Beloved Evil

Прошло уже два месяца с нападения на людей Кашириной. Как узналось позже, все покушения были подстроены Петровой. Владельцем пятого дома, который уже последние несколько лет находится в самом низу. Но Петрову это мало волновало. Девушка особо и не пыталась как-либо опередить дом Каспер, даже мысли такой не возникало, но если бы была возможность, она бы с радостью убрала кого-нибудь из владельцев первой тройки домов. С ними у неё отношения не самые лучшие. Даже казалось, что у неё с Каспер свой отдельный мир, а у Дитхайе, Тайфёл и Дракона - свой. Последние трое больше связаны с массовыми беспорядками, убийствами, бунтами против государства, огромными поступлениями наркотиков и продажей оружия. Ладно Дитхайе, которая просто занимается наркоторговлей. Ладно Жёлтый Дракон, который устраивает беспорядки и бунты. Но Тайфёл объединила в себе все грехи, которые вершили дома за всю историю. Появилась она года три назад, когда продавала оружие и на заказ убирала конкурентов, на которых укажут правители старших домов. Но стоило ей со временем получить малейшую власть, девушку будто подменили. Из спокойной, не лезущей никуда вперёд, она за год буквально подняла своё звание до владельца третьего дома. Не без помощи Желточенко, которая уже тогда увидела в Кашириной отличного правителя. Если уж она смогла переманить на свою сторону несколько людей даже из её дома, то убеждение и умение подчинять себе у неё огромное. Желточенко во многом восхищается Кашириной, хотя бы из-за того, что она решилась пойти против системы, которая была неизменной несколько десятилетий. Девушка была настолько уверена в себе, что устранила главу третьего дома, а следом замахнулась и на первый. Тот мужчина даже не успел опешить от наглого поведения, когда девушка с чёрной маской на лице проникла к нему в квартиру и одним движением вспорола ему брюхо, позже публично показав служителям первого дома и остальным владельцам его голову. С того момента её начали бояться. С того момента началась история дьявола, который господствует по сей день. Прошло два месяца, на левой руке уже появился рубец в месте, где должен был быть указательный палец. На месте безымянного пальца правой руки уже все срослось, оставалось немного подождать, и можно будет их нарастить, пусть и придётся ждать два года или даже больше.

***

Каширина берёт вакидзаси, стоявший на столе, наспех надевает чёрную кожанку и бандану. Девушки выскакивают из квартиры, садясь в чёрный макларен Желточенко, всю дорогу сидят в тишине, которую нарушала лишь музыка. Им и разговоров не надо, знают, на что идут, знают, что тут и слов не нужно. Машина подъезжает к частному дому, останавливаясь возле входной калитки. Неплохо так она тут устроилась. Большой двухэтажный дом красовался в одном из самых престижных районов города, выделяясь на фоне других своими размерами. Каширина выходит из машины и пару секунд стоит, осматривая территорию. – Неплохой домик, – смешок, – если так и продолжится, он будет принадлежать мне. И Желточенко знает, что это не просто слова, а полноценная угроза, только вот тот, кому она предназначалась даже не догадывается, что сейчас произойдёт. Они проходят во двор, останавливаясь у входной двери. У порога стоял высокий мужчина лет тридцати с чёрными очками. В точности как типичные охранники из боевиков, накаченный, грозный и серьёзный. – Мы поговорить, – Желточенко бесцеремонно отрывает дверь, проходя внутрь. Каширина наблюдает за реакцией мужчины, который, кажется, немного опешил от такой дерзости. Усмехается и идёт за дредастой. – Вам говорили, что вот так врываться в чужой дом - некультурно? – Петрова пытается усмехнуться, но получается очень скованно и наигранно. Девушка смотрит на них, как можно правдоподобнее изображая безразличие. – А тебе говорили, что нападать со спины - непростительно? – Каширина подходит ближе, всё больше и больше сокращая безопасную дистанцию. А Настя всей душой надеется, что Мануэль успеет прийти до того, как начнётся полнейший пиздец. – Вы всё равно ничего не потеряли, – Петрова смотрит в чёрную бездну глаз напротив, заглядывая в которую можно понять, что сегодня она так просто от проблем не отвертится. – Рано или поздно я займу твоё место. – Набирается смелости, с вызовом в чужие глаза смотрит. Замечает, как в зрачки алой кровью наливаются. Лицо Кашириной напрягается также, как и у Желточенко. Последняя знает, что не к добру это всё. – Слушай, я к тебе тут с добром пришла, – на губах коротковолосой играет насмешливая ухмылка, от которой Петрову в дрожь бросает. – Хотела услышать извинений и уйти с миром, – вперёд шагает, оставляя между собой и Настей пару сантиметров. – Но как я понимаю, у тебя совершенно другие планы. Каширина со всей силы пинает Петрову по ноге, заставляя её упасть на одно колено, давит на чужие плечи, не давая встать. Даже если она крупнее по габаритам, силы у Тани будет побольше. – Знаешь, твои нападения можно называть полноценными предательствами. – Каширина задумчиво тянет слова, наблюдая за чужой реакцией. – А знаешь, что в Японии раньше делали за провинность? – Смотрит прямо в глаза, насмехается, чужим страхом питается. – Отрезали часть пальца, – Желточенко подходит к Петровой сзади, она знает, что означает эта фраза. – А ты, как я понимаю, извиняться не собираешься, – по-дьявольски ухмыляется, наблюдая за тем, как девушка пытается выбраться из сильной хватки Желточенко. – Я не собираюсь извиняться перед тобой! Ты - ужасное отродье, созданное человечеством по ошибке! – Кричит Петрова, пытаясь отбиваться. Видит, как в чужих глазах демоны прямиком из ада к ней тянутся. К себе зовут. Неужели её вот так убьют? Прямо в гостиной своего дома? – Интересно, – Каширина берёт правую руку Петровой, крепко прижимая её к столику, стоящему перед большим диваном. Больше в сторону девушки не смотрит, достаёт вакидзаси из оби, поднимает его на уровень подбородка и бьёт по безымянному пальцу, который с громким звуком удара по столу отделяется от ладони. Петрова издаёт истошный вой, сжимая зубы до скрежета, алая жидкость пачкает руки Кашириной, всё больше и больше распространяясь по столу. Кажется, что она сейчас вот-вот потеряет сознание. Каширина с омерзением убирает руку, прижимая к столу левую. Снова поднимает нож. Снова бьёт, но уже по указательному пальцу. У Петровой всё вокруг плывёт из-за нахлынувших от боли слёз. Девушка никогда не думала, что боль может достигать такой степени. Никогда. Но сейчас, когда она во всю глотку кричит, привлекая внимание охранников, понимает, что хуже уже некуда. Желточенко отпускает её из своей хватки, когда Каширина кивает ей. Из парадной слышится звук открывающейся двери и громкий топот, Крис берет первую попавшуюся вазу, ломая им окно. Девушки в спешке выбираются наружу из не самой большой дыры, порезавшись пару раз о стекло. Бегут к машине, быстро забираются и уезжают прочь, оставляя Петрову с её охранниками. Девушка лежит на полу, скрючившись от боли. Её поднимают и везут в больницу, зажав места отрезанных пальцев, из которых ручьями текла кровь. Она не оставит это просто так. Пусть помянут её слова, Петрова отомстит. Неважно как. Но вернёт все по заслугам.

