Beloved Evil

Каширина садится в додже, бросая чёрный рюкзак на пассажирское кресло, на котором только утром сидела Лариса. Неприятные воспоминания так и тянутся к ней, раздражают, ещё больше злиться заставляют. Кравцова лишь парой фраз смогла задеть нутро самогó дьявола. Каширина даже не знает, обижена ли на неё. С одной стороны она понимает её. Такой человек, как Таня, своим напором любого смутит, может даже и напугает. Но с другой, она ничего Ларисе не сделала, наоборот, вежливо с ней общалась и обходилась, на колкие слова ничем не отвечала, да и вообще ни намёка на что-либо ужасное не делала. Каширина все терзающие её мысли в самый дальний угол своего разума выбрасывает, на другом сосредотачивается. Девушка уже подъехала к заброшенному порту. Это забытое богом место на окраине города, кругом одни контейнеры и какие-то склады. Что-то уже давно было взломано и украдено, лишь малое количество контейнеров всё ещё стояли с замками, но Каширина уверена в том, что там лишь барахло и пыль. Ничего стоящего. Порт стал любимым местом для барыг и дилеров. Отличное место, на самом то деле. Никогда не бывает охраны, находится далеко от жилых домов и, что не маловажно, скрыт от глаз проходящих мимо людей. Почти каждый вечер здесь происходит хотя бы одна мелкая и не очень сделка. Сегодняшний день не стал исключением. У сеточного забора стояли две машины - небольшой грузовик и новенький гелендваген. – Ужасный вкус, – фыркает про себя Каширина, осматривая машину. Девушка как можно тише пробирается через ограждение, всматриваясь в каждый угол. Если её заметят до того, как она успеет их найти - это станет огромной проблемой. Пройдя вдоль ряда контейнеров, где-то слева, в одном из них, девушка услышала голоса. И если мягко сказать то, кажется, сделка проходит не очень удачно. Каширина сжимает в руке рукоятку катаны, готовясь вот-вот вытащить её. Посреди контейнера стояло семь мужчин, из которых ярко выражались двое. Первый был толстый, низкого роста, в дорогом чёрном костюме. Другой же наоборот, был на вид подтянутым и, кажется, почти на голову выше. На нём были классические, коричневые брюки и белая рубашка с закатанными рукавами. За толстяком стояло три здоровых мужика, которые, по видимому, были его телохранителями, за другим - двое. Возможно, Каширину это ни сколько не позаботило бы, если бы не то, что ни у одних, ни у других не отсутствовало оружие. Абсолютно. Может договорились так, но вот так, совершенно без подстраховки, приходить на такое мероприятие - решение ужасное. Мало ли, что может случиться. Каширина тихо совсем подходит, как хищник крадётся, ни шороха не издаёт. До них осталось метров пять, разговоры становятся более чёткими и ясными, толстяк чем-то недоволен. Чуть ли не кричит на парня, стоящего перед ним, у первого от накатывающей злости вены на шее вздулись, а лицо будто краснеет от возмущения. Парниша напротив стоит, засунув руки в карманы, никакой реакции толстяку на даёт, безразличием защищается. Заставляет толстого ещё больше злиться, но его реакция только забавляет, не было бы у него трёх громил сзади, он, скорее всего, даже в глаза ему смотреть побоялся бы. Таня встаёт на одно колено, аккуратно положив рюкзак на землю. Усмехаясь самой себе, открывает замок и достаёт пистолет-пулемёт. Прикрывает лицо банданой, оставляя неприкрытыми только глаза и тёмную шевелюру. Подкрадывается ближе, совсем чуть-чуть и она уже в считанных метрах от них. Сейчас начнётся шоу. – Wir sehen uns in der Hölle, Abschaum,* – в животной улыбке скалится Каширина, делая первый выстрел. Пуля прошла какому-то громиле в самую грудь. Прямиком в сердце. Первое тело с грохотом валится на землю. Не успели другие среагировать, как получили несколько выстрелов в разные части тела. – Твою мать! Это ещё кто такой?! – Толстяк рычит вне себя от бешенства и испуга, достав из внутреннего кармана пиджака пистолет. Каширина ошиблась насчёт того, что они правда пришли без единой пушки. Девушка быстро сокращает расстояние, не дав им даже прицелиться в её сторону, стреляет в громил, оставляя самое вкусное на десерт. Патроны стремительно заканчиваются, крови всё больше и больше. Таня выкидывает пистолет-пулемёт когда осознаёт, что в живых остался только толстяк. Быстрым движением достаёт катану из оби, длинным лезвием кромсает мужчину, одним махом руки глотку почти вспаривает. Кровь фонтаном из вен и артерий пускается, Каширину всю собой пачкает. Красная кофта пропитывается алой жидкостью, а руки все бордовый окрашиваются. Тело мужчины падает на землю, роняя из рук свой пистолет, Каширина ближе подходит, ногой об его грудь опирается, в угасающие глаза смотрит, его последними звуками наслаждается, будто классику слушает. – Wenn Sie wüssten, wie unbedeutend Sie von der Seite aussehen**, – усмехается. Острие катаны прямо в сердце вонзает, ни шанса на спасение не даёт. Каширина облегчённо выдыхает, доставая катану из грудной клетки мужчины. Сейчас она не Татьяна Каширина, она - Тайфёл. Воплощение дьявола в самом настоящем его обличии, та, кто даже глазом не моргнув сотни человек на другой свет отправит. Человек, который держит в страхе всю страну. Человек, который может эту страну в свою ладонь засунуть и крепко сжать в кулаке, раздавить всё и вся. Девушка оглядывается по сторонам, где-то вдалеке слабо светят уличные фонари, а на порту лежат семь трупов. Снова. Каширина приходит сюда каждый раз, когда накапливается огромное количество агрессии, когда хочется рвать и метать. Обычно она так делает максимум один раз в месяц, но в этот раз что-то пошло не так. Что-то она тут зачастила. Стоило бы начать справляться с эмоциями и сдерживать себя, а не выплескать всё на мелких барыг, но Каширина этого сделать не могла. Точнее, даже не пыталась. Таня достаёт из кармана телефон и пачку сигарет, вынимая одну и сжимая её между губ. Подкуривает, позволяя едкому табачному дыму развеять мысли и освободить голову. На экране смартфона ищет контакт Желточенко.

