Синичка

Настоящее время

      В спортивном зале приглушённый свет. Разноцветные зайчики скачут по стенам, играют в салки на полу и запрыгивают на лица и одежду учеников. Из колонок гремит популярная музыка 90-х, а в центре зала отрывается молодежь. Кто-то чувствует себя королем танцпола, кто-то скромно двигается на месте, а кто-то словил такую волну драйва, что не хватает дыхания — прыгают чуть ли не до потолка, выкрикивая текст звучащей песни.       Школьные дискотеки — это ежегодная традиция, которую устраивают специально для нас. Учёба выжимает из тебя все соки, не даёт свободно продохнуть и посвятить время себе и своим интересам. Именно поэтому, как обычно, в пятницу вечером, спортивный зал перевоплощается в место отдыха и развлечений. Здесь запрещено обсуждать учёбу или грустить, разрешается только веселиться и наслаждаться компанией друзей.       Это чем-то напоминает дискотеки в лагере. Я не часто в них ездила, но пару раз доводилось, родители отправляли меня туда на летних каникулах. Атмосферы схожи, но там всё ощущалось иначе, как-то более по-родному что ли. И ведь это странно, что с людьми, которых знаешь от силы неделю, ты чувствуешь себя на своём месте. Чаще всего ребята раскрывались именно на дискотеках. Забывали о том, что существует общественное мнение и страхи, ловили кайф от лёгкой эйфории праздника.       Я стояла у стола с напитками и переводила дух после нашего с Полиной разрывного захода на танцполе. Она отлучилась в уборную, чтобы подправить марафет, а я отдыхала, потягивая из трубочки домашний лимонад. Активная музыка сменилась на более спокойную, а это значит, что пришло время медляка. Одни стали занимать свободные места на лавочках, другие быстро сформировались в пары по двое. Тут танцевали как классические пары — парень с девушкой, так и подруги, которые придерживалась позиции, что и без парней можно отлично провести время.       Раньше бы меня расстроило, что никто не пригласил меня на танец, но сейчас я об этом не задумывалась. Усердная подготовка к грядущим экзаменам и без того меня вымотала, не уверена, что нашла бы в себе силы даже просто покачаться под музыку, если бы всё же нашёлся желающий. Меня вполне устраивало наблюдать за всеми со стороны, наслаждаясь временным одиночеством.       Недалеко от выхода столпились старшеклассники. Не нужно слышать их разговор, чтобы понять, что они снова что-то замышляют. Ребята всего на год старше нас, десятиклассников, и для меня тоже близится последний школьный год, но я всё равно ощущала огромную пропасть между нами. Сейчас я в полной мере осознавала как сильно ошибалась на счёт старших в детстве. Они казались такими взрослыми и крутыми, что я с замиранием сердца отсчитывала дни, когда достигну их уровня. А когда этот момент приблизился, мираж идеальности расселялся.       Среди компании старшеклассников я замечаю знакомые лица. Рома Пятифан обращал на себя всеобщее внимание, при этом не прилагая никаких усилий. Вокруг него и без этого собиралось большое скопление людей. Он не целенаправленно притягивал их, как магнит.       Рома сдержанно улыбался, иногда посмеивался и кивал, слушая, что ему рассказывают одиннадцатиклассники. Будучи младше у нас была одна компания, состоящая из Полины, Антона, Марка, Ромы и меня, но с возрастом Пятифан обзавёлся более обширным кругом знакомых. О нас он не забывал, мы всё равно оставались для него близкими друзьями, но теперь были не единственными.       Губы скривились на автомате, когда в компанию запорхнула наша скандалистка Смирнова. Заложила руки за спину, как самое невинное существо, и глупо хлопала зелёными глазками присутствующим. Я закатила глаза и отвернулась, решив рассматривать кого-то более приятного, пока не вернётся Полина. Но её всё не было и не было, чувство дискомфорта стало нарастать. До этого я стояла со спокойной душой, а стоило взглянуть на Катьку, как весь позитивный настрой куда-то улетучился. Она точно ведьма, говорю вам.       — Синичкина, ты чего одна в стороне киснешь? — голос Серёжи Кузнецова рядом с моим ухом никак не улучшил ситуацию. Он близко наклонился ко мне, чтобы перекричать громкую музыку, но я всё равно отпрянула, когда его тёплое дыхание опалило ухо.       Беглым взглядом осмотрела Кузнецова с головы до ног. Выглядел он нелепо. Когда-то заправленная в брюки рубашка помялась и выбилась, неопрятно свисая. Галстук он и вовсе где-то посеял. И без того кудрявые волосы растрепались ещё сильнее, становясь похожими на гнездо. В каком-то смысле это смотрелось забавно, по-своему мило, но мой внутренний перфекционист в такие моменты метался по комнате и рвал на себе волосы.       — А ты чего так вырядился? На свидание собрался, что ли? — хмыкнув в стакан, я отпиваю лимонад, от которого уже начинало мутить. Не знаю, кто его делал, но этому кулинару определено стоит помудрить над напитком подольше. Уж больно он приторный, много не выпьешь, напротив — теперь хочется запить его чем-то безвкусным, например водой.       Что же это за напиток такой, который потом приходится запивать? Маркетинговый ход, конечно, интересный, но не для школьной дискотеки. Пускай этот гений припасет свой коварный план для другого раза.       — А сама-то, — Серёжа отвечает мне такой же ухмылкой, бросая оценивающий взгляд на мой наряд. С ним, между прочим, всё было нормально. Моё короткое платье в горошек с выраженной талией и короткими рукавами выглядело очень просто и мило. Что особенного увидел Кузнецов в самом обычном платье известно только дуракам, то бишь самому Кузнецову.       Не успеваю я ответить, как Серёжа возвращается к моему шуточному вопросу уже с новым ответом:       — А если и на свидание, то что? Ревнуешь? — он заговорщицки прищурился и довольно растянул уголки губ, как будто поймал меня на чем-то позорном. — Не расстраивайся, может, и тебя когда-то позову.       — Вот ещё, делать мне больше нечего, — снова закатываю глаза, не задумываясь о том, для чего вообще делать акцент на обычной шутке. Суть-то была не в этом, а в его внешнем виде. Видимо, ответ на него Кузнецов так и не сумел сгенерировать. — Убедись, что я буду занята, когда соберешься звать.       — Я подгадаю момент, когда освободишься, — с озорством подмигивает Серёжа. Я не нахожу, что ответить, поэтому мы просто смотрим друг на друга. Судя по всему, в наших пристальных гляделках я нашла что-то смешное, потому что улыбка сама налезла на лицо, и Серёжа, отражая мои эмоции, тоже улыбнулся.       