно раскалённое клеймо. Йеджи не верит, что было время, когда она не знала эту девушку. Даже если оно и существовало, то было неярким и блёклым, похожим на замыленную частыми просмотрами киноплёнку. От этих мыслей комок в горле начинает неприятно бурлить. Почему она просто не может выбрать девушку, у которой нет никаких проблем? Почему это всегда такие, как Рюджин? «Идиотские всплески эмоций!» – Зло думает Йеджи. – «Блять… Блять! Надо уехать… нет, не могу… блять!».
