...Слаще наших идеалов

Глава 2. «Темно, ещё темнее.»

      Три тельца кувырком прокатились вниз, лбами встречая каменную стену. Глухой удар, ещё один… Еще. Пронеслось слабое эхо, которое быстро начало угасать, уходя куда-то вглубь помещения. Нависла тишина.       — Ох-ох-ох! Больно! — Раздался чей-то приглушенный писк.       Рисаки медленно приподнялась и, потирая ушибленный бок, огляделась. Ничего не видно, мрак он и есть мрак: жуткий и холодный.       Девочка взглянула налево и, пробежав глазами стены, направила свой взор к потолку, в то место, откуда они все упали: то был небольшой разлом в нижней части руин, ведущий в подвальное или иное подземное помещение, предназначение которого, на первый взгляд, было крайне сложно определить. Света тут почти нет, только мрак, перебиваемый ласковым лучиком из раскола. Под неведомый гул плавно пролетают пушинки пыли, переливаясь в отблеске луча; веет затхлостью и… опасностью; интуиция подсказывала, что ничего хорошего от этого местечка ожидать не стоит.       Куски бетона и деревянных брёвен, обломками лежащие друг на друге, стали своеобразной горкой, по которой и скатились беглецы. Казалось, будто бы по ней можно взобраться обратно, однако, так лишь казалось.       Следом за попутчицей голос подал и Сицеру:       — Мы… Мы оторвались? А… А Ирицу… — Чуть приглушенным голосом произнёс Сио, сильно закашлялся и сдавленно всхлипнул. — Это всё… Ужас какой-то!       Он сполз вниз по стене, тяжко выдохнул, прикрываясь руками и еле слышно скуля.       Тем временем в темноте раздался звонкий, почти свистящий, вой, напоминающий об опасности. Все сжались и вздрогнули в ожидании очередного нападения хищника. Однако… Вой оказался обыкновенным сквозняком. На миг товарищи замерли и прислушались. Пара секунд. Тишина. Слышался лишь скупой звон капель, падающих откуда-то с потолка.       Первой заговорила Рисаки:       — Ребята, вы живы? Давайте… Я вам как-нибудь помогу. Кстати, не могу не заметить — тут достаточно комфортно: не так холодно.       Аки подошла к Сицеру, аккуратно присела на корточки перед пареньком и всё также тихо спросила:       — Эй? Ты чего? — Она тронула Сио за плечи и стала внимательно оглядывать его запачканное грязью лицо. Девочка склонила голову набок, мягко провела рукой по волосам товарища и, тут её взору открылась пара опущенных глаз. Сейчас в них были только сильная боль и отчаяние.       Сицеру был неподвижен, казалось, он даже перестал дышать. Паника охватила его, с головой унося куда-то подальше от него самого. Нет. Его тут нет. Это просто кошмар. Наваждение — глупое и совершенно надуманное.       Увы… все бесполезно: моральная экзекуция продолжалась. Все эти злостные воспоминания из недалёкого прошлого с явным аппетитом сжирали мысли и, как следствие, не давали сказать и слова.       — Сио? Я могу тебе помочь как-нибудь? У тебя что-то болит? Они тебя зацепили?       Всё, это была последняя капля его самообладания. Ишунец скрыл руками лицо и, по его щекам тут же побежали слезы. Разумеется, ничего не надумано. Это действительно произошло. По его вине.       — Т… ты. О, божечки… Ну, только не плачь, ну. О, нет… Ну, что же с тобой делать? — Было заметно, что Рисаки ни на шутку растерялась, с заиканием подбирая нужные слова. Она скажет, она поддержит в трудную минуту!       — Дитя ты и есть дитя. — Сказала Аки и раскинула руки. — Иди ко мне.       Подруга резко обняла своего друга и, тот молча поддался.       — Ну, вот, все хорошо. Ладно? Мы с тобой живы: все точно будет в порядке. Я тебе клянусь. Ты молодец у меня. Что может случиться, когда со мной рядом такой сильный парень?       — Мы потерялись, Рисаки. — Пробурчал Сио. — Я убил Ирицу. Мы провалились черт знает куда, а Вельфис… Он вообще не двигается. Это я виноват.       Товарищи разомкнули объятия. Девочка резко взяла товарища за плечи, чуть встряхнула его и заглянула в глаза:       — Так! Во-первых, мы найдёмся! Во-вторых, Ирицу спасал тебе жизнь, ты его не убивал, такова судьба. Его убили хищники, не ты. В-третьих!       