Ты - моё море

В полдень в трюме «Приверженца» так же темно и душно, как и ночью. Мрачные тени пробираются в каждую щель корабля и одерживают победу над слабыми лучами света. Усилившиеся волны заигрывают с судном, раскачивают его резкими толчками, из-за чего на борту раздаётся скрип и шуршание переползающего из стороны в сторону груза. За длинным столом, на расставленных с его обеих сторон скамьях, сидит команда и жадно поедает долгожданный обед. К слову, едят пираты весьма неопрятно: будто стая голодных собак они выхватывают еду друг у друга. Арсению такие повадки кажутся дикостью. Он сидит недалеко от центра стола и его взору предстаёт полномасштабная картина пиратской трапезы, по которой его глаза то и дело блуждают в поисках чего-то, на чём можно заострить внимание и при этом не погасить свой, и так уже затухающий, аппетит. Над столом, размеренно покачиваясь, висят и нервно мерцают масляные лампы. Вместе с ними, в одном ритме покачивается рыбный суп в алюминиевых чашках и оставляет на бортиках посуды блестящий след. Взгляд Арсения устремляется к собственному обеду. Приступать к еде не хочется. Как и не хочется верить, что находящееся в миске действительно является для кого-то сытной и питательной пищей. Он лишь брезгливо рассматривает жидкую сероватую кашицу, по запаху которой, пожалуй, ни у кого не получилось бы определить можно ли это есть человеку. К несчастью принца весь пиратский рацион отнюдь не имеет ничего общего с его королевской диетой. Пираты не ловят рыбу с борта корабля, так как косяки не приближаются к большим движущимся объектам, поэтому рыба, из которой готовится большее число их блюд, ловится на берегу и хранится в бочках на протяжении всего путешествия, обладая при этом не самым приятным ароматом. При виде почти опустошённых пиратских мисок Арсений всё же решается и сжав губы зачерпывает ложкой немного супа. - Ты чего это, - обращает на него внимание Горох, - весь день хребет гнул, и не голоден совсем? Кок придвигается на освободившееся место рядом с Арсением и добавляет: - Супчик-то сегодня удался! А знаешь почему? – он хитро улыбается и наклоняется ещё ближе к новичку, так, что почти щекочет усами его щёку. Арсений так и сидит, крепко сжав в руке изогнутую ложку и всеми силами сдерживает рвотные позывы, вызванные зловонным духом старой рыбы и специй. Он роняет ложку обратно в миску и бросает на кока не очень заинтересованный в ответе взгляд. - Я добавил секретный ингредиент! – торжественно восклицает Горох. – Ешь давай быстрее, а то вот эти два обалдуя, - показывает на сидящих напротив Гауса и Зайца, - тебя уже глазами пожирают. От пиратов напротив исходят пара возмущённых смешков. Гаус берёт свою миску и, подняв её, выливает в рот остатки супа. Заяц свой обед пока не доел. Он медленно помешивает пальцем содержимое миски и обращается к Гаусу очень громким и тонким голосом: - Какой ещё секретный ингредиент? Он снова обманывает нас! - Да какая тебе разница? Заткнись и ешь! – отвечает ему Гаус. В голосе этого пирата есть такая заметная хрипотца, противоположная звонкому голоску Зайца, что, когда эти двое вступают в диалог, разговор их весёлой мелодией разливается по округе. - Ну посмотри! – Заяц окунает руку в суп и вынимает со дна всю гущу, чтобы как можно внимательнее её рассмотреть. - Который из этих кусочков - секретный? Я их все уже видел, точно тебе говорю! Горох и Гаус, смотря друг на друга, закатывают глаза. Арсений морщится и отодвигает от себя чашку. Та сразу же оказывается у Зайца. - Тяжко тебе без обеда будет, дружок, - кок похлопывает новичка по плечу, после чего с тяжёлым пыхтением поднимается с места, собирает в охапку несколько пустых чашек и бредёт в камбуз. Оставшиеся сидеть напротив моряки ещё недолго провожают его взглядом. Арсений снова оглядывает трюм и замечает, что тот почти опустел. Лишь по краям стола сидят небольшие компании, увлечённые праздными беседами. Вникать в их разговоры нет никакого толка. Ни с правого, ни с левого края стола не звучит ни одного узнаваемого голоса. - А где Антон? – спрашивает Арсений пока наблюдает за шумной компанией справа. – Я не видел, чтобы он хоть раз