...Слаще наших идеалов

Глава 1. «Живая мертвая гладь»

      Бесконечная ночь. На небе луна. Сегодня не идёт снег, но усилился морозный ветер. Погода не самая благоприятная, зато само место оказалось усеяно большим количеством деревьев: тёмное, скрытое от сильного ветра и чужих глаз — идеальное для группы беспомощных существ, которые пришли сюда отдохнуть и поискать чего съестного.       — Сио, возьми. Ты давно ничего не ел, сидишь тут, в одиночестве… В прочем, как и обычно. Только другие-то ходят, ищут. Ладно, черт с тобой! Погляди сюда. — Товарищ раскрыл свою курточку и показал охапку цветастых плодов, которыми запасливо набил внутренние кармашки. — Сегодняшний обед. Не сытно, но хоть что-то.       — Спасибо, Вельфис. Ты настоящий друг. Что бы я без тебя делал?       — Сдох бы уже давно. — Ишунец хихикнул.       Звероподобный товарищ чуть склонился, потрепал Сицеру по голове и протянул ему причудливый синий фрукт, который тот с радостью принял и стал спешно поедать. Парень вновь расположился на снегу, поджал ноги и вдохнул морозный воздух. А все-таки хорошо быть живым!       Почувствовалась истинная безмятежность. Сио облокотился о дерево, а Вельф расположился возле него и прислушался, изредка дергая ушами в разные стороны. Одновременно и тихо, и громко: вдали, на фоне мнимой глуши явно разбирался микс из подозрительных рыков, воя, песен и вскриков. Что-то громко шебуршало и, то был не шелест от знакомых парню существ из их общего тандема. Осмотрев заросшую тёмную местность, отринув излишний страх и опасения, он резко обернулся к товарищу и хитро улыбнулся. Разговор начался с глупого вопроса:       — Как тебе погодка сегодня?       — М-м-м. — Сицеру задумался над ответом, с хрустом пережевывая сладкую мякоть.       Он перевел взгляд на небо, мельком окинул взглядом снежинки, откусил еще кусочек и прикрыв глаза, нараспев выдал:       — Любая погодка прекрасна, если ты рядом.       Услышав столь неожиданное приятное заявление, собеседник усмехнулся: вот уж чего-чего, а к получению комплимента он явно не был готов. А всё-таки приятно!       Оба обратили внимание на остальных участников их стаи: вблизи слышалось лишь тихое шебуршание и редкое урчание. Многие вышли на это поле, чтобы восстановить силы, поговорить и поесть.       Все были очень похожи друг на друга, Сио в том числе. Было лишь несколько исключений: кто-то выше, кто-то ниже, у кого-то клыки, у кого-то длинные когти. Но у всех них был маленький, подвешенный на лбу, огонёк, пушистая шерстка, хрупкое тельце и невинная мордашка.       Повезло что в группе находились и те, кто был несколько старше остальных: чуть сильнее, выносливее, отличались более характерным чертами, имели отличный окрас и уникальности, присущие их роду. Такие индивиды помогали младшим и готовились к скорому уходу из тандема: то были, в большинстве своём, созревающие хищники, которые теряли свою всеядность и должны были уйти, дабы не навредить совсем ещё молодым; растительноядное поколение могло остаться в стае, как хранители, но большинство отказывалось — слишком большая ответственность. Не удивительно, что почти всех прельщала именно идея свободы и индивидуальности.       Привал продолжался: копошащийся между ветвей, Сицеру, вдруг, задумался: голову заняли кадры из прошлого, в тишине мелькнули дурные мысли. Воспоминания: та кровь, боль, трупы… Кем был оставлен весь погром? Память отбило, но чётко чувствовалась потеря кого-то близкого… А может быть и близких.       — Снова вспоминаешь? — Начал расспрашивать Вельф. Он заметил беспокойство в лице товарища и спешно подошёл, отложив разговор с кем-то ещё.       — Вспоминаю. Собеседник раздражённо вздохнул и закатил глаза:       — Тебе не надоело жить прошлым?       Сио виновато взглянул на подопечного.       — Я даже не знаю о своём прошлом. Как я могу жить тем, о чем не знаю? Мне нужно… Вспомнить всё.       Недовольное фырчанье собеседника не предвещало ничего хорошего.       "Только что ведь все было так хорошо… Начало-ось"       Он продолжил:       — Будь серьёзнее. Никто в Ишуне не хочет знать минувшего, если у оно было у него несчастным. Да и почти никто его не знает или не помнит. У меня тоже есть история из прошлого, почти у всех она печальная, полная переживаний и боли. Но ты пойми! Если продолжишь искать хоть что-то разумное в произошедшем хаосе — это сломит тебя рано или поздно. Мы тут, с тобой, и сейчас мы живы — все хорошо.       — Понимаю. — Сио кивнул. — Забыли. Наверное от голода я немного устал и потому провалился в угрюмые мысли.       — Обещай мне не возвращаться к этому разговору, хорошо? Ты отвлекаешься. Это плачевно и, ты сам знаешь почему.       — Вельф. Всё! Давай пойдём поедим и отдохнем, раз пришли сюда.       — Ты разговор-то не заминай! Эх… Черт с тобой. Главное будь внимательнее, ладно? Я волнуюсь.       — Буду осторожен, не переживай.       В поле тихо и таинственно. В кромешной тьме множество пушистых огоньков перебирается между лысых ветвей в поисках спрятанных фруктов. А где-то поодаль от этих огоньков стоит высокая скромная фигура в белой светящейся мантии — то дух, что ведет всю стаю дальше. Он подчиняется лишь командам главаря — избранного, который имеет особую связь с этим привидением.       Во мраке вновь послышался тихий, почти шепчущий голос:       — Есть идеи кто ты, Сио? — заговорила девочка с характерным шрамом на лице. — Я все пытаюсь выяснить по меткам на теле, то, кем я буду.       — Рисаки. Хочешь расскажу тебе кое-что? — С интересом спросил Сицеру.       — Ох, давай!       Молодой ишунец подошёл поближе и зашёл собеседнице за спину.       — Вот тут. — Он провел пальцем по задней стороне шеи. — Тут находится одно из… Сплетений наследия — узора, по ней можно многое понять, если знать, как расшифровать. Она проходит по шее, к вискам и по лбу…       Аки чуть склонила голову, стараясь лишний раз ею не двигать:       — И что всё это значит?       — Ты хищник и… А ещё ты очень смелая, — Сицеру усмехнулся, — а ещё, вот, у тебя была потеря наследственного корня.       — Вот как. Ну, допустим, про родителей и прочее ты знаешь, а про хищника ты откуда узнал? У меня ещё нет характерных черт: ни клыков, ни окраса. — Девочка удивилась и поставила руки в боки. Казалось, что она что-то подозревала. — Откуда узнал? Это же не то, о чем я думаю, хм?       Подошёл кто-то из более взрослых членов группы — то был давний знакомый. Старше Сио, но младше Вельфиса. Ирицу — самый смекалистый обладатель знаний о мире — для своего возраста он знал действительно много, славился своей целеустремлённостью и любопытностью… А также некоторой наглостью:       — Почаще отходи от группы, мелкая. В твоём возрасте я уже почти весь Ишун обошёл. Иногда мы оказываемся вблизи таких удивительных мест! Они могут дать невероятные знания. Я уже столько всего показал Сицеру! — Он захихикал. — И сколько ещё покажу!       Сио бросил на товарища сдержанный уничтожающий взгляд и скрестил руки на груди: подобные разговоры очень не любила Рисаки и, обсуждать в её компании что-то авантюрное было опасно для жизни. Однако, позицию Рица нельзя не поддержать, он в чем-то прав:       — Ладно… На самом деле смотреть за чудесами, духами и циркулирующими потоками энергии — это достаточно интересное занятие. Когда отрастут клыки, хоть буду знать что-то о мире перед изгнанием из стаи.       