Тигр и снежная луна

«Тигр притворяется спящим, когда хочет проверить, насколько смела мышь. Но иногда он просыпается и видит перед собой волка».

***

После того разговора у фонтана прошло ещё две недели. Сюэ Юэ заметила, что Тэхён не изменился. Он по-прежнему был холоден, насмешлив и непроницаем. Иногда, когда она входила в зал для ужинов, его взгляд задерживался на ней на мгновение дольше, чем раньше — но только на мгновение. Он задавал вопросы о её детстве, о книгах, о том, что она любила делать в Юэлане. Сюэ Юэ отвечала коротко, односложно, не позволяя себе расслабляться. Правда о родителях всё ещё отзывалась болью, но эта боль стала другой — не острой, а тупой, ноющей. Принцесса не винила Тэхёна в их смерти, но не могла простить ему захват её страны. А потом, в один из вечеров, когда она уже собиралась ложиться спать, в дверь постучали. — Ваше Высочество, — голос Намджуна за дверью звучал, как всегда, холодно и официально. — Его Величество приглашает вас на охоту завтра на рассвете. Сюэ Юэ, которая сидела на циновке, перебирая в уме слова тхэджонского учебника, подняла голову. — На охоту? — переспросила она, не скрывая удивления. — Да. Вам следует быть готовой к четвёртому часу утра. Лошадь будет подана. — Я не умею охотиться. — Его Величество считает, что вам пора научиться. Доброй ночи, принцесса. Его шаги затихли в коридоре. Мэй, которая приносила чистые простыни, остановилась и с тревогой посмотрела на госпожу. — Что он сказал? — спросила она. — Тэхён зовёт меня на охоту, — ответила Сюэ Юэ. — На охоту? — Мэй побледнела. — Но это же опасно! А вдруг он… — Не бойся, — перебила её Сюэ Юэ. — Если бы он хотел меня убить, он сделал бы это давно. Наверное, ему просто скучно. — Но зачем вам ехать? — Потому что я не могу отказаться, — сказала Сюэ Юэ, подходя к окну. — Я — пленница. А он — король. Если он зовёт — я иду. Она помолчала, потом добавила: — К тому же… возможно, это шанс. — Какой шанс? — испуганно спросила Мэй. Сюэ Юэ не ответила. Она думала о том, что за стенами дворца — другой мир. Леса, поля, горы. Возможно, там она сможет увидеть то, чего не видно из её клетки. Но вслух сказала только: — Приготовь моё серое платье. То, что попроще. И сапоги.

***

На рассвете Сюэ Юэ стояла у главных ворот дворца, кутаясь в тёплую накидку. Утро было холодным. Небо только начинало светлеть на востоке, но звёзды ещё не погасли. Воздух пах снегом — первым намёком на приближающуюся зиму. Тэхён уже был там. Он сидел на огромном чёрном жеребце, который нетерпеливо перебирал копытами. Сам Тэхён был одет в тёмно-синий охотничий костюм — без короны, без плаща, без лишних украшений. В таком виде он выглядел моложе, но не менее опасным. Рядом с ним стояла серая кобыла — невысокая, спокойная, с умными тёмными глазами. — Это для тебя, — сказал Тэхён, кивнув на лошадь. — Её зовут Ханыль. Она смирная. — Я не боюсь лошадей, — ответила Сюэ Юэ, подходя к кобыле. Она погладила её по бархатной морде, и лошадь доверчиво ткнулась носом в её ладонь. — У меня дома был свой конь. Байлу. — Белый олень? — Тэхён поднял бровь. — Хорошее имя. Она не стала говорить, что Байлу остался в Юэлане. Что она до сих пор не знает, жив ли он. Что каждую ночь, засыпая в этой чужой клетке, она вспоминает, как ветер свистел в ушах, когда они с Байлу мчались по полю. — Садись, — сказал Тэхён. — Мы выезжаем. Сюэ Юэ ловко вскочила на Ханыль — без стремян, как привыкла в детстве. Тэхён заметил это, но ничего не сказал. Они выехали за ворота в сопровождении десятка всадников — стражи, охотников, псарей с собаками. Сюэ Юэ не разговаривала с Тэхёном. Смотрела по сторонам, впитывая новые пейзажи. Лес Тхэджона отличался от лесов Юэлана. Здесь росли другие деревья — сосны и ели, тёмные, высокие. Воздух пах хвоей и сырой землёй. — Ты давно не была за стенами, — сказал Тэхён, не глядя на собеседницу. — Месяц. — Скучаешь по свободе? Она промолчала. — Я тоже, — вдруг сказал Тэхён. Сюэ Юэ удивлённо посмотрела на него. — Скучаю по свободе, — повторил он, глядя вперёд. — Когда был ребёнком, я мог уходить из дворца, когда хотел. А теперь каждое моё передвижение — это десятки людей, планы, угрозы. Он замолчал, и Сюэ Юэ не стала ничего отвечать. Где-то впереди залаяли собаки — взяли след.

