...Слаще наших идеалов

Глава 6. «Новая старая страница»

      Совсем пусто и темно. Похоже на комнату без стен, которую освещают лишь мимо пролетающие пушинки. Еле-еле слышно свист сквозняка. Все так непривычно: словно это космическое пространство.       Где-то в центре видится шикарный трон больших размеров: сверкающая солнечная ткань окутывала всю мебель, а множество тонких ниточек, отходящих от покрытия, словно цвели, создавая вокруг себя облако золотистой пыли.       Хозяина нигде не видно. Эти несколько секунд томительного ожидания казались целой вечностью. Но, в один прекрасный момент, послышались медленные шаги.       Неизвестная фигура с рогами подошла к трону; вскользь коснулась его шершавой спинки, подлокотников и, аккуратно проводя пальцем по серебристым вензелям, расположилась на мягких жёлтых подушках.       Мебель начала стремительно блекнуть. Ныне сверкающее во мраке золото стало темнеть, являя себя во всех оттенках фиолетового и бардового. Блеск вокруг превратился в тяжёлый лиловый туман.       Обладатель престола закусил губу и властно закинул ногу на ногу, пока все вокруг менялось исключительно под стать ему.       Стоило лишь щёлкнуть пальцами, как дымка, словно живая, переползла вперёд и сложилась в чёткую карту: карту всего Ишуна.       Совершенная чуйка и интуиция тут же пробежали лёгким холодком… Похоже тут есть кто-то ещё: кто-то грозный и тучный.       — Я вижу тебя, мой свет. Не стой за спиной, как сталкер. Лучше принеси бокальчик… М. Чего-нибудь выпить.       Фигура, что стояла позади была значительно выше и шире той, что восседала на троне. Глаза блеснули зелёным и, некто проложил свой неторопливый маршрут к правителю:       — Уже знаю твои пожелания, Сияшалле. — сказал грубый низкий голос. Этот некто поднес бокал чего-то душистого. — Все поддаешься своим земным соблазнам?       — Вейфеллия! — негромко, но строго прикинул Сияши.       — Ой. — ответчик вздрогнул. — А чего так официально?       — На нас смотрят. Негоже в компании гостя не представиться. Мы должны знать имена друг друга. Вот мое имя уже известно, а твое нет. — Незнакомец взял бокал из рук шокированного товарища. — Как жаль, что мы не услышим имя того, кто все это читает… и почему я все ещё «незнакомец» в этих строках?       — Что ты несёшь? Мы одни в верхнем бреоме.       — Нет… Теперь нас на одного больше.       Правитель вздохнул и скромно пригубил крепкий темный напиток, а после, облизнув стекло длинным языком, поставил бокал на внезапно появившейся тумбе.       — Ха-ха! — рассмеялся правитель и буквально лёг на трон, как на диван. — Я ждал 8 лун, чтобы вернуться на это место. Это не долго, согласен, но ожидание всегда так томительно… Вей. — Сияшалле замолчал и, задрав голову, продолжил. — Дай?       — Сияши, я тебе не прислуга, чтобы все подавать. То, что сейчас сезон истинного чувства — ничего не значит.       — Ну… Пожалуйста? А я тебе потом песенку спою.       — Через две луны ты также бегать и все подавать будешь.       Рогатый надменно улыбнулся и, покачивая головой, прошептал:       — Ути, какой грозный. — Раздался звонкий смешок. — Не-ет… Я не боюсь бога смерти и несчастий.       Вейфеллия вздохнул и молча протянул стопку каких-то разноцветных листов, которую тут же выхватили. Правитель усмехнулся, прошипел какой-то заговор и бросил записи перед собой. Он таки встал, проходя к плотному туману и витающим в нем листам. Они не падали, нет. Дымка ловко подгоняла их и медленно вращала вокруг заклинателя, пока тот с интересом наблюдал за происходящим и что-то обдумывал. У глаз мелькнула красная страница. Хвать!       — Кого там она угробить собралась? Любопытно. Надо посмотреть. — Сияшалле прошептал заговор и, бумага, поддерживаемая двумя изящными пальцами, мгновенно сгорела. Чары превратили весь бреом в огромную натянутую паутину: пространство переплелось тысячью нитей. Каждая ниточка уникальна: толстая, тонкая, с узелками, значками, ленточками. Однако, их все объединяло несколько вещей: красный цвет, медленное тление в местах возможного разрыва и, капающие с них капельки крови. Казалось, что они вот-вот порвутся.       