Издали послышалось слабое шебуршание. От главного спасителя донесся тяжёлый кашель, его хрипящий голос вдруг произнёс:       — В-третьих меня не так просто убить, чтобы я так просто откинулся.       Вельфис приподнялся на локтях, продолжая откашливаться и хрипеть в попытке найти оптимальную для себя позицию.       Рисаки возмутилась:       — Минуточку! Я хотела сказать дру…       — Ты… ты жив! — перебил её Сио и резко побежал в сторону товарища. — Я думал всё! Я бы не пережил…       Друзья быстро встретились и крепко обнялись. Только Вельфис нервно выдохнул: Сицеру буквально сдавил друга, не давая тому продыху. А может быть дело не совсем в хватке?       — Ой… Ой… Аккуратнее. — Застонал товарищ. — Я немного, ну, ранен. Мне больно чуток.       — Сио, не мучай мальчика. А то ещё кости ему сломаешь.       Хлюпая по мелким лужам, к парочке подошла и Аки. Она чуть нагнулась, окинула спасителя подозрительным взором и после недорогой немой паузы громко вскрикнула: вдоль груди, по плечу и спине проходила глубокая красная полоса рваной раны, из которой медленно сочилась кровь. Выглядело жутко.       — Оставить волнения! Ну-ка! Это самое…       Вельфис затараторил и замахал руками в попытке успокоить испуганную девочку и ошалевшего товарища:       — Так, тихо! Не кричите только! Мне не больно, правда. Оно просто жжется сильно. Ничего страшного! Срастётся и останется лишь страшным воспоминанием. Вы себя осмотрите лучше, мало ли, может быть у вас травмы серьёзнее, хм?       Сио взглянул на руки. Всё стерто в кровь: предплечья и плечи покрыты вспухшими порезами, кое-где застряли острые осколки; пальцы покрыты толстым слоем грязи, ссадинами от хлестких ударов веток и заноз. Все неимоверно ноет, зудит, болит и растекается по всему телу противным пульсом.       — А ваши лица. — Продолжил Вельф. — Ну, ребят… Вы изувечены куда сильнее. Давайте пойдём уже. Двигаться надо, если хотим догнать остальных.       Рисаки и Сицеру посмотрели на лица друг друга и увидели ни капли не ужасающую картину: всё те же следы от ударов веток, все те же ровные порезы, что и на руках.       Видеть такое действительно неприятно, но уже так обыденно.       Вельфису удалось заговорить и отвлечь своих попутчиков, заставив их задуматься и слегка расслабиться, но секундным рассуждениям девочки пришёл конец, а вот её напарник стоял столбом и смотрел в сторону, словно его жизнедеятельность внезапно прекратилась.       — Так! Ты меня не путай! — обратилась Аки к жертве жестокого хищника и, поставив одну руку в бок, пошла в его сторону, обозначая свою позицию грозящим жестом пальца.       — Вот это вот. — Аки обозначила рану товарища. — Это не ссадина, не ушиб и далеко не царапина, Вельф!       Где-то недалеко раздался секундный рев… Затем визги… Все звуки отражались от холодных стен, доходили громким эхом и резко затихали, оставляя несчастных в неведении. Тишину разорвало последнее еле слышное возражение раненого:       — Мы сейчас что-то с этим сделаем?! Нет! — Начал возмущаться Вельфис. — Давайте просто найдем выход отсюда. Подыхать неохота.       Сицеру тут же подхватил резко встающего товарища, а после опечаленно выдохнул и дрожащим голосом обратился к девочке:       — Нам никто не поможет, кроме нас самих. Лекарств нет, медика нет. Ты видишь в каком мы положении. Нет смысла ругаться сейчас. — Парень шмыгнул носом и бросил на собеседницу виноватый взгляд: не то, что бы он мог что-то изменить, но толика причастности к произошедшему все же имелась и уж очень хотелось от неё избавиться… Даже если этим «чем-то» было оправдание их положения.       Напарница понимала ситуацию. Казалось, она вновь хотела возразить, но…       —… Рисаки, пойдём. Наверх мы не вылезем, значит идти нам во тьму.       —… Я не поддерживаю эту авантюру, знайте.       А что она вообще поддерживает? Аки и сама не знала, ведь за неё наверняка говорили дикий страх и, как следствие, гнев. Вполне естественно.       