...Слаще наших идеалов

Глава 3. «Белым по белому»

      Послышался раскатистый смешок, после которого голова предательски закружилась. Глаза неспешно закрылись и, связь с миром ненадолго прервалась. Все стало чертовски медленно и происходило будто покадрово, расплывчато и туманно. Вот, кто-то подхватил на руки, держит. Куда-то несёт. Куда? Очень сложно дышать. До невозможного жарко. Все звуки сопровождались звоном в ушах и хрустом снега, сменившимся позже неспешным топотом по камню.       Сицеру помотал головой, чтобы хоть как-то сбить весь морок, но от этого стало только хуже: картинка поплыла, покачиваясь из стороны в сторону. Улавливались лишь расплывающиеся черточки и цветастые линии. Внутри все горело, на лбу проступал пот. Наверное отравили: живот скрутило, во рту сухо, и глаза… Глаза слезятся. Ничего не видно. Изображение все больше походило на смешение каких-то ярких мерцающих огней на мрачном фоне стен пещеры. Спустя несколько чужих шагов всё еле видимое почернело окончательно.       Как только Сио положили на холодный камень, вокруг него, как по волшебству, загорелись маленькие красные свечи. Мальчик нашёл в себе силы немного прийти в себя, подтянуться на руках и оглядеться. Однако, вокруг лишь муть, что-то полумрачное, размытое и непонятное.       Сицеру задержал дыхание и прислушался. В пещере тишина… Впервые за долгое время царила полная тишина. Отсутствие рычаний, визгов и прочих тревожных сигналов. Только сквозняк. Это хорошо. Значит угроза ненадолго миновала и есть секундочка разобраться в ситуации.       — Фух…       Честно говоря, от одного лишь созерцания пещерного пространства уже воротило, что уж говорить о том, чтобы уходить куда-то вглубь. Вот только ирония судьбы странным образом замуровала пути отступления. В прямом смысле. Позади оказалась стена.       Сио коснулся её и убедился, что это не муляж. Настоящая, каменная… Холодная. Будто сотни лет тут стояла.       — Что ж… Бредовее я ещё ничего не видел, кхм. А зачем меня сюда вообще притащили? — Сицеру ударил кулаком по камню и еще огляделся. Мда. Всё чудесатее и чудесатее…       Сио вздохнул, немного успокоился, сбив морок хлопками по щекам, и пошёл вперёд. Казалось, словно перед ним была проложена некая тропинка, которая уводила вглубь. Все вокруг светится красным: этот свет отбрасывали кристаллы. Мальчик затаил дыхание и крался, постоянно оглядываясь. Казалось, что кто-то постоянно следит за ним, выглядывая и мерещась в самых темных местах. От этого становилось не по себе: нечто невидимое вертится где-то близко и, если бы его хотя бы было видно… С чем он имеет дело?       Свободно, пусто… Темно. Дальше вытянутой руки ничего не видно. Ничего не слышно. Неизвестность и мнимая безопасность пугала все больше. Шаг за шагом. Окружение начало стремительно заполняться. Декорации появлялись из неоткуда: секунду назад ни слева, ни справа ничего, кроме пустоты, не было. Теперь же тут появляются стены, а около них клочки чего-то… Будто бы кожи или почерневшего мяса… Воняет.       Под ногами появляются кровавые следы, будто бы некто уже ходил здесь. След чёткий, до боли знакомый. Дорожка, тем временем, усыпалась чем-то ужасающим: с потолка свисают цепи и крюки, окружение покрывается чернью и слизью. Под ногами слышится чавканье. Что это - узнавать не хотелось. Доныне катакомбы стремительно заполнялись оттенками алого. Казалось, будто эти цвета смешиваются в одну большую кашу. Появилось ощущение, что стены тают и облезают, как лоскутья ила. От таких шокирующих кадров рвотный позыв становился только сильнее.       — Боже, это... это жутко! Кажется, я хожу по кругу. Нужно идти назад. А куда назад? Назад стена, тупик…       Прямой тропинки тоже больше нет, есть только косая, что постоянно поворачивает налево, вокруг широкого каменного столба. Так Сио прошёл пару кругов. Бесповоротно.       Ужас нарастал и, в порыве неконтролируемой паники, он стал приглядываться к каменным глыбам, ощупывать их, ища выход или хотя бы новый поворот.       — Я устал, мне страшно! Что это все значит? Что за магия… Это уже не смешно!       Стоило только сказать, только закрыть на секунду глаза, как дорожка вновь устремилась вперёд. Только, вот, теперь она стала ещё больше похожа на подземную скотобойню: цепи, лужи крови, чернеющая слизь и запах чего-то гнилого — не только остались, но и многократно усилились. Ужасные атрибуты увеличились в своём количестве, как и само пространство.       Ноги уже увязают в некоем подобии болота. Сио продолжил идти вперёд, морщась и теряя самообладание. Он также приметил ещё один интересный факт: эти следы на тропинке… Это его следы, они чётко совпадают.       — Это я оставил?       Жертва обстоятельств оглянулась назад и по сторонам. Вокруг, обвитые тонкими ржавыми цепями, находились многочисленные разорванные коконы. Такую ужасную вонь испускали трупы внутри них.       — Это я оставил? — Переспросило нечто из темноты и явило себя в лучах красных кристаллов.       — Почему ты похож на меня? Ты это... Я?       Сицеру увидел своего близнеца, стоящего перед большим котлом с водой. Подобно зеркальному отражению, оно полностью повторяло движения Сио: поднятая рука была тут же спародирована двойником. Исключением в пародии был лишь нож в этой самой руке.       — Не-ет. — нечто улыбнулось и помотало головой. — Я — это ты. — Ответило существо и заставило повторять уже за собой. Оно опустило руку с орудием на уровень груди, где находилась свободная ладонь.       Резкий взмах. Нож прошёлся по запястью близнеца, в то время как Сицеру безвольно повторял уже без кинжала. Двойник не стал затягивать с действом: он равнодушно, чуть видно улыбаясь, сжал рассеченную ладонь в кулак, завёл её над чёрным котлом и стал по каплям добавлять в него собственную кровь. Кап. Кап… Немая пауза, которую прерывал одинокий звук капель, продлилась не так долго, как казалось. Позади послышался шорох, звук чего-то мокрого и склизкого… Затем пыхтение. За спиной, по меньшей мере, тяжко дышало с десяток существ.       Сицеру начал еле заметно дрожать и испытывать новую паническую атаку. Он заморгал глазками не в силах сделать ничего более. Под руками ничего нет, кроме каких-то обломков. Нужно отступать, но куда?!       Близнец заметил эту растерянность и, нахально ухмыльнувшись, медленно развернул голову назад, заставив Сицеру оглянуться.       Позади ползли, шли, хромали точные копии Сио. Изуродованные куклы или чучела, набитые черт пойми чем, стояли за спиной напуганного паренька и с усталостью, с подозрительной ноткой ненависти смотрели на него, будто тот в чем-то перед ними провинился. Эти не двигались, в полной красе показывая свое уродство, лишь изредка постанывая или рыча.       Снова послышался голос:       — Они. Они — это ты. — Двойник развернул голову и улыбнулся. Он сделал большой шаг вперёд, затем второй. Уже через тройку шагов Сицеру и его копия встретились в одной точке. Как две капли воды они повели рукой вперёд, соприкасаясь сначала пальцами, затем ладонями.       Та кровь, что была в широком разрезе близнеца, тёплым густым следом отпечаталась на руке Сио. Она была ледяная, казалось, что это этот отпечаток вот-вот превратится в замерзшую лужицу. Двойник заливисто захохотал и, заставляя оригинал отвести взгляд на кровавый узор, медленно испарился. Кожа внезапно разошлась. Узор стал чётче, он, будто кислота, вошёл в ладонь и оставил на ней крупный ноющий разрез.       — Ай, это больно! Жжется. Да этого всего не может быть!       Шокированный столь быстрым потоком событий, Сио сжал запястье и попятился куда-то вбок. Последний шанс что-то сделать! Взгляд в сторону. Бежать! Копии, что были позади зашипели и, более не выжидая ни секунды, рванули к Сицеру. Они набросились и тотчас же схватили его, словно голодная стая волков.       Когти. Рвут на части. Боль на лице, разрывы на теле… Ноет. Болит. Агония. Из живота вырвался крик. В ответ мгновенно раздалось строгое хрипящее:       — Не ори, мясо!       