Несмотря на наши обоюдные подколы, которые начались ещё в седьмом классе, стоило нам сесть за одну парту, я не чувствовала настоящей неприязни к Кузнецову. Он балбес, иногда может ляпнуть или учудить что-то глупое, временами как будто назло испытывает моё терпение, но парнишкой всё равно был славным. Думаю, он чувствует то же самое по отношению ко мне и не воспринимает наши «перепалки» всерьёз. Нас можно назвать хорошими приятелями и мы точно не враги. Эта мысль успокаивает нас обоих. Мы можем подтрунивать друг над другом, но никогда не скажем или сделаем что-то по-настоящему обидное. Вот такое вот негласное правило действует между нами по сей день.       Когда мы так подолгу смотрели друг на друга, не зная истинной причины спонтанно возникшей заинтересованности, то я замечала, как сильно Серёжа повзрослел. Ещё в седьмом классе он сгрызал мои ручки и я жалела, что его фамилия не какой-нибудь Бобров, чтобы найти связующие нити для очередной шутки; а сейчас он вытянулся, аж на голову стал выше меня, да и возмужал. Не в том смысле, что стал подкачанным или у него появилась щетина — Кощеем был, Кощеем и остался, — но черты лица больше не выглядели по-детски. Россыпь бледных веснушек по-прежнему на своём месте, курносый нос — тоже, но отдельные черты лица, как скулы и подбородок, теперь выглядят иначе. Они заострились и стали более выразительными, при первом взгляде бросались в глаза.       Серёжа неожиданно становится каким-то растерянным, словно в голову ударило сразу несколько беспокойных мыслей. Я даже сама на долю секунды заволновалась, такая резкая перемена настроения не входила в наши планы. Серёжа открывает рот, чтобы что-то сказать — как мне показалось, что-то важное, — но нас прерывают. Он не успевает произнести и слова.       — Привет, — к нам подходит Рома и бросает на Серёжу беглый, незаинтересованный взгляд, из-за которого Кузнецов ёжится. Очевидно, что им не нравилось присутствие друг друга, что странно, ведь тесно они никогда не общались, да и никаких громких конфликтов между ними не случалось. Разве что я об этом ни слухом ни духом.       Что бы там ни было, разгадать их зашифрованные взгляды мне было не под силу. Но чувство, что они знают то, чего неведомо мне, стойко ощущалось даже сейчас, и это уже не нравилось лично мне. Хоть время и показало, что порой неведение — это наилучший вариант из всех представленных.       — Я пойду, — неловко улыбнувшись, Серёжа оставляет нас с Ромой наедине. Я провожала его взглядом, но быстро забыла о непонятной ноте, повисшей между нами, когда Рома снова заговорил со мной.       — Ребята из одиннадцатого собираются сбежать к кому-то на дом, — Рома немедля изрекает то, ради чего пришёл. — Зовут всех желающих.       — И ты пойдёшь? — с еле заметным возмущением спрашиваю я. В моём голосе больше звучит упрёк, нежели удивление. Мне подобные мероприятия не нравились, в них не чувствовалась душа, как было здесь или когда я ездила в лагеря. На них скорее цель напиться и валяться на полу какой-то комнаты до самого утра. И конечно мне не нравилось, когда Рома ходил на такого рода вечеринки. Они не меняли его кардинально, но я беспокоилась, что рано или поздно это произойдёт, и тогда от Ромки, которого я сейчас знаю, ничего не останется.       — Пойду, — кивает Рома, а у меня сразу же отнимаются все силы на споры. Я кучу раз объясняла ему, чем именно мне не нравятся те или иные люди, вещи и так далее. Он, казалось бы, внимательно слушал, но ни разу со мной не согласился. Поэтому я и не решилась завести ту же шарманку в который раз. Исход для меня уже был очевиден.       — Хорошо, увидимся в понедельник, — сдаюсь без боя, но Рома не спешит уходить.       — Я знаю, что тебе нет смысла предлагать, ты всё равно откажешься, но, возможно, это тебя переубедит. Полина с Антоном тоже идут.       — Чего?! — я так этому удивляюсь, что чуть не опрокидываю стакан с недопитым лимонадом. Ладно Рома, но Антон с Полиной?.. Я всегда думала, что они разделяют моё мнение, что в этом плане они на моей стороне. По крайней мере ни Петров, ни Морозова никогда туда не ходили, а тут — на тебе, ни с того ни с сего поменяли решение.       Контроль над ситуацией, которого у меня нет и не было изначально, терялся с каждой потраченной секундой, и я никак не могла этого изменить. Всё, к чему я когда-то привыкла, безвозвратно ускользало из моих рук. Ещё одна горькая правда из взрослого мира — всё меняется. Единственное, что ты можешь сделать, так это просто принять изменения.       — Решили попробовать, — невозмутимо поясняет Рома. — Хотят посмотреть, что там да как. Может, всё-таки пойдёшь? Я бы хотел, чтобы ты тоже была там, с нами.       Я сжимаю губы в тонкую полоску. Если эти трое сейчас уйдут, то я останусь тут совсем одна — Бяша заболел и поэтому не пришёл (ему вообще с дискотеками не везёт, каждый год одно и то же), — но если соглашусь, то подорву собственные принципы. Я металась от одного ответа к другому, а Рома терпеливо ждал. Он всегда считался с моим мнением и дорожил моим комфортом, как и полагается настоящему другу.       Взвесив все плюсы и минусы я вздыхаю, понимая, что сегодня, видимо, придётся играть против своих же правил. Я соглашаюсь пойти с Ромой и он тут же заулыбался, полностью одобряя моё решение (в кои-то веке). Пообещал, что одну не оставит и мне вообще понравится, ибо ребята они — старшеклассники — классные. Я согласно кивала на всё, не особо доверяя его словам, но искренне надеялась, что вечеринка на дому в самом деле не так ужасна, как я себе представляла всё это время.       Компания собралась большая, шумная. Главные организаторы обсуждали базовые пункты по типу: что купить, кому позвонить, куда что отнести, а также распределяли обязанности, когда в этом возникала необходимость. Были и такие, как я, что стояли в сторонке и молча дожидались результатов. Рома стоял рядом и, пускай к нему нередко обращались те самые лидеры за советом, сам в обсуждение не лез. Иногда поглядывал на меня и одаривал улыбкой из оперы: «Тебе понравится, вот увидишь». Я отвечала неуверенной улыбкой и тихо вздыхала, чтобы Рома не заметил. Идея казалась мне провальной, но я пыталась успокоить себя тем, что это с непривычки.       Помню свою первую дискотеку в этой школе, когда ещё была в седьмом классе. Она выдалась неоднозначной. С одной стороны неудачной, а с другой… Я провела незабываемый вечер — тёплый и душевный. Провела его с человеком, который оказался всех дороже и сейчас стоял ко мне плечом к плечу.