Все, что было однажды показано, навсегда отложилось в голове паренька: многие знания, картинки, места. Он сам не мог пойти исследовать — не хотелось отбиваться от стаи, да и страшно, жутко всё это. Сицеру был из тех, кто боялся сделать лишний шаг, дабы не подставиться в самых неподходящий момент, и тому виной опыт из недалекого прошлого. Но незабываемые приключения, которые были пережиты бок-обок с этим авантюристом, стали фундаментом для представлений о мире и принципах морали.       — Сио-о! — Тихо воскликнул Риц. — Мы ещё не сходили с тобой на территорию сгоревшей пентакады! Тебе эта штука точно понравится, я прям, вот, точно уверен. Обещаю, что как будем проходить мимо, сходим туда.       — Что такое пентакада?       Собеседник округлил глаза, словно эту вещь должен знать каждый уважающий себя ишунец:       — Ну, как… Ну территория такая. Очень интересная, кстати, мистическая такая! Но об этом потом.       Аки взглянула на одного, потом на второго, сделала глу-убокий вдох и:       — Ири… Так! Во-первых, Сицеру! — Девочка повысила голос, но тут же утихла. — Ты… Хоть понимаешь, как опасно отходить? Мы даже сейчас не в безопасности.       — Стоп, почему это я «во-первых»? Так. Ладно. Понимаю, понимаю… Но риск оправдан, поверь! Я тебе как-нибудь тоже покажу!       Девочка схватила обоих под руку:       — А теперь… Я в сотый раз прочитаю вам лекцию о том, что потенциальное самоубийство — это плохо.       Привал подходил к концу. Шуршание стихало, стихал лепет и бурчание. Вылазка оказалась не самой удачной. Голод утолили далеко не все, но довольствоваться нужно тем, что удалось найти. Хоть что-то.       В процессе общего сбора весь молодняк тихо сбился в группу, спешно подползая к фигуре в белом. А фигура, в свою очередь, начала медленно отдаляться, чем вызвала нарастающее волнение среди выживших.       Из середины толпы послышался тихий писклявый голос:       — Пожалуйста, следите друг за другом! На этот раз идти будем в темпе. Те, кто не успел сейчас к нам присоединиться… Что ж — говорящий склонил голову и, вздохнув, спешно отвёл взгляд, — будем искренне надеяться, что таких нет.       Маленькие существа закопошились и начали быстро сбиваться в раздробленные группки, чтобы они могли присматривать друг за другом, а после… Они двинулись в сторону.       — Вперед… — Скомандовал тот же самый голос и взмахом дрожащей руки направил всех за собой.       Дорога казалась непреодолимой: ноги утопали в снегу, по лицу хлестал морозный ветер. Голодно, холодно и одиноко. Не прошло и часа, как несколько выживших начали падать от усталости. Их пытались тащить на себе особо отважные и сильные ишунцы, подхватывая под руки или даже на руки, утаскивая с собой на спине.       Ситуация обыденная и практически никто не обращал внимания на подобный феномен: падают и падают, мы тоже скоро упадем, ничего необычного. Выживает сильнейший.       Маршрут был нескромный. Он проходил через километровые чащи и заброшенные тропы, где, судя по нетронутым насыпям снега, уже давно никто не ходил. То было на руку. Зачем столь слабым существам так много внимания? Не за чем. А путь вёл вперёд: густыми лесами; полями, устланными высокими травами, и даже через неизвестные руины старого храма… А потом вниз.       Шаг за шагом. Темп стремительно падал. Тьма вокруг сгущалась и усыпляла проходивший мимо молодняк. Всё вокруг словно стало плотнее, как будто мрак и воздух превратились в один большой кисель: тяжело дышать и двигаться. Большинство уже не могло одолеть преград в виде крутых выступов ямы, в которой оказались путники. Нужно было лезть наверх, но никто уже не мог. Устал даже проводник:       — Глубоко. Тихо. Пустынно! Оседаем тут!       