Синичка

      — Эй, не бегайте по коридорам! — кричит моей отдаляющейся спине дежурный, а я не слушаю. Страх держал меня крепкой хваткой, твердя не останавливаться и не расслабляться. Куда там, когда за тобой погоня.       В такие моменты я благодарю судьбу за то, что она подарила мне Антона с Полиной, которые осведомлены о каждом укромном уголочке в школе, где можно запрятаться от преследователей.       Кстати о них... Бяша где-то успел потеряться, а вот Рома следовал точно за мной, не отставая ни на шаг, и всё же я лидировала впереди, не подпуская его слишком близко. Убедилась в этом, когда на свою дурную голову обернулась, решив проверить, можно ли сбавить темп. В итоге я припустила только сильнее.       И что этому ослу от меня снова понадобилось?! Решил оторваться на мне за то, что не дала поизмываться над Мурзиком? Теперь я, что ли, Крысёныш, которого можно гонять по всей школе? Ну уж нет! Пусть глотает пыль, но меня ему не поймать!       К слову о Мурзике... Не без усилий, но с горем пополам он всё же остался у нас. Сначала папа был категорически против. «Не нужна нам всякая зараза в доме!», твёрдо стоял на своём он, но мама, спокойным и сдержанным, как она умеет, тоном объяснила, что все болячки можно проверить в ветеринарной клинике, а содержание уличного кота не такое муторное, как с заводскими. Они свободные животные и сумеют сами себя развлечь. Корм не слишком дорогой, поэтому и раскошеливаться не придётся.       Я предложила оставить Мурзика у бабушки, но поздно вспомнила о том, что она о себе-то толком позаботиться не может, куда там на неё котёнка вешать... Зато есть хорошая новость на сегодня и остальные времена — теперь у меня есть энергичный серый друг!       Мурзик, к счастью, ещё не успел разочароваться в мире, поэтому был ласковым и игривым. Шёл на руки и следовал за мной по всему дому.       Мысли о Мурзике перекрыли крики Ромки. Он всё просил меня остановиться, но я слышала в его голосе угрозу, и встречаться с ним лицом к лицу мне совсем не хотелось. В классе Пятифан ничего не мог сделать из-за учителей и одноклассников, в коридоре — из-за бродящих туда-сюда учеников, зато сейчас ему предоставилась редкая возможность перетереть со мной с глазу на глаз.       Я следую по изученному от корки до корки маршруту — не зря же пялилась на раскадровку школы, повешенную на стене в коридоре, несколько перемен подряд. Если вырвусь вперёд, забегу в гардеробную и притаюсь, парни пробегут мимо меня, а я буду в безопасности. Пережду и вылезу, вернувшись в класс. После школы мы будем вместе с Полиной, а когда она рядом, они, на удивление, держатся от нас на расстоянии. Не знаю, чем это вызвано, но эта прерогатива мне только на руку.       План казался до безобразия простым и легко исполняемым. Несмотря на душащий страх неизвестности, адреналин в крови будоражил, и в каком-то роде это даже приятное чувство. Но было бы ещё приятнее, оставь меня эти двое в покое.       Будь они на месте новенького, поняли бы, какого это — зажиматься по углам, боясь лишний раз высунуться на свет. И ведь учатся здесь с первого класса, от чего и чувствуют себя королями мира! В такие моменты они напоминают мне Смирнову, которой и слова боишься сказать — расскажет ведь своей матери-училке и пиши пропало. Даст самый сложный вариант теста и будет валить на устных заданиях.       План провалился ещё в тот момент, когда Рома с Бяшей сорвались ко мне, стоило им завидеть меня на том конце коридора пару минут назад. Быстрым бегом я никогда не отличалась, но и копушей меня не назвать. Вот только Пятифану я в этой игре явно проигрывала. К своему глубокому сожалению. И моим легким, которые уже горели от безостановочного рабочего процесса. Они умоляли меня притормозить хотя бы немного, но я не могла дать слабину. Это может стоить мне слишком дорого.       Я сбегаю по лестнице на пустующий первый этаж — ученики в основном ошивались на верхних, чтобы не приходилось бежать сломя голову под оглушающую трель звонка.       