***

– Кажется, ещё и пятый дом пойдёт против нас, – пытается пошутить Желточенко, всматриваясь в дорогу. – Пусть идут, я уничтожу их всех. – Каширина салфетками стирает кровь с вакидзаси и своих рук. – Эта страна скоро будет принадлежать нам. – Наконец убирает всю бордовую жидкость, которая уже начала засыхать. Эта фраза так часто использовалась в эпичных боевиках, обычных фильмах и мультфильмах, что уже не звучит так грозно и устрашающе. Ведь чаще все те, кто так говорят проваливаются. Но из уст Кашириной это звучит совершенно по-другому. Будто она знает, что именно так всё и будет. Желточенко напрягается, незаметно увеличивая громкость в машине. – Я уберу все дома, кроме твоего, – снова начинает, заставляя подругу крепче сжать руль, – Мы объединимся, пойдём против правительства. Покажем людям, что такое светлая жизнь. Обеспечим им лучшее будущее. Мы вместе будем править страной, а позже замахнёмся и на что-нибудь побольше. – Всё возможно, – коротко отвечает, пытаясь расслабиться. Желточенко начинает постукивать указательным пальцем по рулю в такт музыке, постепенно расслабляясь. Как бы её не пугали замыслы Кашириной, знает, что по крайней мере она против неё не пойдёт. Как бы это дико не звучало, но за себя думать тоже нужно. – Кстати, как у тебя дела с той красоткой из цветочного? – Переводит тему, понимая, что дальше разговаривать невозможно. – С Машей? – В душе не ебу, но вроде да, – хмыкает Каширина, разряжая обстановку. – Вчера у них с ночёвкой осталась. Фильм, еда, разговоры и все дела. Прикинь, она на коленях Ларисы уснула, а я её на руках в кровать понесла. Как в фильмах, – глаза Желточенко наполняются дотошной нежностью, из-за которой Кашириной смеяться хочется. Честное слово, вроде Крис - Жёлтый Дракон. Уважаемая, статная, грациозная и безумная персона, которая может в одиночку очистить целый склад с людьми. А сейчас она как маленькая школьница, которая впервые влюбилась. – Так и до постели недалеко, – не выдерживает Таня, прыснув в кулак. – Честно, я вообще не думаю о том, как бы затащить её в постель. Хочется просто сидеть, обнимать и целовать её, – мечтательно закатывает глаза, останавливаясь на светофоре. – Бля, ты точно Жёлтый Дракон? – Жёлтый Дракон, в которого купидон метнул слишком много стрел любви, – берётся за сердце, наигранно изображая слёзы. – Ты сильно не увлекайся только, мало ли, – почему Каширина так говорит? Да потому что Желточенко не раз рассказывала о своём неудачном опыте отношений с девушкой. Где она с головой прыгнула в этот омут, который оказался не глубже лужи. Крис настолько была ослеплена любовью, что пропускала мимо ушей огромное количество унижений и упреков. Закрывала глаза на ужасное и предвзятое отношение к ней. Каждый раз прощала измены и ошибки, которые повторялись раз за разом. В один момент она не выдержала, наконец-то открыв себе глаза на девушку, которую полюбила слишком сильно. Да так, что чуть-ли не потеряла рассудок. – Всё будет хорошо, – Желточенко отмахивается рукой.

