Пыль в глаза

      Если бы у Майкла был хоть малейший выбор, он бы сидел в конторе, и, если не отговаривал, хотя бы сам руководил ставками, чтобы срубить побольше денег в такой прибыльный день. Вместо этого он встал ни свет, ни заря, чтобы поехать в глушь, где они подстрелили только одного сраного оленя, а потом пиздели про папашу Шелби, как будто братьям не было на него насрать.       Нет, конечно у всей этой вылазки была ещё одна цель — обсудить план ограбления без лишних ушей. Но всё, всё же. Майкл был не пришей к пизде рукав, который был совершенно на этой встрече неуместен, особенно с новой политикой Томми не подпускать Грэя к любым незаконным делам. Микки уверен, будь у босса хоть малейшая возможность, он бы спихнул подпольную бухгалтерию на кого-нибудь, кого не жалко.       Единственное, что этот день делает хоть немного веселее, знание того, что Линда умудрится утащить всех девчонок на забастовку, да так, что про его маму ещё долго будут ходить легенды в определённых кругах. Наверное, в этот раз он даже сможет похвастаться об успехах Полли Розмари. У двух женщин были натянутые, если не сказать враждебные, отношения, но общая любовь к сыну и желание его защитить, а также зарождающаяся дружба между Тедди и Финном заставляют их периодически пересекаться, если не вживую, то по телефону, докладывая друг другу как Майкл поел, поспал и не ценил себя, проживая жизнь на работе.       Так что да, хоть утро и не было самым вдохновляющим, но желание увидеть лицо Томми, когда ему сообщат о забастовке, заставила Майкла светиться как начищенный медяк всю дорогу до дома, не обращая внимания на косые взгляды парней.       И только когда они были во дворе особняка, до Микки дошло, что вместо увлекательного вечера их ждёт русская, из-за которой им всем дадут приказ съебаться как можно быстрее, прихватив Чарли с собой. Мэри позже им всем поведала, что та сумасшедшая творила той ночью. Майкл сжал губы в токую линию, не зная, что делать. Джон рядом с ним не мог перестать гоготать, сильно хлопая Грэя по плечу от эмоций на особенно ярких моментах. Даже остальные ребята находили это весёлым. Микки не мог даже заставить себя притвориться. Грейс смотрела на него сверху вниз в холе, негодующие и печально, будто знала, чем вскоре будет заниматься её муж вместе с этой русской прямо под её взглядом. Желчь подступила к горлу. Одно дело трахать Лиззи или ещё каких-то девчонок, другое дело её.       Как мог Томми? Это же её семья дала тот камень, это из-за них все несчастья. Господи боже, да он почти уверен, что они знали о пристрастии Хьюза к детям, может даже поощряли его, давали ему то, что нужно. Ему хотелось ворваться к кабинет, выволочь её на улицу и спустить гончих, лишь бы русского духа больше не было там, лишь бы хоть немного смягчить удручённый взгляд мертвой девушки, навечно обречённый смотреть на все измывательства, порочащие её память, созданные собственным горячо любимым мужем.       Не обращая внимания на окрики, Майкл стремительно зашагал вслед за Джонни, которому Томас уже инструктировал проколоть колесо. — Нет, — Слово вырвалось как-то отчаянно, резко, как удар хлыста. Сглотнув могильную гниль, он повторил увереннее, подпитываемый образом Грейс позади себя, — Нет, Джон, прокалывать шины не нужно. Дама собирается уехать прямо сейчас.       Томас сжал челюсти, но вовремя остановил весь мусор, который собирался излить на него, внутри, вместо этого повернулся к княгине и попросил подождать пару минут, пока они решат все недоразумения. Майкла едва хватило до щелчка двери, прежде чем он со всей скоростью отвесил звонкую пощёчину Томми, задыхаясь от праведного гнева. — Как ты смеешь?! — Грэй схватил ошеломлённого босса за лацканы пиджака и прижал к стене, борясь с желанием вцепиться вместо этого в глотку. Не давая себе шанса к отступлению, он продолжил со всем накопленным гневом, который запирал, давая время Томми скорбеть , — В доме Грейс, у неё на глазах, пока траур ещё даже не прошёл, ты собираешься трахаться всю ночь напролёт с той, кто обрёк твою жену на проклятье? Ты собираешься так опорочить её? Ладно Лиззи, она хотя бы своя, и то мерзко, ты хоть знаешь, что она тебе даёт просто потому что боится, что ты её уволишь? Знаешь, что мы все тебя уже не выносим, но молчим, потому что ты должен скорбеть? А вместо этого ты собираешься развлекаться с этой русской. Как ты смеешь делать это здесь, выгонять собственного ребёнка отсюда? Когда Чарли вообще о тебе спрашивал, звал тебя? Он хоть помнит, что это ты отец?       Майкл в последний раз встряхнул Томми, прежде чем отступить, будто пьяный, на несколько шагов, чувствуя, что гнев и презрение сменяются апатией и ощущением, что ему тесно в собственном теле. Руки автоматически тянутся к верхним пуговицам рубашки, но конечности слишком потные и трясущиеся, чтобы расстегнуть хотя бы ослабить до нужного состояния галстук. Шелби хватает, отбрасывает руки Майкла в сторону, сам снимая ловким движением удавку на шее, прежде чем расстегнуть первые три ряда пуговиц, после чего осторожно кладёт правую ладонь прямо туда, где лихорадочно бьётся о грудную клетку сердце Грэя.       Томми осторожно сближает их лбы, одной рукой всё ещё отслеживая чечётку сердца, а другой зарывшись в кудри парня. Какое-то время они молчат, пока дыхание, опаляющее губы Шелби не перестаёт быть дрожащим. После этого он наклоняет голову Майкла так, чтобы встретиться с ним взглядом и говорит как можно спокойнее: — Это по работе. Спать с ней по работе. Нам нужно местоположение сейфа.       Грэй недоуменно хлопает глазами, осмысливая сказанное, пока не выдыхает с облегчением. Его плечи опускаются, а голова, которую Шелби всё ещё удерживает, сама опирается на чужую руку, ища опоры. Микки улыбается вымученно, но всё ещё нежно, отчего Томас сразу понимает, что буря утихла. Это заставляет его невольно чуть улыбнуться в ответ, чувствуя тепло в груди. — Тогда ты обрадуешься, что тебе не надо с ней спать для этого, —Грэй тянется своими руками обратно к кузену, на этот раз и правда опустив их на шею, но робко, без былой ярости. Улыбается вымученно, одаривая Шелби ранимым взглядом из-под влажных ресниц, будто для него и правда такое облегчение, что Томми не просто решил веселиться, забыв о недавно почившей жене. Майкла хочется, хочется... Томас сам не знает, чего ему хочется, но это чувство такое отчаянное, что ещё немного, и Шелби точно сорвётся, и сделает это, сам не знает чего, — Ш-ш-ш, Томми, я серьёзно. Я всё тебе дам, что захочешь. Расположение, тип грунта, сколько времени это займёт. Всё, что угодно. Только прошу, не надо с ней.       Дверь неожиданно скрепит, в проёме видна голова Джонни. Он несколько долгих секунд смотрит на них нечитаемым взглядом, а потом говорит сам себе: — Я прослежу, чтобы княжна уехала на своей машине.