Я залетаю в открытый гардероб и торможу. Джунгли из курток, в которые я попала, заставляют растеряться. Судорожно кручу головой в попытках сгенерировать дальнейший план действий. Это стало ошибкой. С таким, как Рома, медлить противопоказано — он нагонит тебя в два счёта. Что Пятифан, собственно, и сделал. Появился в проходе, отрезая путь к отступлению. Я в тупике.       Уже хотела рвануть дальше — куда угодно, лишь бы оттянуть момент встречи, — как вдруг этот хулиган обращается ко мне напрямую:       — Ты чё драпанула, Синица? — спрашивает запыхавшийся Рома, опираясь руками о согнутые колени. Он не нападает и это вводит в заблуждение только сильнее. Выжидает подходящий момент или не торопится, потому что мне всё равно некуда деваться?       — А чё догонял? — парирую вопросом на вопрос, дыша не менее тяжело и недоверчиво оглядывая преследователя снизу вверх, словно пытаясь уличить в наличие оружия. Бездействует, но и уходить не собирается. Что же ему всё-таки надо? Или он тоже действовал спонтанно, решив разобраться на месте, по ситуации?       В отличии от меня Рома уверен в себе. Знает о превосходящей физической подготовке, чем я похвастаться не могу. Мне с ним не тягаться.       К нашей скромной вечеринке присоединяется Бяша, потеснив своего напарника и чуть ли не заваливаясь на него. С координацией у паренька были явные проблемы, особенно после длительного бега чуть ли не по всей школе. Я долго водила их кругами, прежде чем добраться сюда. Надеялась, что они вымотаются и плюнут на меня (не в буквальном смысле, естественно), но они твёрдо стояли на цели догнать меня. И им это удалось.       — Фу бля, на... — выдал Бяша, еле стоя на ногах и держась за стену рукой, как будто сейчас упадёт. Его тяжёлое дыхание эхом раздаётся по пустому помещению. — Вот это вы стартанули!       — Да я же это, поговорить хотел просто, а ты как дала дёру, — игнорируя прибытие друга, отвечает на заданный мною ранее вопрос Пятифан.       — На светские беседы потянуло? — выгибаю бровь в неожиданном приливе смелости. Наверное, это потому, что я не чувствую угрозы. По крайней мере пока.       — Ты до сих пор за тот раз злишься, что ли? — недовольно хмурится Рома. Кажется, ему уже надоело каждый раз вспоминать об этом. Вряд ли стыдится, скорее просто достало. — Это была шутка. Обычная дурацкая шутка!       — Вот именно — дурацкая, — мотнув своей обыденной причёской — косами с лентами — акцентирую внимание на неудавшейся шутке Пятифана.       — Мне, чё, извиниться перед тобой прикажешь? — ещё с большей неохотой спрашивает Рома. Извиняться он явно не любил и не умел, иначе бы давно это сделал. Какие же мальчишки гордые, прям слова доброго не скажешь — сразу заденет их хрупкую крутость!       — Было бы неплохо, — ощущая явную власть над этими двумя, скрещиваю руки на груди. Меня не посещает мысль, что они, между прочим, могут в любой момент проучить меня за дерзость. Но это, кажется, не входит в их планы. По крайней мере не сегодня и не сейчас.       Бяша с Ромой переглядываются в немом переговоре, и первый еле заметно кивает ему, мол: «Надо так надо».       — Мы. Были. Неправы, — проговорил Рома сквозь зубы, словно с каждым новым словом его заставляли жевать стекло.       — И?.. — подначиваю его я.       — Извини, — это далось ему даже сложнее, чем первое признание. Что ж, наверное, можно похвалить его за сделанное над собой усилие. Понятное дело, не вслух. Слишком много чести.       Я бы и рада позлорадствовать, но, чувствую, лучше этого парня не злить. Терпения у него, может, и хватает, но, кто знает, не переменится ли его неустойчивое настроение. Мне до сих пор не верится, что они в самом деле гнались за мной ради какого-то разговора! Кстати о нём...       — Так что вам нужно? — нарочно не отреагировав на «искреннее» извинение, перехожу ближе к делу. Я чувствовала себя умной взрослой, которая решает бизнес вопросы со своими бизнес партнёрами. Не хватает только строгих костюмов и подходящего кабинета с длинным столом.       — Ну, в общем... — попытался зайти издалека Пятифан, но понял, что так этот разговор дастся ему только труднее, поэтому в последний момент поменял тактику. — Ты же с Полинкой общаешься, так?       Не знаю, что удивило меня больше: то, что разговор направлен на мою подругу, или в какой ласкательной форме Рома произнёс её имя.       — Допустим... — я пыталась не выдавать явный интерес, который до этого дремал где-то внутри. Припрятала его за волосами, поправляя светлые косы.       — И многое о ней знаешь, так?       — Давай конкретнее, Рома, — впервые обращаюсь к нему по имени и почему-то от этого так волнительно. Мы как будто давние друзья детства, которые встретились после долгой разлуки. Оба выросли, поменялись внешне и характерами, оттого и не узнавали друг друга.       — В общем, можешь помочь кое с чем?       — Смотря с чем, — я до сих пор не понимаю, что им от меня нужно и при чем здесь Полина, но, кажется, намечается что-то грандиозное. Грандиозно интересное, скажем точнее.       — Да нам глаз девчонки нужен для одного дельца, на, — Бяша лыбится, покосившись на друга непонятным для меня взглядом. В нём таилась тайна, о которой я пока не знала, но очень хотела узнать. Жаждала, чтобы меня посвятили в подробности, но держалась ровно, не давая им этого понять.       Со стороны кажется, словно этот разговор мне и вовсе в тягость, и я была бы рада поскорее его закончить и вернуться к своим делам. Вот только дел у меня никаких не было. Максимум села бы на подоконник в коридоре и почитала книгу, притащенную из дому.       — Если вы собираетесь вырвать мне глаз — катитесь сами знаете куда, — тут же ощетинилась я, не так восприняв слова Ринчинова.       — Да не сдался нам твой глаз! — вспылил Рома и тут же взял себя в руки. Ему ведь, как-никак, нужная моя помощь «кое в чём». — Нам твой взгляд нужен, как девчонки. Со стороны.       — И для чего же?       — Встретимся после школы на заднем дворе — тогда и расскажу, — командует Пятифан, оставляя меня мучиться в интриге до конца уроков. Ненавижу, когда так делают! И что мне, по вашему, весь день теперь об этом думать?       Они уходят, не сказав ни слова, а я остаюсь стоять одна. Анализирую состоявшийся разговор и поражаюсь сразу двум вещам: мы спокойно, почти как обычные одноклассники, общались друг с другом, а ещё я собираюсь влезть в какую-то мутную авантюру. Мутную, но какую же интересную. А если в ней замешаны Пятифан и Ринчинов, то я просто не могу это пропустить!       После уроков для меня всё сложилось как нельзя удобнее. Полина торопилась домой к дедушке, Антон тоже спешил к своим, поэтому меня никто не ждал. Домой я сегодня пойду одна. Или нет?..       Как и договаривались, я иду на задний двор. Волнение не стихало даже когда я добралась до места встречи. Меня уже ждали Рома с Бяшей. Первый подпирал стену спиной, а второй скучающе пинал камни на земле в ожидании меня. Во всей этой ситуации я чувствовала себя важной персоной. Почему? Потому что эти двое явно без меня не справятся. Иначе стали бы они ломать свою гордость, чтобы попросить об одолжении?       Я осматривалась по сторонам, выискивая наличие других ребят. Вдруг эти двое решили устроить мне засаду? Ручка ранца крепко сжимается в моей руке, а ремешки плотно закрыты. Если мне неожиданно придётся побежать, то я не выроню его и не потеряю по пути свои вещи. А значит, не придётся заморачиваться и возвращаться.       — Ну? Что вы хотели? — подбираясь ближе, привлекаю к себе внимание. Всё жду, что какая-то шпана вот-вот выпрыгнет из-за угла, обступая меня со всех сторон, но пока что здесь только мы втроём. Может, так и останется до конца?       Бяша снова смотрит на Рому с многозначительной улыбкой. Жмёт плечами и отступает в сторону, давая слово другу. Видимо, об этом мне должен сказать он лично.       — Помоги мне впечатлить Полину, — на одном дыхании выпаливает Рома и тут же замолкает, поджав губы. Выжидающе смотрит на меня своими серыми глазами, изучая реакцию. А я ошарашено хлопаю глазами, ожидавшая услышать что-угодно, даже о нашествии немцев, но не об этом.       — В чём-чём тебе помочь? — переспрашиваю я, решив, что мне послышалось. Ну не мог же он в самом деле об этом попросить. В голове не вяжется.       — Помоги. Впечатлить. Полину, — членораздельно повторяет Рома с каким-то недовольством. Ему не нравилось, что приходится озвучивать такие сложные признания несколько раз.       Пазл постепенно складывался. Все эти поглядывания в сторону одноклассницы, постоянное мельтешение неподалёку от нас. До этого момента я думала, что Рома просто пытается подгадать момент, чтобы я осталась одна и он смог сделать какую-то пакость. Как же я ошибалась. Весь этот цирк Пятифан устраивал специально для Морозовой, которая ему, судя по всему, небезразлична.       Теперь ясно, почему он ведёт себя с ней вежливее, чем с кем-либо еще: никогда не грубит, общаться и подходить стесняется. Любуется издалека, стоя в сторонке, как на красивую картину.       — С чего бы я стала тебе в таком помогать? — ожесточилась я. Полина никогда тепло не отзывалась ни о Пятифане, ни о Ринчинове. Напротив, из голоса сочилось нескрываемое презрение. Ей не нравилось их поведение и род занятий, а после того, как эти двое меня погоняли, и вовсе недобро зыркала на них, стоило Роме и Марку появиться в поле зрения. Не знай я Полину, решила бы, что она хочет наброситься на них и растерзать лично, как бешеная собака.       Помочь им — значит предать подругу. А я всегда была верной и честной. Да и с чего они вдруг решили, что я благотворительный фонд? Думают, стану их проводником после всего, через что мне пришлось пройти благодаря им? Нет уж, фигушки. Моё достоинство пока что со мной, а Пятифан определённо не тот, в чьём одобрении я нуждаюсь.       — Я предлагаю тебе выгодную сделку: ты помогаешь мне с Полинкой, а я, скажем так, защищаю тебя от обидчиков, — Рома глаголет таким тоном, словно это предложение, от которого невозможно отказаться. Разовая акция и принять решение нужно срочно и без промедлений.       «От себя, что ли?», хотела язвительно уточнить я, но не стала.       — У меня нет врагов.       — Катька на тебя зуб точит, это только слепой не заметит, — хмыкнул Рома, тонко подмечая, что я не самая внимательная одноклассница из всех имеющихся.       На самом деле я прекрасно видела на себе лисий взгляд этой светловолосой девчонки. Куда чаще желаемого. От него становилось не по себе. Так смотрят только те, кто задумал что-то плохое и выжидает. Мучает неизвестностью и подаёт маленькие сигналы, подкармливая мою вечно голодную паранойю.       Я игнорировала все эти посылы. Мне просто не хотелось верить, что кроме Бяши и Ромы есть ещё один недоброжелателей, а то и больше. Никого не прельщает быть изгоем и я не была исключением. Я человек, который хочет дружить со всем живым и нравиться людям, как мама или бабушка. В свои школьные годы у них были замечательные отношения с одноклассниками.       Наслушавшись этих историй в детстве я рвалась в школу, примеряя на себе образ души компании. Высчитывала дни до первого сентября и моего первого похода в здание знаний и веселья. Я была убеждена, что начинается волшебная пора, которая будет дарить только радость и смех. Наверное, так бы и было, не наживи я себе врагов и не порть сорокаминутные уроки всё мимолётное счастье.       Мои розовые очки разбились в тот миг, когда мы стали подрастать. В первом классе всё действительно было спокойно, как в штиль на море, но потом сверстники потихоньку стали меняться. Девочки открылись для меня не с самой лучшей стороны: их начали интересовать сплетни, семейное и финансовое положение, а также внешний вид каждого. Мальчики же превратились в неотесанных дураков. То за косичку дёрнут, то мокрой тряпкой кинут, то заберут ранец и выпотрошат его, вываливая внутренности на пол. Больше всего я ненавидела, когда они начинали перекидывать его над головами, точно футбольный мяч.       Все эти факторы очень меня расстраивали и я постоянно жаловалась на свой класс маме. «Мальчишки все в этом возрасте такие, — улыбалась мама, гладя меня по волосам. — Они просто ещё маленькие и не знают, как проявлять знаки внимания. Не злись на них». Пускай в словах мамы и была доля правды, я ни в какую не верила, что такие вещи в самом деле способен делать влюблённый человек.       