Три года назад

      Уже десять минут я крутилась по комнате, точно балерина, и наводила красоту. Из магнитофона лилась энергичная музыка с неразборчивым текстом — техника уже была старой, а новую мы ещё не купили, решили сэкономить. Но это никак не портило настроение, взлетевшее до небес. Оно не возвращалось на землю ещё с самого утра и я совершенно не чувствовала себя уставшей, напротив — была полна сил.       Мама добродушно одолжила мне немного своей косметики. Сначала я просила полный боевой раскрас, как у настоящих взрослых женщин, но мама предложила мне альтернативу. Накрасила ресницы и добавила совсем немного темных теней на корни, чтобы сделать взгляд более выразительным. Помаду я вызвалась нанести самостоятельно. Тоже хотела приложить руку к подготовке.       Забежав в комнату я лишние пару минут глазела на своё отражение. Казалось бы, ничего существенно не поменялось, но с этим макияжем я словно смотрела на совсем другого человека. Когда нюдовая помада закрыла пустующие участки губ, захотелось запищать от восторга. Выглядела я на все сто и была уверена, что это заметят и остальные.       Вместе с предвкушением меня одолевало щекочущее под ложечкой волнение. Это моя первая дискотека в новой школе и я даже не догадывалась, как всё пройдёт. Вдруг я понравлюсь кому-то из старших парней и он пригласит меня на танец, а потом признается в чувствах и мы начнём встречаться! Я ведь и правда могу встретить свою судьбу сегодня вечером. От подобных мыслей перехватывало дыхание, а уголки губ натягивались, точно тетива.       Не стоит забывать, что сегодня не мне одной суждено провести романтический вечер. План с Полиной никто не отменял и мы договорились встретиться с ней у входа в школу, дождаться Антона и пойти вместе. С Ромой пересечемся чуть позже. Бяша отказался идти, сославшись на то, что ему, видите ли, на скучных мероприятиях неинтересно! Но удачи всё же пожелал, куда уж без неё.       Поправляя на себе белоснежный сарафан, купленный папой в столице, я повторно прогоняла в голове план. Знала его идеально, ведь это я его и придумала, но страх что-то забыть подговаривал прогнать всё ещё раз. Проблема в том, что у меня не будет возможности сделать того же с Ромой. Когда окажемся в нужном месте в нужное время каждому придётся действовать самостоятельно — так, как репетировали.       Я подошла к старому деревянному шкафу, где висело зеркало в полный рост, распустила заплетенные с вечера косички и улыбнулась своему отражению. На меня смотрела девочка с обложки какого-то модного журнала. По крайней мере, так мне казалось, ведь я крайне редко сильно наряжалась. А сегодня был особенный день, да и повод не менее важный. Своим видом я обязана сразить, если не всех, то добрую половину.       Я решительно киваю своему отражению, поправляю напоследок буфы, которые постоянно спадали с плеч, и тем не менее выглядели бесподобно. Очень утончённо и женственно, как я люблю! Я слегка взъерошила волосы у корней — не знаю, для чего это нужно, но мама всегда теребит их, когда куда-то собирается. Возможно, это нужно для объёма или что-то в этом роде, не скажу точно.       Все приготовления были завершены и я побежала на первый этаж. Внизу уже должен ждать папа, чтобы отвезти меня в школу. Когда уроки закончились, все разбрелись по домам, готовиться к сегодняшнему вечеру, а сейчас возвращались обратно. Было достаточно темно, чтобы не согласиться отпускать меня одну, а родители ещё не забыли мои прогулки по лесу… Вернее, не забыл только папа. Мама относилась к этому с большим пониманием.       Я пришла в ужас, когда узнала, что папа и вовсе раздумывал посадить меня под домашний арест, это мама его переубедила! Хотел проучить, чтобы я знала, как по лесу в тёмное время шастать. Я бы умерла на месте, если бы мне не позволили сходить на дискотеку. Я ведь новенькая здесь, новенькая в школе, мне противопоказано пропускать любое веселье! Где ещё я смогу познакомиться с новыми людьми? Не с тетей Тамарой же дружить, у которой собственные продукты заканчиваются быстрее, чем мы ими закупаемся… А она ведь сама живёт. Рот один, а ест как за десятерых!       Оказавшись внизу, мама встречает меня восторженно всплеснутыми руками. Назвала красавицей, а папа скоромно подтвердил и добавил, что платье они купили хорошее, стильное. Комплименты это, конечно, замечательно, но я в нетерпении мялась на месте, гадая, когда же мы уже наконец пойдём к машине. Но маме приспичило сфотографировать меня на палароид.       Он был таким же старым, как наша бабушка или тот же магнитофон. Кнопки иногда заедали, с трудом продавливались и не срабатывали с первого раза. Когда я слышала щелчок, игнорировала отсутсвие вспышки и уже срывалась с места, как мама останавливала коротким: «Подожди! Давай ещё раз, я не засняла». Я вымученно закатывала глаза, но всё же слушалась.       Папе тоже не нравилось, когда кто-то возился. Он то и дело осуждающе следил за тем, как мы тянем время, и постоянно поглядывал на наручные часы. Можно подумать, ему так важно, опоздаю ли я на дискотеку. Дел-то у него никаких нет, на работу сегодня уже не нужно. Или же он хочет поскорее избавиться от меня, чтобы наконец отдохнуть? В таком случае я чувствую себя обузой, с которой постоянно нужно носиться.       Наконец мама сделала всё, что хотела, и отпустила нас, пожелав мне отлично провести время. Я запрыгнула на заднее сидение автомобиля, активно помахав маме рукой через закрытое окно. Сидеть смирно было непросто, но с этой задачей я справилась, приложив немного больше усилий.       