***

– Вау, даже не опоздали, – саркастично усмехается Крис, увидев близняшек и Лебедеву у входа в кафе. Девушки пришли минута в минуту. – Пунктуальные какие. Небось поскорее со мной увидеться хотели. – К тебе может спешить разве что машина психиатрической больницы, – Маша закатывает глаза, уже жалея о том, что согласилась на такое сомнительное мероприятие. Сзади слышится лишь тихий смешок кого-то из близняшек. – Куколка, я тебя обожаю, – Желточенко лишь бы с огнем поиграть, она в глазах напротив смущение и удивление ловит. Такая реакция еще больше раззадоривает, да настолько, что хочется прямо здесь и сейчас прижать Лебедеву к себе и смотреть на её последующие действия. Но Крис решает повременить с этим и оставить как-нибудь на потом. Когда они будут только вдвоём. – Так, сейчас либо Маша тебя ударит, либо ты ударишься лицом об её кулак, – берёт ситуацию в свои руки Лариса, встав между этими двумя. – Хорошо, – кивает, – почему именно это кафе? – Желточенко переводит тему, оглядываясь вокруг. "Карамельница" находилась в какой-то глуши, да и само здание было очень маленьким и хилым, внутри было от силы три столика, большую часть помещения занимала витрина с кондитерскими изделиями. На ней красовалось огромное количество булочек, тортов, круассанов, кексов и много другого, а над кассой висела большая доска с напитками, большинство которых занимали разные виды кофе и чая. – Потому что тут подают любимый торт Маши и мои любимые булочки, – Оля проходит внутрь – И варят ахуенный кофе, – добавляет Лариса, направляясь следом за сестрой. – Значит, тортики любишь? – Крис придерживает дверь, пропуская Марию вперёд, та лишь цокает в ответ. Девушки подходят к витрине, выбор тут и вправду довольно большой. Начиная простыми булочками, заканчивая какими-то непонятными, но красивыми кондитерскими изделиями с названиями, которые Желточенко видит в первый раз в своей жизни. Да и вообще, с миром кулинарии у неё все тяжело. В этом можно убедиться, спросив у Кашириной, как она приготовила рис с каким-то мясом. Девушка умудрилась оставить все ингредиенты сырыми, зато смогла сжечь сковородку, на которой собиралась всё это готовить. Честно, Крис так и не поняла, как умудрилась сделать это. – Мне, пожалуйста, синнабоны и зелёный чай, – приветливо улыбается Оля, смотря прямо в глаза молодому кассиру, который, кажется купился на игры Кравцовой. – Мне фраппе, – кивает Лариса, садясь за столик. Ей, в отличие от сестры, не особо важно внимание чужого пола, да и своего тоже. Рыжая держится правила «лучше быть одной, чем страдать по каким-то мудакам». И это работало, последние лет пять после ужасного опыта с отношениями, она эту тему не затрагивала и избегала. – Что можно поесть человеку, который не особо любит сладкое? – Вопросительно смотрит на близняшек и Машу, искренне не понимая, что и как тут вообще есть. Крис привыкла к ресторанам, к дорогой, изысканной еде, но никак не к кексам с сомнительными сливками сверху. – В смысле не любишь сладкое? – Маша выгибает одну бровь, негодующе смотря на Желточенко, которая, кажется, немного растерялась. – Ещё скажи, что шоколадные торты не любишь. Тогда нам точно не по пути. – Шоколадные торты, я иногда по настроению могу тоннами есть, – подмигивает Крис. – Мне просто ристретто и бутылку воды 0,5 литров. – Мне кусочек вот этого торта, – Лебедева нагибается у витрины, указывая на шоколадный торт, больше тут и выбирать особо нечего. Признаться честно, Маша приходит сюда за кусочком именно этого тортика. Здесь практически все продавцы её в лицо знают, и в последние разы стали давать ей куски побольше, часто болтали с ней и нередко предлагали обменяться номерами, чтобы хоть немного сдружиться. Лебедева садится рядом с Ларисой, наблюдая за тем, как усердно Оля играет в гляделки с кассиром, пытаясь отвоевать бесплатный чай. Парень лишь вежливо ей улыбается и смущается, отбиваясь от предложений прогуляться на днях и узнать друг друга по лучше. После своего реванша Кравцова, довольно улыбаясь, подходит к ним. – Купился? – улыбается Лариса. – Точно не знаю, но кажется, что да, – Оля смотрит в сторону кассира, ловя в ответ улыбку. – Да ты у нас профи в соблазнении парней, – смеётся Маша, слишком уж громко проговорив последние слова. Девушке в бок прилетает с локтя от Ларисы, которая зарылась в её плечо от стыда. Маша замечает, как Крис достаёт кошелёк, а оттуда следом и карту. Она решила сразу заплатить за свой кофе и воду? – Какие у вас планы на вечер? – Желточенко