Любовь была для меня чем-то неосязаемым, что невозможно потрогать или понюхать за просто так. Её нужно прочувствовать, а это дано далеко не всем. И уж точно не свиньям мальчишкам. Любовь — это дар, который получат только достойные. И я ждала своего часа, как свой день рождения. Истории о любви были такими яркими и мягкими, что хотелось утонуть в этом прекрасном чувстве с головой и никогда не выныривать.       Будучи совсем мелкой я постоянно приставала к маме с одной единственной просьбой: «Расскажи мне ещё про любовь, мамочка!», я усаживалась за стол на кухне и со звёздами в глазах слушала мелодичный голос своей мамы. Она повторяла одни и те же вещи, но мне никогда не надоедало. Я словно стирала себе память после каждого нашего разговора и приходила за новой порцией. Ты ешь-ешь, а вкус не теряет своих свойств, становится только насыщенней.       «Когда влюбляешься, то чувствуешь себя самым счастливым человеком на планете, — перемешивая кашу в кастрюле, говорила мама. — Всё выглядит лучше и ярче, чем есть на самом деле. Ты словно светишься изнутри. Стоит увидеть этого человека, как начинаешь глупить и нести всякую несуразицу просто потому, что не можешь ясно мыслить рядом с ним. Ты высчитываешь минуты до следующей встречи и представляешь, какой она будет. Это как приятная зависимость — ты живешь от встречи до встречи, только чтобы снова почувствовать тот трепет в груди».       Я слушала маму и мечтательно вздыхала. Как же это всё-таки прекрасно — любить кого-то... Я тоже хотела кого-то полюбить: не родителей или домашнего питомца, а особенного человека, без которого не смогу прожить и дня.       Первое время я даже перескакивала с одного парня на другого, каждый раз с замиранием сердца представляя, что он — моя судьба, тот самый принц на белом коне, который заберёт меня в страну чудес под названием «Любовь».. Но довольно быстро разочаровывалась и отпускала их. Понимала, что не испытываю тот спектр чувств, который мама неустанно описывала для меня бесчестное количество раз. Прослушав об этом столько, сколько прослушала я, сможешь безошибочно его определить, уж поверьте мне, я знаю, о чем толкую.       Неужто Ромка сейчас проходит через эту палитру эмоций? Он не может уснуть ночами, думая о Полине, и его сердце замирает каждый раз, стоит показаться, что где-то в толпе учеников мелькнула её темная макушка?       Пятифан и любовь никак не складывались во что-то совместимое у меня в голове. Мне казалось, что такой человек неспособен на столь необычное чувство. Да и он ведь мальчишка, у них в голове одни войнушки и пестики с тычинками, над которыми они надрывают животы... Глупцы-глупцами, аж стыд за них берет.       — Ты не шутишь? — неожиданно для себя самой уточняю я с самым непреклонным видом. Если узнаю, что он шутит — настучу ему по башке. Это слишком серьёзные слова, чтобы разбрасываться ими направо и налево. — Про Полину, — уточняю я, как будто он и без того не понял, про что я спрашивала.       — Зачем мне о таком врать? — снова хмурится Рома. И снова мои слова ему чем-то не понравились. Складывалось впечатление, что я его ходячая головная боль. Что ни скажу — всё не так.       — Да он рядом с ней беспомощным котёнком становится, на, — загоготал Бяша, игнорируя испепеляющий взгляд Ромкиных серых омутов. — Не будь он таким скрытным, наверняка бы только о ней и балаболил!       Рома неслабо пихает товарища под ребро, призывая заткнуться. Пятифан с трудом выражал свои чувства, а если кто-то начинает с них глумиться, то сразу свирепеет. Неужто и впрямь не шутит? Рома Пятифан влюбился, да это же настоящая сенсация всех времён и народов!       Я совершенно по-новому посмотрела на своего бестолкового одноклассника, вытягивая из него самые неожиданные ленточки характера. Оказывается, он умеет нормально общаться. Оказывается, умеет признавать свою вину (пускай и через усилия) и говорить о чувствах.       