Папа высадил меня у ворот и настоял на том, чтобы проследить за тем, как я войду внутрь. Сначала возникла мысль возразить, но я решила, что и без того была на грани риска не пойти. Папа может закинуть меня обратно в салон авто и увезти домой. Такого счастья мне не нужно, поэтому я послушно пошла в стены школы, предварительно попрощавшись.       Естественно, стоять там я не собиралась, ведь мы с Полиной четко проговорили условия — встречаемся на крыльце. Дождавшись, пока машина папы уедет, я вышла из парадных дверей, но никуда сбегать, как наверняка думал папа, не собиралась.       Мне казалось, что Полина уже должна была подойти, ведь я точно задержалась дома, пока мама фотографировала меня. Но её нигде не было видно. Часов, чтобы проверить время, не было, и мне приходилось просто стоять и ждать. Я постояла две минуты, три, четыре, пять, а её всё не было. До этого относительно спокойная, я превратилась в один нервный ком. Нутром чуяла, что что-то не так и Полина опаздывает неспроста.       А может, она уже вошла внутрь? Как-никак вечером прохладнее, стоять на улице удовольствие не из приятных. Я, воодушевлённая своим предположением и свято веря, что подруга точно где-то в школе, вбегаю обратно. Поприветствовав вахтёра на ходу двигаюсь в сторону спортивного зала, где, собственно, проходила дискотека. Мне настолько невмоготу хотелось увидеть все эти украшения и декорации в честь такого важного события, что ноги не слушались. Пару раз о них же и запнулась, но устояла и продолжала бежать.       Доносившуюся из зала музыку было слышно даже в коридоре. Я уже чувствовала, как она пробирается мне под кожу и становится одним целым с моим организмом. Органы танцевали внутри, подстраиваясь под ритм неизвестной мне песни. Тем не менее она уже мне нравилась. Мне в принципе нравилось всё, что так или иначе связано с дискотекой, потому что всё выглядело просто волшебно. Я убедилась в этом, когда оказалась на пороге спортивного зала и замерла от восхищения.       С потолка свисали бумажные люстры, сделанные младшими классами на кружке по оригами. Конечно, выглядело немного косо, немного криво, но в этом ведь весь сок! Они сделаны руками и на них было потрачено немало времени, не это ли самое главное?       Свет софитов погрузил помещение в разные оттенки радуги, поэтому атмосфера интерьера менялась в зависимости от цветов палитры. А что касаемо живых, настоящих цветов, то они тоже имелись и были расставлены вдоль стен. Некоторые даже умудрились прикрепить на стены, как оригинально! Я бы не додумалась, либо же сделала всё так неумело, что все они отпали уже спустя пять минут.       Вдоволь насладившись внешним видом спортзала, я занялась главной целью — поиском Полины. Пройдя чуть вглубь сначала выискивала глазами, а потом пришлось обойти чуть ли не всё помещение, потому что первый способ оказался не эффективным. Но даже так Полины нигде не видать. Я не стала загадывать и решила подождать ещё немного. Мало ли, дома задержалась или по дороге сюда. Всякое бывает.       Дабы убить время, я прибилась к стене, откуда открывался обзор на всё и вся, и придумала себе игру. Вход в спортзал виден превосходно и основная часть гостей ещё не прибыла, а значит, игра должна получиться интересной. Перед тем, как кто-то входил, я придумывала ультиматум.       «Тот, кто сейчас войдёт в эти двери, тайно мечтает стать балериной», — загадываю я, жду несколько секунд и еле сдерживаю смех, дабы меня не сочли за сумасшедшую. В дверном проёме появляется притязательная Лилия Павловна. Она, словно птица высокого полёта (или лучше сказать коршун), рассматривает школьников, убеждаясь, что всё идёт гладко и никто не нарушает правила безопасности.       Прикрываю рот ладошкой и отворачиваюсь, чтобы классная руководительница не дай Бог не почувствовала на себе мой взгляд. Сдерживать смех стало труднее, когда сознание сгенерировало уморительный образ Лилии Павловны в розовой пачке, пуантах и диадемой на голове.       Строгая учительница уходит, а я продолжаю игру. Загадывала кучу всякого, потешаясь над своей же фантазией. Никто и не подозревал, что меня так веселит, но я настолько увлеклась развлечением, что забыла обо всех вокруг.       «Тот, кто сейчас войдёт в эти двери, сегодня влюбится в меня!», — торжественно произношу у себя в голове и жду. В двери долго никто не заходил и это в каком-то роде расстроило меня. Пускай это всего лишь несерьёзная детская забава, но почему именно на таком важном моменте она дала сбой?..       Я вздыхаю, уже потеряв всякую надежду, а в следующую секунду чуть не давлюсь этим же воздухом. Выпучив глаза на двери, нижняя челюсть отвисает к ногам. В проёме объявился Рома. Одет просто, совсем не празднично: обыкновенная белая футболка, ретро джинсы и не первой свежести кеды, чьи носки испачкались и покоцались.       Я мотаю головой, отгоняя лёгкий шок, и бегу к нему, потому что он, судя по всему, выискивал среди присутствующих кого-то из нашей компании. Подлетаю к нему, а в висках бьют барабаны. То ли бег не моё, то ли я слишком переволновалась из-за глупого совпадения.       — О, ты уже здесь, — говорит Рома, замечая меня. Я ждала, что он скажет что-то касательно моего внешнего вида, но он молчал, как партизан. Даже не уделил должного внимания моему наряду.       — Как и ты, — констатирую я с досадой, которую Рома не вычислил. Мог бы и пару комплиментов отвесить! Тоже мне, друг. А друг ли? Как люди вообще становятся друзьями? Само собой получается, наверное. Не проговаривают же они условия взаимоотношений, в самом деле.       