Тигр и снежная луна

«Правда — это оружие. Но оружие бесполезно, если им не умеют пользоваться».

***

Прошло три дня с тех пор, как Сюэ Юэ узнала правду. Три дня, которые изменили её больше, чем предыдущий месяц в плену. Она больше не спала по ночам — она думала. Она не сидела в бездействии — она наблюдала. Она не плакала в подушку — она строила планы. Правда о родителях больше не причиняла острой боли. Она стала чем-то вроде старой раны — болит, но не смертельно. С ней можно жить. Но ненависть к Тэхёну осталась. Другая — не такая жгучая, как раньше, но более глубокая. Она была похожа на подземный огонь — невидимый снаружи, но способный сжечь дотла. Он не убивал её родителей. Но он разрушил её страну. Он поработил её народ. Он заточил её в клетку из шёлка и золота. И за это Сюэ Юэ будет мстить. Не топором и мечом — она не настолько глупа. Тэхён сильнее, умнее, опытнее. Ей шестнадцать, ему двадцать шесть — десять лет разницы, которые он прожил с мечом в руке. Она не победит его в открытом бою. Но она победит его по-другому. Она заставит его поверить, что сдалась. Заставит его расслабиться. Заставит его увидеть в ней не врага, а… Сюэ Юэ не додумала эту мысль. Она была опасной.

***

На четвёртый день после разговора со старым воином Сюэ Юэ сделала то, чего не делала никогда — она попросила Мэй принести ей одно из тех платьев, которые ей подарили служанки Тэхёна. — Какое? — удивилась Мэй, открывая резной шкаф. — Голубое, — ответила Сюэ Юэ, глядя в маленькое зеркало из полированной бронзы. — То, которое принесли в первый день. С серебряной вышивкой. Мэй замерла. — Но вы же сказали, что никогда не наденете их подарки, — осторожно напомнила она. — Я передумала, — ответила Сюэ Юэ, и в её голосе не было эмоций. — Мне надоело ходить в тряпье. Если я всё равно здесь, то хотя бы буду выглядеть достойно. Мэй не поверила. Она знала свою госпожу слишком хорошо. Но спорить не стала. Платье оказалось красивым — небесно-голубого цвета, с длинными рукавами и серебряной вышивкой на груди. Сюэ Юэ долго смотрела на себя в зеркало, поворачиваясь то так, то эдак. «Ты похожа на принцессу», — сказала бы мать. — «Настоящую принцессу, а не на пленницу». — Ваше Высочество, вы прекрасны, — прошептала Мэй, и в её глазах стояли слёзы. — Знаю, — ответила Сюэ Юэ. — Позови служанку. Скажи, что я готова к ужину. — Сегодня ужин с королём? — удивилась Мэй. — Но он обычно приглашает вас только три раза в неделю, а сегодня… — Я попрошусь, — перебила Сюэ Юэ. — Передай, что я хочу разделить с ним трапезу. Мэй побледнела. — Ваше Высочество, вы уверены? Может быть, не надо? Вдруг он подумает… — Пусть думает что хочет, — сказала Сюэ Юэ, поправляя воротник платья. — Пусть думает, что я сдаюсь. Пусть думает, что я наконец поняла, кто здесь хозяин. — Но вы не сдались, — тихо сказала Мэй. — Конечно нет, — Сюэ Юэ посмотрела на служанку спокойным, холодным взглядом. — Я только начинаю.