присаживается напротив, облегченно откидываясь на спинку кресла. – Сейчас перекусим тут с тобой, потом пойдём домой и посмотрим какой-нибудь фильм, – никакой фильм они смотреть не планировали. Маша откровенно лжёт дредастой прямо в лицо, получая удивленные взгляды двух близняшек. Не дай бог они решат выдать её. Она их обоих ночью подушкой задушит. – И какой фильм, интересно? – Замечая реакцию близняшек, до Крис сразу доходит, что ничего они смотреть не собирались и не собираются. – Мы пока не решили, возможно посмотрим зелёную милю или типо того, – кивает плечами Лебедева, предполагая, что Крис поверит на слово и лезть не станет. – Интересно, – решила поиграть? – Не будете ли вы против, если я составлю вам компанию? Поверьте, я не кусаюсь, и плохих намерений у меня нет. – Тогда давай сыграем. – Почему бы и нет, – улыбается Оля, а Маша готова её уже своими руками её прямо тут задушить. Только этого, блядь, не хватало. Не слишком ли много этой Желточенко на квадратный метр? – Отлично, – довольно улыбается Крис, невзначай заглядывая в глаза Лебедевой, взглядом так и говорит «Думала так просто избавишься от меня? Как бы не так». 1:0 в пользу Желточенко. Пока что. – Ваш заказ, – кассир подходит к их столику, ставя большой поднос с чашкой кофе, чая и тарелками с синнабонами и кусочком шоколадного торта. – Спасибо, – коротко кивает Крис, забирая с подноса свою чашку кофе. Выглядит так себе, да и запах не лучше. Могла бы просто воду взять, но нет, надо же было в каком-то сомнительном ресторанчике взять кофе, который и в дорогих ресторанах делают не ахти. – У тебя сейчас лицо как у старой бабушки, – смеётся Лебедева, наблюдая за тем, как морщится Желточенко от запаха кофе. – Я не привыкла останавливаться в таких сомнительных забегаловках. Я - элита, красота, изыск, и пить я должна такое же. – Театрально вздыхает, тыльную сторону ладони ко лбу прижимая, чем вызывает у троих тихую усмешку. – Изысканная ты наша, сначала попробуй, потом уже и начинай своё представление, – улыбается Оля, глотнув зелёного чая. Крис только сейчас подмечает, что она кардинально отличается от своей сестры поведением и характером. Лариса тихая и спокойная, редко что-нибудь говорит и будто сидит в своём мире. Вот Оля же наоборот, она более открытая и раскрепощенная. А такие Крис очень даже по душе. – Да храни меня господь, – выдыхает Желточенко, делая маленький глоток. Блядь, это ужасно. Но девушка не реагирует, в лице не меняется, хотя хотелось плеваться этой непонятной жижей и побыстрее избавиться от этого ужасного привкуса. – Ну как? – Маша отрывается от торта, наблюдая за реакцией Крис. – Все ещё хочешь здесь оставаться? – Отвратительно, – коротко, но ясно. Могло бы быть и лучше. – Вот если ты согласишься приходить сюда каждую пятницу, я готова пить эту хрень при каждой нашей встрече. – Я многое отдам, чтобы ещё раз посмотреть на то, как тебя от одного запаха кофе воротит, но своё ценное время я тратить скорее всего не готова. – Звёздочка, не ломайся, я же знаю, что ты хочешь. Честно, где-то в глубине души Маша правда хочет видеться с этой ненормальной каждую пятницу, сблизиться, стать подругами и поближе познакомить её с близняшками. Это был бы отличный исход событий, но увы, учитывая, какие у Желточенко планы на Лебедеву (а они отнюдь одной дружбой не заканчиваются), это маловероятно. На телефон Крис поступает звонок, девушка нехотя отрывается от Маши, недовольно глядя на экран. Тайфёл. Блять. – Я отойду, – подскакивает с места Желточенко, направляясь к выходу, чем удивляет близняшек и Машу, которая не успела даже посмотреть, кто это такой важный позвонил. – Где ты? – Доносится хриплый голос с другого конца провода. – В каком-то кафе, – Крис оглядывается, взглядом ищет название, – «Карамельница». – Что ты в этой дыре забыла? – На удивление, Каширина совершенно спокойна, будто приняла несколько пачек успокоительного. Тем более учитывая, в каком состоянии она поехала в порт. – Тут та самая красотка из цветочного и близняшки, – тихо усмехается Желточенко, прикрыв глаза, – жаль, что не свидание, конечно. – Близняшки - это те, что были тогда в клубе? – Голос Кашириной мгновенно напрягается, в голову опять неприятные воспоминания с Кравцовой приходят, по только что образовавшемуся спокойствию тараном бьют. – Да, а что? – Скоро буду. – Чег.. – Не успевает договорить Желточенко, как Каширина бросает трубку. Она не знает, хорошо это или плохо, но дело определенно запахло жареным, стоило Тане услышать о близняшках.