Перед глазами мелькнул уже знакомый хищник с длинной растрепанной шевелюрой. Оказывается, парень все это время прибывал в крепком сне. Причём ложе, да и само окружение были крайне неуютными. Наверное, оттуда и кошмары.       Холодно, пахнет плесенью. Металлический стол, кожаные ремни, что крепко сковывают руки, бледный свет светлячковой лампы под потолком. Вокруг железные ржавые полки в несколько секций, на них ужасающие металлические инструменты разной формы и размера, какие-то амулеты из веточек и драгоценных камней... Тремя словами — лаборатория психопата-фанатика.       Незнакомец сложил ладони и застучал коготками:       — Извини заранее, если что. Ты был очень буйным последние дни. Пришлось прибегнуть к вот таким вот мерам.       — А…       - Да-да-да, сразу освещаю ситуацию. — Перебил незнакомец. — Ты надышался грибком и отключился. Я притащил тебя сюда и неделю выводил токсин, пока ты находился в коме и бессознательно бился в агонии. Я, знаешь ли, ем только молодое и… Только здоровое. — собеседник обошёл Сицеру и хищно облизнулся.       — Я…       — Чш! Не пытайся ничего говорить. Вещество, что я тебе ввёл ещё несовершенно. Оно расслабляет мышцы, но, как побочный эффект, помутняет сознание. Наслаждайся, так сказать.       Хищник приблизился, посветил фонариком в глаза Сио, немного отвёл его веки, в несколько касаний ощупал лоб, а затем отошёл и звонко щёлкнул пальцами. Этим жестом он приказал кому-то выйти из тени.       — Агнис, ты ремни заматывала, освободи нашего подопечного. Будем надеяться, что он не будет делать глупостей. — Собеседник оглянулся на Сицеру и сложил руки на груди. — Моё имя Цендэух, кстати, но для хороших знакомых и тебя просто Сэн. Ах, да… Я не просто так намекнул на предпочтительное поведение тут. Помни: ты в гостях!       Высокая хищница крайне неприятной, даже угрожающей, наружности направилась к своей цели. На её, исполосованной шрамами, морде красовался слепой глаз, а на пасть была натянута рваная повязка, более подходящая на грязный старый платок. Она неспеша переходила с ноги на ногу, с каждым новым шагом вынося вперёд плечи и грудь. Что за ненависть и равнодушие в её глазах? Видно, что незнакомка была… необыкновенна: уж очень выразительные увечья. Казалось, что это зомби. Видно этот, стоящий в стороне, взрослый хищник помышляет некромантией.       На пару секунд подопечная зависла над Сицеру, поблескивая в холодном свете своим шипастым мундиром из стертой стали и кожи. А после чем-то звякнула, завела руку за голову, сверкнула заточенным металлом и нанесла удар жертве в лоб. Тут же раздался щелчок пальцами. Удар не прошёл и, лезвие, что напоминало огромную иглу, застыло перед глазами Сио. Подчиненная фыркнула:       — Агнис, манжеты и череп — вещи разные. Когда ты усвоишь эту простую истину? Каждый раз одно и то же.       Сэн поцокал, а пленница этого гипнотизера высказала свое недовольство коротким рыком и, в пару ловких движений, срезала кожаные ремни с рук заключенного.       — Кожи на вас не напасёшься, жалкие, мелкие ничтожества. Но… Нынче работа такая, нынче судьба.       Хищник вздохнул и обратился к подопечной:       - А вообще, девочка моя, научись уже ремни расстегивать, а не срезать. Нет, ну, правда.       Цендэух развернулся и медленно шагнул из комнаты. Он остановился. спешно стряхнул со своего тряпья пылинки, поправил растрепанный воротник и посмотрел через плечо:       — Ты сидеть долго будешь? Перетаскивать тебя никто не будет, ровным счётом, как ждать пока ты поднимаешься и соизволишь пойти за мной.       Сицеру как можно быстрее встал. В глазах все и так плыло, а сейчас ещё и потемнело. Мутный пейзаж не мог сложиться в целостную картинку.       — Я… Иду.

*****

Тихая ночь. Рядом стрекочут сверчки, ползают тараканы. В свете единственной светлячковой лампы раздаются одинокие удары ложечкой о посуду. Шло томительное время обеда. Сицеру с аппетитом поглощал какое-то блюдо. Что-то травянистое, фруктовое, сваренное в собственном соку, вроде даже мясо имеется.

