...Слаще наших идеалов

Глава 5. "Зной снаружи, жар внутри"

      Из передней кабинки послышались шаги, после них последовал щелчок и навстречу всей группе вышел проводник.       — Прибыли! Поспешите собраться, времени мало.       Толпа быстро привстала с мест и направилась к выходу, попутно заглядывая в окна и любуясь причудливыми картинами цивилизации. Большинство ещё не видело этих огромных, светящихся в ночи, домов; дорожек; диковинных деревьев. Никто доселе не слышал столько шумов, что, казалось пугали и даже вызывали приступы паники. Для большинства тишина, мрак казались самой уютной обителью, что всегда спасёт, защитит. Никто до этого момента не представлял; не знал и не хотел знать, что же на самом деле скрывает тревожный движущийся в их сторону свет, что отбрасывали только хищники; шум, что ранее раздавался лишь от стремительной поступи самой смерти.       Красный Колдэм полностью оправдывал свое название: доминирующим оттенком стал алый и светло красный. Это коснулось ночного неба, которое завивалось в огромную тёмно-серую воронку; коснулось лёгкого пыльного тумана; подсветки самих домов.       Здания были выполнены в тоне «белого антика», что не только подчеркивал некую утонченность и изюминку низких строений, но и отлично маскировал их под цвет грязноватого мокрого снега. Окружающие либо не обращали внимание на прибытие новичков, либо отшатывались от них как от прокаженных, бросая что-то ругательное вслед. Как это назвать: страх или уважение? Что?       — Налюбовались? Нам не совсем сюда. Нужно пройти чуть дальше.       Кивнув, и, бросив спешный взгляд в сторону, проводник поманил всех за собой. Устланные бледным камнем дорожки уходили вдаль, провожая путников от пристоличных изящных строений внушительного размера и невероятной архитектуры до тёмных трущоб: туда, куда, казалось, почти не просачивался свет. Тропинка хоть и стала во много раз уже, но не потеряла своего шарма в лице полного порядка и чистоты.       Вокруг сгущается темень.       — Это безопасно? — Спросил кто-то из толпы.       Проводник вздохнул и огляделся:       — Должно быть безопасно.       Это его «должно быть» никак не обнадежило, напротив, оно звучало крайне устрашающе. Особенно, если в данное высказывание поставить этот переулок.       Каждый знает, что нападения в пристоличных городах наказываются смертью или изгнанием, однако… Голод и потребность сильнее всякого закона и, все это прекрасно понимали.       Дорога, тем временем, выводила к широкой темной трущобе, где, словно по кругу, стояли «сомнительные» личности. В их мордах горели насмешка и безразличие. Их шёпот слышался за версту, они даже не скрывали своего желания порвать и сожрать молодняк на части при любом удобном моменте.       — Гляди. Свежачок из вуали. Делай ставки.       Ответчик прикорнул, выпустил синеватый дым и усмехнулся:       — Ставлю на тех двух.       — Что ставишь?       — Бутылку горячего сафара.       — Не плохо.       Только сейчас все заметили с каким невозмутимым и серьёзным выражением лица шёл проводник, окидывая эту ересь равнодушным взглядом. Наигранно, неуверенно, неестественно. Однако, это работало: косых взглядов стало значительно меньше. Отожранные хищники расступились, а группа остановилась, ожидая дальнейших указаний.       После недолгой паузы кто-то из толпы пустил в тишину звучный смешок, который привлек взгляды каждого присутствующего.       — Еда?! Сама пришла! Они мои! Мои!       Не успел полуразложившийся зомби рвануть на группу, как на его шее растянулась и зазвенела толстая цепь, заставляя оголодавшего закашляться. Высокий хищник в маске резко дёрнул несчастного на себя, вызывая у того ещё один приступ.       Отвратительное зрелище…       Все события словно сложились в один большой комок, что встал у Сицеру в горле: беззащитность; опасность; сострадание к существу, что казалось кем-то знакомым; усталость; лёгкий голод и зуд, что не прекращался, а только усиливался, переходя от шеи к спине и плечам.       — О-о, вы же из Вуали, верно я вас узнал? — Из толпы зевак вышел, по-видимому, главарь.       Его тёмные одежды разных оттенков смотрелись на полном теле как-то неопрятно, но величественно; длинная трубка, что нервно клацалась неестественно длинными зубами, подчеркивала властность в многочисленных серьёзных глазах владельца. Он был в нетерпении… В предвкушении чего-то весёлого, что нельзя было не заметить по его насмешливому взору на молодняк.       