***

Прошло уже два месяца с того момента, как Лариса проснулась в доме неизвестной. Уже два месяца та девушка никак не пытается выйти с ней на контакт, как-либо связаться или встретиться, хотя обещала, что она будет принадлежать только ей. Почему это имеет такое большое значение для Ларисы? Да потому что в жизни у её это было впервые, никто никогда так ей на голову не падал. Никто такими словами не бросался. Образ той девушки будто преследует её. В почти каждом незнакомом на улице она находила черты той Кашириной. Каждый раз дёргалась, когда видела какой-нибудь красный спорткар, а их, как назло, будто бы больше стало, хот раньше Лариса не обращала внимания на машины. Почти каждый человек с короткими тёмными волосами и спортивным телосложением напоминал ту девушку. Казалось, что ещё совсем немного и Кравцова сойдёт с ума, закроется у себя дома и будет там сидеть, боясь, что Каширина всё-таки заберёт её к себе. Нельзя было допускать такого. Нельзя так напрягаться из-за одного человека и жить в страхе. Может она тогда была не в себе и просто так наговорила всякой чуши? Лариса искренне верит в эту догадку. Да и к тому же, что она может с ней сделать? Правильно. Ничего (Кравцова сама своим словам не верит). Каширина ей ничего не сделает. Скорее всего. Но несмотря на все свои убеждения, сейчас Кравцова стоит, не двигается, не дышит даже. Потому что образ, преследовавший её последние два месяца стоит вблизи. Это она. Лариса не может ошибаться, это именно тот, кто в плохом смысле вскружил ей голову. Девушка всем телом напрягается, отчаянно испуганный взгляд прячет. Притворяется, что не заметила её вовсе. В нескольких метрах стоит её смерть. Личный дьявол, который по одному щелчку весь мир перед ней на колени поставит. Каширина чувствует, что она рядом. Уже два месяца прошло, как девушка на себя кандалы повесила. Пообещала себе, что никогда не вспомнит о рыжей девочке, за пару дней перевернувшую весь её мир с ног на голову. Поняла, что без неё жизнь Ларисы будет лучше. Жила себе, не вспоминала, вот и дальше вспоминать не будет. Она её при встрече не узнала даже, хотя Каширина внешне не особо поменялась. Всё та же потрепанная жизнью девочка с короткой стрижкой и угасшим огнём в глазах. Поменялась она лишь поведением, мышлением, взглядами на вещи. Если раньше Таня была чуть ли не как игрушка для битья, которая молча принимала все удары на себя и ничего не делала в ответ. То сейчас на неё даже пальцем тыкать нельзя - сломает. Или того хуже, отрубит. В детстве её человечность и доброту вырвали с корнем, оставив после себя лишь сырую землю, с которой можно было делать всё, что душа пожелает. Жизнь превратила маленькую девочку в Дьявола с северо-запада. Теперь Каширину никто не посмеет обидеть. Она сама всех обидит. – Ларис, ты чего? – дёргает подругу Маша, всматриваясь в её лицо. Выражение у неё испуганное, напряженное, рыжая стоит как вкопанная, пропуская слова Лебедевой мимо ушей. Она сама оглядывается, видит вдалеке ту девушку, которая к ним в кафе приезжала. Если память не изменяет, то зовут её Таня. Коротковолосая стоит вдалеке, засунув руки в карманы чёрных брюк, кивает девушке, которая что-то бурно рассказывает ей. Обе стоят у какого-то магазина одежды, но заходить не решаются. – Всё хорошо, – кивает Лариса, на секунду в глаза подруги заглядывает, но голову обратно в сторону Тани поворачивает. Каждое её движение ловит, наблюдает. Девушку, стоящую рядом исследует. – Пойдём? – Машу напрягает факт того, что Кравцова так резко переключила всё своё внимание на девушку, с которой она толком и не знакома. Слава богу с Таней Желточенко нет (или к сожалению?). Если бы эта заноза в заднице заметила её, она бы не отвертелась от очередного лишнего внимания. За два месяца они увиделись только один раз, что радовало и досадовало Машу одновременно. Конечно, у Желточенко невыносимый нрав, а некоторые её решения и вовсе ставят девушку в тупик. Но как бы то не было, Лебедева была бы не против ещё раз посмотреть с ней кино или пойти в то кафе. В компании Крис она чувствует себя комфортно, даже кажется, что у них получилась бы отличная дружба. Хватит. Маша хмурится, понимая то, что опять ушла в свой мир и забылась там. Желточенко заняла все мысли, даже книги на второй план отошли. И это Лебедевой не нравится определенно. Кто ей эта девушка, чтобы так часто думать о ней? Кто она Желточенко? Правильно. Никто. – Я сейчас вызову такси, а пока может пойдём кофе возьмём? – Лариса достаёт из кармана телефон. – Отличная идея, – слабо улыбается Лебедева, потирая шею.

***

– А нахуя тебе эта рубашка, если ты сейчас в почти такой же стоишь? – Каширина правда негодует из-за того, что Наточий вытащила её на люди в один из единственных выходных. Зачем? Таня тоже не поняла. – Потому что это не мне, а тебе, – кивает плечами тёмноволосая. Берёт подругу за руку и заводит в магазин. – Зачем мне рубашка, – ноет Каширина, но чужую руку не отпускает, даже сопротивляться не пытается, лишь ноет и идёт по пятам. – Ты всегда в чёрном, – цокает Наточий, останавливаясь у отдела с какими-то светлыми рубашками. – Честное слово, тебе для образа смерти ещё маски и косы не хватает. Ходила бы по торговому центру и забирала души людей, – усмехается девушка, подбирая однотонные, не слишком пёстрые элементы одежды. Каширина лишь улыбается уголками губ, наблюдая за подругой. – Эта зелёная ничего такая, – подходит к Наточий, осматривая рубашку в клетку. Маленькие участки материала щупает, сжимает, в руки берет. – Из фланеля, кажется, – Настя наблюдает за тем, как Каширина мнётся. Девушке непривычно вот так просто заходить в магазин одежды и брать что-то этакое, которое в её гардеробе не встречалось ни разу. – Берём? – Да, – сжимает уголки губ, хочет было что-нибудь возразить, но сдерживается. – Только эту рубашку? Каширина кивает.