      На вид не особо аппетитно, но выбирать, нынче, не приходилось, голод брал свое.       «Что это все значит? Сначала за мной охотились, потом непонятный сон, затем я узнал, что меня спас хищник. Какая у этого всего взаимосвязь? Или ее нет. Ничего не понимаю. Может этот Цендэух все расскажет. Надеюсь, что я не очередная наживка. В любом случае буду драться руками, ногами и... всем, что тут есть!»       Одиночество длилось недолго. Совсем скоро дунул сквозняк и, к Сио подошёл сам спаситель. Он быстро схватил и пододвинул ближайший стул к столу, расположив его спинкой вперед. Раздался характерный скрип. Хищник раздвинул ноги и опустил подбородок к сложенным в пальцах рукам.       — Ммм… Жалобы? Потеря вкуса, запаха? Боли в груди, хм? — Сэн быстро затараторил, издевательски ухмыляясь в ответ на недоумение и испуг Сицеру. Казалось, что он гордится своей внезапностью. Так и есть.       — Э-э. Кхм. Все в порядке. Ничего подобного. Хотя… Если подумать, то последнее время меня одолевает жуткая боль в спине и сильный кашель.       — Это нормально. — Махнул рукой собеседник. — При осмотре у тебя было выявлено две опухоли. Одна в лёгких, другая под ребром справа, на свежем шраме каком-то. Кстати… Есть у меня предположение, проверю потом… Или сейчас.       — Опухоли? — Сио чуть не поперхнулся. Он перестал жевать и, медленно поднимая ошалевший взгляд, посмотрел на Цендэуха. Это он шутит так?       — Я такое быстро лечу. Но нужно время, сам понимаешь. Про боли спрашиваю, чтобы знать, с чем конкретно имею дело.       — Мне только…       — Ешь! — Рявкнул Сэн и поднялся с места. В два длинных спешных шага он оказался позади больного и забрался когтями в его длинные волосы.       Сицеру умолк и медленно продолжил есть, побаиваясь лишний раз дёрнуть головой.       Это что вообще было? Почему он так беспечно относится к такому заболеванию как опухоль? Неужели это действительно такой пустяк… Что-то тут не так.       — Не волосы, а шёлк… — Цендэух хихикнул и стал отводить локоны в сторону, что-то разглядывая. — Итак… Как-то я сразу не заметил этого. Ты, мальчик мой, уже воскрес разок. Я надеюсь тебе известно, что у тебя осталось лишь пару воскрешений? — Сэн усмехнулся. — Вот эта опухоль у тебя осела на ту часть, которая ранее повреждена была, то есть в области груди.       — Я, кажется, знаю. Помню.       — Слушай, ты в приключения не лезь. В Ишуне далеко не все умеют воскрешать мёртвых. Нам всем повезло, что умерщвленное тело способно на жизнь какое-то время…       — Да, это зависит от нанесенного увечья. — Перебил Сицеру.       Хищник ударил кулаком по столу так, что все предметы, лежащие на нем, разом подпрыгнули. Тем временем повисла тишина, а разъяренный зверь продолжил:       —… Я ненавижу. Не выношу тех, кто меня перебивает!       Он взглянул на Сио сбоку, оскалился и словно бы зашипел, грозно выдыхая подпрыгнувшему ребенку на ухо. Однако, спустя секунду, Сэн снова натянул улыбку и продолжил перебирать волосы собеседника как ни в чем не бывало:       — А вообще… Откуда ты это всё знаешь? Не слишком ли молод?       — Мне… Товарищ рассказал. Он путешествовал много. А потом, ну, совсем недавно, его…       —… Это печально. — Равнодушно вклинился собеседник. — Тебя-то как сюда занесло?       — Мы бежали от хищников и набрели на руины, оттуда попали в пещеры и… И вот       Глаза Цендэуха округлились:       — Это те, что по руинам неслись? Ну, парочка такая. Я их знаю, кстати! И вас мельком видел.       Сицеру закончил есть и выдохнул, полностью расслабившись на спинке стула. Хищник продолжал что-то рассматривать на шее Сио, то и дело ухмыляясь, покачивая головой. А тот, в свою очередь, задал вопрос:       — Цендэух, вы наверняка тут долго живёте. Расскажите про первый храм.       — А что про него рассказывать? Талые пещеры тут находятся, они обладают энергией. Под храмом протекает река. Вода стала проводником мощного потока магии. Ну, святое место и ушло под землю. Столкновение заряда одной силы с зарядом другой и… Бах!       