***

Каширина и сама не поняла, как перескочила через забор, как выбросила по пути окровавленную кофту, как залезла в додже, как на огромной скорости примчалась в какую-то дыру. Она уже хотела было подъехать к кафе и пойти к тем, кто её совершенно не ждёт. Но вовремя опомнилась и посмотрела на свои руки с лицом. Будто убила кого-то. Почему будто? Блять, Каширина определенно теряет рассудок. Медленно(быстро), но верно. Девушка судорожно ищет в бардачке спиртовые салфетки, они, вроде как, помогали смыть кровь полностью. Как можно сильнее натирает салфетками руки, лицо и шею, пытаясь избавиться от уже засохшей крови, которая неприятно прилипла к коже, вызывая уже некий дискомфорт. Таня кое-как оттирает всё, будто до блеска, правда те поверхности тела сильно покраснели, но лучше так, чем выглядеть как сумасшедший убийца, который весь в крови заваливается в маленькое кафе, намереваясь убить всех, кто там находится. Своей пятерней она проводит по потрёпанным волосам, пытаясь привести причёску в порядок. Выглядит она, мягко говоря, уставшей и потрёпанной. Будто не с порта приехала, а с завода, где пахала с прошлого дня. Глубоко вдохнув, Каширина подъезжает к кафе, не спеша выходя из машины. Даже волнительно как-то, будто маленькая девочка пришла на своё первое свидание в жизни. Как бы то ни было, нельзя терять образ сильного, бесчувственного человека. Каширина выпрямляет плечи, поднимая подбородок вверх. Не нужно страдать по каждым мелочам, связанными с этой рыжей девушкой, которую она практически и не знает. Неужели Тайфёл, дьявол с северо-запада просто так даст слабину против какой-то девушки? Ни за что. Только через её труп она позволит кому-то быть выше неё. Место, конечно, так себе, не могли лучше выбрать? Каширина открывает дверь, замечая компанию девушек в дальнем углу, они сидели, что-то бурно обсуждая. Но стоило Желточенко заметить её в дверях, так та сразу встала с места и подошла к ней. – Ты серьёзно с порта сюда приехала? – Шепчет дредастая, с неподдельным удивлением смотря на подругу. – Почему бы и нет? Выпустила пар, расслабилась, вот, решила отдохнуть от этой кровавой бани. Больше Крис знать и не нужно, лишь коротко кивает и с улыбкой тянет Каширину за руку к маленькому столику, на котором стояли какие-то чашки и тарелки. – Надушилась бы, а то от тебя смертью несёт метров на тридцать, – усмехается, но без какого-либо упрёка или попытки осудить. – Блять, – прикрывает глаза, громко вздыхая. У неё в бардачке рядом с салфетками лежали духи, про которые она успешно забыла. Ну отлично, что может быть лучше, чем видеться с очень важным человеком, когда ты пахнешь кровью за несколько метров? Да и плевать она хотела, пусть думают, что в голову придёт, её это терзать никак не должно. Каширина подходит к их столу вплотную, наконец-то заглядывает в глаза Кравцовой, хоть какой-нибудь намёк на радость во взгляде ищет, но тщетно. Лишь в океане чужих глаз тонет, но спасаться не собирается, лишь глубже ныряет, моментом наслаждается. За каждую эмоцию на лице Ларисы хватается, рассматривает, изучает. У голубоглазой от такого напора ноги сводит от ощущения, похожего на страх, но отдалённо напоминающего бабочек в животе. Что-то между. Что-то непонятное. И это Ларису бесит, она запуталась в своих эмоциях, просто смотря в глаза Кашириной. – Так, мы тут не в гляделки играем, – проводит ладонью перед лицом Тани Желточенко, выводя ту из транса. Коротковолосая слабо дёргается, переводя взгляд на подругу. – Тай, садись рядом со мной, – Крис сразу понимает, что сказала то, что не должна была. Блять. Но на удивление, Каширина молча кивает и правда садится рядом с ней у самого края столика. Девушки нервно переглядываются, ожидая, что кто-то из них прервет минуту молчания, которая сопровождалась неловкостью. – Так, детишки, смотрите, – прерывает тишину Желточенко, не выдержав такого напряжения. – Это - Таня, – как какой-то рекламодатель, Крис придерживает подбородок Кашириной, второй рукой проводя по её лицу, будто она сейчас им не подругу представляет, а какой-то товар. – И Таня, знакомься, это Оля, а-ля главная бомба нашей компании, – в какой момент они стали компанией - неизвестно. – Это та самая красотка из цветочного, про которую я тебе рассказывала. Маша - главный любитель шоколадных тортиков, и никто с этим спорить не будет. – Активно жестикулирует