Оказывается, Пятифан умеет любить. Более того, он не ведёт себя, как мои бывшие одноклассники — не донимает, не портит настроение, не творит всякую ахинею. Рома пытается найти к Полине подход, рассуждая над тем, что ей понравится, а что — нет.       Меня кольнула маленькая озорница зависть. Она бегала вокруг меня, заговорщически хихикая. Ей авантюра явно пришлась по душе. А мне?       С одной стороны: делать нечто подобное за спиной Полины, учитывая её отзывы о Ромке, равно предательству. С другой стороны: под моим руководством Рома не натворит глупостей и, возможно, даже покажет себя с лучшей стороны, наладив отношения с Полиной. Вдруг без меня они вычудят что-то такое, после чего у Морозовой волосы на голове дыбом встанут? Или того хуже — бесповоротно навредят, что послужит существенным изменениям в этой музыкальной девочке.       А ещё мне нравился образ Купидона. Меня удостоили чести вершить судьбу двух влюблённых, это же так здорово! Ну, за Полину не ручаюсь, но ведь ещё не всё потеряно. Она вполне может влюбиться в эту чушку, если Рома откажется от своих странных увлечений: таких как гонять кого-то коридорами школы.       — Что от меня требуется? — спрашиваю я, негласно принимая их предложение. Я не говорила об этом напрямую, потому что по-прежнему сомневалась, но мне было интересно, к чему это приведёт.       — Поехали, — тут же оживился Ромка и замаршировал к главным воротам, словно боялся, что я в любую секунду могу потерять свой решительный настрой и передумаю.       — Куда? — запутавшись в рвении одноклассника, бросаю вопрос уже ему в спину.       — Поедем в одно тихое место, где нам не помешают, — завуалировано отвечает Рома. Страха во мне, как ни странно, не было. Только неподдельный, немного детский интерес.       Большинство учеников уже разбрелись по домам, поэтому во дворе было пусто. Только мы втроём и больше никого.       — Мы поедем... на этом? — я с недоверием осматриваю чёрно-желтый массивный квадроцикл, на котором Рома занимает место водителя. Мы только в седьмом классе, а у него уже, считай, есть свой транспорт. И всё же доверить ему управление несколько страшно. Вдруг мы перевернёмся или врежемся во что-то? Я же не знаю о его способностях. Откуда мне знать, возможно, водитель из Пятифана, как и любовник, неважный.       — Он безопасный, — словно прочитав мои мысли, заверил меня Рома. Говорил так уверено, почти убедительно, а сам даже шлем не надел. Бяша резво запрыгнул на самый край в хвосте. — Садись между мной и Бяшей. Не хватало, чтобы ты свалилась.       — Значит, свалиться всё же реально? — метко вырываю фразу из контекста, направляя дуло пистолета против Ромы.       — Если будешь делать то, что я скажу — нет. Давай, пошевеливайся. Не будем же мы тут вечность торчать.       Я ещё раз окидываю квадроцикл сомнительным взглядом и неуверенно подхожу ближе, как будто он живой и может меня укусить. Взобраться оказалось тем ещё испытанием. Я понятия не имела, куда ставить ногу, как перекидывать её в юбке и за что держаться. Мальчики по-джентельменски затащили меня на борт с моей грацией картошки и поместили между собой.       — Хватайся за водилу и держись крепче, на, — даёт дружеский совет Бяша.       Я примерно понимала, куда класть руки, но стоило столкнуться с этим лично, как мне стало дико неловко. Такого рода прикосновения казались для меня чем-то личным и откровенным, и доступны были только для людей с высоким уровнем доверия. В общем, это было не про нас, но ребята неосознанно запугали меня, что если я не возьмусь за пояс Ромы, то наверняка полечу на землю. Уж лучше выдержать дискомфорт, но остаться целой.       Я сомкнула кольцо из рук у Ромы на поясе, но Пятифан только покачал головой, мол: «Ты безнадёжна». Он грубовато расцепил мои пальцы и сам сцепил их у себя на торсе заново — на этот раз крепко и надежно, как если бы закреплял карабин перед вылазкой на гору.       — Вот так и держись, — приказал Рома и взялся за ручки руля.       