***

Девушки минут десять точно простояли в очереди, именно сегодня всем людям с города понадобилось купить какое-то барахло именно в этом магазине или что? Таня хмурится, осматривая всех вокруг. Крепче сжимает руки в кулаки, когда где-то впереди слышит недовольное бурчание пожилой женщины, которой, видимо, на месте просто так не стоится. – Почему я должна стоять здесь?! У меня что, полно свободного времени?! – Бабушка обходит всю очередь, в наглую устраиваясь перед кассой. Честно, была бы у Кашириной воля, она бы сделала точно также. – Женщина, извините пожалуйста, вернитесь на своё место, – как можно спокойнее говорит молодая продавщица, выдавливая из себя улыбку. – Значит так вы относитесь к старшим?! – Женщина бьёт по кассе, вскипая ещё больше. Казалось, что совсем немного и она покраснеет от злости как в мультиках. – Никакого уважения, вам что, сложно продать одну кофточку для пожилой старушки? – Не сложно, – совсем тихо произносит девушка, пробивая эту проклятую фиолетовую кофту. – Да в пизду, – шипит Каширина, выбрасывая рубашку в ящик с одеждой. Девушка тянет Настю за собой, быстро выходя из магазина. Всё настроение испортили. – Там же совсем немного оставалось, – надувает нижнюю губу, останавливаясь. Кажется, увидеть Таню в какой-то яркой одежде получится только в следующей жизни. – Похуй, – коротко, но ясно. – Пойдём лучше кофе возьмём. – Ты же не любишь кофе. Каширина молчит, знает, что Наточий права. Умоляющим взглядом смотрит, краем глаза за девушкой с рыжими волосами наблюдает, боится, что не успеет. Настя молча идёт в ту сторону, а Таня уверена, что она её мысли прочитала. Подруга её насквозь видит, как открытую книгу читает, замечает, как та на девушку вдалеке смотрит. – Hallo fuchs, – улыбается Каширина, подходя к Ларисе. Приятное ощущение в груди расползается, душу греет. Она успела соскучиться по этому потерянному выражению лица. Скучала ли по ней Кравцова? Только ей и известно. – С каких пор я лисёнок? – хмурит брови. Смыться из торгового центра раньше, чем её настигнет Каширина не получилось. Лариса пытается найти спасение в стоящей рядом Маше, но та лишь молча пьёт кофе. – С этих самых, – кивает плечами, наклоняя голову в бок. – Ты свободна сегодня вечером? – сразу к теме переходит Таня, загоняя Кравцову в угол, где единственным выходом будет соглашение. – Если да, то предлагаю провести этот вечер вместе, – улыбается, – отказы не принимаются. – Не знаю даже, – отводит взгляд куда-то далеко. – Скорее нет, чем да. – Кому ты пиздишь, – улыбается Маша, отпивая кофе из стакана. Если бы у Ларисы была бы возможность задушить её прямо сейчас, она бы ей точно воспользовалась. – У тебя весь вечер свободен, – добивает рыжую, вгоняя её в краску. Вот от кого, но от Маши она такой подставы не ожидала. – Кстати, Крис свободна? А то у Маши тоже дел никаких нет, – довольная собой Лариса усмехается, наблюдая за тем, как подруга сразу меняется в лице. 1:1. – Конечно свободна, – суёт руки в карманы, доставая оттуда визитку со своим номером. – Сохраните мой номер и позвоните сейчас, ближе к вечеру сообщу, куда и во сколько пойдём. – Каширина кивает Наточий, намекая, что им пора уходить. Кравцова так и стоит, держит в руке визитку, не зная, что с ней делать. – Может выбросить? – Если хочешь, чтобы они к нам в дом припёрлись - пожалуйста, – саркастично улыбается. – Пошли уже, такси нас ждёт, – Лебедева выбрасывает стаканчик в урну, доставая телефон. Кажется, вечер сегодня будет весёлый.

***

– Ты сейчас ахуеешь, – Таня врывается в квартиру Желточенко. – Тай, блядь, тебя стучаться не учили? – цокает дредастая, закрываясь халатом. Когда-нибудь Каширина перестанет вламываться к ней тогда, когда она выходит из душа. – Учили, но сейчас это неважно, – девушка проходит на кухню, не обращая внимания на недовольный взгляд Желточенко. Подходит к мини-бару, доставая оттуда ром. – Что такого произошло, что ты решила выпить в рабочий день? – следом заходит, удивляется, ведь видеть Каширину такой - явление редкое. – Лариса и твоя красотка из цветочного согласились пойти сегодня с нами на ужин, – открывает бутылку, делая глоток прямо из горла. – Опять шутки твои? – Желточенко своим ушам не верит. – Я вполне серьёзно, – цокает коротковолосая, вытирая с губ остатки алкоголя. – Приоденься чутка, ногти подстриги там, – заливисто смеётся, вызывая у подруги улыбку. – Они у меня всегда пострижены, – в доказательства пальцами перед лицом Кашириной машет. – Раз уж так, то куда пойдём? – Можно в стигму, там сегодня вечеринка состоятся должна, – Крис садится рядом, закидывая ногу на ногу. – Я их не напоить хочу, а в нормальное место отвести, – смешок. – Вариант неплохой, конечно, но хотелось бы в какой-нибудь рестик или что-то в этом роде. – Можно в рафинезе, – девушка выхватывает из рук Тани бутылку, намереваясь оставить её на другой день. – Отличная идея, – достаёт коньяк, снова жадно глотая алкоголь с горла. – Ты сюда набухаться пришла или что? – цокает Желточенко, выхватывая вторую бутылку. – Хочешь на ужин пьяной в говно придти? – Ты права, надо завязывать, – поправляет воротник толстовки, вставая со стула. – Значит встречаемся у рафинезе в восемь часов. Каширина уходит также неожиданно, как и пришла, оставляя Крис одну. Часто ли она так делает? Очень даже. Привыкла ли Желточенко к таким замашкам подруги? Определенно нет. Каждый раз после таких случаев девушка остаётся в непонимании.