Фигура также прекратила свое движение.       Многие вздохнули с облегчением и попадали прямо в снег. Ещё живые сползли со спин тех, кто их нёс, а тех, кто замёрз насмерть, начали хоронить: руками закапывать под белую пелену. Таких было не много: два или четыре… Никто не считал.       Все молча сбились в кучку и стали греться, натирая руки о шерсть на спинах друг друга:       — Куда дальше?       — До следующего места совсем немного осталось. Мы прошли большую часть пути.       Жутко завыл ветер и, тут же повисла тишина. Без огня и тепла никак. Умельцы быстро принялись за сбор хвороста с окрестностей, уходили они не далеко, благо все было под носом. Парой камней, хоть и не сразу, удалось высечь искру. Разгорелось слабое пламя. Многие устремили взгляд в небо и начали еле слышно распевать песни своими тоненькими голосами. В такт друг другу они покачивались из стороны в сторону. Кто-то присоединился, а кто-то отошёл от всей толпы, оглядывая препятствие.       Яма, как яма: множество осыпавшихся выступов, камней, заледенелых вкраплений кристаллов.       — Риц.       — Хм? — Ирицу вопросительно взглянул на товарища, который отошёл к скалистым выступам ямы.       — Почему ты тогда отбился от группы? Ну, ты же помнишь нашу встречу?       — Я исследователь, Сио, не просто выжившая малявка. — Перебирая какие-то камушки начал собеседник. — Мне не нужна группа, чтобы постигать таинства этого мира. Зачастую нужно, как бы, выходить из зоны комфорта.       — Ты явно переборщил с этим. — С явной укоризной заметил Сицеру.       — Нисколько. Сначала я путешествовал, потом перестал, прибился к вам. Я же жив? Жив. Знаю много? Много. Что ещё для счастья нужно?       Последний вопрос прозвучал крайне… Двусмысленно. Может ли быть счастье скрыто в этих двух вещах? С другой стороны: счастье для каждого свое и уж точно не Сио рассуждать на эту тему. На секунду грудь сдавила зависть. Откуда у Ирицу такая уверенность и смелость? Может быть это глупость и наивность? Рассуждения завели сероглазого в тупик, он предпочёл промолчать, поджав губы и согласно кивая.       — Вельфис, — обратился парень уже к другому товарищу, — а помнишь наши с тобой воспоминания?! Ну… Как мы познакомились и подобное.       Интересующийся быстро двинулся в сторону собеседника и уселся перед ним.       Издали раздалось чье-то стрекотание. Молодняк мгновенно затих и скрыл свой свет. Все огляделись, прислушались. Вроде тихо. От главаря прилетела отмашка, значит опасность миновала. Это было обыкновенное эхо? Уж очень близко оно прозвучало…       — Хм, ты много раз спрашивал меня об этом. — Как-то равнодушно, но по-своему тепло заметил Вельф.       — Я ценю моменты и, думаю, что ничто так не сближает, как нечто общее в прошлом.       — Прибыл к вам совсем недавно. — Начал Вельфис.       — Ты был сильно изувечен, лежал без сил. — Продолжил Сицеру.       — Также как и ты.       — Нам повезло, что нашёлся кто-то наблюдательный.       — Повезло… — Товарищ тихо вздохнул. — А дальше, что было? Не хочешь пройтись по недалёкому прошлому?       — Ой, да, очень хочу! Я помню тот момент, что…       Совершенно внезапно тишину разрушила чарующая песня, чем-то похожая на страшный протяжный вой; затем послышался приближающийся бег и сумасшедший смех ведомых голодом хищников. Снег захрустел, забил, завизжал. Подобно орде диких барабанщиков, на огонь и, казалось бы, совсем тихие песни сбегались неизвестные.       — Все! Быстро! Уходим, уходим! — Скомандовал проводник.       