Меж двух дверей

      Вечером Бруно не вышел к ужину, сославшись на то, что неважно себя чувствует и хотел бы лечь спать пораньше. Весть принес Антонио, которому сообщила капибара, которой шепнула стайка дальних родственников, в чью компанию по не самому счастливому стечению обстоятельств затесался Бруно.       Антонио, в силу юного и наивного возраста, передал послание, ни на миг не усомнившись в истинности озвученных мотивов, чего нельзя было сказать о Камило, который незамедлительно засобирался проведать прихворавшего дядюшку, но имел при этом вид достаточно шкодливый, чтобы это заметила Абуэла. Заручившись поддержкой Луизы, вырваться из хватки которой было не проще, чем раздавить гранит голыми руками, она велела не беспокоить Бруно попусту и пригласила всех за стол. Агустин тут же выразил мнение, что шурину неплохо было бы чаще бывать на свежем воздухе, а Феликс, уже успевший пригубить домашнего вина, с энтузиазмом добавил, что солнце положительно сказывается на здоровье. Солнце и любовь очаровательной женщины.       — Феликс!       — А что?! Я же здоров как бык!       — Право же, стоит ли обсуждать такие вещи за спиной у Бруно…       — А ты попробуй при нем об этом заговори, вот смеху-то будет!       — Солнце и свежий воздух…       Обсуждение грозило затянуться допоздна и перерасти в нечто, о чем младшим членам семьи знать совершенно необязательно, и Мирабель воспользовалась суматохой. Выскользнув из-за стола, она набрала в тарелку ареп с сырной начинкой (1), прихватила половинку папайи и зашла в дом. Задержавшись во внутреннем дворике, она вскинула голову и огляделась: все двери сияли ровным золотистым светом, и лишь на одной двери, безымянной, неуверенно вился рой волшебных искр, словно ветер гонял легкие облака и никак не мог решить, какую же форму им придать.       Дверь на кухню была приоткрыта, и Мирабель увидела именно то, чего ожидала: из щели в стене пробивалась тонкая полоска света. Бруно не спал.       «Обманщик», — хмыкнув, подумала девушка и крадучись поднялась по лестнице.       Касита была отстроена заново, и тайный ход, появившийся за картиной неожиданно для всех, больше не нагнетал страх. Обычный коридор без трещин в стенах и проломленного пола, но темный и слишком узкий, чтобы можно было пройти рука об руку.       Мирабель застала Бруно сидящим в кресле и поглощенным чтением какой-то книги, названия которой в тусклом свете свечей было не различить. И непохоже было, чтобы дядя собирался спать.       — Так и знала! — подкравшись ближе, насмешливо воскликнула девушка.       Вздрогнув всем телом, Бруно выронил книгу и, так и не сумев подхватить ее на лету, испуганно уставился на незваного гостя.       — Тук-тук-тук-тук-тук. Тук по дереву! — привычно пробормотал он, быстро постучав по криво прибитой полке, прежде чем осознал, кто перед ним стоит.       — Ну, и почему ты соврал? — поинтересовалась Мирабель, наклонившись, чтобы подобрать книгу с пола.       — Я… я не врал! Я правда хотел лечь спать, но потом захотел почитать, а когда начал, читать захотелось больше, чем спать, и вот, словом…       Улыбнувшись, Мирабель взяла дядю за руку, прерывая на полуслове.       — Зря не пришел, — ласково попеняла она. — Тебя там, наверное, уже сосватали. Я принесла поесть, — быстро добавила девушка, пока Бруно не утянуло в новый виток нервного осмысления пугающей его реальности.       Положив тарелку на колени дяди, Мирабель пододвинула себе стул и уселась напротив. Устроившись поудобнее и подняв взгляд, она заметила на губах Бруно рассеянную полуулыбку. Он смотрел на тарелку, будто видел там что-то кроме ареп и фруктов.       — Знаешь, раньше Долорес приносила мне еду, — поделился он, и если бы Мирабель не была так удивлена этим откровением, то наверняка бы расслышала в голосе дяди ностальгически печальные нотки.       — Принос… Что? В каком смысле? — не веря своим ушам, переспросила девушка.       — Ну, не приносила, конечно. Нет. Но она единственная знала, что я все еще в доме. Бывало, я замечал, как она прокрадывается на кухню глубокой ночью, чтобы оставить на столе тарелку с остатками ужина, хлеб, иногда даже вино, — а потом тут же убегает! И взгляд такой испуганный, знаешь, все на стены косилась. Сперва я думал, что она подкармливает трасчо (2), а потом сообразил, что трасчо — это я, — с усмешкой закончил Бруно и застенчиво провел пальцем по краю тарелки.       — Но она никогда не рассказывала! — изумленно воскликнула Мирабель. — Она так отзывалась…       Девушка замолкла, прикусив язык. Воспоминание о разговоре с Долорес и Камило отозвалось жгучим стыдом в груди.       — Обо мне? Да, я слышал. Ну, она выросла на жутких рассказах о провидце-горевестнике, — объяснил Бруно, безразлично передернув плечами, хотя от Мирабель не укрылось, что он старательно преуменьшает значение собственных переживаний. — Но все было иначе, когда она была маленькой. Может быть, запомнила что-то из детства, мне нравилось с ней возиться.       — А со мной? — робко спросила Мирабель.       Отчего-то ей было страшно услышать ответ, но Бруно не колебался ни секунды.       — Конечно! Вы все висели на мне гроздями, но, когда Луиза получила свой дар, у меня начались проблемы, по крайней мере — у некоторых моих костей, — Бруно весело рассмеялся, хотя трудно было поверить, что переломы могут стать счастливым воспоминанием.       Но этот вопрос даже не пришел Мирабель в голову. Она сидела перед дядей с поникшими плечами и неловко перебирала пальцами вышивку на юбке.       — Хотела бы я, чтобы и у меня было хоть одно воспоминание о тебе, — тихо промолвила Мирабель, пряча глаза.       Она отчаянно скомкала ткань юбки, как вдруг на ее руки неуклюже и словно чуть смущенно легла ладонь: большая, шершавая и очень теплая.       — Ничего. Нестрашно. Я помню за двоих.       Мирабель подняла голову и встретилась взглядом с Бруно. Он улыбался ей, но эта была не та улыбка, которую она желала бы видеть на лице дяди.       — Пойдем! — вдруг вырвалось у Мирабель.       Она схватила Бруно за худое запястье и потащила его за собой.       — Куда? — всполошился тот, в ужасе заозиравшись в поисках плошки соли, но ее, как назло, нигде не было. — А ужин? Ты же сама его принесла… Куда мы идем?       — За новыми воспоминаниями! — решительно заявила девушка. — Хочу показать тебе кое-что.       Касита подхватила ее настроение, и уже через пару минут они стояли на крыше, подставляя лицо свежему ветерку. Оглянувшись на дядю, Мирабель с приятным удивлением отметила, что тот держится куда увереннее, чем можно ожидать от человека, прожившего в тесной каморке десять лет.       Они устроились на скате крыши. Касита ворчливо взъерошила черепицу, тревожась, как бы ее подопечные не сорвались вниз, но Мирабель проделывала это уже столько раз, что могла бы пройтись по крыше с закрытыми глазами.       Обняв колени, девушка окинула окрестности восторженным взором, и ей не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться, что Бруно делает то же самое.       