Все трое двинулись вперёд, навстречу неизведанному. Они двигались среди каменных пустынных стен, от которых веяло сыростью, проходили по проседающему бетонному полу, более похожему на груду мусора и мягкой глины. Воздух был таким тяжёлым и спёртым, что, казалось, лёгкие вот-вот лопнут от напряжения. Температура пещеры заметно повышалась.       — Дышать тут тяжело. Как в котельной, честное слово! Очень душно. — Вельфис тяжко выдохнул и стал обмахивать себя ладонью. — Нужно быстрее на поверхность выбираться, на волю. Товарищ сильно закашлялся.       — Мы должны остановиться. — Серьёзно заявила Рисаки. — Кое-кому нужно отдохнуть… Да и нам тоже. Иначе мы упадем так и не дойдя никуда.       Все осели около стенки, смахивая со лба мелкие капельки пота и тяжело дыша. Нависла мертвая тишина. Сицеру прислонил затылок к холодному камню, мельком оглядел окружающих и начал непринужденный разговор, дабы хоть немного отвлечься от возникшей суеты:       — Хей, Аки, раз уж мы все равно отдыхаем, расскажи про свою семью. Ну, точнее… Давным-давно ты говорила, что видела своих родителей и почти их встретила, а дальше?       —… А дальше, м-м, их убили у меня на глазах. — Равнодушно произнесла Аки. — Незавидная судьба, которую мог бы повторить каждый. На них напали оголодавшие хищники, пока мы стремились побежать друг другу и обняться после столь долгой разлуки, а эти… Черти погнались за нашей группой, заодно разгромив всех, кого они видели.       — Лучше уж никогда не встретить своих родителей, чем наблюдать, как их раздирают на твоих глазах.       — Согласна. — Вздохнула Рисаки. — Слушай, Сио, вот, если ты станешь хищником после метаморфоза, ты будешь себя ненавидеть?       Сицеру вздохнул, склонил голову и посмотрел в пол. Он думал. Что-то в этом вопросе было каверзное, ведь родившийся в голове ответ убивал всякую мораль. Говорить его не хотелось, но тут все свои, почему бы и не сказать?       — Во время голода притупляется всякая мораль — это наша природа. А ненавидеть себя за потребность после содеянного, ну… Разве это имеет смысл? Таково моё предназначение — жрать всех подряд. А сейчас наше счастье в том, что все мы всеядны, пока молоды.       — Ребятки… — Прохрипел Вельфис. — Я понимаю, что мы отдыхаем, но чувствую себя только хуже, давайте уже уйдём отсюда.       — Ой, конечно! Поскорее.       Парочка подхватила товарища под руки и продолжила идти по бесконечному лабиринту душных коридоров, которым, казалось, не видно конца.       Поворот, ещё один, длинная тропа, грязь под ногами, снова поворот, хруст старой каменной плитки. Старой каменной плитки? Или это вовсе не она? В темноте сложно что-то разглядеть.       — Глядите. Куда это мы вышли?       Впереди виднелся выход из подземных катакомб. Точнее он лишь на первый взгляд казался выходом. В конце повиделся узкий проход в большой пыльный зал, освещенный мерцанием сотни светлячков. Ложный свет, ложная надежда. Жуткий свист сквозняка все продолжался. И снова рычание. Кажется оттуда, изнутри… Или только кажется? Вот послышался хохот, быстрый расторопный бег. И снова тихо.       Товарищи быстро скрыли руками свой свет.       — Жуть. — тихо сказал Вельфис.       — Сицеру, глянь, что там. А запульну туда осколок, если что.       — Аки, можешь убрать руки от своего светоча на лбу, обожжешься. — Пробурчал Сио.       — Ну, сам понимаешь. Страшно же. Бр-р!       — Тихо вы там! — сказал Вельф в пол голоса и пополз вперёд.       — Сама схожу, не рыпайся. — Аки спешно оттащила раненого назад. — Останься с Сио тут.       Девочка взяла в руку кусок камня и полезла в зал, сквозь заваленный разлом. Она удивлённо огляделась, развернулась вокруг себя, приметив неизвестные прикрасы, и ахнула:       — Ух, ты! — В пол голоса воскликнула Рисаки. — Проходите сюда, тут есть на что посмотреть. Красота.       