from east to west

      В конце второй недели Йеджи перестаёт пить и решает заняться своим телом. Она находит на Ютубе видео-уроки по тренировкам на пресс и проводит несколько вечеров подряд, матеря Хлою Тинг за боль в мышцах и ненависть к себе. По ночам, лёжа в постели, Хван думает о крепких мышцах Рюджин, мысленно скользит по ним кончиками пальцев. Солоноватый вкус кожи Шин появляется на кончике языка, и Йеджи сжимает в кулаке простынь, пытаясь сдержать тлеющее в низу живота желание. Иногда она хочет пойти в клуб и найти там симпатичную девушку, но затем неизменно осознаёт, что ни одна из них не будет для неё так же желанна как Рюджин. Йеджи нужна именно она, – с растрёпанными синими волосами, глубокими чёрными глазами и улыбкой одной половиной губ.       Иногда рука сама собой тянется к пачке сигарет в кармане, но Йеджи всегда одёргивает себя. Она пообещала себе, что бросит курить. Это выглядит как первый шаг к совершенству. Сперва бросить курить, затем вышвырнуть всех мудаков из своей жизни, а потом, в конце, разобраться с дерьмом, которое они принесли. Звучит идеально, верно? Хёнджину бы понравилось.       «Не позволяй никому втягивать себя в неприятности», – он повторял это каждый день с тех пор, как Йеджи исполнилось четырнадцать, но она никогда не слушала.       «Зато теперь очевидно, почему все люди уходят от меня. Я всегда их разочаровываю», – думает Хван, глядя на идеально-белый потолок. – «Родители, эти девушки, Рюджин… блять… такая жалкая…»       Йеджи чувствует, как по щекам текут слёзы. Она терпеть не может плакать, но сил сдерживаться больше нет. Ей хочется пройти уйти, закрыться от мира в комнате Хёнджина, спрятаться в его крепких объятиях. Мир кажется ей слишком большим и страшным, в переулках прячутся монстры с длинными руками, а за дверью будто бы ждут странные эфемерные существа – олицетворение её страхов. В детстве Йеджи боялась каждого шороха, сейчас, повзрослев, она поняла, что боится только одной вещи – одиночества. Что однажды настанет день, когда ей некуда будет бежать, когда даже Хёнджин не откроет двери своей квартиры, чтобы нежно её обнять.       Йеджи берёт с тумбочки мобильный, чтобы написать брату пару слов, но взгляд опускается на имя «Рюджин» в списке контактов. Вся их переписка – болтовня о каких-то глупых вещах типа вкусов шоколада и фотографии, но Хван вдруг хочется рассказать ей обо всём, что она действительно чувствует.       «Ты сделала мне очень больно, когда ушла» – она пишет это просто так, надеясь, что Рюджин спит и не видит сообщение, но в самом низу экрана появляются три точки.       «Мне жаль», – Йеджи на секунду замирает, а затем впечатывается взглядом в новое сообщение. – «Я скоро буду у тебя. Можно?»       «Да».       Это кажется шуткой, но через двадцать минут тишину квартиры разрывает громкая трель дверного звонка. Рюджин стоит на пороге, держа в руках пару запотевших изнутри контейнеров и бутылку колы.       – Я готовила ужин, когда ты написала, так что я подумала, что ты тоже захочешь поесть.       – С-спасибо.       – Нет проблем, – улыбается Рюджин. – Это куриные крылышки, запечённые в кокосовой стружке, и буррито.       Иногда Йеджи не может перестать думать о том, что бы случилось, если бы она не остановилась в том мотеле или была бы более внимательной с дверью. Они бы познакомились? Или она, перекусив, поехала бы дальше? Была бы Рюджин с ней сейчас? Может, Йеджи влюбилась бы в другую девушку – какую-нибудь горячую блондинку из Атлантик-Сити или весёлую байкершу из Ричмонда?       Так или иначе – Йеджи остановилась в том мотеле и забыла о двери, и сейчас рядом с ней была Рюджин, а не какая-то другая девушка. И Хван почти не жалела об этом. Она не понимает почему, но спустя пару секунд слёзы начинают литься из её глаз, а Рюджин вдруг прижимает её к себе, целуя в волосы.       – Прости меня, – шепчет она между поцелуями. – Прости… прости… прости… Боже, Йеджи, я так облажалась… я всё исправлю, обещаю… я сделаю всё, что ты хочешь… Здесь, в объятиях Рюджин, Йеджи постепенно расслабляется. Она не вздрагивает, когда губы Шин проводят цепочку поцелуев от виска до подбородка и останавливаются на линии челюсти. Ей нравятся эти прикосновения, она так сильно скучала по ним.       – Я не могу обещать, что всегда буду рядом, но я сделаю всё, чтобы оставаться с тобой так долго, как ты этого хочешь. Я буду меняться, день за днём, постепенно, но буду. Однажды я стану человеком, который будет заслуживать тебя, Йеджи. Я так сильно люблю тебя.       Эти слова звучат для Йеджи приятнее, чем любая музыка. Может, они и вернутся к отношениям так быстро, как было в начале знакомства, но, по крайней мере, теперь она может надеяться на то, что это действительно серьёзно. Рюджин хочет быть с ней. Рюджин готова меняться, чтобы быть с ней. Хван крепче обнимает её за плечи, мысленно обещая, что сделает всё, чтобы они обе были счастливы. Ей нужно научиться брать ответственность за свои поступки, перестать убегать, когда что-то идёт не так, как хочется.       Йеджи закрывает глаза, чувствуя, как Рюджин нежно смахивает с её глаз слёзы, а затем поднимает на цыпочки, чтобы поцеловать в лоб. Её прикосновении такие нежные, будто она думает, что Йеджи сделана из стекла и в любую минуту может разбиться. Отчасти это, наверное, так, но Хван клянётся себе, что закалит это стекло настолько, что она станет крепче любой стали.       – Можно мне поехать с тобой?       – В Металайн Фолс? – Хмурится Рюджин. – Ты уверена?       – Да. Хочу увидеть, вокруг чего столько шума.       – Ну… это красивое место, но… эм… не думаю, что это будет весёлая поездка.       – То, что произошло с нами раньше, тоже едва ли можно назвать «весёлым», – пожимает плечами Йеджи.       – Если ты хочешь, то да, конечно, ты можешь поехать. Я скажу девочкам, когда вернусь домой.       – Джису не будет против?       – Не знаю. Сейчас она спокойна, но то, что произошло, всё ещё очень сильно её беспокоит. К тому же нам придётся разбираться с её родителями. Нужно, чтобы она была готова.       – Я понимаю.