Сияши серьёзно вгляделся в нити судеб и нахмурился:       — Меденн с ума сошла что-ли… Вроде богиня жизни, а после ухода с бреома решила, что все разом должны сдохнуть. Вот это номер. Вей, подойди. А, и бокальчик принеси заодно, если не сложно. Ой, и инструменты, и ещё… в общем, принеси всю тумбу.       Вейфеллия снова угрюмо вздохнул и щёлкнул пальцами. Тумба, что стояла возле трона тут же телепортировалась к Сияши вместе с богом смерти.       — Что там у тебя?       — Вот эти четыре судьбы прочитай. Товарищ взглянул на нити, прикоснулся и аккуратно провел рукой, просматривая события чужих жизней словно ускоренное кино.       — Ты поаккуратней. Не разорви раньше времени. — Сияшалле зашёл за спину Вейфеллия и вновь пригубил напиток. Томительное ожидание и тишина. Лёгким покачиванием бокала бог чувств гонял жидкость из стороны в сторону, пока не стало скучно. Сияши хрипящим голосом продолжил:       — Они тоже видят эти воспоминания сейчас. Если порвешь нить — судьба погибнет.       — Знаю. — рыкнул ответчик.       — М-м. Ну? Твоё мнение.       — Ничего необычного. Двое с порванной узорой, третий истекает кровью в яме, четвертого едят заживо. Смерть она и есть смерть. Что тут говорить? Давай, к делу: от меня ты что хочешь?       — Хочу попросить об услуге. Вот эту судьбинушку. Хотя бы только её. — Правитель дёрнул за ниточку, — её нужно спасти.       — Зачем?       Сияшалле улыбнулся, всем своим видом показывая, что Вей знает о чем речь.       -… Ты уверен?       — Абсолютно.       — Мы скажем Меденн?       — Мне кажется она и сама давно уже всё знает.       Фиолетовые глаза Сияши блеснули. Одним щелчком он заставил все нити раствориться, оставив только одну. Правитель достал из тумбы причудливые инструменты и приступил к работе, попутно что-то бормоча себе под нос:       — Я не «фея крёстная», но помирать запрещаю… Так. М. Вроде помню все махинации, но сомневаюсь…       Под руками творца звенели золотые спицы: тут узелок, там узелок, красивая ленточка, новый значок. Нить перестала тлеть и сменила свой цвет на нормальный — черный. Однако она была сильно натянута: сильнее, чем была до этого. Творец отдышался и заговорил в пол голоса:       — Ну… Допустим. Главное, что я ничего не сломал.       — Сияш, мне кажется ты сломал законы мироздания.       — Да все по красоте. Ничего страшного не произойдет. Доверься мне, Вей. Я в ответе. Итак, инструменты я убрал. Пойдём теперь за мной.       Бог чувств прошёл чуть вглубь бреома и остановился, взмахом руки раскрывая новое помещение. Вейфеллия прошёл следом:       — Все становится только интереснее.       — Шоу только начинается, мой дорогой друг.       В вышине засверкали лунные лучи и своим светом озарили подиумы с многочисленными каменными статуями, по очертаниям напоминающие ишунцев.       Сияшалле долго приглядывался и выбирал, словно искал подходящий монумент и наконец нашёл. Он аккуратно коснулся каменной фигуры, погладил её по голове, провел когтистой ладонью по щеке. Камень начал осыпаться, трескаться, являя богам свой живой облик. Чёрная фигура со светящимися красными глазами начала двигаться, избавляясь от неудобных холодных обломков на её теле. Проснувшийся зверь подался на божественные ласки. Сумасшедшее выражение все больше и больше проступало на лице бога чувств. Пугала его слащавая хриплая речь:       — Законы мироздания не дрогнут, если мне вздумается сделать несколько поправок в одну единственную судьбу. Тем более… я не отменил смерть, лишь кое-что переделал… Разве ты не хочешь глянуть?       Вей сложил руки на груди и неодобрительно взглянул на обезумевшего Сияши:       — Я буду следить за тобой, Сияшалле.       — Будем считать, что это «да».       Правитель хихикнул, встал против света так, что его фигура и фигура монстра полностью скрылись в тени, оставляя лишь чёткие чёрные очертания. Блеск глаз этих силуэтов было не отличить: злобные, пропитанные неконтролируемой жаждой и предвкушением. Лёгкая улыбка превратилась в оскал, а голос раздавался диким эхом:       — Настало время… Это время… Испытать претендента.