Желточенко, показывая светловолосую девушку с татуировками. – А это - наш аленький цветочек, который и на муху не плюнет, Лариса, – Крис с небольшой опаской смотрит в сторону Кашириной, пытаясь выловить чувства, которые она сейчас испытывает. А понять их очень сложно, вообще-то. Каширина всегда ходит с одним и тем же недовольным жизнью выражением лица, смотря на которое хочется убежать куда подальше. Каширина наблюдет за тремя сидящими девушками, будто сканируя каждую. Цепляется за элементы во внешности, в поведении и мимике. В голове каждую анализирует, своё примерное мнение о каждой из них составляет. Те опять начали что-то бурно обсуждать, как Таня поняла - какой фильм они будут сегодня смотреть. С каждой стороны был свой выбор и его объяснение, это было интересно и смешно, каждая пыталась выдвинуть что-то своё. Например, Желточенко хотела боевик, Маша - детектив, Оля - мелодраму, а Лариса вообще говорила, что на любое согласна, лишь бы они драться не начали. Выглядели они как маленькие дети, когда в конце настолько увлеклись спорами, что начали просто повышать голос друг на друга и говорить жанр, в котором хотят посмотреть фильм. – Боевик! Я не хочу смотреть нудную, сопливую хрень для малолеток. – Сопливую хрень?! Да ты свои боевики видела хоть? Одна кровь и стрелялки! – Давайте ебучий детектив, там и драма и стрелялки есть! – Перестаньте орать и выберите что-то одно! – Негодует Лариса, заставляя всех замолчать. Вот от кого, но от рыжей они точно такого не ожидали. – Посмотрите какой-нибудь стоющий ужастик, – включается в диалог Каширина, пользуясь удобным случаям. – Можете посмотреть «Ведьма из Блэр: курсовая с того света». Сам фильм про то, что в октябре хуй знает какого-то года в лесу пропали трое студентов, а спустя год нашли то, что они снимали. Честно, Каширина никогда этот фильм не смотрела, просто знала, что один известный писатель назвал этот фильм самым страшным по его мнению. А тот писатель, кстати, прославился именно тем, что писал ужасы, даже был назван их королём. – Отлично, это и посмотрим, – без каких-либо сомнений Желточенко соглашается со старшей, доверяет её выбору. Оля молча соглашается, если уж Крис согласилась, то почему бы и ей не согласиться? Маша лишь коротко кивнула. Лебедева замечает, что с появлением этой Кашириной, Лариса практически полностью замолчала, не вслушивалась в разговор и будто сидела не с ними, а где-то далеко-далеко. Конечно, Кравцова часто находится в таком состоянии, но сейчас она ведёт себя немного по-другому. Сидит нервная и напряжённая, будто зверёк какой-то. – Кис, ну ты чего? – совсем тихо шепчет Маша, опираясь подбородком об плече Ларисы. – Всё нормально, – сухо отвечает, – не переживай. Больше вопросов Лебедева не задаёт, не лезет, знает, что сейчас Лариса хочет побыть одна со своими мыслями наедине и мешать ей не нужно. Себе дороже. – Я пойду, – встаёт с места Каширина, замечая на нижней части штанов и ботинок кровь. Она не заметила её. Пиздец. Девушка быстрым шагом выходит из кафе, не успев даже попрощаться там со всеми. Нельзя допустить, чтобы кто-либо из сидящих там заметит эту ебучую кровь. – Ахуенная у неё тачка, – Оля делает последний глоток своего чая, смотря на Желточенко, которая встревоженно наблюдает за резко выскочившей Таней, та даже в их сторону не смотрит и в машину садится. – У неё ещё и не такие есть, – возвращается в свой образ, подмигивая девушке. – Вы пока подождите здесь, я скоро подойду, если что я тут всё оплатила, – Крис встаёт из-за стола, направляясь в сторону красной додже. Хоть и Каширина буквально рванулась в машину, но она стояла неподвижно, девушка даже не завела её, что было не свойственно для Тани. – Ты чего такая дёрганная? – без проса заваливается в пассажирское кресло, увидев, как Каширина закрыла лицо руками, прижимаясь тыльными сторонами об руль. У девушки трясутся руки, не сильно, но ощутимо. – Я не знаю, – дрожащим голосом отвечает, – Я не знаю. – Каширина резко убирает руки, откидываясь на спинку кресла. – Мне нужно расслабиться. Пойдёшь со мной? – К сожалению, не могу, – с искренней досадой сообщает Желточенко, – я договорилась провести вечер с ними, – кивает в сторону кафе. – Хорошо, если что будь на связи. Крис выходит из машины, провожая красный додже взглядом. С Кашириной что-то не так. И только Бог знает, куда она только что уехала.