Рому как будто и не интересовало мое присутствие. Он всё водил взглядом по толпе и мне понадобилось совсем немного времени, чтобы разгадать его намерения. Полина. Рома пытался высмотреть её среди собравшихся, нервничая. То и дело поджимал и разжимал пальцы на руках.       Я уже успела забыть о ней. Увлеклась игрой и не вспоминала о времени. Морозова так и не появилась. Либо она катастрофично опаздывает, либо что-то случилось. Присоединившись к Роме, я ещё раз убедилась, что в спортивном зале её нет.       — Она ещё не пришла, — разгадав лабиринт его мыслей, делюсь с ним наличной на руках информацией. — Хотя уже должна была.       — Опаздывает? — резонно подмечает Рома, а я жму плечами. Черт знает, где Полину носит. Из-за подобных накладок я и сама начинаю нервничать. Всё уже идёт не по изначальному плану. А я-то наивно полагала, что никаких проблем не возникнет. По крайней мере вначале так точно.       — И Антона не видать… — только сейчас замечаю я. Он ведь тоже должен был прийти, я лично спрашивала его об этом. Но как результат: ни Полины, ни Антона в ближайшем радиусе не наблюдается. — А знаешь что, — в моей голове, точно огонёк, зажигается идея. — Ты иди, займи место на лавке, а я пойду к охраннику и попрошу позвонить. Узнаю, где их носит.       Рома кивает и выполняет мои указания, а я, не теряя ни минуты, выбегаю из зала. Несмотря на несостыковки, я чувствовала себя воодушевлённой. Меня брала гордость за свою сообразительность. Как же ловко я придумала — позвонить! Какое счастье, что технологии не стоят на месте.       Пока все веселились, охранник совестно оставался на посту и разгадывал кроссворд со спущенными на переносице очками. Я вежливо попросила ненадолго одолжить телефон и так же вежливо поблагодарила, когда он поставил его передо мной, чуть не запутавшись в шнуре. Прокрутила диск циферблата на нужные цифры и стала нетерпеливо вслушиваться в долгие гудки, тарабаня ладонью о стойку. Перестала, когда охранник недовольно на меня зыркнул. Видимо, стук мешал ему думать над головоломкой в газете.       Первым делом я позвонила Антону домой. Трубку наконец подняли.       — Алло? — как бы я не ждала услышать робкий мальчишечий голос, он принадлежал женщине. Маме Антона, я полагаю. Лично я её никогда не слышала и не видела, но про себя отметила, что голос мягкий и приятный, с ноткой дерзости. В голове сразу вырисовался её портрет. Женщина в моей фантазии выглядела той ещё красавицей. Интересно, а в жизни она такая же?       — Здравствуйте, а Антон дома?       — А кто спрашивает? — недоверчиво интересуется женщина. Захотелось стукнуть себя по лбу. И как я не подумала, что перво-наперво следует представиться?       — Это Аня Синичкина — одноклассница Антона, — немного нервничая, отвечаю я. — Он уже вышел?       — Уже минут двадцать как… — недоумевая о чем-то своём, отвечает женщина. В её голосе слышится растерянность. — Его нет в школе?       Я открываю рот, но язык немеет. В математике я неплоха, и по моим скромным расчётам Антон уже давным-давно должен был появиться в школе. Даже от его дома шагать двадцать минут не придётся. Снега нет, преград, как таковых, тоже. Куда он запропастился?       — А, нет, вон он, вижу! Уже подходит. До свидания! — я хлопаю телефонной трубкой, оборвав фразу мамы Антона. Если бы она начала задавать вопросы или требовать дать ему трубку, я бы оказалась бессильна. Меня бы сразу уличили во лжи.       Я судорожно набираю новый номер, на этот раз принадлежащий Полине. Сначала узнаю у неё, в курсе ли она, куда пропал Антон. Возможно, он где-то задержался и не мог рассказать об этом маме, а я бы, получается, сдала его. Друзья так не поступают. Но если же в самом деле случилось что-то серьёзное — я сразу же перезвоню и на этот раз скажу всю правду.       В этот раз гудки были ещё дольше и томительнее. Я жутко переживала за Антона: в порядке ли он? Что делать, если нет? Паника была готова заглотить меня целиком и не подавиться, но кто-то наконец снял трубку, открыв мне второе дыхание.       — Алло? — я узнала голос Полины моментально.       — Алло, Полина, ты знаешь, где Антон?! — из-за волнения громко спрашиваю я, игнорируя шиканье охранника. Он и не представляет, что тут творится. Знал бы — не был таким спокойным!       — Ну да… Со мной, — удивленным то ли от моей интонации, то ли от моего вопроса, отвечает Полина. Я уже готовлюсь паниковать, убеждённая, что ответ Полины обязательно будет отрицательным, но вместо этого замираю. Волнение как накатило, так и откатило, точно морской прибой. Я облегченно выдыхаю, снова помешав охраннику. Посторонние звуки сбивали ему весь настрой, а я на них щедрая.       — Пускай позвонит домой и скажет, что в порядке… Его мама волнуется, — первым делом говорю я и, не давая Полине ничего спросить, спрашиваю первой: — Вы вместе пойдёте? Скоро будете?       Заминка выглядела короткой, но когда уже позже я прокрутила её в голове, молчание Полины показалось мне бесконечным.       — Анют, прости, мы не придём… — виноватым тоном извиняется Полина. Я представила, как выглядело её лицо в этот момент: сочувствующие голубые глаза на идеально белом лице и жалобно выгнутые брови.       — То есть как? — хлопаю глазами, не веря, что в самом деле слышу это. Слова Полины как настоящий удар под дых — неожиданно и неприятно. Я почувствовала себя преданной, брошенной и… Глупой.       — Так получилось, — уклончиво отвечает Полина, а я всё больше понимаю, что дело тут не чисто. Хотелось разобраться со всем здесь и сейчас, но Полина не дала мне этого сделать, пошла на опережение. Ещё раз извинившись и сказав, что будет ждать моих впечатлений от дискотеки в понедельник, повесила трубку. Я думала, что успею сказать что-либо, но в итоге осталась стоять с открытым ртом и не высказанными мыслями, застрявшими в черепной коробке. Наверное, сейчас я была похожа на маму Антона. Я ведь оставила её в точно таком же состоянии.       Пусть Полина и оборвала связь, я была напористой. Оставить всё так просто не могла и на то были убедительные причины. Набрала номер ещё раз и отныне только и делала, что слушала гудки. Трубку уже никто не брал. Осознав, что это бесполезное занятия, я сдалась. Поникшим голосом поблагодарила охранника за одолженный телефон и побрела обратно, теперь уже никуда не торопясь.       С радостного моё настроение в миг стало паршивым, и это всего от одного телефонного звонка, да ещё и такого короткого. Совсем недавно я была готова скакать от предвкушения вечера, а теперь не хотелось делать абсолютно ничего. Хотя, почему же, кое-чего всё-таки хотелось, к примеру вернуться домой и залезть под одеяло, смыв с себя всю косметику и сменив платье на более удобную одежду. Но папа заберёт меня только через пару часов, как и договаривались. Сама я по темноте не пойду, да и если родители узнают — уши надерут.       Ещё хуже становилось, когда я думала о том, что мне предстоит преподнести плохие вести Роме. Он ведь ждал, больше всех ждал Полину! Мы так долго искали подходящий момент, и вот он, лежит у нас прямо на ладони. Но в самый последний момент Полина выхватила его, присвоив себе.       Антон тоже хорош. Не предупредил заранее точно так же, как и не предупредила Полина. Как так можно, мы ведь друзья! Возможно, не такие близкие, как они друг с другом, я присоединилась чуть позже, но это ведь не повод списывать меня со счетов! Если и задумали что-то, могли бы тоже меня позвать.       Но гадать о том, что могло или не могло произойти так же бессмысленно, как пытаться дозвониться до своих занятых друзей. Неизвестно ещё, чем они там заняты. Догадок никаких у меня нет, зато подозрений выше крыши.       В зале грохочет музыка, неприятно бьет по ушам и плохому настроению, а на танцполе скачут ученики разных классов, пробивая ногами гладкий, но уже не новый и грязный пол. К своему глубокому сожалению, Рому я нахожу быстро. Он занял свободное место на лавочке. Они выстроены вдоль стен и практически не занимают никакого пространства, не стесняя. Пятифан скучающе разглядывал веселящуюся толпу и отстукивал подошвой обуви тревожный ритм, разве что на часы постоянно не подглядывал. Он явно меня ждёт.       Оттянуть неизбежный разговор, как бы мне этого не хотелось, невозможно, поэтому, переборов себя, я направляюсь прямо к нему. Иду уверенно, как будто не собираюсь доложить ему пренеприятнейшее известие. Лучше я скажу правду и выдержу на себе его тяжелый взгляд, чем совру и буду чувствовать себя ещё паршивее. Хотя куда хуже я и представить не могу.       Стоит мне подойти и плюхнуться рядом, как Рома тут же оживляется. Встрепенулся и напрягся одновременно. Я не смотрю на него. Взгляд устремлён вперёд, на ребятню в центре зала, но только не на него. До этого я была уверена, что найду в себе достаточно решимости, чтобы выложить всё махом, но стоило оказаться в паре сантиметров от него, как я растерялась. С чего мне начать, как преподнести новость более мягко, чтобы не ошарашить его?       — Ну что? — спрашивает Рома и тогда становится ясно — отступать и тянуть время больше не выйдет. Мне некуда деться, я не могу перепрыгнуть на другую тему, словно ничего не произошло. Нужно рассказывать.       Я наконец поворачиваю голову к Ромке и сердце сжимается от тоски. В его глазах столько живого блеска, а я сейчас самолично сотру его, как жалкую пыль. Сколько раз я замечала эти взгляды на Полине, иногда даже казалось, что слышу влюблённый стук его сердца. А Полина на него так не смотрела. Не знаю, замечал ли это сам Рома, но как бы там ни было отступать не спешил.       Целеустремленность — это чудесно, она двигает людей вперёд и помогает им сворачивать горы, но в нашей ситуации напористость Ромки только в тягость. Из-за неё же он и страдает, потому что не готов отпустить девочку, в которую так сильно влюблён, а сама Полина не особо заботится о его чувствах. Насильно мил не будешь, но Пятифану эта поговорка явно не знакома. Получается, как и мне, иначе зачем я согласилась помогать ему и Бяше со всей этой кашей, которую мы же и заварили?       Моё представление о любви этим вечером кубарем летело вниз. Я уже не была уверена, что в самом деле могу сойти за сваху и усомнилась в своих, как теперь уже казалось, скоромных познаниях. Я не смогла просчитать такой вероятный исход событий и жизнь воспользовалась этим, выбила почву из под ног. А теперь мне предстоит сделать то же самое с Ромой.       — Она не придёт, — со всем сожалением прохрипела я, не переставая смотреть ему точно в глаза. Слова давались с трудом. Быть тем, кто передаёт плохое новости — это ужасно, и мне бы очень не хотелось пережить этот опыт вновь. Сразу складывается впечатление, словно это из-за тебя произошло что нехорошее, когда на деле ты просто рассказываешь то, что тебе известно.       Эмоции на лице Ромы вроде и менялись, а вроде и нет. Недоумение зависло, забыв переключиться на что-то другое. Рома не моргая смотрел на меня, как будто пытаясь понять, не вру ли я. Поверь, Рома, я бы и сама очень хотела ошибаться. Но это не тот случай.       — Ещё раз? — мотнув головой и часто заморгав, как при перезагрузке, уточняет Рома. Ему нужно время всё осмыслить, но теперь у нас его навалом. Не нужно никуда спешить и переживать, что что-то пойдёт не по плану, ведь всё уже пошло не так, как должно было.       Я удручённо вздыхаю, уставившись на свои ладони. Вот казалось бы: ноги есть, руки есть, тело и голова функционируют отлично, а я всё равно бессильна, как если бы отличалась от других в физических или психологических возможностях.       — Она не придёт. Занята, — немногословно отвечаю я, так и не подобрав нужных слов. Я понимала, что у Ромы было много вопросов, на которые я не могла ответить. Да и не хотела, потому что не смогла бы. Пропускать всё это через себя ещё раз слишком сложно для меня. Стоит начать, как я уже чувствую истощение. Кто бы мог подумать, что доносить плохие вести настолько непросто.       Даже если у Ромы на уме крутился вихрь вопросов, он их не задавал. Пытался понять и прийти к ответу самостоятельно, но, видимо, безуспешно. Он не знает полной картины, ему сложно об этом судить. Но что я знаю точно, так это то, что весь энтузиазм Ромки погас вместе с ним.       Он многозначительно хмыкнул и тоже уставился в пустоту. Расстроенным не выглядел, скорее задумчивым. Было похоже на то, что он думает о чем-то своём, не посвящая меня в детали. А я понятия не имела, что он сейчас надумает или уже надумал. Я решила для себя одно и очень твёрдо — Полина поступила некрасиво, а когда я смотрела на состояние Ромы сердце и вовсе обливалось кровью. За него было очень обидно, а одна мысль о Полине подымала с низов волну неприятных ощущений, как будто я вспоминала не о подруге, а о какой-то Смирновой.       Надо же, я в самом деле злилась на неё! Никогда бы не подумала, что Полина может сделать что-то такое, что вывело бы меня на негативные эмоции. Но глядя на Ромку, который скрывает обиду за фальшивым равнодушием, представить не сложно. Она ведь даже не объяснилась, просто поставила перед фактом и сбросила. Сбросила звонок со мной, словно я ничего не значу, словно сегодня у неё дела куда поважнее, чем вечер со своей подругой! Это ведь моя первая дискотека, у нас с Полиной было столько планов, а она так просто от них отмахнулась. Заменила на что-то другое, нашла более интересные дела, о которых даже не удосужилась меня оповестить.       Почему она не позвала меня, даже если планы поменялись? Конечно, я бы вряд ли отказалась пропустить дискотеку, но ей-то откуда это знать? Она ведь даже не попыталась! Зато Антона позвать додумалась.       — Ром, мне жаль… Может, ещё не всё… — я хотела вселить в него каплю надежды, пусть и мизерную, но чтобы она хоть как-то подбодрила его. Мне не нравилось чувство бессилия, когда, как бы ты не хотел помочь, это не в твоих полномочиях.       — Порядок, — моментально отрезает Рома, не дав мне закончить, и улыбается. Улыбка вышла почти правдоподобной, но грусть в глазах ему никогда не подделать. Я слишком четко вижу её. — Раз уж мы здесь, давай проведём это время с пользой.       Пятифан оживился быстро, даже слишком, словно окунулся в ледяную прорубь и в миг взбодрился. Протянул мне руку, а я, прежде чем до меня дошло, что происходит, вложила в его сухую ладонь свою. Пока соображала, Рома уже потащил меня к остальным — ближе к центру.       Мы попытались влиться в коллектив, изображали веселье, но выглядело и ощущалось это слишком неправдоподобно, словно неумелая игра в театре. Мы делали это через силу, чтобы не выдать своё настоящее впечатление от состоявшегося вечера и не выглядеть безнадёжными лузерами. А я как раз ощущала себя именно так. Чувство, что Полина променяла меня на непонятно что сильно резало по самооценке. Неужели я недостаточно хорошая, недостаточно интересная подруга для неё, раз она предпочла компанию Антона?       Порой мне казалось, что эти двое — Полина и Антон — и вовсе не нуждаются ни в ком. Им хорошо вместе, они просто не против пустить к себе кого-то ненадолго, но никогда не подпустят его так же близко, как друг друга. Вдруг я выдумала нашу крепкую, не долгосрочную дружбу? Всё это время свято верила, что мы нашли общий язык, а на деле таскалась за ними всюду и они просто не возражали. Вдруг всё это время Антон и Полина общались со мной из жалости, потому что я новенькая, у которой не задался первый день в школе?       Грусть сменялась злостью и меняла свою очерёдность. Вот уж спасибо, благодетели, помогли так помогли. Хотели как лучше, а сделали только хуже. Заставили чувствовать себя каким-то ничтожеством и выставили полной идиоткой. Да и не только меня, Рому тоже. Наш план раскрошился прямо в руках, как сухое печенье.       На смену агрессивной музыке — играл какой-то рок или что-то в этом роде, я плохо разбираюсь в музыкальных жанрах — пришла спокойная мелодия и поумерила мой пыл, окутав шелковой мантией. Я прекрасно знала, что означает такая смена настроения. Оглянулась, чтобы убедиться в этом лично, и мои догадки лишь подтвердились. Пришло время медленного танца и девочки с мальчиками неуверенно стали разбиваться по парам.       Некоторые смотрелись весьма гармонично, дополняя друг друга, некоторые нелепо из-за того, что не знали, куда деть руки и куда их вообще можно девать, чтобы не получить пощёчину. Девочки смущались, стоило коснуться плеч партнёра, а парни и вовсе оцепенели, ведь им предстояло взять девушек за талию. Я смотрела на них и поражалась этой зажатости. Нашли чего смущаться, это ведь так романтично, нужно получать удовольствие и расслабиться, а не двигаться, как будто играешь дерево в театре!       