спускался сюда. Гаус поднимает голову и награждает юношу вопрошающим взглядом. Смотрит долго, пока Арсений не возвращает всё своё внимание обратно двум парням напротив. - Он всегда ест в каюте, - после длительного молчания говорит пират. Его голос звучит тише, но не так тихо, как если бы он рассказывал какой-нибудь секрет. Скорее так, будто он не желает обсуждать эту тему. Вслед за его фразой в разговор вмешивается Заяц: - Да, - вскрикивает он, и одновременно продолжает есть, сопровождая все свои действия мерзким чавканьем, - мы слишком некультурные для него. – Слова матроса обточены иронией, но в его голосе совершенно точно слышна печаль. - Тихо ты! – шипит на него Гаус. - В каком смысле? – интересуется Арсений. - Ну-у, у него воспитание, все дела… - продолжает свою речь Заяц, но его сразу же перебивают. - Мы его очень уважаем, - Гаус говорит ещё тише, - но порой нам трудно его понять. Как… наверно, и ему нас. - И вы, вероятно, боитесь его, - делает вывод Арсений, основываясь на том, как неохотно матросы говорят об Антоне. Разговор с Гаусом и Зайцем распаливает в Арсении интерес. Он с любопытством водит глазами по их лицам, как вдруг внимание привлекает тёмный силуэт, мелькнувший на лестнице и тут же исчезнувший за прикрытым люком. Это была Оксана - та самая странная девушка, с которой он столкнулся днём ранее. - Он и сам не любит говорить об этом, - словно оправдываясь изрекает пират, но новый член команды тут же подрывается с места, оборвав его мысль. - Мне нужно идти, - Арсений уже не слышит ничьих слов, его мысли сменили свой курс, и он рьяно следует за ними. Двум матросам остаётся лишь в недоумении смотреть ему в след. Арсений поднимается и тревожно оглядывается по сторонам. На верхней палубе слишком людно: принявшиеся за работу матросы будто совсем не смотрят вперёд себя – сбивают с ног, толкаются и маячат перед глазами напрочь закрывая обзор. Но юноше всё же удаётся её найти. Подол каштанового платья исчезает за поворотом, и Арсений, уцепившись за него глазами следует вперёд, рассекая собой толпу. Недалеко от грот-люка работает плотник Журавль. Он сидит на бочке: из-за невысокого роста его ноги не достают до палубы и, свисая, сапоги издают мерзкий скрежет от касаний подошвы к грубой древесине. В его руках ещё не до конца обработанный брусок, на коленях разложены инструменты, вокруг разбросаны мелкие опилки. Когда он замечает Арсения, поднимающегося на палубу и шарящего глазами в толпе, он не сводит с него взора и исподлобья испепеляет взглядом нового, совсем молодого, члена команды. Арсений кажется ему очень подозрительным. Вся эта манерность, густая копна блестящих смоляных волос, сдержанная улыбка и несоответствующий флибустьерской деятельности аккуратный внешний вид вызывают у плотника недоверие. Такие люди несут разлад, мешают процветанию морского ремесла (пиратства) - так считает Журавль. Очень скоро молодой матрос скрывается с поля зрения, а брусок начинает принимать очертания крепкой оружейной рукояти. За поворотом оказывается узкий капитанский мостик. Эта часть корабля представляет собой ограждённую часть палубы, находящуюся на небольшой возвышенности так, что с неё открывается потрясающий вид на море. Если подойти совсем близко к борту и посмотреть вниз, то можно без труда представить себя в беспечном полёте над водной гладью. Оксана стоит не шевелясь у самого края. Её взгляд устремлён вдаль, губы подёргиваются в такт беззвучно изрекаемым словам. И хотя Арсений хорошо владеет умением читать по губам, он не разобрал ни одного слова из того, что быстро и неясно доносится с её шёпотом. Он подходит ближе. Облака проплывают редко и солнце раскаляет воздух, но от этой девушки веет холодом. И чем ближе Арсений становится, тем сильнее немеют пальцы его рук. Эта особа явно пробуждает в нём лёгкий ужас, но он пока не понимает почему. - Здравствуй, - юноша нервно скользит пальцами по краю борта, - ты ведь Оксана? Будучи погружённой в свои мысли, девушка даже не дернулась от чьего-то внезапного появления. Она замолчала и её губы дрогнули в блаженной улыбке. - Здравствуй. Подойди. Арсений подходит, и Оксана, без малейшего