***

Каширина просто устала, вымоталась, по крайней мере, она себя в этом уверяет. Хочется делать всё, но в то же время абсолютно ничего. Хотелось сейчас же пойти в пятый дом и разгромить его полностью, хотелось уйти к себе, просто лечь и надолго уснуть. Хотелось пойти на гонки порвать там всех, хотелось покататься по вечернему городу и насладиться видами. Хотелось пойти в клуб, расслабиться, снять кого-то, хотелось сейчас же развернуться и забрать с того кафе ту, которая принадлежит ей. Или всё-таки не принадлежит? С чего она взяла, что за один день может присвоить человека себе без его согласия? Глубокий вдох. Каширина спокойна, её ничего не волнует, жива - и то хорошо. Люди не заслуживают эмоций, они не заслуживают Каширину. Она поворачивает машину в противоположную сторону от дома, направляясь в клуб «Stigma», намереваясь отдохнуть от всего происходящего. И не ебёт, что она только вчера с таким же настроем ехала в чёрную дыру, лишний отдых никому не помешает, особенно ей сейчас. Девушка подъезжает к клубу, оставляет машину на парковке и не думая направляется в здание. Иронично, что даже охрана её останавливать не стала, какой-то огромный мужчина посмотрел ей в глаза и без вопросов отстранился в сторону, пропуская Каширину. Внутри всё пропиталось запахом сигарет, алкоголя и пота, музыка играет на всю, из-за чего голова начинает сразу же ныть. Ужасное сочетание, что даже блевать тянет. Но Таня не особо обращает на это внимания, лишь быстрым шагом идёт в vip-зону. Проходит через очередную охрану и заваливается на обширный диван, покрытый настоящей кожей. Прикрывает веки, массируя указательным и средним пальцем переносицу, уже более знакомая обстановка. Девушка сидит так почти минуту, пытаясь расслабиться и начать наслаждаться столь энергичной обстановкой. Все вокруг танцуют, уединяются в отдельные комнаты, пьют, накуриваются и многое другое. Повсюду музыка и чужой говор, у кого-то даже драка намечается, но Каширину это мало волнует. Слышатся приближающиеся шаги, кажется, кто-то идёт в её сторону. Но это не точно, при таком шуме сложно расслышать что-либо внятное, примерное представление происходящего есть, а самой картинки перед глазами - нет. – Какими судьбами тебя сюда занесло? – хриплый до не могу голос слышится где-то вблизи. Каширина чувствует, как на диван садится кто-то ещё. – Ты откинулась или что? – уже более громко, – Тайфёл, блять, с тобой все нормально? – Было, – вздыхает, – пока ты не пришла. Коротковолосая открывает глаза, смотря на подсевшую рядом девушку. – У тебя сейчас ебало как скисший помидор, – усмехается Тихомирова, наблюдая за тем, как всем телом напрягается «Дьявол». Вот что-что, а играть на нервах самого опасного человека страны как бальзам на душу, после таких встреч обычно хороший осадок остаётся. Напрашиваешься, злишь, из себя выводишь, но практически всегда знаешь, что она тебя не тронет, если палку перегибать не будешь. – А где Дракон? – Какую-то девушку обхаживает, – как бы Каширина взглядом не говорила «уёбывай уже отсюда», Тихомирова впритык этого не замечала, или отлично делала вид, что не замечает такого взгляда. – Дракон и обхаживать девушку? – смешок, хотя даже Таня согласна, что эти слова друг другу не подходят и звучат даже абсурдно. – Там долгая история, – нихуя не долгая, они просто встретились в цветочном и ещё раз пересеклись в клубе, а Желточенко уже говорит о любви до гроба. – Будешь? – Тихомирова протягивает пакетик, не обращая внимания на окружающих. Удивительно. Глава третьего дома что-то предлагает главе первого дома. Каширина с недоверием смотрит в сторону Ани, пытаясь найти намёк на какой-то подвох. Просто взять и протянуть героин? (или может быть что-то другое). – Да не бойся ты, не отравлено, – уже более настырно наступает, пакетик практически в руку суёт, – Высший сорт. – Сомневаюсь, – фыркает Таня, но пакетик берёт, Тихомирова лишь усмехается действиям знакомой. – Расслабься, – хлопает по плечу, – А я пошла, – девушка встаёт с дивана, оставляя Каширину наедине со своими сомнениями и мыслями. Просто так отдать героин? Не попросить оплату, не спросить, хочет ли она и вообще, зачем? Слишком много вопросов, на которые Тихомирова, не ответив, ушла. Кто вообще так делает? Таня уже хотела было догнать Аню и спросить, зачем и для чего. Просто так подобные вещи не делаются. Но стоило Кашириной приподняться с места, она поняла, что найдёт Тихомирову только к утру, и то если повезёт. Девушка долго вертит пакетик с белым порошком внутри. Зная Аню, она могла засыпать туда и сахарную пудру, обычный героин или же муку, как сделала в прошлый раз с Желточенко. Кажется, с того момента у них двоих появилось некое недоверие к Тихомировой, мало ли, что она ещё может сделать. – Чего одна сидишь? – к ней подходит красивая девушка с рыжими волосами. Рыжими. Фигура у неё шикарная, как говорит Желточенко «песочные часы». Она бесцеремонно садится на бёдра Кашириной, а та и не сопротивляется. Они оба сейчас хотят одного и того же - расслабиться. Руки рыжей нежно обводят шею Тани, всем телом ближе к ней прижимается, на ласки просится. Каширина лишь отсаживает девушку на диван, высыпая содержимое пакетика на стол, стоящий напротив. Картой чертит снежные полосы. Если уж расслабляться, то делать это нужно по полной. Достаёт из кармана купюру, скручивая её в трубочку, наклоняется, зажимая одну ноздрю указательным пальцем и вдыхает сразу две полоски. Героин застилал уставшую голову дымчатой поволокой. Каширина откидывается на спинку кожаного дивана, улыбаясь довольным котом. Притягивает девушку обратно на колени, оголяя шею, рыжая оставляет на коже невесомые поцелуи, поднимаясь выше. Приятное ощущение полного расслабления наконец окутывает Каширину с головой. Она без всякой доли стыда мнёт упругие ягодицы девушки, которая сейчас сидит на ней. Сейчас на ней - неизвестная из клуба, а в голове образ совершенно другой девушки. Рыжая держится за каждый кусочек внимания от Кашириной, думает, что стала особенной, думает, что могла привлечь её. Ведь обычно у неё все обходится без лишних прелюдий, случаи, когда Каширина целовала кого-то перед сексом можно посчитать на пальцах, и то, это было в молодости. Таня отрывается от пухлых губ незнакомки, ухмыляясь. Этой ночью Каширина потеряется в куче чужих, представляя лишь одну.