Немногие окончательно растерялись и, испытывая острое желание заистерить на месте, тихо попятились назад. Ощущая этот коллективный ужас и ужас, что настиг ещё задолго до этого, Сицеру задрожал и начал отступать.       Существо лишь тихо и грубо рассмеялось.       — Тоушелл держит свое слово, это радует. Но особенно меня ублажает тот факт, что выбирают каких-то жалких слепышей.       Сицеру был на волоске от попытки закричать и сбежать, но что-то держало его. Держало в прямом смысле… И шептало на ухо:       — Сиц? Ты чего?       Диару положил руку на плечо товарища и оттащил немного в сторону, резким движением разворачивая того к себе.       — Ты жив вообще? Чего окаменел? Испугался старикашки?       — Диа… Я ещё жив, только считанные секунды жив, понимаешь? — В глазах парня горела паника, он уставился в серьёзные глаза собеседника в поисках утешения и защиты. Но что тот может сделать?       Возглас проводника прервал разговор:       — Ребят! Прошу не задерживать поток. Передаю вас в руки главного. Пройдите за ним.       Пока группа начала отходить, Диару пытался успокоить Сицеру:       — Слышь? Они нам ничего не сделают. Это… Ты убегай, если что, я тебя прикрою, хорошо? Они тебя и пальцем не коснутся. Уяснил?       Такой шквал вопросов лишь больше заводил в ступор. Оставить товарища? Совсем не помочь ему в критической ситуации? Просто сбежать? Чем я смогу помочь, если нечто страшное все же случится? Это всё ни капли не успокаивало; заставляло думать и ещё раз думать; ещё раз испытать шквал холодного страха, от которого проступал еле видный пот.       — Пойдём, ладно? Я с-спокоен. — Сицеру сгорбился и, нервно сглотнув, накинул маску «уверенности», что совсем не скрывала мандраж по всему телу носителя. Он двинулся в сторону, вслед за всеми, уже как-то машинально позабыв про Диару. Тот в свою очередь быстро поравнялся с Сио и закинул тому руку за спину, как бы приобняв.       Место испытания представляло из себя огражденное высокими каменными стенами здание небольшого размера. Позади него отчётливо виделся широкий полигон, окружённый сеткой из странного, сверкающего на луне, материала. Подозрительно: картинка за этим ограждением странно переливается и… сам полигон совсем пустой. Обыкновенное поле.       Заговорил идущий впереди главарь:       — Заходите внутрь, это зал ожидания. Вам всё объяснят, а потом вызовут каждого на испытание. Легко? Легко. — Он ещё раз поклацал трубку зубами и повернулся к остальным. — И без глупостей.       Диару отпустил Сио и случайно окинул мантию товарища взглядом. Он резко дернулся и в пол голоса сказал:       — Сиц… Спина.       — Что со спиной?       — Ты в крови, черт подери… у тебя еле заметные пятна проступают. Ты не чувствуешь что ли совсем?       Сицеру окаменел и, запустив руку за шиворот, нащупал нечто мокрое и тёплое… Кожа двигается от прикосновений, словно медленно отслаивается.       — Черт с ним! Видимо инфекция или ранили где-то. Не думаю, что кто-то сейчас будет с этим разбираться. Само пройдёт!       — Сиц! — Гаркнул Дио.       — Что?!       Диару умолк и, серьезно уставившись в чужие глаза, задумался. Есть ли действительная возможность помочь? Позвать на помощь? В отзывчивость и пунктуальность этих личностей с клыками и надменными ухмылками верилось слабо. Также как и верилось в то, что всё обойдётся само собой, без последствий.       — Диа, я не при смерти. Успокойся. Хорошо?       На лице мягкая улыбка, в голосе слышалось странное смирение. Ему все равно?       Этот вопрос так и остался висеть в воздухе без ответа. А Сицеру, дав понять, что разговор закончен, ушел к зданию.       Двери свободно распахнулись. Внутри приглушенно мерцали светлячки. Видно голый пол, какие-то деревянные скамьи, камни и всё: ничего кроме широкого пустого здания, в котором слышен лишь тихий говор группы и отчетливое эхо. Вдали можно приметить пару мрачных коридоров, которые выводили неизвестно куда. Именно они стали центром притяжения всей жути, а также главной темой обсуждения и целью для исследования. Оказалось, что коридоры блокированы изнутри каким-то энергетическим полем. Пройти туда нельзя.       Подозрительный феномен — главарь куда-то пропал, оставив молодняк одних. Сицеру сделал несколько шагов по холодному каменному полу и, поступь тут же замелькала от акустики помещения.       — Отовсюду веет холодом… Даже снаружи теплее, чем тут. И пахнет чем-то. Болотной водой, чувствуешь?       — Нет, не чувствую. Слушай, Сиц, — Диару угрюмо обратился к товарищу, — Может сбежим, пока не поздно? За нами совершенно не следят — выиграем время. А там уж отобьемся как-нибудь, можем сговориться с остальными.       