***

      В ушах раздавался противный ритмичный тихий шум, как в вакууме или под водой. Действительно — под водой. Или это не вода вовсе? Нет. Под спиной не песок или ил, а что-то мягкое; и жидкость синеватого цвета: густая, тёплая, комфортная.       Сицеру открыл глаза и перед ним показалась рябь. Всё намертво онемело, дыхания нет, но сердце бьётся. Именно этот шум так отчётливо слышал Сио: ток крови и биение сердца.       Тело совсем не слушается: оно полностью отдалось спокойствию и комфорту, что так не хотелось прерывать. Однако, хочется сделать вдох, хочется снова увидеть что-то кроме этого большого пузыря. Находиться тут скучно и, скорее всего, небезопасно.       Ишунец начал шевелиться. Руки и ноги — так непривычно. Будто ранее не было никаких конечностей, словно они не свои. А чьи тогда?       В голову закрадывались глупые вопросы. Только время неумолимо шло и требовало действий. Движением вперёд, минуя толщу неведомой жидкости, аккуратно поднимаем спину, руки. Касание гладкого полотна. Непривычно острыми когтями делаем разрыв на ткани, второй, третий.       Проход открыт, повиделись первые лучики света, а после почувствовалась прохлада. Первый вдох был сложным: казалось, что лёгкие покрыты толстым слоем грязи и крошек стекла, а воздух, словно едкая кислота, нещадно жег, не давая вдохнуть полной грудью. То и дело пробивался сильный кашель. Секунды казались агональной пыткой, но это достаточно быстро прошло. Совсем скоро можно было встать на ноги и осмотреться. Окружение было неузнаваемым: подвал, который смотрелся каким-то маленьким из-за высокого роста Сицеру, напоминал еле прохладную коробку, захламленную пухом и освещенную изнутри лишь парой-тройкой свечей. Снова кашель.       Спустя некоторое время физическое состояние начало подводить и, становилось как-то плоховато: глаз, что был повреждён, стремительно терял чёткость зрения и начинал болеть, как и всё лицо, а после и голова. Однако, впервые за долгое время, на душе было легко и спокойно:       — Я остался жив? Если скажу, что шокирован — не скажу ничего. Итак, нужно сосредоточиться и построить план дальнейших действий. Для начала мне нужно проверить всё ли у меня с собой…       Только руки не слушались. С непривычки нащупать оба амулета было достаточно сложно. Что-то бубня себе под нос, Сицеру продолжил шариться по карманам:       — Перерождение — дело странное. Я теперь другой, аргх. Секунду. Вот! Нашёл: талисманы со мной. Теперь нужно выходить отсюда.       По шерсти стекали остатки слизи — это было отвратительно и неприятно, как-то слишком холодно. Поступь отдавалась противным хлюпаньем и оставляла после себя влажный след, но желанный поворот был вскоре достигнут: появилась лестница наверх, вероятно ведущая к выходу. Нужно быть готовым… На всякий случай.       Шаг за шагом, выше и выше. Остановка. Касание большой деревянной двери. Толчок. Протяжный скрип. Свет. Яркий. Слишком яркий. Сицеру зажмурился и не заметил, как к нему кто-то стремительно подошёл:       — С днем Рождения, молодой. — приветливый незнакомец встал рядом и сложил руки на груди. — Как спало… О, великий Шицура… Что у тебя с глазом?       Неизвестный быстро махнул рукой куда-то в сторону и, личность с блокнотом, безмятежно сидевшая неподалёку, куда-то спешно удалилась.       Сио покосился и скрыл правый глаз ладонью:       — Какая-то неведомая случайность. Не обращайте внимания.       Дежурный еще раз окинул парня взглядом, а после устало вздохнул и затараторил:       — Во всяком случае, не время это выяснять, я в этом всём не разбираюсь. Видишь кабинет? По коридору, налево. Зайдёшь сейчас туда, тебя осмотрит медик и все расскажет.       Делать все равно нечего. Самому было интересно, что же скажет врач. Сио развернулся и пошёл.       — Ах, ещё кое-что, — прикрикнул этот некто вслед, — совсем забыл: справа зал ожидания. Можешь ещё туда зайти. Сменщики говорили, что там кто-то поселился ради тебя одного, не в курсе.       Меня кто-то ожидает? Вот так невидаль. Может быть Диару? В той потасовке мы ненароком потерялись. Надеюсь с ним все в порядке:       — Спасибо за информацию.       Проход по коридору был тихим: наверняка это отдельное крыло, которое предназначено для перерожденных и ответственных за них работников. Приятные оттенки зелёных стен радовали глаз и веяли чем-то… Интересным. Узоры на них были выполнены в виде барельефа и напоминали вензеля, усыпанные серебристыми капельками. И, вот, долгожданная «комната справа».       Посвистывая, дверь медленно распахнулась: Пауза… Затяжная и томительная. Ожидание. Шок. В свете слепящих голубовато-белых ламп виделось широкое помещение с белыми диванами… А на них:       — Диа… и… Не могу разглядеть… Кажется. Мне всё это кажется, да?       — Сицеру? — ответил очень знакомый голос.

***

      Диару молча смотрел на своего знакомого, с которым они успели разговориться, и на перерожденного.       — Вы типо… друг друга знаете?       Равнодушно застывшие от изумления взгляды стали однозначным ответом на вопрос. Сицеру прикрыл рот ладонью, не в силах двинуться к этому образу. К образу, что был ему теплым и родным, но давно уже мёртвым, забытым и каким-то недосягаемым. Глаза всё еще не привыкли к свету и все произошедшее казалось издевательством, каким-то злостным мороком:       — Вельфис. — То ли с вопросом, то ли с утверждением прошептал окаменевший Сио.       Глаза ответчика округлились в миксе смятения и безмерной радости, где второе стремительно занимало доминирующую позицию, окончательно скашивая лицо, давая волю искренним эмоциям.       В тот момент течение секунды казалось вечным. Сидевший где-то с краю Диару смог лицезреть, как быстрые, переходящие в бег сближающие шаги, стирали невидимую границу, что только недавно мешала близким товарищам встретиться хотя бы взглядом. Диа умолк. Краешек его губы потянулся вверх, являя лёгкую ухмылку, а взгляд устремился к центру — туда, где столкнувшиеся вскоре фигуры сцепились в объятиях.       Тогда в голове Диару всплыла фраза: «ну, да, ну, да, пошёл я… далеко и надолго». Ведь он также изменился и точно также пережил метаморфоз, а Сицеру и не заметил (ай-яй-яй)…       В порыве чувств один пытался задушить другого:       — Ты не представляешь! Я! Я… Ты знаешь?!       — Я понимаю, знаю! — Прервал монолог своим восклицанием Вельфис.       — Слава вездесущим… Всё сработало…- Слёзы радости и смех не позволяли Сицеру высказаться и разжать объятия. Это превратилось в ловушку, в тиски, из которых жертва, однако, выбираться не спешила — напротив: наслаждалась этим моментом в полной мере.       Парень был несказанно счастлив и не мог скрыть своих эмоций: жив! Неужели Вей жив! Сэн сотворил чудо… Я не могу поверить, что это взаправду…       Своими ладонями Сио еле коснулся щёк Вельфиса и пригляделся к нему, попутно рассматривая его чуть искаженное после смерти лицо: вблизи было очень непривычно видеть многочисленные увечья. Больно смотреть — ведь этот герой так настрадался жертвуя собой ради друзей. Однако даже миллион таких шрамов и еле заметных уродств не смогли бы скрыть красоты этих добрых и отзывчивых глаз, что и сейчас дарили легкое тепло, ласковый трепет.       Его руки еще тогда служили верной обителью от всех невзгод, но поныне, когда всё старое и, казалось бы, устойчивое было потеряно и стёрто забвенным пламенем — они мгновенно вернули что-то очень важное и искреннее. Сильная дрожь не хотела сходить и каждый раз, с новой силой ударяла волной неприятных мурашек, от которых подкашивались ноги.       — Сицеру, все в порядке? Тебе нехорошо?       После этой фразы Диару вздрогнул.       — В-все нормально… Ты не поверишь, как я хотел увидеться с тобой вновь. Сколько мыслей крутилось в голове. У меня столько новостей…       — Всё расскажешь чуточку позже, таракашка моя. У нас мало времени…       Сио отошёл чуть в сторону, наспех протирая глаза пальцами. Вельфис в свою очередь отряхивался весь. От осознания, что он теперь в слизи немного воротило.       — Так… Ты после перерождения весь мокрый. Тебе нужно в душ… и мне впрочем тоже, но в первую очередь ко врачу, на осмотр… И… Постой. Это ещё что такое? — Вей притормозил разворачивающегося в сторону двери Сицеру. — Ты где зуб сломал? А с глазом что?       — С глазом это до-олгая история… — спокойно протянул товарищ и мгновенно замер, а после оторопело продолжил, — в смысле зуб сломал?! Я только вышел. Минуточку…       Парень коснулся правого клыка: он был среднего размера, острый, ровный и почти белоснежный; а когда Сио коснулся левого зуба — его там толком не обнаружилось, он просто не вырос в полную длину: вроде бы такой же отточенный, свежий, не сломанный… но все же короткий.       Сио икнул, а на его лице появилось недоумение:       — Это… Это как так?       Диару и Вельфис телепатически перекинулись мыслями, а после взглянули на Сицеру и в один голос зашептали:       — Ко врачу нельзя.       — Я один из тех самых «уродов», верно?       — Как бы тебе помягче сказать… — Диа завёл руку за голову, — Это преимущество, нежели уродство. Многие завидуют таким существам как ты: и плотоядный и травоядный одновременно. Это… это не плохо и…       — Всё. — прервал монолог парень. — Я понял. Не будем терять время на болтовню. С этим нужно быстро разобраться, иначе могут возникнуть проблемы. Если скрою глаз — тоже очень к месту будет. Отнекиваться «травмой» долго не получится. Есть идеи?       — Дежурному все равно на то, кто и куда ходит. Уйти отсюда можно без проблем.       — У меня есть знакомая. — заговорил Вельфис. — Наведаемся к ней. Она достаточно долго в «вуали» и многих подобных тебе видела; отлично разбирается в имплантах и с радостью поможет.       — Вей, — Сицеру приподнял бровь, — Ты тут сколько уже обитаешь?       — Неделю.       Диару усмехнулся:       — Сио, ты дольше всех лежал. Со дня на день тебя должны были посчитать официально мёртвым. Узора порвана, помнишь?       — Помню, помню… Глаз до сих пор огнём горит… Ладно. Сейчас иду отмываться. Да и поесть было бы неплохо…       — Поедим. — мгновенно выпалил Вельфис.       Диару сложил руки на груди и покачал головой: что ответить, если ишунец уже успел прилично так освоиться? Диа был не из тех, кто станет с головой окунаться в окружение и искать пользу: личное пространство и независимость были для него куда дороже:       — Идём уже. М! Ах да… Сио, держись ближе к нам и желательно за спиной. Клык ещё хоть как-то скрыть можно, а вот глаз будет вызывать шквал вопросов.       Троица тихо вышла из зала ожидания и прикрыла за собой дверь, спешно озираясь по сторонам. В коридоре тихо; стол, что был под завал забит бумагами, лишился своего хозяина в лице знакомого Сицеру контролёра. Дверь врача, что стояла напротив казалась зловещей и отбивала всякое желание заходить в неё.       Можно и нужно было идти дальше: По сверкающей плитке, средь приглушенного света и по лестнице, что вела в крыло для персонала.       — Забегай. — скомандовал Вельфис и указал на широкую арку, ведущую в ванную комнату.       Сио послушал указания и вбежал внутрь, спрятавшись за скромной дверцей. Под шумок воды все ещё слышалась речь снаружи:       — Диару, прошу, посторожи. Тут обычно никто не проходит, но всякое быть может. Я пойду за мастером, всё сделаем на месте.       За стенкой всё стихло. Минутки проходили спокойно: нельзя было не насладиться расслабляющим потоком тёплых струек воды. Будто они смывали не только скопившуюся грязь, но и минувшие воспоминания, впечатавшиеся в память подобно смоляному пятну. Хотелось оттереться, забыться и пропасть.       — Эй, Сицеру? — спросил вдруг Диа, облокотившись о камень спиной. Он сложил руки на груди и повернулся в сторону невидимого собеседника. — Ты как в живых остался? Расскажи. У меня есть теории по поводу всего этого.       Сио смыл с головы пену и повернулся к стенке, в сторону голоса:       — Мне повезло. — Парень словно отрезал. — Газ во всем виноват, так?       — Верно. Сильное вещество свело «будущих хищников» с ума, вызвав у них ложное чувство голода, которое не присуще молодняку. Это было подстроено, естественно.       — А я? Почему большинство охватило ядом, а меня и нескольких несчастных нет?       — У вас он вызывает лишь дискомфорт и страх. Ты должен был стать травоядным, но… как видишь, твоя узора разорвана и что-то пошло не так: у тебя вырос клык.       — Понятно.       — Те личности, что выводили нас, а потом стали бешеными… Это сотрудники того самого главаря. Точнее не сотрудники, а ученики, которые проходили испытание попутно нашему. Их задача проста: зайти, отвести выживших в лабиринт и приготовиться к подаче наркотика, который выключит им мозги. Они должны ориентироваться по любым сигналам, кроме визуальных. Их глаза завязаны, думаю ты заметил.       — Я видел зомби около входа в «зал ожидания». Есть информация?       — Никак нет. Однако, вероятность того, что та организация незаконно вербует пушечное мясо в виде мертвяков все же имеется. Причём на каждую новую луну — новый зомби. А что?       — Ничего. Всё ещё сомневаюсь в том, что увидел кого-то знакомого… Сначала подумал, что это Вей, но сейчас откинул эту мысль.       — Если показалось, значит нужно уточнить информацию. Исследуем позднее. Обязательно. Я знаю, как тебе это важно и не смей говорить «нет»       Сицеру по-доброму усмехнулся, головой коснулся мокрой от мыла и пены стенки и плавно сполз по ней вниз: его раскусили. Это, в каком-то плане, даже здорово… В голову невольно взбрело чувство смятения и стеснения. Из-за чего? Из-за чувства непривычной заботы с другой стороны?       Диару же, почувствовав себя частью интересной важной авантюры, улыбнулся и коснулся лбом того места, где предположительно находился затылок поникшего товарища.       Сио вздохнул:       — Это же всё так и нужно, да?       — Ага. Судьба, значит, такая. Так суждено.       — Кстати. — заметил Сио. — Крутой облик у тебя.       — С-спасибо… Наверное.       Каждый размышлял о своём, о разном, но неведомая тоска, нависшая после недолгого диалога, давала о себе знать. Первым заговорил Диару:       — Ты будь осторожнее в следующий раз, хорошо? Не смогу пережить ещё одной потери… Не ты. Если и терять, то только не тебя.       — Не волнуйся, Диа. — Казалось, что Сицеру почувствовал… Смущение? Ответственность за чувства еще одного ишунца? Что же, еще одна причина жить вечно. Так странно и мило одновременно. — Я бессмертен. Впервые меня нашли на грани; второй раз просто потерял сознание; в третий, вот, недоумер снова.       — Второй и третий разы мне известны. А что с первым?       — Далёкое прошлое… Не помню кто и зачем, но меня искали. По моей вине перебили всю группу: ≪— …Это всё из-за тебя! Ты привёл их к нам своим присутствием! — Я не понимаю… — Беги, пока можешь. Всё уже давно потеряно, все мертвы! — Каорэс, я… Далее послышался лязгающий щелчок капкана и свист пролетающих мимо стрел: — Вали и не возвращайся! Оставалось только бежать, бежать вместе со всеми, сопротивляясь неизвестным чарам, увязая в липких сугробах. Очень неудачно я увернулся от встречного наёмника, что полоснул мне по груди и упал, потеряв из виду укатившегося в овраг меня. И эта история повторилась вновь. Из-за меня пострадал Вельфис.≫       — Здесь нет твоей вины.       — Есть.       