Друзья обратили внимание на тихое журчание воды, а затем прошли следом за подругой. Перед ними открылся великолепный вид на старые руины какой-то, то ли картиной галереи, то ли зала для слушаний. В широком помещении с высокими потолками повсюду была разбросана сломанная мебель: серые скамьи, покрытые тиной и мхом; почерневшие от влажности шкафы с пыльными книгами и разбитыми склянками; сгоревшие картины; обугленные ткани красного ковра и каких-то флагов, висящих на стенах. Кое-где лежало разбитое стекло, которое, кстати, и хрустело под ногами у самого входа.       — Меня бы очень обрадовал факт, что это столовая или чего подобное. Есть очень хочется. — Аки осмотрелась. — Есть идеи, где мы оказались?       — Под землёй. — Мгновенно съязвил бледнеющий Вельфис и слабо улыбнулся.       Сицеру медленно подошёл к одной из картин, взял её в руки, покрутил, повертел и, стирая слой пыли на рамке, вдруг молвил:       — Есть одна идея.       Рисаки стала оглядывать склянки, книги и перебирать мусор, а Вельф расположился где-то на деревянных обломках и отчаянно зашипел, прижимая рану чем попало: то было собственная одежда и даже лежащее рядом тряпьё. Получалось у него крайне плохо: такие увечья так просто не закрыть. Кровь просачивалась сквозь ткань и отвратительно жгла руку, каплями стекая по пальцам. Её вид, её липкий жар — всё это лишь больше угнетало.       — Давненько разговор был. Ирицу рассказывал мне про это место. Оно совсем недавно под землю ушло. Раньше тут проводили дорогу для скорых перемещений, ну, с помощью магии, а над ней стоял самый первый храм.       — И, что потом стало? — спросила Аки с другого конца помещения. Она все ещё крайне неаккуратно что-то перебирала и откидывала лишнее в сторону: то были стеклянные, совсем потемневшие баночки и грязные тряпки.       — Храм часто загорался сам по себе. — продолжил Сицеру, осматриваясь. — Энергия в этой территории очень сильная, она и вызывала возгорания. Но сначала долго ломали голову, мол «Что происходит и, как это прекратить». Пока думали храм провалился под землю.       Вельфис откашлялся, отдышался, в тщетной попытке перевести дух, и тихо спросил, с интересом оглядывая Сио издалека:       — Что они… Глупые такие? Не могли проводник найти или источник?       — Так это когда ещё было? Правильно — давно. — Заметил Сицеру. — Во времена первого храма ишунцы слабо понимали откуда берётся магия. Она, ну, просто была: летала в пространстве. Никто не знал, что такое проводник и источник. А сейчас я уже не помню, что конкретно стало причиной таких коллапсов.       Вечность. Прошла томительная вечность в темноте и духоте. Раскопки и поиски Рисаки ни к чему не приводили, разве что к громкому шуму и грохоту тяжёлых сгнивших досок, звону поколотой посуды и раздражающему шелесту обгоревшей макулатуры.       Сио отложил в сторону причудливые золотые осколки и ритуальные ножи, что сейчас не представляли из себя ни особой ценности, ни годного предмета для самообороны. Все эти атрибуты легко ломались и сильно крошились прямо в руках. Надо вооружиться хоть чем. Среди всего этого хлама внимание привлекло только ржавое лезвие, но и оно быстро сломалось в руках.       Второй, но не менее важной задачей стало — проведать Вельфиса:       — Эй, ты как?       — Вспомнили, наконец, про меня. — Смешливо прошипел Вельф.       — Ну, что ты такое говоришь. Как про тебя забыть. Ты лучше скажи как твоё состояние?       — Моё состояние… Как тебе сказать, даже не знаю.       Подобно взмаху острых когтей раздался резкий скрежет. Потом какой-то громкий стук. Следом посыпалась пыль. Что-то резко задвигалось на потолке и стремительно понеслось вниз. Рисаки отшатнулась, упала. А неизвестное существо приземлилось прямо на неё… И замерло… Какая ирония — обычный обугленный скелет.       — Боже, Аки…       — Тихо вы там! Я в порядке. — девочка отдышалась и рукой спешно скинула с себя обгоревшие останки. — Ладно, признаюсь, на самом деле я чуть не померла со страху.       Сицеру и Вельфис неслышно хихикнули.       — Цыц! Глядите, что нашла.       