***

      Ёбаный пиздец, Томми и Майкл. Томми и сын Полли. Томми и их едва ли взрослый кузен с лицом малыша.       Нет, они, конечно, шутили, что Томас слишком сильно оберегает их золотого мальчика, будто ревнивый муж готов отгрызть голову любому, кто слишком долго смотрит на его ненаглядную. Но Боже. Это больше, чем смеяться что после смерти Грейс в особняке новая хозяйка со стервозным характером. Это больше, чем издёвки над тем, как Чарли зовёт Грэя "Ма".       Это неправильно, это просто так неправильно и мерзко. И честно, ему насрать, если брат хочет месить в постели глину, честно. Но это Микки. Чёрт возьми, они все баюкали его на руках совсем крохой. Он часами сидел на коленях у Томми лишь от того, что тот меньше всех беспокоился, что ему надо сидеть с ребёнком. Джон помнит, что тому это даже нравилось. Как средний брат слегка ухмылялся в золотистые кудри кузена, когда тот делал что-то смешное.       И даже сейчас, нет, особенно сейчас, Майкл так зависим от одобрения Томми и никого другого. Это не так легко заметить, если не знаешь, на что обращать внимания. Но Джонни не глупый, он умеет читать между строк. И там чёрным по белому, что Грэй через огонь прыгнет, лишь бы получить крохи внимания от Шелби. Мог ли Томас?... Нет, нет, чёрт возьми, его брат не был настолько... Но он был. Конечно он был. Это было как раз таки в духе Томми удерживать подле себя людей, пользуясь их наивностью, их привязанностью, ранимостью. Как долго это продолжалось, как далеко зашло?       Он должен рассказать это Эсме. Да, она будет знать, что делать, пока всё дерьмо не выплыло наружу, и Полли не оторвала к чертям глупый член Томми.