***

Охота шла несколько часов. Сюэ Юэ смотрела, как Тэхён и его люди выслеживают оленя. Они двигались молча, слаженно, без лишних команд. Тэхён отдавал приказы короткими жестами — и люди подчинялись мгновенно. Она не участвовала. Сидела на Ханыль в стороне и наблюдала. Когда оленя загнали в угол, Тэхён подозвал спутницу жестом. — Иди сюда, — сказал он, протягивая ей лук. — Попробуй. — Я никогда не стреляла из лука, — ответила Сюэ Юэ, спрыгивая с лошади. — Никогда не поздно научиться. Он встал за её спиной — на расстоянии, но не вплотную. Поправил положение её рук короткими, чёткими командами. Не прикасался. Только говорил: — Держи лук так. Тетиву тяни до щеки. Смотри на цель. Сюэ Юэ затаила дыхание. — Не думай, — сказал он. — Просто стреляй. Она выдохнула и отпустила тетиву. Стрела ушла в сторону — мимо оленя, в ствол дерева. — Ещё, — сказал Тэхён. Она попробовала снова. И снова. И снова. На пятый раз она попала — не в оленя, но в землю в двух шагах от него. Олень рванул в сторону, и собаки снова бросились в погоню. — Неплохо, — сказал Тэхён без эмоций. — Попробуй ещё раз. Она выстрелила снова. Стрела вонзилась в бок оленя. Олень закричал — страшно, по-человечьи почти — и упал. Сюэ Юэ опустила лук. Её руки дрожали. — Ты убила его, — сказал Тэхён. — Поздравляю. Она не чувствовала радости. Только пустоту. — Зачем вы научили меня этому? — спросила Сюэ Юэ, глядя на дымящуюся тушу. — Потому что ты должна уметь защищать себя, — ответил Тэхён. — Я не всегда буду рядом. — Вы — мой тюремщик. Вы всегда рядом. — Тюремщик может умереть, — спокойно произнёс он. — Или его могут убить. И тогда ты останешься одна. Ким подошёл к туше оленя и вытащил стрелу. Осмотрел её, кивнул. — У тебя твёрдая рука. Будешь стрелять лучше. — Вы учите меня выживать, — сказала Сюэ Юэ. — Зачем? — Потому что я не хочу, чтобы ты умерла, — ответил он. И не добавил больше ничего.

***

Охотники разделали тушу, развели костёр. Сюэ Юэ сидела на поваленном дереве в стороне от всех, глядя, как поднимается к небу дым. Тэхён подошёл к ней с двумя деревянными тарелками в руках. — Ешь, — сказал он, протягивая одну. — Я не голодна. — Ты всегда не голодна. Ешь. Ты слишком худая. Она взяла тарелку. Мясо было горячим, жирным, пахло дымом. Сюэ Юэ откусила маленький кусочек. — Вкусно? — спросил Тэхён, садясь рядом — на расстоянии. — Нормально, — ответила она. — Твой тхэджонский стал лучше, — заметил он. — Меньше правильности. Больше жизни. — Я слушаю, как говорят ваши служанки. Они не знают, что я их понимаю. — Что ты узнала? — Что у вас нет любовницы, — Сюэ Юэ посмотрела на него. — Все удивлены. Тэхён не усмехнулся. — Женщины были, — сказал он спокойно, глядя на огонь. — Но не любовницы. Это разные вещи. Сюэ Юэ почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Ей не должно было быть до этого дела. Но почему-то стало. — А в чём разница? — Любовница требует времени, — ответил Тэхён. — А время — это ресурс. Я не трачу его на то, что не имеет значения. — А что имеет значение? — Власть. Безопасность. Будущее. — А люди? — спросила Сюэ Юэ. — Люди не имеют значения? — Имеют, — ответил он. — Но не те, кто хочет от меня чего-то. — А я? — спросила Сюэ Юэ, неожиданно для самой себя. Тэхён посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты хочешь свободы. Это честнее, чем власть или деньги. — Я не получу свободы, пока вы живы. — Возможно, — согласился он. — Но ты можешь получить кое-что другое. Например, уважение. Она не ответила. Он встал и пошёл к своему коню. Охота закончилась.