Алая полоса заката, на фоне которой четко вырисовывались покрытые лесом горы, тянулась вдоль горизонта, окрашивая неуловимо меняющиеся облака в синевато-розовые тона. Тени, длинные и причудливые, скользили по Энканто, и яркие разноцветные фонарики, зажигающиеся тут и там, превращали город в мерцающий калейдоскоп огней. Дневной шум затихал, и суета уступала место приглушенному смеху, доносящемуся из домов, и таинственному стрекоту сверчков. В этот час город был особенно прекрасен.       — Я прихожу сюда, когда мне грустно, — нарушив молчание, поделилась Мирабель.       — Я тоже раньше приходил.       — Правда?       — Да, — кивнул Бруно. — Когда был моложе. Тогда я еще верил, что смогу… ну, знаешь… справиться.       Бруно ссутулился и, запустив пальцы в седеющие кудри, почувствовал застрявшие в них крупицы песка. Они всегда были там, сколько бы он ни вымывал их в реке, сколько бы ни расчесывал волосы. Горькое напоминание о… о всей его жизни, в общем-то.       Заметив, что Мирабель смотрит на него украдкой, он стиснул зубы и поспешно отвернулся.       — Так странно чувствовать одиночество в такой большой семье, да? — негромко промолвила девушка, легонько толкнув дядю плечом.       Бруно порывисто хохотнул и вытер лицо рукавом.       — Вот уж точно! — неловко улыбнувшись, поддакнул он. — Особенно по абсолютно противоположным причинам!       Мирабель красноречиво развела руками, как будто признавая вину, и задорно рассмеялась. Бруно эхом вторил ей: несмело, но искренне. Они сидели на крыше, наблюдая за заходящим солнцем, и понимали друг друга без слов.       И все же кое-что оставалось для Мирабель загадкой.       — Почему ты не вышел к ужину? — помолчав немного, прямо спросила девушка.       Бруно вздрогнул. Рассеянная улыбка мигом исчезла из уголков его губ, и на лице снова появилось то суетливое загнанное выражение, которое неизменно сопровождало вопросы, ответов на которые он всеми силами старался избежать.       — Ну, знаешь… — беспечно дернув плечами, начал он, — я плохо спал, не выспался, поэтому хотел лечь пораньше, но зачитался. А потом уже и спать перехотелось… Я ведь рассказывал…       — Вы с Луизой одинаково плохо врете, — безапелляционно заявила Мирабель, покачав головой. — Скажи мне правду, тио.       Бруно поднял палец, собираясь возмутиться, но запнулся на первом же слове и фыркнул, даже не скрывая досаду.       — Ладно! — так и не сумев придумать убедительного объяснения, сдался он. — Все дело в крысах, ясно? Пепа злится на меня из-за моих крыс, а я не могу их бросить!       Бруно сунул руку за пазуху и выудил полусонного грызуна. Тот приоткрыл глаза-бусинки и, убедившись, что его все еще держит Бруно, свернулся калачиком на его ладони.       — Они тоже моя семья, понимаешь? — в отчаянии воскликнул прорицатель. — Долгие годы они были моей единственной компанией, таскали мне еду и мелкую утварь, я не могу так просто от них отказаться, как отказались…       Бруно резко смолк и смущенно уставился на расцвеченный огнями город, но Мирабель прекрасно поняла, что он хотел сказать. Это было больно. По крайней мере, при звуке её имени никто из жителей Энканто не шарахался прочь.       Но и крысы, по правде говоря, были тут совершенно ни при чем.       — Тио Бруно, — произнесла Мирабель со всей серьезностью, на которую была способна, — тиа Пепа злится не из-за крыс.       — А на что тогда? — недоуменно пробормотал Бруно, выпрямив спину.       Он нахмурил брови, и по лицу его стало понятно, что он судорожно перебирает в уме события последнего месяца.       — Она злится вовсе не на тебя.       Не произнеся ни слова, Бруно перевел взгляд на племянницу и уставился на нее так, будто она только что высказала совершенно невероятное предположение, которое просто не могло иметь никакого отношения к известной ему реальности.       — Дело не в тебе и не в крысах, — осторожно пояснила Мирабель, рискнув погладить грызуна кончиком пальца. Шерстка и правда была мягкая и приятная на ощупь. — С тех пор, как ты признался, что не делал никаких пророчеств на ее свадьбе, она сама не своя. Нелегко смириться с мыслью, что испортила собственную свадьбу из-за неудачной шутки.       Мирабель замолкла на мгновение, сомневаясь, стоит ли ей развивать мысль, но Бруно смотрел на нее так доверчиво и простодушно, что она не смогла смолчать.       — А еще ей нелегко было осознать, что из-за нее ты стал отшельником.       — Я ушел не из-за Пепы! — запротестовал Бруно, решительно замотав головой.       — Но она не поддержала тебя, когда ты в этом так нуждался, — возразила Мирабель. — Весь город твердил, что ты навлекаешь беды, и она поддалась этим россказням. Ей не пришло в голову, что это не ты накликал ураган, а она сама. А если уж Мадригаль отвергает члена своей семьи, то чего ждать от остальных…       Бруно ошарашенно молчал, низко опустив голову и обдумывая услышанное.       — Не сомневайся, она чертовски злилась на тебя, но это же тиа Пепа! — Мирабель ободряюще улыбнулась, тряхнув дядю за плечо. — Я думаю, злость никогда не мешала ей любить тебя, а когда ты ушел — заглушала боль потери. А теперь все иначе. Сейчас она винит себя за то, что ты так и не вернулся в семью.       — Но я вернулся, — непонимающе промолвил Бруно.       — Тогда почему ты продолжаешь жить за стеной кухни?       — У меня нет своей комнаты.       — Но она есть!       — Мирабель, хватит! — отчаянно воскликнул Бруно и, рывком поднявшись на ноги, принялся расхаживать по крыше туда-сюда.       Черепица Каситы тревожно затрепетала, но он этого не замечал, нервно теребя край руаны и едва ли беспокоясь, куда наступает.       — Это мой единственный шанс, Мирабель!       Бруно повернулся к племяннице, и в каждом его жесте сквозила мучительная безысходность.       — Ты знаешь, что случится, если я дотронусь до ручки. Он вернется, этот… дар! Это проклятие! — скривившись, будто слова жгли язык, выпалил Бруно. — От него нет пользы. Он всем приносит только страх перед неизбежностью будущего, ломает еще не прожитые жизни. Из-за него я потерял свою семью!       Последняя фраза, вырвавшаяся из его груди, лишила его остатков сил. Прикрыв глаза, Бруно пошатнулся, но Мирабель успела схватить его за руку и, притянув к себе, поспешно усадила рядом.       — Прости. Прости, — пробормотал Бруно, прикрыв лицо трясущейся ладонью. Он тяжело дышал, спина его подрагивала. — Я не хотел пугать тебя. Просто слегка оступился, все в порядке. Со мной все в порядке…       Ни намека на порядок не было и в помине. Они были знакомы немногим больше месяца, но даже в день первой встречи Мирабель не видела дядю таким. Она вытащила его из каморки, вернула в семью, но он, казалось, лишь глубже надвинул капюшон своей потрепанной зеленой руаны, боясь выйти на свет и привлечь к себе внимание. Боясь обидеть, подвести, сказать или сделать что-то не то. Снова остаться в одиночестве. И Мирабель вдруг отчетливо осознала, что тут не помогут ни песни, ни объятия.       — Мы все расцвели, решив распоряжаться нашими дарами не так, как от нас ожидали, — негромко проговорила девушка, задумчиво перебирая кудри.       — Мирабель, я не притронусь к этой ручке, — отрезал Бруно. — Какой смысл в видениях, если все предрешено. Особенно если предрешено плохое.       — Но ведь это неправда.       — Почему?..       — Я поговорила с некоторыми горожанами, когда ты вернулся. Разведала обстановку, так сказать, — с легким смущением призналась Мирабель, заправив прядь за ухо. — Помнишь Марию?..       — Я не убивал ее рыбку! — занудно, будто повторял это десятки раз, открестился Бруно.       — Да-да, я знаю. Она заводит новых рыбок каждый месяц. Она кормит их живыми тараканами и иногда забывает убрать аквариум с солнца. И я ни на что не намекаю, но популяция ее питомцев резко уменьшилась в прошлом году, когда она приютила беременную кошку.       Заметив, что привлекла внимание Бруно, Мирабель скорчила смешную рожицу и развела руками.       — А Освальдо? — продолжила она с энтузиазмом. — Я перекинулась парой слов с его женой. Он был очень статным в молодости и гордился своей фигурой, пока ты не сказал ему, что он растолстеет. После этого он стал заедать свое горе. Рамона была в ярости, но Освальдо заявил ей, что нет смысла стараться, раз такова его судьба. А старушка Ида?       — Она умерла во время наводнения восемь лет назад, — перебил Бруно, погрустнев. — Я знаю, это было мое первое видение о смерти.       — Она умерла прошлой зимой в окружении детей и внуков, — улыбнулась Мирабель, — ей было девяносто семь лет. Все считали ее чудной, но она заставила зятя перенести дом на склон горы, хотя он только что закончил строительство у реки. Ох, вот это был скандал! Подумай, тио Бруно, — не дав ему опомниться, Мирабель схватила дядю за руку и крепко сжала, — может быть, вот она — причина, по которой ты видишь только дурное?       — Я не понимаю, что ты хочешь сказать? Что будущее не предопределено?..       Мирабель глубоко вздохнула и пожала плечами.       — Я не знаю, — честно ответила она. — Наверное, может быть, не полностью. Но мне нравится думать, что наши решения и поступки влияют на нашу судьбу. Иначе как объяснить, что я сумела спасти волшебство? И то, что Долорес не сегодня завтра обвенчается с Мариано? Все это стало возможным только благодаря тебе и твоим видениям.       Последней фразы Бруно не расслышал. Громкий взрыв заглушил голос Мирабель — и усыпанное звездами небо расцветили пестрые шапки фейерверков. Красный, зеленый, золотой — то тут, то там ввысь со свистом устремлялись сверкающие заряды и вспыхивали завораживающей красоты огненные цветы, озаряющие спящие джунгли неземным сиянием.       Дядя и племянница затаили дыхание, с восторгом отдавшись завораживающему зрелищу. Оно длилось всего несколько секунд, но в эти мгновения исчезли, будто их и не было, и десять лет одиночества, и страхи, и гнетущие воспоминания.       — Ты привела меня сюда ради этого? — с улыбкой спросил Бруно, когда джунгли снова скрылись под покровом ночи.       — Да, только немного не рассчитала время, — смущенно рассмеялась Мирабель. — Но я рада, что мы поговорили.       Она отвернулась и, поправив очки, заскользила взором по уютным улочкам Энканто.       — Завтра в городе свадьба, — проговорила она, помолчав. — Семейство Мадригаль приглашено. Без исключений.       — О, это так… Я не уверен, что это хорошая идея, — стушевался Бруно и мельком огляделся в поисках дерева, по которому можно было постучать. Черепица предательски молчала. — В последний раз, когда я был на свадьбе…       — Без исключений! — сердито отрезала Мирабель. — Если ты не пойдешь, я не пойду тоже!       С таким напором трудно было спорить, и Бруно, помявшись пару секунд, коротко кивнул. На лице девушки заиграла победоносная улыбка, и она сделала все, чтобы дядя заметил ее.       Бруно застенчиво усмехнулся.       — Мирабель, ты в самом деле хочешь, чтобы я вернул дар?       — Не-ет, — протянула девушка и, рассмеявшись, уткнулась лицом в плечо дяди, — не хочу, если ты не хочешь. Разве это так важно? Я люблю тебя и таким.