Он занервничал? С чего бы?       Сио выдохнул и равнодушно покачал головой:       — Не обманывай себя. За нами следят, я уверен. Побежим — половина подохнет, а оставшиеся будут такой же потерянной стаей, как мы все и были до этого… Если вообще «оставшиеся» будут. Смекаешь?       Собеседник согласно кивнул. Не вариант. Тогда что делать дальше? Сидеть и ждать? Спустя несколько минут в голове Диа что-то загудело. Сицеру же ничего не почувствовал: просто неприятное ощущение в области затылка. Товарищи свели это на нервы, мол «излишне себя накрутили». На том и сошлись: насмешливо переглянулись и начали о чем-то болтать.       Тем временем в группе начались какие-то распри. Ныне тихие и слаженные ишунцы вдруг нашли повод для выяснения отношений.       — Этого ещё не хватало. — Цокнул Сио и, сложив руки на груди, стал наблюдать.       Вся атмосфера помещения действительно давила, не давала элементарно сосредоточиться. Послышался шлепок. Кто-то уже перешел на откровенный крик:       — Ты самый умный что ли, не пойму?! Оплеухи сносить направо и налево?       — Жить хочу! Подойдёшь, и я на тебе живого места не оставлю! Думаешь я не заметил, что ты на меня как на еду смотришь?       Тут вступился Диару:       — Заткнитесь и разойдитесь. Сейчас же. Парочка оглянулась и с пеной у рта показательно фыркнула:       — Не твоё дело, выскочка.       Делу словом не поможешь. Нужно разбираться вручную. Потому парень, ведомый чувством ущемленного достоинства и несправедливости, махнул рукой и подхватил рунку — уже знакомое вилообразное оружие.       — Я повторять не собираюсь. Расходитесь!       Подобно диким животным, агрессоры зашипели и скривились в неестественной позе, готовясь вытаскивать личное оружие. Двое на одного? Так интересно, а главное «справедливо». Выскочил Сицеру, становясь рядом с Диару. Смотреть в эти одичавшие глаза — невыносимо, нужно действовать. Страшна была и та деталь, что подобный взгляд друг на друга был у большинства, если не у всех. Ссоры все нарастали, в то время как парочка пыталась психологически надавить на целую группу, не улавливая, как они сами становились враждебнее. Каждый восклик сопровождался размахиванием кулаками. Сио также зацепило. Невиновный получил четкий удар по боку, что тут же вывел из равновесия, заставляя почувствовать резкую боль.       С той же секунды по всей комнате раздался оглушающий гонор. Ещё секунда. Звон стали. Как бы ни старались Сицеру и Диару, но и они сами стали участниками кровавой бани: кого-то забивают обломком разбитой кем-то скамьи, другому ловко и со свистом отсекают голову клинком, пока третий хватает кого-то за шиворот и, срывая голос от безудержного вопля, дробит череп жертвы о стену. Диа, который ранее лишь выбивал у других оружие и оглушал, стал прямым участником расправы: покрасневшие глаза и безумный оскал стали последним, что видели несчастные перед мучительной смертью от рук одичавшего палача. Трупы тут же съедались убийцами, убийцы погибали от других убийц и так по кругу. Расправа коснулась всех и каждого, вовлекая в безудержную игру смертей.       Лишь немногие, лишь несколько ишунцев в лице Сицеру и пары-тройки выживших смогли найти безопасный угол и каким-то образом не поддаться навязчивому искушению жестокости и безумия.       — «Диару! А как же Диару!» — На миг мелькнуло в голове. Однако картина происходящего тут же вывела на логичный вывод и ответ — «Это уже совсем не он…»       — На выход! Быстрее!       Помещение стало замкнутой клеткой. Двери, что ранее открывались, оказались наглухо заперты. Они не поддавались ни ударам кулаков, ни оружию. Зал, тем временем, стало заволакивать плотным туманом. Все быстрее и быстрее. Шипение газа, что исходило из двух коридоров постепенно глушило агональные вопли.       — Травят!       Предупреждение мгновенно сработало на всех. Шок от происходящего взбудоражил и, фигуры неизвестных агрессоров перестали перебивать друг друга, спешно закрылись руками и постепенно исчезли за душной бардовой завесой.       Ещё несколько секунд назад пахло кровью, железом и мокрым камнем; слышались резкие звуки, скрежет, крики. Сейчас же не слышно ничего: ни запаха, ни звука. Нос кое-как закрыт дрожащей ладонью, дымка перед слезящимися глазами, шум в голове, а в ушах тихий писк. Пауза. Молчание. Теперь слышно спешную поступь со стороны коридоров: шумный тяжелый шаг становился все громче. Во мраке дыма светились многочисленные красные глаза и послышались, искаженные фильтром, голоса:       — Отчет девятнадцать десять. Время 3 минуты 22 секунды…       Спешно осматривая мертвые тела и выискивая живых ишунцев, отряд неизвестных солдат в шлемах проник внутрь. Большая часть вооружённых разбрелась в красном дыме, но трое направились к до черта испуганным Сицеру и парочке, забитой в углу.       — «Что это все значит?»       Выдох, вдох… Держать дыхание больше нельзя и… Ничего. Ничего не произошло помимо того, что пропала головная боль и звон в ушах, однако, в глазах всё еще рябило. Военные тут же подхватили выживших под руки и повели в сторону коридора. Они не произносили ни слова, только жестикулировали друг другу, кивали или отрицательно мотали головой. Их костюмы пускали слабый свет от многочисленных трубочек с жидкостями — это по-своему завораживало: светло-красный туман; тьма; слабые оттенки огоньков.       — «Наверное странно искать прекрасное среди террора.»       — Куда нас ведут? Что происходит? — Подал голос Сицеру.       Никто не ответил. Ишунцы в броне вели несчастных меж тесных холодных стен, звонким железным шагом оббивая мрамор под ногами. Молчание становилось затяжным до того момента, пока похитители не остановились. Придерживая мёртвой хваткой, солдаты расшвыряли жертв по углам абсолютно тёмной комнаты, а сами побежали вперёд, сбрасывая с себя взрывающиеся шлемы.       Сицеру больно ударился о стену, оставив на той еле заметный кровавый отпечаток. Потеря сознания. Нет. Нельзя! Быстрый глубокий вдох. С силой закусить язык. Вставать! Бежать!       Голова кругом. Бесконечные преграды и там и тут, словно безумный лабиринт. Сзади кто-то гонится: это те — в форме! Их пасти разинуты. С голодной ухмылкой они бежали по следу, подобно диким псам. Света их глаз не видно. Видно только длинную повязку с рунами и тонкий язык, что мелькали за каждым поворотом. Они слепо рыскали в тени, пока цель ускользала от них словно загнанная мышь. Все дальше и дальше. Выхода не видно. Опять стена, налево, быстро, по луже, вперед, направо, стена. Кто-то бежит, это выживший? По фигуре не разобрать. Он берет камень и бросает его прочь, отвлекая своего преследователя громким стуком.       Сицеру заметил через щёлку, как медленно пятится назад кто-то очень знакомый и, как ловко его хватает другой хищник из-за спины. И снова рёв позади Сио. Больше нет сил бояться. Нет сил бежать, но надо. Без оглядки. Преодолевая ямы, булыжники и новые повороты. Для чего? Дабы отсрочить неизбежное или… Найти свет там, где его нет?       — «Я буду бороться во имя свое и своей правды.»       Направо. Налево. По прямой вдоль стены. Где углы? Куда повернуть? Есть! Направо и снова направо, теперь тупик.       — Тупик?!       Сердце на миг остановилось. И забилось вновь, когда Сицеру стал лихорадочно ощупывать стены, пол, каждый сантиметр. Булыжник! Сзади замелькал силуэт, слышно дыхание. Парень развернулся, что есть мочи запуская в недруга снарядом. Попадание. Тот отшатнулся. Мгновение. Быстрый разворот, прыжок. Удар ножом и нет! Клинок так и застыл в воздухе, как и сама жертва. Это нечто ловко схватило его, крепко сдерживая обоими руками. Хватило секунды, чтобы свободными ногами резко ударить и повалить соперника на спину. Сио оказался сверху и, воспользовавшись моментом, он освободился от хватки, дабы нанести второй удар. И снова не хватило лишь миллиметра! Хищник блокировал и, выявив уязвимость, скосил клинок агрессора в сторону, а после ударил того в живот и повалил, обнажая острые катары. Вид стали тут же накрыл волной паники и истерии. Взмах! И нет! Хватило сил, чтобы кое-как остановить удар. Взмах второ…       — Достаточно! — Раздалось откуда-то громким эхом. — Время вышло!       И именно в этот момент… Широкое лезвие неловко скосило вверх, рассекая Сицеру лицо. Включился свет… Но его не видно… Неизвестно где, неизвестно как глубоко нанесли травму. Боль тут же растеклась по всему телу, подобно мощному электрическому разряду. Словно щелчок и, внутри разгорелся пожар.       — «Не вижу! Ничего не вижу! Больно!» Сио скрылся за руками и кричал от нахлынувшей агонии, ужаса, отчаяния… от бессилия.       — «Пусть прикончат сейчас! Прямо сейчас! Я не могу! Прошу!»       Кровь смешалась со слезами. От конвульсий тело больше не поддавалось каким-либо действиям… Оставалось лишь лежать. Страдать. Слышать звон.       Слышно как подбегают… Слышно как о чем-то говорят. Поднимают… Несут. Все еще несут. Отнесли. Что-то колят… Секунда… две. Три. Пять. Десять. Пятнадцать. Боль отступает. Ме-едленно. Потом чуть быстрее… Ещё немного. Вот, ещё чуть чуть:       — «Кажется почти не больно»       Потеря сознания.