***

Лариса всё-таки набрала номер Кашириной по приезду домой. Диалог у них был не самый длинный: – В восемь часов, ресторан рафинезе, – с ходу отвечает девушка, но трубку не бросает, ответа ждёт. – Хорошо. С нами Оля будет, вы же не против? – Нет. – Отлично. Если бы неловкость можно было бы изобразить разговором, так бы она и выглядела. Лариса пару секунд держит телефон у уха, хотя звонок был закончен пару минут назад. Сегодня вечером она хотела смотреть сериалы и лежать под тёплым одеялом. Но никак не идти в один из самых дорогих ресторанов города со своим личным палачом. Каширина её пугает и привлекает. Сплошные противоречия. Каждый раз рядом с ней от невероятно сильной харизмы и энергетики прогибается. От неё веет силой, опасностью, один её взгляд Ларису в угол вжимает, каждый раз раскалённым ожогом на теле остаётся.

***

– Блядь, в смысле выходить через час? – ноет Маша, накрываясь одеялом. – В прямом, поднимай свою прекрасную задницу и найди, чего такого надеть, – смеётся Оля, роясь в шкафу. Рафинезе - чуть ли не лучший по мнению скептиков ресторан по всей стране. Само нахождение там - большая честь. Туда ходят люди из высшего общества - люди из министерства, владельцы каких-то компаний, брендов и тому подобное. Оля правда не понимает, кем являются Желточенко с Кашириной, что готовы отвести их в этот ресторан просто так. – Не хочу я, – укутывается в одеяло так, чтобы было видно только её лицо. – Может скажите им, что я приболела чутка? – недовольно бурчит, принимая положение сидя. – Маш, ты и так почти всё своё свободное время проводишь дома, – Лариса садится рядом, приобнимая Машу за плечо. – Выйдем на люди, покушаем вкусной еды, возможно и не за свой счёт? – подмигивает, улыбаясь лучезарно. – Нельзя такой шанс упускать, – поддакивает Оля, стоя у зеркала. Держит в руках серую рубашку, примерно представляя, как это будет смотреться на ней. Маша молча встаёт с кровати, выбираясь из своего убежища.

***

За ними заезжает такси, о котором их заранее предупредила Желточенко. Девушки приезжают на место встречи, где их встречает Каширина. – Крис там уже ждёт, – кивает в сторону входа, проходя туда. В ресторане звучит спокойная, мелодичная музыка. Слышится гул от занятых столиков, где-то сидят мужчины в строгих костюмах на пару с женщинами, которые предпочли надеть шикарные платья. Кто-то обговаривал договора, кто-то пришёл сюда отлично провести вечер. Зал выполнен в белых тонах, повсюду висят огромные люстры, а по углам раскиданы настольные светильники с позолоченными колоннами. На стене висела огромная картина, а под ней камин. Место действительно шикарное. Девушки проходят вглубь, замечая Желточенко, сидящую за большим круглым столом, покрытым белоснежной скатертью. – Звёздочка, ты шикарна, – улыбается, вставая с места. – Вы все шикарно выглядите, – исправляется, отодвигая стул для Маши. Девушка надела чёрное, слегка облегающее платье, которое подчеркивает её фигуру. Сказать, что она хорошо выглядит - ничего не сказать. – Знаем, – хмыкает Лебедева, садясь на стул. Честное слово, она ни за что не надела бы это платье, если бы Лариса не пообещала оплатить её корзину с книгами. А это, знаете ли, очень даже дорого. Каширина отодвигает стулья для Оли и Ларисы, садясь напротив них. Таня одета неброско, но со стилем. Чёрный костюм в клеточку, под которым был такого же цвета лонгслив. На руках красуются часы Rolex submariner, Лариса даже знать не хочет, сколько они могут стоить. Каширина выглядит потрясно. И она это определенно знает. Углами губ в самодовольной улыбке расплывается, когда замечает на себе взгляд Ларисы. Та себя карает, но смотреть не прекращает. Каширина к себе манит, взгляд её к себе прицепляет, не отпускает. Она настолько шикарна, что Ларисе обидно от этой несправедливости. Вселенское зло не должно было выглядеть, как лучшее творение искусства в мире. Все твари преисподней собрались и сделали своё лучшее дитя, дали ей всё, о чем может мечтать каждый смертный, но этого было мало. Они наградили её невероятной внешностью, вручили в руки такое страшное оружие, как красота, а таким, как Лариса, уцепиться бы за что-то, лишь бы перед сшибающей своей силой волной харизмы устоять. Девушки изучают меню, обсуждают, что да как и с горем пополам делают заказ. Кравцовы уходят в какой-то свой мир с Машей и Крис, рассуждали о фильме, который они давно смотрели и уже планируют очередную такую встречу. Каширина сидит в своём мире, в разговор их не вслушивается даже, на своих мыслях зациклилась. Время от времени взглядом рыжую девушку цепляет, чужой красотой любуется. Лариса Кравцова - искусство. Жаль, если Кашириной придётся это искусство в порошок собственными руками превратить. Очень жаль. Лариса прямо в глаза смотрит, не ломается, в Тане азарт распаляет. Всё больше нравится, с каждым мгновением глубже внутри оседает, своё место в сердце кувалдой пробивает, даже пугает. Ничто в этом мире не вечно. Красота вечна. Каширина - истинный ценитель. Сканирует, любуется, наслаждается. Красота Ларисы манит, притягивает. Таня впервые в растерянности, но ничто сейчас не важно. – Ты будешь с нами? – Желточенко её из мыслей за шкирку вытягивает. – Что? – сводит брови к переносице, понимая, что слишком много пропустила мимо ушей. – Хотим на выставку сходить, – Оля притягивает к себе стакан с мохито. – Через три дня будет. – Что за выставка? – Художественная, – Крис сдерживает улыбку, наклоняясь к уху Кашириной. – В душе не ебу кого и для чего. – Не думаю, что у меня получится, – наклоняет голову в бок, пытаясь вспомнить, запланировано ли у неё что-то или нет. – Мы с Наточий должны встретиться, – наконец вспоминает. – Кто это? – Лариса отпивает из бокала, смотря прямо в душу. Взгляд у неё нечитаемый, серьёзный. – Та дама с тёмными волосами из торгового центра, – вопрос Каширину напрягает. А тем более из уст рыжеволосой. Лариса лишь кивает. Больше за вечер они друг с другом не говорили.