***

Тэхён ужинал один в своих покоях, когда Намджун постучал в дверь и доложил, что принцесса Сюэ Юэ просит разрешения присоединиться к нему. Тэхён отложил палочки для еды. — Просит? — переспросил он. — Да, Ваше Величество, — ответил Намджун. — Она никогда раньше не просилась. — Странно, — заметил Тэхён, вытирая губы салфеткой. — Прикажете отказать? — Нет, — Тэхён взял бокал с вином. — Пусть войдёт. Сюэ Юэ вошла в покои короля с высоко поднятой головой. Голубое платье струилось при каждом шаге, волосы были уложены нефритовой шпилькой. Она заметила, как его взгляд скользнул по ней — один раз, коротко. Без удивления. Без насмешки. Просто — заметил и принял к сведению. — Ты сегодня другая, — сказал он на юэланском, приглашая её сесть. — Я сегодня хорошо выспалась, — ответила Сюэ Юэ на тхэджонском, садясь напротив него. Тэхён сделал знак слуге, и тот принёс второй прибор. — Что привело тебя сегодня? — спросил он, наливая ей вина. — Тоска по общению? Желание меня отравить? Или просто захотела нормально поесть? — Всё вместе, — ответила Сюэ Юэ, беря бокал. — Но вы правы, я хочу кое-что спросить. — Спрашивай. Она сделала глоток вина и посмотрела ему прямо в глаза. — Что будет с Юэланом? Не с моей свободой — с Юэланом. С моей страной. С моими людьми. Тэхён откинулся на спинку стула. Его лицо оставалось непроницаемым. — Юэлан теперь — часть Тхэджона, — сказал он. — Твои люди — мои подданные. Они будут платить налоги, служить в армии, подчиняться законам. — И всё? — Сюэ Юэ почувствовала, как внутри закипает гнев, но не позволила себе показать этого. — Просто часть? — А что ты хотела? — Тэхён поднял бровь. — Чтобы я вернул им независимость? — Вы могли бы, — тихо сказала она. — Мог бы, — согласился он. — Но не сделаю. Сюэ Юэ опустила бокал. — Значит, мои люди навсегда останутся рабами? — Они не рабы, — ответил Тэхён спокойно. — У них есть права. Они могут работать, торговать, владеть землёй. Но они подчиняются моим законам. — А я? — спросила Сюэ Юэ. — Я тоже подчиняюсь вашим законам? — Ты — особый случай. Пока ты жива, твой народ будет надеяться. Это опасно для меня. Но убить тебя — ещё опаснее. — Так держите меня в золотой клетке, — горько сказала Сюэ Юэ. — Как принцессу, — поправил он. — Которую я не собираюсь унижать без необходимости. — Вы уже меня унизили. Вы отняли у меня всё. — Я отнял у тебя страну, — признал Тэхён. — Но ты сама решила остаться в живых. Помнишь? «Я не ищу лёгких путей». Она замолчала. — Я дам тебе возможность, — сказал Тэхён после паузы. — Не сейчас. Но когда-нибудь. Если ты докажешь, что достойна. — Какую возможность? — Влиять на судьбу Юэлана. Не как принцесса — как та, кто знает страну изнутри. Сюэ Юэ смотрела на него и не понимала — это ловушка? Провокация? Или он говорит правду? — И что для этого нужно? — Доказать, что ты не просто принцесса с горящими глазами. Доказать, что ты умна. Что ты можешь мыслить не только ненавистью. — И как мне это доказать? — Не знаю, — он взял бокал. — Придумай что-нибудь. Тэхён сделал глоток, давая понять, что разговор окончен. Сюэ Юэ поняла намёк. Доела молча, выпила вино и, попрощавшись, вышла из его покоев.