Ослушаться моя горланящая неловкость не осмелилась, пусть из-за нашего положения я и была буквально прижата к спине Пятифана. Материал его ветровки «Адидас» не должен пропускать тепло, напротив — своим свойством он сохраняет его внутри, но спина Ромы была горячей, комфортной. Мы были так близко, хоть толком и не знакомы. Почему-то это волновало и успокаивало одновременно. Дарило чувство защиты.       Когда Рома выжал педаль газа, я вжалась в него ещё сильнее — от страха и неожиданности. Несмотря на то, что сзади меня страховал Бяша, боязнь упасть крепко вцепилась в меня. Точно так же, как я в Рому.       Мы быстро набрали скорость, но в пределах разумного. Не знаю, ездит ли Пятифан так осторожно всегда, либо же сжалился над пугливой и непутёвой мной. Навряд ли ему хотелось привезти в пункт назначения пассажира без сознания или без бьющегося сердца. Сильно не гнать было в его же интересах.       Прохладный ветер оббивал розовые щёки, когда я высовывалась из-за спины Ромы, всматриваясь в проложенный для нас путь неровной дорожки. Ничего не вставало на пути, мы просто неслись навстречу приключениям. Я забыла о всяком страхе и просто наслаждалась поездкой. Даже поймала себя на мысли, что хотела бы разогнаться ещё быстрее, чтобы ветер забился в уши и я не слышала собственного радостного визжания. Оно прыгало где-то в горле, а губы растянулись в дурацкой счастливой улыбке.       Как оказалось, мне по душе скорость и нравится компания, в которой я сейчас нахожусь. Со стороны нас и впрямь можно принять за хороших друзей, что едут к кому-то домой, чтобы отдохнуть после уроков, пусть таковыми мы и не являлись. Даже приятелями не назовёшь, но я не хочу терзать себя этими мыслями сейчас. Позволю себе немного помечтать, пока мы в дороге.       Пару раз я забывалась и чуть не облокачивалась головой о спину Ромы, но быстро спохватывалась, ровняясь. Чего это я. Лёгкость лёгкостью, а о границах забывать не стоит. Тем более, что мы едем помогать Ромке завоевать Полину. Мои действия могут не так воспринять.       Мы добрались до окраины леса. Как и предполагалось, поблизости ни души. Но, как ни странно, я не волновалась и не думала о том, что же произойдёт дальше. Переживания унёс ветер и незабываемая поездка на квадроцикле.       Это был мой первый раз, когда я ездила с кем-то вот так, без присмотра взрослых, и наша поездка больше походила на дружескую. Знаете, как делали наши родители в молодости, собираясь с ночёвкой на озере и набив багажник машины со всем необходимым до упора.       Меня окутало приятное чувство самостоятельности. Как же всё-таки хорошо быть взрослой, у них ведь столько привилегий! Никаких указаний, правил и упрёков. Живешь в своё удовольствие и по своим усмотрениям, красота!       Мы спрыгиваем с квадроцикла и отходим чуть поодаль. Не то чтобы он нам сильно мешал, но смысл толпиться около него?       — Ну и? Что мы будем здесь делать? — оглядывая местность, интересуюсь я. Не вывезли же меня сюда для расправы, в самом деле. Не похоже, чтобы Ромка был завидным фантазёром и так складно выдумывал легенду про влюблённость на ходу. Тем более, глаза никогда не врут, и Ромкины не врали. Вот только что требовалось лично от меня понять я до сих пор не могла.       — Я должен как-то подкатить к Полинке, — расплывчато отвечает Рома.       — Так подкати на своём квадроцикле, — киваю в сторону диковинного транспорта, гибрида мотоцикла и машины. Он завораживал, и теперь я хотела себе такой же. Увы, мои родители никогда не разрешат самостоятельно разъезжать на таком по посёлку.       Надеюсь, это была моя не последняя поездка. А если Полина сойдётся с Ромой, ей несказанно повезёт! Он сможет катать её хоть каждый день. Ей-то Пятифан точно не откажет.       — Да я же образно, — нахохлился Рома, потому что смысл его слов доходил до меня туго, и его это временами выводило.       — Так что ты собираешься делать?       — Есть у меня одна идейка, — Рома улыбается так, что выглядывают два передних клыка, приветствуя. В его исполнении это выглядело жутко, как будто он собирается не кадрить девочку, а замышляет план страшной мести.       