***

      Когда Рюджин возвращается домой, Джису лежит на диване с пакетом банановых чипсов и смотрит очередную серию какой-то мыльной оперы. Минджон в спальне, строит очередной проект, пока Джимин редактирует новый заказ. Всё выглядит спокойно, но Шин едва может успокоить дрожащие руки.       – Йеджи хочет поехать с нами, – говорит она так обыденно, как только возможно.       – Здорово, – пожимает плечами Минджон.       – Йеджи – это та самая Йеджи? – Спрашивает Джису. – Почему она хочет поехать с нами?       – Хочет увидеть город, вокруг которого в последнее время столько шума.       – Хочет побывать в аду? – Хмыкает Минджон. – Смелая девушка.       – Вы не против?       – Пусть едет, если хочет. Это место полно дерьма, но там действительно хороший воздух. И Джимин не придётся быть единственным новичком.       Рюджин замечает, как хмурится Джису и чувствует, что сердце начинает биться чаще. Она в любом случае возьмёт Йеджи с собой, даже если весь мир будет против, но ей всё равно нужна хотя бы какая-то поддержка.       – Если она не будет есть мои медовые яблоки, – наконец говорит Джису. – И надеюсь, что она знает, что делает.       – Спасибо, – улыбается Рюджин. – Серьёзно, я очень вам благодарна.