Оно приближалось, оно почувствовало наживу. Оно танцевало под крики беспомощных жертв.       Молодняк в панике разбежался. Те, кто смог, быстро выскочили на поверхность и побежали прочь.       Толпа из пяти хищников скользнула в яму, завывая, и, поблескивая оскалом острых зубов, ловко хватала добычу. Легко и тихо, ведя за собою смерть, они обнажали когти, кинжалы, мечи. Несчастные, что попали под руку, были мгновенно пробиты или обезглавлены.       И снова ужасное пение.       — Ирицу! — Сицеру, сложил руки и подстраховал товарища. Тот взобрался за несколько прыжков и помог остальным выбраться наверх.       — Ходу, ходу!       Ведущий бежал далеко впереди, лишь изредка замедляя темп и оглядываясь. Нужно всех спасти и, если будет возможность, прибежать на помощь. Но сначала спасти себя. Себя!       Сио и его товарищи выбежали в лес, вопреки открытому маршруту проводника.       — Только не теряем его из виду! Иначе мы не жильцы!       Прыжком четвёрка преодолела реку, косо обежала деревья, прыгнула, побежала по опавшему бревну. Ветки стремительно захрустели, дыхание сбивалось. Главарь бежит правее, впереди. Он на виду.       Вой всё не стихал. Позади послышались смех и громкое рычание.       — Сюда! — скомандовал Вельф и сделал резкий поворот к многоэтажным каменным руинам. Товарищи за ним. Подкат под булыжник, поворот, прыжок на выступ, бег по этажу.       Поступь отдавалась эхом от стен. Все дальше и дальше. Вверх по лестнице, за угол. Снова бег.       — Мы потерялись! — Вскрикнула Рисаки. — Я больше не вижу проводника!       — Не потерялись! Выбежим напрямик!       Сицеру устремился вперёд, огибая полуразрушенные серые колонны. Ирицу за ним. Остальные начали заметно отставать. Усталость брала верх, но в крови парня почувствовалась новая доза адреналина.       — Сио! Ты втопил, Сио! Мы теряемся! — Закричал Рицу.       Послышался тяжёлый встречный бег и, уже такой знакомый, неадекватный хохот.       Заворот за угол. Ужас! Хищник перед лицом! Тот, склонив голову в сумасшедшей усмешке, уже запустил свою лапу в жертву.       Ирицу отдернул товарища, принимая чужую смерть.       Секундный вскрик.       Сио закашлялся и, перекатившись с бока на ноги, пошатываясь, побежал назад. Он огляделся.       Догоняющие товарищи все поняли. Им было достаточно увидеть ужас в глазах Сио. Убегающие развернулись, лихорадочно осмотрелись. Все пути закрыли хищники. На решение три секунды.       — Вниз. Выбивайте!       Выход в окно единственный. Стекло уже треснуто. Это шанс!       — Не убегайте! Смерть будет бы-ыстрой! — Пропел один из преследователей.       Выжившие набрали разбег и с силой ударили по стеклу. Глухой стук… Ещё один… Ещё.       — Э?!       Не поддалось.       Хищники воспользовались этим и набросились. В это время добыча быстро скользнула в сторону, благодаря реакции и силе Вельфиса. Один из хищников таки пробил стекло головой и отлетел, а второй опешил и пропустил то, как несчастные ускользнули в небольшой тёмный разлом, ведущий в неизвестность.       «Живая мертвая гладь… Столько крови пролито на это грязное снежное полотно. Оно многое повидало, оно знает сотни историй: в каждом из этих сюжетов присутствует жизнь, счастье; горе и смерть. Конфликт неизбежен. Так дико и, в то же время, так завораживающе.       Поиск истины — бесконечный круговорот событий — этакая пищевая цепочка, где любая развязка ведет к победе одного и поражению другого. Эти холодные пушинки, подобно читателю, являются лишь наблюдателем, и каждой из них предстоит встретить кровь, слёзы, услышать откровения и признания, встретить тысячи ярких рассветов и тысячи мрачных закатов. Это очаровывает вновь и вновь».