Парень напряжённо выдохнул и уставился в стол:       — Я понял.       — Ты хочешь спросить что-то ещё, верно? Этот вопрос наверняка был пустышкой. Спрашивай.       — Мои друзья… Они…       — А. М-м.       Сэн задумчиво промычал и наотрез высказал:       — Ну… Та нахалка жива, с ней сейчас Агнис, а друг твой мёртв.       Что печальнее и страшнее: что эта сумасшедшая находится с пока ещё живой Рисаки или то, что Вельфиса так и не удалось спасти? Оба варианта по-своему ужасны.       — Тебя, кстати, как звать-то? Наверняка вы с друзьями придумали друг другу будущие имена.       — Я Сицеру.       — Дебильное имя какое-то. Ну, как знаешь. Сицеру, так Сицеру. Короче, Сицеру, сейчас увидеться с друзьями не дам. Причины у меня свои. Как пройдёшь полный курс "реабилитации" - увидишься. Может быть. Я подумаю.       Сио послушно кивнул. А есть смысл перечить? Это может быть опасно. Прямо сейчас он находится в руках, очевидно, психа. Что у него на уме — не известно, но… Раз ему выгодно оставить Сицеру в живых, значит стоит играть по его правилам. Это логично.       — Тогда я подготовлю операционное место. Можешь пойти на улицу и погулять. Не сбегай только, пожалуйста. Мантию накинь, она висит у выхода.

*****

— Здравствуй, снежок. Мы снова увиделись с тобой.

      Томительное ожидание предстоящей операции, мысли о побеге, мысли о полном одиночестве - всё медленно забивало голову до предела, густой кашей оседая где-то в глубине, медленно растекаясь, подобно горячей смоле.       Короткая прогулка с тросточкой немного ободрила, вернула ход мыслей в свое русло.       Сицеру увидел снег, увидел луну, привычную полутьму, разбитую лучами луны. Но… Такое ли освобождение он хотел видеть, когда был взаперти? В одиночестве, с палкой в руках, будучи все ещё привязанным к подземелью.       Болезнь давала о себе знать: тяжко ходить и дышать. Именно поэтому Цендэух так просто освободил парня и отправил на улицу без опасений. Он прекрасно знал, что является единственной возможностью парня на спасение и выздоровление. В противном случае, тот обязательно погибнет.       — Может быть Вельфиса ещё можно спасти? И Рисаки… Её тоже, обязательно. И я спасусь. Нужно просто стать немного сильнее и научиться ждать. Подумать. Просто чуть-чуть потерпеть…       Перед глазами туман: из-за бури или из-за мыслей… Из-за болезни? Ничего не видно, ничего не запоминается, словно каждое событие пишется белым по белому. Сицеру остался наедине со своей надеждой на лучшее, ощущая нарастающую пустоту и растерянность. От раздумий отвлек знакомый хриплый крик:       — Лаборатория готова. У тебя минута.       Сио рефлекторно обернулся и, обдумав услышанное, в пол голоса шепнул:       — Минута, так минута. Значит, время пришло.       Снег под ногами хрустит. Темнеет, снова душно. Явным эхом отдаётся каждый шаг по холодному камню.       Прямо сейчас мутный голос повёл по коридору, зазывая столь противно, бесцеремонно. Поверить сложно, что это голос спасителя или… Что скрывается под этим оскалом и манящими жестами? За этими коридорами и поворотами, что лишь дальше уводят меня во тьму.       Что-то виднелось… Тупик? Что это? Парочка подошла к большой шерстяной ширме. Хищник отошёл в сторону и потянул верёвку:       — Представляю тебе изюминку… Сердце своего шикарного подземного поместья…       Шорох занавеса. Монотонный механический щелчок, ещё, ещё… Слабый свет.       Огромное помещение озарило бледным неоном жёлтого и оранжевого. Чем-то похоже на подвальные катакомбы: много железных ржавых труб, трубочек, постоянный шум. Повсюду огромные капсулы со стеклом, некоторые из них наполнены бардовой жидкостью, какие-то содержат в себе существ, обвитых трубками или… Чем-то похожим на пуповину. Цендэух взглянул на подопечного, пробежал перед ним и раскинул руки:       — Произведение искусства! Они прекрасны. Не правда ли?       — Ну...       — Ничего не говори, можешь оставить свои восхищения! — Сэн пошёл далее. — Нам не совсем сюда. Поворачиваем тут.       Оба прошли в узкий коридор. Вход в него был скрыт за занавеской из бусинок, которую хищник и его подопечный аккуратно отодвинули. Они отправились далее, слушая треск бьющихся деревянных бисерин позади. Почти сразу повеяло ароматом ладана и горячего воска. Перед глазами стоял густой шлейф душистого дыма.       Под потолком были выведены тонкие трубки, по которым булькала красная жидкость. Кровь это или нечто иное — неясно.       Коридор тем временем выводил на комнаты, коих было огромное количество. Каждая из них была плотно закрыта широкой деревянной дверью и ширмой. За стенами то и дело слышался шорох, где-то были слышны стоны, повергающие в лёгкий ужас, но в большинстве из них было не слышно ничего. Абсолютная тишина, прерываемая гудением и тихим щелканьем какого-то механизма.       Все как во сне, невесомые шаги в никуда. В бездну теней.       Ведомый остановился, чтобы перевести дух и откашляться. Цендэух же прошел чуть дальше и остановился возле одной из дверей:       — Уже утомился? Как жаль. — Хищник покрутил на пальце связку отмычек, открыл ржавый замок одной из комнат и, ударив пару раз плечом, отворил дверцу. — Сделай одолжение, найди в себе силы побыстрее пройти за мной.       Через минуту Сицеру уже подошёл ко входу и, в попытке осознать происходящее, чудом не потерял сознание от шока. Перед ним была уже знакомое по структуре помещение: железный стол, ремни удерживающие чьи-то руки. Это руки неизвестного трупа или… Чьё это лицо? Это тело? Не понять — вся плоть частично разложена и покрыта толстым слоем зелёного грибка, больше походящего на рассаду красного пуха. Тело удерживает тонкая золотая цепь, затерявшаяся под слоем черно-зеленого месива в виде отслоившейся плоти. За столом стоял Сэн. Движением глаз он указывал на труп и, как бы призывал подойти ближе, рассмотреть.       Хватило лишь пару нерешительных шагов, пару секунд, чтобы в слабом свете разглядеть знакомое лицо товарища и рваное рассечение вдоль всей спины, плотно поросшее грибком. Хищник уловил реакцию Сицеру и улыбнулся. Казалось, это была именно та реакция, которую он ожидал увидеть. Сио взглянул на Цендэуха в ожидании объяснений или дальнейших инструкций. Объяснения тут же поступили:       — Воспоминания Вельфиса очень интересные. — Начал хищник. — Не удержался и, пока сохранял его мысли, подсмотрел. Вам есть, что обсудить.       Сэн полез под стол и начал неспеша вытаскивать какие-то ритуальные атрибуты: баночки с травами, листок бумаги, причудливой формы перо, нож и положил их рядом.       — Парень, давай договоримся? М? У тебя есть два варианта: вариант первый: я тебя исцеляю и отпускаю восвояси, но забираю жизнь той девчонки; душу Вельфиса отпускаю в мир иной и бросаю труп догнивать в какой-нибудь канаве. Второй вариант: вы втроём остаётесь в живых, но… Тебе тоже придётся пойти на некоторые уступки.       Сио серьезно задумался. Жизнь никогда его не ставила перед таким лёгким, логичным и, одновременно, сложным выбором. Договор с хищником? Звучит как нечто непредсказуемое.       — Шустрее.       — Так, погодите. Касаемо второго варианта. Что именно вам нужно?       — То, что тебе будет по силам отдать. — Цендэух не собирался отвечать на этот вопрос. — Принимай решение.       Жизнь, смерть, договор… Сио смотрел в глаза Сэна, смотрел на труп. Не отпускало чувство того, что нужно выбрать второй вариант, но более практичным и правильным, в нынешнее время, был бы первый. Сохранить свою жизнь, независимость или продать это ради товарищей? Ты также не знаешь, что именно отдаёшь. Результат и тот может обернуться обманом. Повисло напряжение… Правильность или другая правильность? Свобода или честь? Нужно делать выбор:       — Я подпишу. — Молвил Сицеру, взглянул на бумагу, быстро подхватил перо и подписал.       Цендэух жадно вырвал листок из рук парня и посмотрел на выбранный вариант ответа.       — Ой… Сицеру, я не думал, что ты… Что ты такой. Честно говоря, удивлён. Ну, это твоё решение и твоя совесть, я над ней не властен, так что будь по-твоему.       Все это звучало крайне странно: хищник говорит о совести?       Сэн не стал медлить, он спешно достал из-под стола какую-то тряпку.       — Начнём наше действо?       Цендэух обошёл Сио и завязал тому глаза.       — Дети быстро учатся плохому. Будет намного лучше, если все происходящее останется моей маленькой тайной.       Хищник подвёл парня ближе к столу и усадил того на свое место.       — Вытяни руку и держи, несмотря ни на что. В противном случае, мне придётся тебя убить, так как ты нарушишь договор. Ах, да, кулак ещё сожми.       Сицеру замолк, вытянул руку, сжал кулак.       Далее только звуки: что-то глиняное, наверное горшочек. Что-то со звоном опустилось в него. Звук размешивания… Похоже на воду. Похожее бульканье, после металлических ударов о стенку посуды. Затем кто-то подошёл. Знакомые тяжёлые шаги отмеряли расстояние вокруг Сио и что-то расставляли, то слева, то справа. Совсем близко, видимо на столе и на полу теперь лежит что-то деревянное и увесистое. Перед лицом что-то рассыпали, как и позади, по звукам похоже на крупу. Зашуршали листы и какие-то засушенные травы.       — Готов?       — Я готов. Давайте приступать.       — И помни, что руку отводить нельзя.       — Я… Я помню.       — Быстрее начнём, быстрее закончим. Агнис, — Цендэух замолчал, — прошу.       Звон ударов стали… Снова… Снова. Повсюду вспыхнул огонь. Через повязку было видно весь тот ад, что творился вокруг. Магия света… Красного и… Фиолетового. Сэн что-то торопливо зашептал и делал манипуляции, которые были непонятны. Определить на звук все те жесты, которые проходили рядом не представлялось возможным. Мысли сплетались: Страшно. Какова моя роль тут? Как сбежать, когда выхода нет? Слышится треск, громкий и частый, словно взрывалась сотня маленьких хлопушек. Сэн замолчал, было заметно что он перестал жестикулировать.       «В два шага ко мне подошла Агнис, а потом… Возникло чувство резкой болевой вспышки, словно по внутренней стороне предплечья ударили тонким хлыстом и… Появилась пульсирующая боль, кровь, что стекла по руке вниз, на труп, на стол.»       Дыхание сбилось, но прерываться нельзя. Цендэух начал ворожить над трупом. Перед глазами только огоньки большого и яростного пламени. Силуэт хищника зашевелился на фоне:       — Я действительно был рад знакомству, так что дам совет: хочешь выжить — прекрати влезать в то, что скрыто и забыто.       Ритуал идёт… Звон в ушах. Становится тяжело и тяжко. Рука дрожит, держать её уже невозможно, но надо и… Сон. Сон укрывает с головой. Сном всё это началось, сном закончилось… Будто это все один большой кошмар, которого никогда и не было.       — Не было или было? Так ли нужно было поступить или иначе? Да, Сицеру? — Цендэух усмехнулся. — Ты будешь задаваться этими вопросами всегда, а потом потеряешься в ответах, утопнешь. Кстати, вопрос с лёту, как думаешь, что лучше: отчаяться во мраке или сойти с ума на пути к свету?       Паника Дыхание. Частое. Вдох. Выдох. Белые вспышки перед глазами. Больше ничего не видно, ничего не слышно. Только голос. Расплывчатый голос Цендэуха, который с каждой секундой становился всё тише:       —… Ты будешь искать сам себя и ходить по кругу, пока, наконец, не поймёшь, что окончательно заблудился. А где же выход? Ха-ха! А с чего ты решил, что он когда-либо был?       Заливистый смех в конце — стал последним фрагментов воспоминаний, который кое-как уложился в голове. Потом пустота.       «Так ли дороги воспоминания об агонии или разочаровании? Какие чернила выбирать для своей истории и отдельных ее эпизодов? Только нам решать: писать ли белым или черным, запоминать или забывать, скрывать от самого же себя, других. Мы – одна большая книга и только мы знаем, что в ней было записано однажды.       Пустая страничка – незримое среди зримого, и только мы помним какие строки она в себе хранит».