Так я думала, пока лично не столкнулась с этим. Стоило повернуть голову к Роме, чтобы предложить отсидеться на лавочке, как я впала в ступор, увидев его протянутую руку. До меня не сразу дошло, что это значит, а когда это всё-таки произошло, я застыла, как вкопанная. Казалось, Рома тоже нервничает: глаза бегают, пальцы еле заметно подрагивают, но от своего предложения он не отступается.       — Хочешь… потанцевать? — с осторожностью произнесла я, как будто слово могло обжечь меня. Я так разнервничалась, что допустила мысль о недопонимании. Вдруг Рома имел в виду что-то другое, а я на грани того, чтобы выставить себя полной дурой. В который раз.       — План всё равно провалился, — будничным тоном констатирует Рома, видимо, уже приняв стечение обстоятельств. Наверняка осадок остался, но он по крайней мере не унывал, пытался выйти из этого состояния. И что я за друг, если не помогу ему?       Я протягиваю руку, как мне показалось, слишком медленно, но всё же касаюсь протянутой ладони. Она тёплая и немного шершавая, совсем не как у Полины или других девочек. У дедушки были такие же руки на ощупь. Он вырезал по дереву и в принципе много работал руками — то что-то починит, то соорудит, и при этом совсем не жалел ладони. Его не волновали мозоли или сухость, он на это вообще внимания не обращал.       Рома мастерски выставил нас в нужную позу, положив мои руки себе на плечи и взяв меня за талию. Мы не спеша начали крутиться в такт музыки на достаточной дистанции. Смотрели куда угодно, но только не друг на друга. Теперь я понимала других танцующих, которые выглядели так, словно их заставили встать в пары под дулом пистолета. Это и впрямь смущает, даже с учётом расстояния.       Я панически заметила, что ладони потеют от волнения и жара, который излучают плечи Ромы. Это ощущается даже через тонкий материал футболки. Мою голову заполонили мольбы о том, чтобы у Ромы не осталось два мокрых пятна после того, как я уберу руки. Такой позор я вряд ли переживу.       Рома учтиво держал меня за талию, что ощущалось ещё более непривычно. Затейливый одноклассник, чьи движения всегда воспринимались чересчур грубыми и резкими, сейчас походил на движения самого настоящего джентельмена. Я только сейчас учуяла слабый запах одеколона. Сегодня Рома пах особенно приятно. То ли он никогда не использовал его раньше, то ли это я попросту не замечала этого.       — Ты неплохо двигаешься, — уже вслух замечаю я, желая хоть как-то развеять повисшую неловкость. Как-никак мы друзья, между нами не должно быть никакого напряжения, это ведь всего лишь безобидный танец. Вот только почему от обыкновенных дружеских прикосновений так колотится сердце и так боязно облажаться мне не понять.       — Ты тоже, — отвечает Рома, поддерживая натянутый за уши диалог и впервые за долгое время смотрит мне в глаза. Я была близка к тому, чтобы задохнуться. Сейчас казалось неправильным даже просто дышать, ведь это могло испортить царящую атмосферу.       Дабы не потерять эту нить, которую с таким трудом удалось вытянуть между нами, я задаю уже новый вопрос, не сильно отличающийся от предыдущего:       — Ты когда-то занимался танцами? — я не вкладывала в него абсолютно никакой смысл. Не ждала услышать что-то конкретное, просто хотела заполнить тишину. Но Рома меня поразил, и на время я даже забыла о его руках на своей талии.       — Не совсем. Мама отдала на балет, когда был мелким, — с неохотой признался Ромка, разрывая зрительный контакт. Закатил глаза, возведя их к потолку. — Это не продлилось долго. Я пару раз толкнул какого-то сопляка и больше меня туда не пускали. Ему бы в театр, в драме играть, а не на балете скакать…       Я чуть не прыснула: не потому, что это считалось чем-то постыдным, а потому что представить Пятифана, что сгибает колени в плие, в принципе нереально. Образ танцора и нынешнего Ромки, которого побаиваются даже старшеклассники, никак не вяжется в голове.       Заметив мой веселый взгляд и глупую улыбку он предупредил:       — Только попробуй кому-то рассказать, — угроза не была серьёзной, поэтому я только рассмеялась, заверив Рому, что эта тайна умрёт вместе со мной.       До конца медленного танца мы успели обсудить ещё пару-тройку вещей, окончательно расслабившись. Теперь мы больше походили на обычных друзей, что не могло не радовать. Я уже заволновалась, что с нашей дружбой что-то не так и она дала сбой, но это ведь невозможно! Роме нравится Полина, а я без корыстных намерений помогаю им сойтись.       Никогда бы не подумала, что скажу подобное, но быть в нынешней близости с Пятифаном оказалось крайне приятно. Вспоминая нашу первую встречу и прошлую себя я бы никогда на это не пошла, хоть убейте. Ромка казался мне отпетым хулиганом и ужасным человеком. Тем самым противным мальчишкой, от которого хочется держаться подальше. Но в этот вечер он смотрел на меня так по-особенному, что я теряла дар речи, а потом самостоятельно реанимировала себя и заново подхватывала диалог.       В его серо-голубых глазах не было фальши, он в самом деле внимательно меня слушал, когда я негромко начинала что-то рассказывать. Смотрел так внимательно, что становилось не по себе, но в хорошем смысле. Рома как будто пытался проникнуть глубже с одному ему известной целью.       В чем я никогда не признаюсь даже самой себе, так это что на самом деле я была рада, что у Полины не вышло прийти сегодня на дискотеку. Осознание пришло в моменте, когда Рома, нежно держа меня за талию, медленно кружил нас на месте и одним своим взглядом светлых глаз заставлял что-то внутри трепетать.       Пусть план пошёл по швам, альтернатива вечера получилась ничуть не хуже. Даже лучше.