***

Лебедева правда не успела понять, когда их ужин успел превратиться в пьянку. Все уже знатно подвыпившие, Оля так вообще влила в себя уже бочку красного полусладкого вина. Каширина раз пять вышла подышать свежим воздухом, честно, Маша так и не поняла из-за чего и почему, но с лишними вопросами лезть не стала. Она выглядела какой-то отстранённый и слишком серьезной, всё время что-то писала в телефоне. Лариса, в отличие от сестры, выпила намного меньше, зато наконец-то расслабилась и стала похожей на привычную себя. В голос смеялась со всякой ерунды по типу «колобок повесился» и озаряла всех своей лучезарной улыбкой. Честно, Маше нравилась эта обстановка. Но если бы она не сидела на бёдрах Желточенко, было бы ещё лучше. Нет, не то, чтобы на ней сидеть неудобно. Наоборот, бёдра у неё оказались куда лучше стула, на котором сидела Лебедева. Конечно, возможно это и романтично со стороны, но у Маши сейчас ходуном сердце ходит, а в животе тугой узел завязался. Чужие руки обхватили её талию сзади, крепче прижимая к себе. А чужой подбородок опёрся о её плечо, видите ли, Желточенко так удобнее. Честно, Лебедева бы ни за что не согласилась на эту авантюру, если бы не хороший коньяк и очередной договор.

***

– Крис, скажи спасибо, что я с ней договорилась, – пьяно улыбается Лариса, приобнимая Машу за плечо. – Что за договор? – Крис отставляет стакан с каким-то напитком, названия которого не помнит уже. На Лебедеву смотрит, чужой красотой восхищается. Маша - воплощение красоты в самом его изощрённом виде. Желточенко такое обожает. Её внешность - разнос шаблонов в голове Крис. Каждая её татуировка - стрела, выпущенная в сердце. – Я ей должна книг накупить, а она взамен это платье надела, – все карты на стол раскладывает. – Раз уж так, давай тоже договоримся, – ухмыляется Желточенко, смотря в сторону Маши. – Назови любое условие, за исполнение которого ты сядешь ко мне на колени. Маша, прищурив глаза, смотрит на Крис, пытается уловить в чужом взгляде намёк на шутку или более того. Дредастая, кажется, сейчас серьёзна как никогда. Лебедева задумывается на секунду, пытаясь придумать что-либо. В голову ничего лучше не приходит, чем: – Купишь мне кофейную машинку - так уж и быть, – Маша улыбается, в океан чужих глаз заглядывает, наивно рассчитывает, что сейчас Крис откажет. – Без проблем, звёздочка, – отодвигается на стуле назад. – Иди ко мне, – хлопает по бедру, зовя к себе. Лебедева конкретно так проебалась, решив, что Желточенко не сможет купить ей кофемашину.