Диару коснулся ладонью барельефа и провел по нему пальцем, затем он помрачнел, словно что-то обдумывая. Серьёзный, но дрожащий голос выдавал недосказанность, закрытость:       — Значит, мы… Должны разобраться в чем же дело. Сицеру обомлел. Зачем вся эта забота и теплота? Слишком неожиданно. Это излишне. Нельзя подвергать его такой опасности, как и, в прочем, оставить где-то позади, обесценить…       — Я ценю твою поддержку, но это моя проблема. Мне ее решать. — Сио все еще пытался казаться холодным, равнодушным: сила — она же именно так проявляется, верно?       Диа мягко ударил кулаком по стене, словно пытался достучаться до собеседника, и слабо улыбнулся:       — Довольно этой чепухи! Помочь тебе разобраться — теперь моя обязанность!       Время словно остановилось. Дыхание обоих товарищей невольно сбилось и… Снова мысли, снова перемалывание чего-то личного, ещё не готового к выходу в свет.       Прошло ещё несколько секунд безмолвия и тихого шума из кабинки ванной. К тому моменту водные процедуры подходили к концу, а со стороны коридора послышались спешные шаги.       Диа навострил уши и спрятался за угол, спешно постукивая по дверце. Сигнал был тут же воспринят обмотанным в полотенце парнем и тот утих, в панике ища место для пряток.       — Ау! Вы чего попрятались? Это я, выходите. — раздался голос Вельфиса.       Все успокоились и двинулись навстречу товарищу, а тот наигранно захохотал и, разведя руки в стороны, продолжил:       — Диару, шухер — дело явно не твоё. Итак, кхем! К делу сразу.       Ребята встретились в центре. Вей кивнул в сторону и кинул Сицеру комплект одежды:       — Слушайте внимательно: у нас есть 10 минут, чтобы уйти отсюда незамеченными. Мастер прийти не сможет, так как занята, но она передала тебе презент. В кармане формы поищи.       — Понял…       — Кыш! — шикнул Вельфис.       — Понял!       Сио словно сдуло в сторону ванной. Парочка осталась наедине. Оба говорили в пол голоса:       — Как он?       Ответом послужил безмолвный язык жестов: Диару провел пальцем по своему лбу, щеке, очерчивая «шрам»; прикрыл глаза; вздохнул; помотал головой и, отведя взгляд в сторону, завершил представление тихим «не знаю».       — Боги решили пощадить его, тебе не кажется это странным?       — Тогда почему сначала чуть не убили?       — Значит надо.       — Месяц сменился. Новый правитель постарался, чтобы Сицеру жил. Опять у них наверху суета…       Вельфис скромно закивал, будто под гипзом, и завис:       — У меня плохое предчувствие…       — Не кручинься. — Ободрил Диару. — Ты крайне предусмотрительный и справишься с наваждением. Страх тут ни к чему.       Вей провел рукой по длинным волосам и выдохнул:       — Сейчас обед будет, а этот копошится.       — Принцесса погорелого замка.       — Жук навозный.       — Принцесса жуков. — Выдал Диа. Товарищи хихикнули:       — Шутки шутками, а мишутки мишутками: присмотреть за ним стоит — вот я о чем.       Дверца тихо заскрипела и из-за неё вышел Сио: в новой форме, с новой накидкой и повязкой на глазу. Он подкинул кинжал и, схватив его в полете, улыбнулся, озаряя коридор мимолетным блеском металла и нового клыка:       — Немного не по размеру зубик, эх.       Вей отмахнулся:       — Заменим, Сиц, это на время.       — Ты прекрасен! — восхищенно воскликнул Диару.       Сио чуть отошёл и стал спешно заныкивать кинжал за пояс:       — Ну, что, ребята? Какой у нас план?       Товарищи сложили руки на груди и переглянулись. Словно в унисон раздалось:       — Грандиозный!       ≪Мне еще многое предстоит узнать, многому нужно научиться: уверен, что каждая крупица этих навыков пригодится… Уже в ближайшее время. Чует сердце: намечается что-то…≫       ≪Каждая жизнь — книга. Все строки, что были написаны в этой книге, уже не исправить, не стереть. Можно только забыть. Забыть и вспомнить, поймав отголоски этих слов тогда, когда совсем этого не ожидаешь. Можно ли назвать «новый лист» безупречным? Думаю нет. Всё базируется на старом, невидимом: именно на нем пишется что-то новое, зримое.≫