Хрустальная роза

— Ну и? Я жду объяснений, Ань. Уж явно не это ожидала услышать Аня, вернувшись в свой номер и включив свет. Она вообще не ожидала встретить кого-то, переступив порог. «Я ведь дверь закрыла», — сразу мелькнула мысль. Что-то брякнуло. Саша, устремившая свои зелёные глаза на подругу, безотрывно испепеляла её испытывающим взглядом. Из-за спины она достала ключи. — Не об этом вспомнила? — голос уже казался менее суровым, чем минуту назад, но глаза Саши не переставали прожигать Аню. — Давай не в коридоре, прошу, — постаралась отсрочить момент истины Аня. Она надеялась, что, пока нарочно долго будет возиться с курткой и обувью, успеет придумать более-менее значимую отмазку. Девушка знала: Саша не успокоится. «Надо выкручиваться», — проносится разумная мысль в этом беспорядочном вихре. На ватных ногах Аня зашла в спальню, где на кровати сидела Саша, хмурая, как туча. Казалось, что вот-вот в комнате раздастся гром или блеснёт молния. Аня сомкнула руки и нечаянно хрустнула пальцами. Волнение выдавали и порозовевшие щёки. Аня уже приготовилась говорить, но… — И даже не вздумай врать. Я всё равно догадаюсь об этом, — отмела её первую попытку Саша. — Я… Аня осеклась. Сказать правду? Так будет правильнее. Но вдруг Саша поймёт её не так, ведь говорить о чём-то серьёзном ещё рано… Или нет? — Ань, пойми меня, — уже привычным добрым тоном начала Саша, — я злюсь не из-за той неизвестной мне причины, а потому, что ты даже не предупредила никого. А если бы узнала Этери Георгиевна? Ты представляешь, как бы мы все огребли? Я эти часы не находила себе места. Ты моя подруга, мне было страшно за тебя. Успокойся и не вини себя. Прости, я погорячилась с этими ключами… Аню кольнула совесть. «Всё-таки нужно было сказать. Доверие строится годами, а наша дружба мне так дорога, что я не могу вот так ей пренебрегать», — подумала она. — Саш, и ты меня прости. Я тебе всё расскажу, — Аня села рядом с подругой, обняла её крепко-крепко и вполголоса, будто агент о каком-то секретном задании, начала историю о сегодняшнем вечере. Саша слушала внимательно, не перебивая. Конечно, ей было интересно, что заставило ответственную и предусмотрительную Аню даже дверь в номер не закрыть. Но глаза её удивлённо распахнулись, когда она услышала о том, что всему виной был Женя. — Так вот зачем он взял у меня твой номер! Я даже и подумать не могла, что это из-за него ты… — Тише! — перебила Аня подругу. — Ещё не хватало, чтобы весь отель знал о том, что я гуляла этим вечером с Женей. — А, так тебя только это пугает? — улыбаясь, сказала Саша. — А что ещё должно? — спросила Аня и в недоумении свела брови. — Что? То, что эти отношения вряд ли приведут к чему-то хорошему, — скороговоркой протараторила Саша, отбросив свою блестящую рыжую шевелюру на спину. — Какие отношения? Мы просто дружим, не более. Я бы даже сказала, что приятельствуем. — Ради многих ли приятелей ты бы сбежала, никому ничего не сказав? Аня промолчала. Впервые её разум пронзило осознание. Она бы действительно не сбежала отсюда без предупреждения ради кого-то другого. — Вот и я о том же, — победно улыбнулась Саша, потрепав подругу по плечу. — Не переживай, я никому не скажу. Спокойной ночи. Быстрые, но тёплые и сестринские объятия. Ане стало легче. — Спокойной ночи! — только и успела она бросить вслед Саше, когда та выключила свет и скрылась за дверью.

***

В полдень самолёт уже был неподалёку от Москвы. Камила мирно спала: видимо, всю ночь провела без сна, ощущая приятное волнение перед скорой встречей с родными. На Сашином плече покоилась голова Ани. Девушки переговаривались в полудрёме, делясь впечатлениями от дней, проведённых в Санкт-Петербурге. Но Аню терзал вопрос, который она всё не решалась задать. Всю ночь проведя в раздумьях о Жене и разговоре с Сашей, девушка уже не могла терпеть своей стеснительности. — Саш, — прервала она рассказ подруги о Казанском соборе, — почему ты считаешь, что моя дружба с Женей к хорошему не приведёт? Она намеренно сказала «дружба». Ей казалось глупым и самонадеянным сказать что-то вместо этого. — Ваша дружба просто не совсем вовремя началась, — ухмыляясь, сделала упор на слове «дружба» Саша. — И ты думаешь, что это препятствие? — Знаешь, Ань… для настоящих чувств никаких преград нет. Разве что временные трудности. — Тогда почему… — Давай об этом в Москве, ладно? Аня разочарованно вздохнула. «Как всегда. Интересно, что там с Женей?», — подумала она, слегка покраснев. Девушка не могла не думать о нём. Столько эмоций и впечатлений Женя подарил ей в тот день. И на этом он явно не хотел останавливаться… Парень и сам не помнил, как его занесло в антикварный магазин. Запах чего-то далёкого… Запах истории. Старые снимки, слегка запылённая мебель, пожелтевшие глобусы и карты, бесконечное тиканье многочисленных часов — всё это переносило в другую эпоху. Женя весь день потратил на поиски подарка для Ани. Ему хотелось найти что-то необычное, запоминающееся. «Но не канделябр же ей дарить», — улыбнувшись, подумал он. Уже по пути к выходу, уставший и понурый, взгляд его поймал серебристый блеск. Женя подошёл ближе и увидел стоявшую на полке музыкальную шкатулку. Деревянная, резная с тоненькой фигурой балерины в центре, чей блеск и привлекал. Парень подозвал продавца и попросил завести её. Шкатулка оказалась рабочей: почти сразу лирическая мелодия разлилась по магазину. Балерина завертелась… Женя был совершенно очарован этой шкатулкой, поэтому, словно боясь, что кто-то заберёт её раньше, быстро расплатился и довольный вышел из магазина. «Она ведь совсем как Аня… Ей точно понравится», — думал он, совершенно забыв о том, что покупки мало: подарок ещё нужно будет доставить.