Девочка показала ладонь с горсткой голубых ягодок:       — Берите понемногу. Так и знала, что тут что-то расти должно. Не знаю съедобно это или нет, но сегодня на обед… Вот это. Давайте делить на троих.       Сио взял несколько и боязливо попробовал:       — М-м… Хоть что-то. Надеюсь, не отравимся. Во всяком случае, мы уже не жильцы, терять нечего.       Рисаки закопошилась и повернулась к другому товарищу.       Изувеченный страдалец не стал брать свою долю. Он отвернулся и, как-то сильно скривившись в лице, слабо задрожал.       — Вельф? Хм. — Девочка приложила руку ко лбу пострадавшего. — Температура высокая. Похоже на лихорадку.       — Аки, помоги мне его нести, пойдём. — Скомандовал подсуетившийся Сио. — У нас мало времени, сама видишь. Нужно помощь найти или, хотя бы, выйти отсюда. Здесь нечем помощь оказывать.       Друзья наспех проглотили свою долю добытого, подхватили Вельфиса и, пошатываясь, отправились вперёд.       Дорога вновь уводила по узкому тёмному коридору куда-то вдаль. Под ногами захрустел холодный камень. В ушах все громче пела тишина, тесное окружение давило. Было не просто жутко, становилось невыносимо страшно. Впереди растекалась река, что брала свое начало откуда-то справа, из неизвестного истока.       Сицеру стал впадать в тихую панику, его дыхание сбивалось:       — Был бы тут Ирицу, он бы сразу сказал, что нам делать! Ну, дойдём мы до конца, все равно ведь помрем. Опций куча! Мы можем отравиться, можем с голоду помереть, а есть ещё вариант быть загрызенным хищником. Ещё про холод забыл, как прекра…       — Тихо, сказала!       Вельфис еле слышно застонал и положил голову на плечо товарища.       — Видишь?! Вспомни. Он спас нас! Прояви хоть немного мужества и для него. Мы ему нужны. Ты! Ты ему нужен! А если будешь постоянно ныть, это будет самым мучительным концом для нас всех.       Рисаки остановилась, немного отдышалась и продолжила:       — Мы скоро увидим привычный нам снежок, снова увидим небо, луну и звезды. Все — втроём. Я обещаю, понял?       Сицеру умолк, скромно закивал, а девочка смело повела всех дальше.       Непроглядная тьма. Тишина, что ранее ограничивалась лишь свистом сквозняка и постоянными звуками надвигающейся угрозы, теперь перебивалась журчанием длинной реки и неразборчивым лепетом задыхающегося Вельфиса.       В голове попутчицы мелькнула умная мысль:       — Тут же река. Давай водой сотрем с нашего героя кровь и попробуем обработать раны, а потом и сами напьёмся! Пить так охота, прям не могу!       — Идея! — Поддержал паренёк.       Казалось, даже Вельф расслабленно выдохнул и стал понемногу приходить в себя.       Сио встал на колени, взглянул на воду в реке, после чего цыкнул, апатично покачал головой и перевёл взгляд на Аки:       — Заражено. Видишь пыльцу?       Аки вгляделась в чуть мутную воду.       — Поняла. Всё безнадежнее, чем я думала. Ладно, пойдём отсюда       Вновь коридор, снова куда-то. От нескончаемых поворотов, переизбытка влаги и сильного ужаса голова кипела и раскалывалась, а от мокрого запаха плесени к горлу то и дело поступало отвратительное чувство тошноты. Вельфиса то и дело рвало и дико трясло, а его раны покрылись слоем грибка и гноя. Явный признак сильного заражения.       Всё ниже и ниже, впереди снова спуск — крутой, почти непроходимый. Дорога томительно вела вглубь, к подземному каньону. Увы, не наверх, куда так стремились несчастные товарищи. Надежда угасала. Занервничала даже Рисаки. Казалось, что всё потеряно, но… Вдали что-то замерцало. Беглецы тут же повернулись на свет.       — Ребята! Я вижу лунный свет. В конце тоннеля! — девочка захихикала. — Давайте! Совсем немножко осталось. Я же сказала, что мы все выберемся.       — Странно. — Прослезившись, парень ухмыльнулся и поджал губы. — Я не слышу хищников. Неужели нам правда, повезло? Но какими жертвами… — Сицеру окинул товарища обнадеживающим взглядом. — Мы сейчас выберемся, Вельф. Мы найдём того, кто окажет тебе помощь… Я надеюсь.       