***

      В медицинском пункте тикают часики. Совсем светло, но ничего не разобрать. Голова и лицо Сицеру были плотно укутаны бинтами. Тело ничего не чувствовало. Эмоций нет: запустение, апатия. Слышно разговор… Отчётливо слышно:       — Вы с ума посходили? Куда смотрит ваш надзиратель?!       — Я передам госпоже информацию… — Оправдывается знакомый голос проводника.       — Мне искренне плевать на осведомленность вашей госпожи. Почему ВЫ не усмотрели за троими! У этих детей линька на носу, их нужно было оставить в форте! Они без кожи сейчас сидят! Вы понимаете, что это могло закончиться фатально для них? Это испытание было нечестным. Я вам как врач говорю. Господину Фашоу все равно кого убивать на отборочных играх, но у вас то голова где?!       —… Ваши хищники тоже нарушили правило и разорвали участнику узору       —… Эти хищники не мои. Это во первых… — Возмутился незнакомец. — Во-вторых, тот солдат уже понёс наказание, а некий аноним поспособствовал тому, чтобы «этот» вообще с лицом остался. Вы и сами знаете, что исполнителям колят во время второго этапа.       — Знаем.       — Ну, вот. А узора заживёт, когда стянется рана на морде. Такое часто бывает. Даже в естественной среде молодняк её часто рвёт и ничего!       Чувствовалось, что проводник замолчал не просто так.       — Ладно, ладно, — продолжил «врач», — вы делаете из меня виноватого, право слово! Всё зависит не от лекаря, уж поверьте. Так! Все в состоянии двигаться сами. Заберите уже своих подопечных и проваливайте. У меня плотный график.       Сопровождающий тяжело вздохнул и, после этого незнакомец быстро удалился, захлопнув за собой дверь.

***

      На Сицеру множество каких-то плёнок. Одеяло, ещё плед. До сих пор ничего не видно, кроме ярких мерцающих оттенков. До приезда совсем немного осталось. На этот раз группа ехала в тишине и полном одиночестве. Никто не общался, не ходил по вагонам. Вероятно у каждого было подобное, как у Сио, состояние.       — «Что я только что видел? Что это все было… Тот диалог… Я не жилец, да?»       В голову приходили странные мысли, но в ответ им шло только равнодушное смирение, даже какой-то нездоровый позитив. Будь что будет. В конце концов Сицеру не один такой.       И снова голос проводника:       — Мы дома!

***

      Сио уснул через пару секунд после того как его переложили на носилку. Он очнулся лишь тогда, когда почувствовал запах сырости.       Спустя время с него аккуратно сняли все плёнки, бинты и переложили на что-то мягкое, похожее на вату.       Сработал какой-то инстинкт: руки сами, словно по воле кукловода, начали медленно хватать кусочки ваты и аккуратно прикрывать хозяина. Так прошёл томительный час или два… Образовалось что-то вроде кокона.       Тепло и тихо. Темно и уютно. Больше не больно. Самое время для долгого сна и восстановления сил.       — Доброй ночи, Ирицу… Вельфис... — Прошептал Сио и, поймав волну безмятежности, полностью расслабился под пуховым покровом.