А потом начался спектакль одного актёра. Рома принял максимально серьёзный вид, одновременно пытаясь казаться дружелюбным и приветливым. Вот только нахмуренные тёмные брови всё портили. Он слишком напряжён. Если бы ко мне подошёл парень с таким видом, я бы испугалась и побыстрее ретировалась, решив, что мне собираются заехать кулаком в скулу. Бедная Полина...       — Позволь... проводить тебя, — подбирая слова на ходу, Пятифан по-джентельменски протягивает руку, как если бы предлагал её Полине. — А то, сама знаешь, ходят тут всякие пид... нехорошие люди, — в последний момент исправился Рома, подарив воображаемой Полине кривую улыбку.       Каждое новое слово Пятифан вытягивал из себя щипцами, как будто для этого нужно приложить не абы какую физическую силу. Выглядело это откровенно жалко и плохо. Я незаметно покосилась на Бяшу, который знал о романтических делах не больше Ромки, но по его выражению лица можно прямо сказать, что он не в восторге от увиденного. Марк кривит губы, как если бы смотрел на кучу дерьма под ногами. Мы думали об одном и том же.       — Это провал... — вздыхаю я, покачав головой. Я и не знала, что всё настолько плохо!       — Так и знал, — повторяя за мной, вздыхает Рома, выпрямляясь. Его осанка привычно сгорбилась, а руки оказались в карманах штанов. Прежний Ромка Пятифан вернулся к нам, а романтик в его душе умер от ужасной актёрской игры. — И что посоветуешь?       — Для начала сделать лицо попроще, — прямо сказала я. Это ведь мальчишки, с ними необязательно церемониться, волнуясь, как бы не задеть нежную натуру. Особенно если речь идёт о Роме Пятифанове. Тем более я здесь как раз за тем, чтобы помогать ему совершенствоваться, а в таких делах без критики никак.       И я не могу позволить ему пойти к Полине таким неподготовленным. Она же сразу сбежит, даже слушать не станет! Я ведь переживаю за её ментальное здоровье. Бедняжка перепугается не на шутку, решив, что Рома не погулять предлагает, а вывезти её в лес.       — А что не так с моим лицом? — если не знать Рому, можно решить, что он услышал в моих советах болючий укол упрёка и сильно этим недоволен. Но это его обычная манера речи, поэтому всё нормально.       — Ты с любимой девушкой разговариваешь или пакетом мусора? — вскидываю бровь в риторическом вопросе. — У тебя взгляд не влюблённый!       — И как сделать так, чтобы был... влюблённым? — Рома изогнул брови в недоумении. Он усердно пытался понять меня, но ни шиша не получалось... И впрямь — полный ноль с палочкой в любовных делах. Но я его не виню. Не всем дано специализироваться в таких глубоких темах, но ему несказанно повезло получить меня в помощники!       — В смысле — как? Это идёт от сердца, Пятифан! Ты либо наврал мне про чувства к Полине, либо замыкаешь свои чувства в себе.       — Я не врал, — огрызнулся Рома.       — Тогда расслабься! Не пытайся быть кем-то, кем не являешься. Будь собой.       Бяша хохотнул, но, как оказалось, не из-за моего дельного совета, а его абсурдности, когда дело касается вспыльчивого товарища.       — Да если Ромка будет собой, у Полины только пятки сверкать будут, на, — метко заметил Марк, посмеиваясь. Рома одарил лучшего друга недобрым взглядом, но тот даже не шелохнулся. Уже привык к этому.       А я серьёзно задумалась над этой «шуткой». Не зря ведь говорят, что в каждой шутке есть доля правды. Возможно, Рома с Полиной в самом деле друг другу не подходят и она никогда не влюбится в настоящего Пятифана. Он резкий, жестокий, зато смелый и тёплый... В нём, как и любом другом человеке, есть видимые и скрытые достоинства и недостатки, которые, судя по всему, Полина принимать не готова. Иначе бы давно это сделала, верно?       Либо же она просто не узнала Рому получше. Кто знает, возможно, ей удастся изменить его в лучшую сторону. Или он сам изменится рядом с ней, как по волшебству.       Возможно ли вообще создать из них пару или я поторопилась с выводами? Ох, мама, и во что я ввязалась, став первым и, судя по всему, единственным любовным советчиком на селе?.. Что же мне делать?