Несколько шагов вперёд, Рисаки почти вприпрыжку побежала к выходу. Паренёк, чуть улыбаясь, плелся сзади, а после взглянул на Вельфиса, который, закатив глаза, сильно дрожал и бредил, пребывая в сильной горячке. Держать его становилось все тяжелее: порой он полностью терял равновесие и даже падал.       Сио испугался за товарища и снова перешёл на шёпот, дабы не поддаться действию сильных переживаний:       — Оно того не стоит. Я не готов прощаться с ещё одним другом… А ведь прямо сейчас я его теряю. Почти потерял.       Повисла недолгая тишина.       — Да что с тобой не так… — Прорычала Рисаки и, медленно развернувшись к Сицеру, раздражённо заговорила. — Я же попросила тебя заткнуться и вести себя по взрослому!       Последние слова отдались эхом и быстро угасли, звеня оглушающим шумом в голове одного лишь Сио. Виноватые глаза, сгорбленность — все это придавало ему вид загнанной в угол мыши. Он полностью окаменел и перестал дышать в тщетной попытке не показаться ещё более слабым и безнадежным.       Аки взглянула на жалкое существо с толикой презрения:       — Тц! Жив только благодаря Ирицу, Вельфису и мне. Один сдох, второй на подходе. Одни из тех, кто маялись с тобой, как няньки. Только я — не такая!       Она резко развернулась и пошла вперёд, отрекаясь от, осевшего в грязь, Сицеру с умирающим на руках товарищем. Это подло, девочка и сама это прекрасно понимала, но сделать с собой ничего не могла. Друзья друзьями, а движение и жизнь важнее. Рисаки пробралась дальше, к выходу. Она радостно повернула голову, огляделась и застыла. Что могло послужить причиной её изумления?       — Это не выход. Это продолжение пещеры. А свет луны отражает цепочка кристаллов. — она расстроенно потерла лицо. — Мы уже не дойдём, тут наверняка ещё километров десять духоты, заразы и хищников. Кстати, воняет жутко, пф-ф… Повсюду висят коконы какие-то… Большие. Ты же помнишь, что мы должны переродиться скоро? Так вот, это, наверное, Талые пещеры, где происходит большинство метаморфозов… Которые запрещены… Странно, почему некоторые оболочки так аккуратно разре…? Кажется, я поняла.       Казалось, что монолог Аки не прервется, однако, тьма загудела, по стенам пробежала вибрация, послышались знакомые звуки фырчанья, быстрого бега и ликующих вскриков.       Девочка ойкнула и побежала в сторону Сио, но добраться до него она не успела. Её быстро схватила тощая фигура и оттащила во тьму, а парень остался один.       От охватившего ужаса паренёк не мог сдвинуться с места. Куда бежать? Где прятаться? Вокруг пусто.       Неспешно и, по-своему, вальяжно показалась другая фигура: среднего роста, сгорбленная, с длинными когтями и сверкающим ухмыляющимся оскалом. За ней неловко плелись какие-то существа, по размеру напоминающие то ли гуманоидов, то ли бродячих собак, покрытых толстым слоем прозрачной слизи. Во тьме блеснул властный взгляд хищника. Сквозь улыбку сверкнули полностью сколотые зубы и длинный язык, что медленно прошёлся по губам, оставляя на них видимый кислотный след:       — Какой красивый кролик пожаловал к нам. Сегодня какой-то праздник? — Он наигранно хихикнул, подошёл к трясущемуся от ужаса Сио, вырвал у него из рук Вельфиса и откинул того в сторону:       — Он мёртв, мальчик. Он нам больше не понадобится.       Неизвестный приблизился к лицу жертвы вплотную, погладил того по щеке и чуть слышно произнёс:       — Ну, привет, мясо.       «Становится всё темнее. Не видно даже кончика носа, но нужен ли свет? Свет обличает, тревожит и слепит. Всегда уютнее жить во мраке. Неизведанность и слепость — не грех — это возможность, которая поможет раскрыть новые вещи.       Порой, чтобы получить свет, нужно самому стать свечой и спуститься еще ниже, к началу, к истокам этого молчания. Именно там, где многие пробежали уже миллионы раз, оставив после себя целое ничего, можно найти что-то своё, найти свой идеал. Страшно и жутко… Но меня это не пугает. Мне необходимо стремиться вглубь, встречая опасность и побеждая невзгоды. Именно тогда я получу то, чего хочу».