***

– Держи, – Оля протягивает Желточенко большую, серую футболку и шорты, благо, размеры у них практически одинаковые и одежда проблем не составляла. – Ты тут ночевать решила? – негодует Маша, смотря на Крис. Внешность у неё прекрасная, жаль, что характер совершенно невыносим, а поведение заставляет желать лучшего. Не была бы она такой напористой и наглой, может быть, у них что-то и склеилось. – Думаешь, я на вашем диване буду в уличной одежде сидеть? – Усмехается. – Если так хочешь, могу остаться и на ночь. – Желточенко снимает с себя чёрную толстовку, оставаясь в одном спортивном топе и штанах. Лебедева сразу разворачивается спиной к ней, не желая наблюдать. Оля и Лариса ушли на кухню. Кажется, ищут там что-нибудь сладкое к фильму. – Чего развернулась то? Перевозбудиться боишься? – в голосе Крис слышатся тонкие нотки злорадства. Девушка подходит к Маше сзади, одной рукой притягивая её за талию. Светловолосая дёргается, отбрасывая чужую руку. – Ты что, ебнулась? – Шипит Маша, повернувшись к ней лицом. Всей душой она сейчас хочет избавиться от этой занозы в заднице, которая уже не даёт спокойно дышать. – Да брось, у меня нет плохих намерений, если ты против - так и скажи, я не стану лезть к тебе. – Так ты и без согласия лезешь! – Хмурит брови, в гостиную заходят Кравцовы, с непониманием осматривая этих двух. – Оля, Лариса, помогите, меня пытаются изнасиловать! – Маша подскакивает к близняшкам, прячась за их спины, выглядела она сейчас как маленький ребёнок, но это мало волновало. – Я её и пальцем не трогала, – удивляется Желточенко, поднимая руки вверх. – Она меня ложно обвиняет, чтобы вы меня отсюда выгнали, – да ей, блять, можно сразу оскар на три года вперёд вручить. – Ложь! Клевета и провокация! – Тыкает пальцем Лебедева, приобнимая за спину Олю. – Ой всё, хватит, садитесь уже, не будем портить первую посиделку своими изнасилованиями и обвинениями, – Лариса подносит к дивану маленький столик, располагает на нём тарелку с чипсами и четыре банки газировки. Не зря запасались. Кое-как девушки уместились на диване, Лариса и Оля специально рассадили двух «детей» по краям от себя, чтобы не дрались и не царапались во время просмотра фильма. Так и случилось, они спокойно смотрели фильм, вставляли шутки от себя и сами же смеялись с этого. Ближе к концу, Маша вырубилась, лёжа на бёдрах Ларисы, та в лишний раз её не беспокоила и перебирала светлые волосы. Желточенко время от времени поглядывала в их сторону, где-то в глубине души завидуя Кравцовой. Когда-нибудь Лебедева тоже будет также мирно спать у неё на ногах, но это не в ближайшее время, учитывая её отношение к Крис. Благо она особо не зацикливалась на этом, Оля не давала спокойно сидеть больше пятнадцати минут. То своими ногтями(когтями) тыкала в бок Желточенко, то начинала без причины её щекотать. В целом, это был отличный вечер, да и фильм хороший, заставил даже несколько раз напрячься. – Надо её уложить, – отключает телевизор, – Кто будет нести? – Оля смотрит в сторону сестры и Крис, уже заранее зная, что нести Машу будет именно дредастая. – На какую кровать её нести? – Желточенко встаёт с дивана, даже не дав Ларисе предложить свою авантюру. – На ту одноместную кровать, – Оля забирает со стола тарелку и банки, направляясь на кухню. Крис подходит к Маше, поднимая её на руки. – Можно было её просто разбудить, – Лариса смеётся, наблюдая за тем, как восторженно Желточенко осматривает тело Лебедевой, словно трофей в руках держит. – Ещё чего, не будем напрягать звёздочку, – бурчит Крис, не двигаясь с места. Рыжая лишь умиляется, наблюдая за странной, но милой картиной. Дредастая держит Машу как восьмое чудо света, не двигается, не дышит даже, боится, что сделает что-то не так. Она. Сейчас. Держит. На. Руках. Лебедеву. А что ещё нужно для счастья? Правильно. Ничего. Лариса подходит к кровати Маши, поднимая одеяло. Желточенко ещё пару минут любуется «спящей красавицей» и нехотя отпускает из своей хватки. Всё-таки, она очень милая, когда не язвит. – Ты останешься или как? – Оля, что-то жуя, подходит к Крис. – Было бы неплохо, но боюсь, что спать мне придётся на полу, – смешок. – Слушай, тут диван, а там в другой комнате двухместная кровать, ты тут точно поместишься, – Оля саркастично смотрит в сторону дивана, на котором они сидели последние два часа. – Или думаешь, что мы тираны и заставим тебя спать на полу? – Тогда можно попросить плед? – Желточенко улыбается краешками губ, садясь на диван. На улице уже стоит глубокая ночь, а в прошлый раз она спала от силы часа три, из-за чего в сон клонило неимоверно. – Сейчас, – Лариса подходит к шкафу, доставая оттуда одеяло и большую подушку, ищет ещё и простыню, но её на месте не оказывается. – Ты драконов любишь? – садится рядом Оля, она с первых минут встречи заметила на шее Крис подвеску с фигурой дракона, и татуировку с таким же существом на руке и на шее. – Ну да, это прекрасные