***

Возможно, Маша сделала ошибку, доверившись обычным словам. Кто гарантировал, что Крис завтра не будет про это и забьет хуй на эту кофемашину? Правильно, блядь, никто. Верните её обратно в момент, когда она решила взболтнуть такую чушь. Скажите ей, что не надо вообще поднимать эту тему и ударьте ей по затылку. Желательно как можно сильнее. – Может, по домам? – Оля смотрит на часы, будто бы намекая. – Не порть мне момент, – бурчит Желточенко, уткнувшись лицом в плечо Маши, у которой уже мурашки табуном бегут. Чужое дыхание оголённую кожу опаляет, вызывает приятное ощущение в области живота. Крис носом по чужому плечу водит, сладким запахом духов наслаждается, крепче прижимает. Каждое мгновение в памяти запечатывает, боится, что вот-вот проснётся и Машу из рук отпустит. Боится, что та снова своим испепеляющим взглядом её в землю пригвоздит, холодом и отвращением добьёт. Как бы то не было, в Лебедевой всё прекрасно. Начиная её внешностью, заканчивая родинкой над ключицей. Кожа у неё будто шёлковая, невероятная, от которой мягким ароматом фруктов тянет. Желточенко кажется, что сейчас она с ума сходит. Лебедеву к своему сердцу ещё ближе подпускает, может и пожалеет об этом, но сейчас ничто не волнует. – Пойдём, – не соглашается, а указывает Каширина, вставая со стола. Оля Крис за руку тянет, призывая отпустить Машу из своей хватки. Но та упрямо продолжает держать, ещё крепче прижимая к себе светловолосую. Таня замечает осуждающие взгляды со стороны бара и посетителей, мысленно проклиная Желточенко. – Крис, блядь, пойдём, отпусти бедную девочку, – с силой тянет руку Крис, наконец-то позволяя Лебедевой встать. Девушка недовольно мычит, поднимаясь с места. – Ну зачем такой кайф обламывать, – дует губы, приводя себя в порядок. – Хотя бы из-за того, что у нас Лариса вырубилась, – саркастично хмыкает Оля, кивая в сторону в сестры. – Я её отвезу, – Каширина видит, как Кравцова с опасением смотрит в её сторону. – Я ничего ей не сделаю, просто… – останавливается, замечая интерес во взгляде Желточенко и Маши, которые, видимо, тоже не понимают её намерений. – Я хочу с ней ближе познакомиться. – Ты можешь познакомиться с ней в других условиях, – Оля накидывает на плечи чёрную кожанку, с упрёком смотря на Таню. – А не тогда, когда она в отключке. – Ей лучше поехать со мной, – берёт под руку Ларису, поднимая её на ноги. – Как скажешь, – хмыкает, – но если я узнаю, что ты с ней что-то делала, пеняй на себя. – Оль, успокойся, она её и пальцем не тронет, – Желточенко приобнимает её за талию. Кравцова сразу успокаивается, замечая не самый доброжелательный взгляд Лебедевой. Досадно? Очень даже. Ревнует? Ни за что. В области груди неприятно тянет, когда Оля, улыбаясь довольным котом, обнимает Крис за шею, притягивая к себе. Они обсуждают что-то своё, оставив Машу с Таней. Коротковолосая оплачивает весь ужин, уже на руках вынося Ларису из ресторана. Честное слово, она сюда больше не придёт. В глазах официантов и клиентов, кажется, они останутся алкоголичками, так ещё и нетрадиционной ориентации. На парковке стоят две машины - чёрный макларен и красный додже. На первой машине уезжают Маша, Крис и Оля. А на второй Таня и Лариса. Две машины уезжают в разные стороны на огромной скорости, наполняя улицы ночного города звуками двигателей.

***

Каширина заносит девушку в дом, аккуратно укладывая её в ту же кровать, в которой она спала прошлый раз. Снимает с Ларисы кожанку и туфли. – Что ты делаешь? – бурчит рыжая, пугая Таню до белого каления. Не было бы так комично, если бы она не проснулась именно в тот момент, когда Каширина пыталась снять с неё чёрные узкие джинсы. Зачем? Потому что по её мнению спать в этом - одна пытка. – Ты сильно перепила, я привезла тебя к себе, вот, помогаю тебе раздеться перед сном. Лариса кивает, сама снимает одежду, которую она посчитала мешающей. Залезает под одеяло и засыпает крепким сном, крепче прижимая в себе вторую подушку. Она попала в клетку дьявола, из которой её не в силах будет вытащить даже бог.

***

Желточенко подъезжает к уже знакомой серой многоэтажке, останавливаясь у подъезда. – Пока, Оль, – улыбается, махая рукой девушке. – Пока, звёздочка, – тянет руки для объятий, но Маша ей по одной ладони хлопает, как бы делая жест «дать пять». – Завтра заеду за тобой, поедем за кофемашинкой, – подмигивает Крис, садясь обратно в машину. – Обязательно, зай, – усмехается Лебедева, забегая в подъезд. Слишком уж она вымоталась, чтобы ещё их до самой квартиры провожать.