***

Мэй ждала её в комнате, как всегда — бледная, взволнованная. — Ну что? — спросила он, помогая госпоже расшнуровать платье. — Что он сказал? — Он сказал, что я могу влиять на судьбу Юэлана, если докажу, что я умна, — ответила Сюэ Юэ, глядя в стену. — Это ловушка, — уверенно сказала Мэй. — Возможно, — согласилась Сюэ Юэ. — Но это также шанс. — Шанс на что? — На то, чтобы получить власть, — тихо сказала Сюэ Юэ. — Пусть не над Юэланом, но хотя бы над своей жизнью. Если я стану его советницей, он будет слушать меня. Если он будет слушать меня, я смогу защищать свой народ. — А если вы полюбите его? — вдруг спросила Мэй. Сюэ Юэ обернулась. — Что? — Если вы полюбите короля, — повторила Мэй, не поднимая глаз. — Что тогда? Вы сможете предать его? Сюэ Юэ замерла. Она думала об этом каждую ночь — об этом чужом, холодном, опасном человеке, который смотрел на неё так, будто видел насквозь. Который учил её стрелять. Который сказал ей правду о родителях, хотя мог бы солгать. — Я не полюблю его, — сказала она твёрдо. — Не имею права. — А если это случится помимо вашей воли? — Тогда я вырву это чувство с корнем. Даже если мне придётся вырезать себе сердце. Она отвернулась к окну, не желая продолжать этот разговор. Но вопрос Мэй остался висеть в воздухе, как облако дыма.

***

На следующее утро Сюэ Юэ попросила у Намджуна разрешения посещать дворцовую библиотеку. — Зачем? — спросил он подозрительно. — Чтобы учиться, — ответила она. — Если я хочу быть полезной Его Величеству, я должна знать историю и законы Тхэджона. Намджун посмотрел на неё долгим взглядом, но возражать не стал. Библиотека оказалась огромной — тысячи свитков, десятки стеллажей, светлые залы с высокими окнами. Сюэ Юэ провела там весь день, читая, запоминая, делая заметки. Она изучала не только историю и законы. Она искала слабые места. Налоговая система — где можно было найти лазейки. Военная структура — кто командовал, кому можно было доверять, кто был недоволен. Политические союзы — с кем Тхэджон дружил, с кем враждовал, где могли возникнуть конфликты. К вечеру её голова гудела от информации, но Сюэ Юэ чувствовала странный подъём. «Я не просто пленница, — думала она. — Я — шпионка в собственном плену. И каждая книга — это оружие». Когда она выходила из библиотеки, в дверях она столкнулась с Тэхёном. Он смотрел на неё с тем же спокойным, изучающим взглядом. — Намджун сказал, ты весь день просидела в библиотеке, — заметил он на её языке. — Я хочу быть полезной, — ответила Сюэ Юэ на тхэджонском. — Вы же сами сказали — докажи, что умна. — И что ты узнала? — Что у вас сложная налоговая система. И что в южных провинциях недовольны повышением пошлин. И что ваш министр финансов, кажется, ворует. Тэхён замер. Его лицо стало серьёзным. — Откуда ты это узнала? — Из ваших же книг, — ответила Сюэ Юэ. — И из того, о чём говорят ваши служанки. — Служанки не знают о финансах. — Они знают, что их мужья и отцы жалуются на налоги. А я умею соединять факты. Тэхён долго смотрел на неё. — Ты действительно умная девочка, — произнёс он. — Жаль, что мы встретились как враги. — Это вы сделали нас врагами, — ответила Сюэ Юэ. — Не я. Она поклонилась и ушла в свои покои. Тэхён остался стоять в коридоре. — Интересно, — сказал он в пустоту на тхэджонском.

***

В ту ночь Сюэ Юэ снова не спала. Она сидела у окна, смотрела на луну и думала о том, что сказала Мэй. «Если вы полюбите его». Она не полюбит. Она не может. Он — враг. Он — тюремщик. Он — тот, кто отнял у неё всё. Но почему тогда, когда Ким смотрит на неё своими тёмными глазами, у неё замирает сердце? Почему она поймала себя на том, что ждёт его приглашений на ужин? Почему она выбрала самое красивое платье, чтобы пойти к нему? — Это игра, — прошептала Сюэ Юэ на юэланском. — Только игра. Я притворяюсь. Он притворяется. Мы оба притворяемся. Она повторяла это снова и снова, как молитву. Но в глубине души она знала: когда притворство становится слишком правдивым — это уже не притворство.