чудовища, которые вселяют в людях страх и восхищение. Столь красивые, но такие же опасные. Желточенко напрягается, и не из-за того, что Кравцова сейчас в наглую щупает её подвеску. Если она - девочка смышлёная, может сопоставить пазл и догадаться, что к чему. А у Оли в голове уже плоды сомнений посажены. У Желточенко яркая внешность, даже очень. И нельзя не подметить, что под маской всю эту красоту скрыть сложно, особенно дреды. У неё шикарная машина, и, как поняла Кравцова, такие же хорошие связи. Ибо человек, который разъезжает по городу на красном додже, который уже вышел из продажи - большая редкость. А ещё реже такие люди ходят с кровью на ботинках. Тем же вечером Оля узнает, что в порту нашли несколько трупов, по данным, убиты они были чуточку раньше, чем приезд Кашириной. Тем более, что-то её в Тане напрягало, пугало и отталкивало. Тяжёлый взгляд, лицо, не отражающее не единой эмоции, и исходящий от неё запах крови. В стране есть очень влиятельный человек, всегда под маской, как можно лучше скрывающий своё истинное "Я". Но даже через ткань известно, что у этого человека голубые глаза и дреды. И зовут его Жёлтым Драконом. – Держи, – голос Ларисы вытягивает Олю из раздумий и догадок, которые так и лезли в голову. У них дома сейчас простая девушка или серийный убийца? – Спасибо большое, – улыбается Желточенко, – но я лучше посплю без простыни. – Девушка вручает Ларисе элемент постельного белья, и смотрит на Олю, намекая встать. Девушка небрежно бросает подушку и одеяло, протягивая руки для объятий. Как маленький ребёнок, честное слово. – Спокойной ночи, – шепчет Желточенко, заключая в свои объятия Кравцову. – Сладких, – улыбается, не желая отстраняться. Оля осознаёт, что этот человек никак не может убивать людей сотнями и хоронить чьи-то жизни. Нет. Или может? – Спасибо тебе ещё раз, – отстраняясь от Оли, Желточенко обнимает Ларису. – Ой всё, ложись уже, – усмехается рыжая, в шутку толкая Крис. Девушка ложится на диван, с головой накрываясь одеялом. От этого дома веяло уютом. Здесь хотелось жить.

***

На утро Каширина просыпается в своей квартире, которая была рядом с клубом. Голова трещит по швам, а шея неприятно ноет от количества укусов и засосов. Никого другого она в квартире не замечает. Слава Богу. Ума хватило, чтобы не решить привести сюда кого-то. Девушка роется по шкафам на кухне, пытаясь найти хоть что-нибудь от головной боли. Наконец-то находит какие-то таблетки, кажется, от похмелья. Садится за стол, залпом выпивая стакан, до краёв наполненный водой. Ужасное ощущение усталости и отрешённости. Отрывками вспоминались моменты со вчерашней ночи, кто-то в экстазе извивался под ней, кто-то лез целоваться. Но полностью вспоминается первая девушка с рыжими волосами, негодующая из-за того, что Каширина называла её другим именем. Сколько бы девушек не было за ночь, каждая из них слышала «Лариса», кто-то промолчал и проглотил этот ком обиды. Кто-то, вроде как, ушёл из-за этого. Каширина шаркает по квартире в поисках телефона, и находит его на полу около кровати. За это время ей несколько раз позвонили Желточенко и Наточий. – Да, Насть? – Прикладывает телефон к уху, жмурясь от боли в голове. – Тебя где последние три дня носит? – на заднем фоне слышится шум машин, либо Настя искала её, либо идёт по делам. – Пыталась расслабиться, – надевает первые попавшиеся шорты из шкафа. – Как я понимаю, у тебя с полна это получилось? – смешок. – Ладно, как встретимся - расскажешь. А сейчас перезвони Крис, она там уже с ума сошла, пока тебя искала. Каширина сбрасывает трубку, набирая Желточенко. – Каширина, блять, ты там ахуела? – А где доброе утро или хотя бы привет, – бурчит Таня. От громкого говора Желточенко голова неприятно отдала болью. – Сначала скажи, ты правда просто так взяла с рук героин? И тем более, блять, употребила его? – Крис вздыхает, останавливаясь на светофоре. – Без меня? – Живём один раз, – слабо улыбается Каширина. – Да и тем более, ты там со своими девами тусила, а могла бы одну из лучших ночей в своей жизни провести. – Поверю на слово. Ты где сейчас? Через полчаса Желточенко уже стоит на пороге квартиры, снимая обувь. Девушка проходит в квартиру, находя Таню, сидящую на кровати. – Господи… – сказать, что она в шоке - мягко сказано, – Ты с пылесосом трахалась или что?…. – Крис осматривает шею и ключицы, на которых впервые красовалось столько следов. – Впервые за все время нашей дружбы тебя кто-то пометил, – Желточенко прикрывает рот рукой, явно переигрывая. Предложение с оскаром на несколько лет вперёд всё ещё в силе? – Пометили, вообще-то, – недовольно вздыхает Каширина, с отвращением осматривая себя в камере телефона. – И как мне с такой красотой ходить? – Достойно, – лыбится Желточенко, – ладно, пошли уже, нас там дела ждут. – Какие дела? – На наших опять напали люди Петровой, – Крис подмигивает Тане, которая уже поняла, какие «дела» их сегодня ждут.