***

Кравцова просыпается под утро, на удивление, даже без головной боли. На улице солнце не встало ещё, а девушка уже встала. Лариса садится на кровать, пару секунд вспоминая, что вчера было. Она опять здесь. Блять. Лариса оглядывается по сторонам, это тот же дом, та же комната. Как она сюда попала? Память подбрасывает какие-то незначительные моменты со вчерашнего вечера. Вот они встретились, вот уже делают заказ, едят, пьют. – Я её отвезу. В голове проносится момент, когда Каширина поднимает её, машина, дорога, дом, пиздец. Девушка в панике, непонятно из-за чего. Как бы то не было, это не дом маньяка. Её не похитили. Одежда лежит на тумбочке, рядом стоит стакан с водой и какими-то таблетками. На ней нет следов какого-либо насилия или типо того. Никакого лишнего повода беспокоиться. Хорошо. Сейчас Лариса просто встанет, оденется и уйдёт без лишнего шума. Почему бы и нет? До утра она тут точно не пролежит. А Таня, наверное, не будет против такого исхода событий. Голубоглазая осторожно встает с кровати, напяливая на себя одежду, старается делать всё как можно тише. По памяти плетётся к входной двери. Дома стоит гробовая тишина, слышится лишь шарканье босых ног по мраморному полу. Лариса доходит до двери, находя там свою обувь. В голове отмечает, что Каширина любит порядок. Дёргает за ручку. Заперто. А чего она, собственно, ожидала? Что Таня оставит дверь особняка не запертой на ночь? Неожиданно в парадной включается яркий свет, заставляя Ларису зажмурить глаза. – Ты никуда не убежишь, – Каширина точно судья ставит факт перед ней. – Спасибо, что дала отдохнуть, но я лучше пойду, – снова дёргает за ручку, думая, что она сейчас откроется. – С этого момента ты будешь жить здесь, – подходит ближе. Кравцова хотела было что-то сказать: – Отказы или отмазки не принимаются. Каширина стремительно сокращает расстояние между ними. Ларисе бы неведомым образом на улице оказаться, подальше отсюда убежать, да так далеко, чтобы эти чёрные омуты напротив в жизни больше никогда не видеть. Сейчас перед ней Таня другая. Не та, которая была на ужине и в торговом центре. Перед ней какая-то нелюдимая, излучающая опасность девушка, вызывающая у неё тревоги. Голос в голове так и кричит: «Беги и не отворачивайся!». Но рыжая так и стоит, вжавшись спиной в дверь. – Это уже не смешно. – А я и не шучу, – ещё больше мрачнеет. Разворачивается и на кухню идёт. – Пошли. – Уже оттуда доносится, но Кравцова так и стоит, прижавшись к двери, не решаясь делать шаги в ту сторону. – Если не придёшь сюда насчёт три, тебе же хуже. Тело предательски дрожит от страха, который, по сути, быть и не должен. – Раз. Лариса громко вздыхает. – Два. Взглядом помещение обводит, пытаясь найти какое-то спасение. – Три. Лариса слышит шаги в свою сторону. – Не испытывай моё терпение, – Кашириной бы просто взять и выбросить Ларису на улицу, отдавая её в руки судьбы. Она сейчас очень далеко от дома, работы или более того. Сейчас три часа ночи, весь город спит, а люди с этого района - тем более. Рыжая на ватных ногах идёт за Таней, которая зовёт её за стол. Садится на тоже место, в котором сидела в прошлый раз. Честно, ощущения даже хуже, чем тогда. – Пожалуйста, выпусти меня, – на жалость давит, знает, что это практически стопроцентный вариант. – Что тебе непонятно в фразе: «ты будешь жить здесь»? – Каширина своими омутами в чужую душу закрадывается, в бездну зовёт. Чувствует всем нутром страх Ларисы, даже не знает, хорошо это или плохо. – У меня есть свой дом, – удерживает дрожь в голосе, пытаясь выглядеть максимально уверенно. – И работа, тем более, Оля не отдаст меня просто так, да ещё и тебе. – Домом можешь называть это место, – опирается на локти, собирая руки в замок. – Работать ты можешь удаленно, если что, я могу быть с тобой. С Олей договориться можно, будь уверена, она за тебя даже рада будет. – Совсем не по-доброму скалится, с издёвкой смотря на младшую, которой уже кажется, что всё происходящее - неудачный сон. Даже ущипнуть себя пробует, с ужасом понимая, что это - реальность. – Ты не можешь со мной так поступить, – в голове неприятно пульсирует, – нельзя держать человека без его согласия. – Я тебя семнадцать лет искала, – грустно усмехается, наблюдая за реакцией Ларисы. Голубоглазая хмурит брови, явно не понимая, что она вообще несёт. – Все эти годы я мечтала лишь о том, чтобы ты – пальцем прямо на неё тычет, – была рядом со мной. Я всю страну на уши поставила, каждую девушку с твоим именем изучила. Уже хотела замахнуться на ближние страны, но ты появляешься из ниоткуда, переворачивая весь мой мир с ног на голову, – переходит на громкие тона, отдаваясь нахлынувшим эмоциям. – Ты хоть знаешь, что я сейчас чувствую? – Пальцем себе прямо в сердце указывает, а на дне тёмной бездны маленькими лужами слёзы собираются. – Семнадцать лет назад ты обещала мне, что мы вырастем и будем жить вместе, построим шикарный дом и ни в чем себе отказывать не будем. Ровно семнадцать лет прошло с момента, как ты пообещала сделать меня самой счастливой на этом свете и пропала, ничего не сказав. Воспоминания из детства на Ларису огромной волной накатывают. Маленькая девочка из детского дома. – Это была ты? – шепчет Кравцова. – Да, блять, это была я. Каширина громко выдыхает, пытаясь успокоиться. – Просто скажи, почему ты тогда оставила меня? Почему перестала приходить? Почему ты бросила меня тогда? – Мама постоянно говорила, что ты плохая, и дружить с тобой не нужно. Каждый раз, когда видела меня с тобой - ругала, доходило даже до того, что она била меня. – У Ларисы самой слёзы наворачиваются от воспоминаний, которые она предпочитала избегать. – Однажды дошло до того, что она пообещала сдать меня в этот же детский дом, если я продолжу с тобой общаться. Слова и воспоминания неприятно отзываются в груди обеих. Для них это одна из тех тем, которые лучше никогда не поднимать и не упоминать. – Прошу, не бросай меня снова, – Каширина исподлобья на Ларису смотрит. Манипулирует. – Я… – запинается, – Я не знаю, что тебе отвечать. Просто… Дай мне время. – Будь здесь, попробуй обжиться. Если ты решишь, что здесь тебе некомфортно - я отпущу тебя. Каширина врёт самым искусным образом. Конечно, её тут никто не держит. Но если она решит уйти, никто её не отпустит. Лариса кивает, уходя в комнату, из которой вышла. В голове у неё - бардак. Девочка, которую она всегда вспоминала, как маленькую, беззащитную и милую превратилась в того, кто вселяет в неё страх одним своим взглядом. Конечно, ей всегда было интересно, какой та девочка выросла, жива ли, кем работает, где живет. Но Кравцова не думала, что человек из её детства мог быть так рядом. Таня направляется в свои покои, по-дьявольски улыбаясь. Недолго Кравцова ломалась.