***

Обратная дорога была молчаливой. Сюэ Юэ ехала рядом с Тэхёном, но не смотрела на него. Он тоже не смотрел на неё. Каждый думал о своём. — Ты спросила меня утром, зачем я учу тебя выживать, — сказал Тэхён, когда ворота дворца показались вдали. — Я отвечу. Она не ждала ответа. Но он сказал: — Потому что в тебе есть то, чего нет у других. Ты не сдаёшься. — Я не сдаюсь, потому что у меня нет выбора, — ответила Сюэ Юэ. — Выбор есть всегда. Ты могла умереть. Ты выбрала жить. Это уже выбор. Он пришпорил коня и ускакал вперёд, оставив её позади. Сюэ Юэ смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, незнакомое. «Нет», — сказала она себе. — «Это страх. Или усталость. Или что угодно, только не то, о чём я думаю». Она сжала поводья и поскакала за ним.

***

Вернувшись во дворец, Сюэ Юэ долго сидела в своей комнате, глядя на руки. Она убила оленя. Первую живую тварь в своей жизни. Ей было мерзко — и в то же время она чувствовала странную, почти животную гордость. — Ваше Высочество, — Мэй вошла в комнату с чашкой горячего чая. — Вы сегодня устали? — Да, — ответила Сюэ Юэ, беря чашку. — Очень. — Король… он не обижал вас? — Нет, — Сюэ Юэ сделала глоток. — Он учил меня стрелять. — Стрелять? — Мэй округлила глаза. — Зачем? — Чтобы я могла защитить себя, если его не станет, — Сюэ Юэ усмехнулась. — Представляешь? Мой тюремщик учит меня выживать без него. — Может быть, он не такой плохой, как мы думали? — осторожно спросила Мэй. — Он — захватчик, — напомнила Сюэ Юэ. — Он отнял у меня страну. Это не становится лучше от того, что он учит меня стрелять. — Но он мог бы быть жестоким, — возразила Мэй. — Он мог бы запереть вас в подземелье. Мог бы пытать. — Он не делает этого, потому что я нужна ему живой, — перебила Сюэ Юэ. — Он сам сказал — я символ. Пока я жива, мой народ надеется. — И поэтому он учит вас стрелять? — Мэй покачала головой. — Не знаю, Ваше Высочество. — Оставь меня, Мэй, — сказала Сюэ Юэ. — Я хочу спать. Мэй поклонилась и вышла. Сюэ Юэ закрыла глаза. «Он учит меня выживать, — думала она. — Но зачем? Чтобы я стала сильнее? Чтобы я не умерла от голода, если он умрёт? Или потому что…» Она не закончила мысль. Заснула. И во сне она снова видела оленя. И свои руки, сжимающие лук. И короля — стоящего в стороне, спокойного, наблюдающего.

***

На следующее утро Сюэ Юэ проснулась с мыслью, которая не давала ей покоя весь день. «Он не враг мне. Он — тюремщик. Но не враг. И это самое сложное — ненавидеть того, кто не желает тебе зла». Она встала, подошла к окну и долго смотрела на сад. — Ты должен был быть чудовищем, — прошептала она юэланском, глядя на чужое небо. — Почему ты не чудовище? Небо не ответило. Но где-то в глубине дворца, в своих покоях, Ким Тэхён тоже смотрел в окно и думал о ней. — Ты должна была сломаться, — сказал он в пустоту на тхэджонском. — Почему ты не ломаешься? Никто ему не ответил. Только ветер гулял по коридорам, разнося запах приближающейся зимы.