стеснения, берёт его руку в свою. Её рука оказывается очень тёплой. Горячей по сравнению с его окоченевшими от волнения пальцами. Она нежно перебирает каждую косточку его кисти и смотрит при этом прямо в глаза, погружая в гипнотический транс. Арсению чрезмерно хочется прервать этот момент, и тогда он первым начинает диалог: - Мне рассказывали о тебе. Ты действительно говоришь с судьбой, предсказываешь будущее? - Я лишь вижу судьбу, - поправляет его Оксана. - Вижу, но не могу ей мешать. - Она произносит это словно молитву. С таким смиренным спокойствием, и так мягко, что Арсений невольно задумывается: «Будь я на её месте, имея возможность видеть то, что только предстоит пережить, я бы не смог держать в себе покой». Ведь, в понимании Арсения, даже само слово «судьба» уже подразумевает собой нечто волнующее. И потому спокойствие, исходящее от этой особы столь необычно, что ставит под сомнение любое человеческое представление о таком непредсказуемом и коварном явлении как будущее. - Ты ведь знаешь почему пираты столь суеверны? – этим вопросом Оксана выдёргивает Арсения из размышлений. От его неподдельного интереса глаза девушки вспыхивают искрами. - Они не могут контролировать море, - сразу догадывается он. - Верно, они лишь подчиняются ему. Так же и я, вижу и принимаю, не имея возможности что-либо изменить. Видения приходят короткими отрывками, а потом соединяются, как кусочки мозаики. Арсений внимательно слушает слова ясновидящей и ничего не отвечает. Взглядом он водит вдоль длинной полосы горизонта, затем смотрит на свою руку, которая всё ещё находится в объятиях чужой ладони. Оксана заглядывает в его лицо и всё с той же блаженной улыбкой спрашивает: - Так что же? Хочешь узнать свою судьбу? Арсений задумывается: что именно Оксане может быть о нём известно? И насколько подробно? Наверно будет лучше впредь не попадаться ей на глаза. Он резко выдёргивает свою руку из рук девушки и отступает. - Нет. - Ты боишься судьбы, не так ли? – Она разглядывает юношу словно прощупывает каждый миллиметр его души. Спокойно и плавно. Даже любя. От того в её действиях абсолютно не выходит найти ни намёка на наглость или бесстыдство. - Почему же? – продолжает она. - Все хотят знать будущее, а ты – нет. Арсений, в этот момент, очень старается не смотреть в её сторону: то отводит взгляд к морю, то вовсе опускает его. В подобных беседах ему не комфортно, особенно если речь идёт о нём самом – о нём настоящем. И это вполне понятно. Много в его жизни было тех, кто старался окунуться в его душу с головой, познать глубины его жизни и усмирить буйные волны его надежд. Однако все лишь барахтались на мели. Никому не удавалось покорить Арсения. Возможно по причине того, что он сам этого никому не позволял. - Я вчера видел тебя с Антоном. Вы… о чём-то спорили. Тема беседы сменяется, когда Арсений вспоминает, что кроме простого любопытства у него есть к Оксане вопрос, особенно щекочущий его интерес. - Расскажи о нём, - продолжает Арсений. – Он твой возлюбленный? Лицо ясновидящей не сменяет эмоций, но глаза её будто оживают. Об Антоне она может говорить непрерывно, и интерес Арсения только подтверждает, что это неспроста. - Он мне как брат, - с улыбкой говорит Оксана, опровергая случайное предположение собеседника. – Нас связывают долгие годы дружбы и, конечно, мой долг перед ним. - Твой… долг? Оксана кивает. - Я обязана ему жизнью. Девушка робко складывает руки одна в другую и крепко прижимает к груди, готовясь вынуть из своей души частичку сбереженного в ней прошлого, и говорит: - Около восьми лет назад «Приверженец» прибыл в порт крошечного королевства Ветров, откуда я родом. Мой отец был известным палачом. В своем деле толк он несомненно знал; был чёрствым и жестоким человеком, и не скрывал этого даже от меня – своей единственной дочери. Из-за известности отца меня узнавали многие горожане, знали кто я и как зовут. Когда же стало известно о моём даре, люди испугались. По всему королевству пошёл слух, что я - ведьма, опасная для общества. Конечно же, общественная ненависть затронула и моего отца. Он не стал выбирать между мной и репутацией, и был первым, кто сдал меня на всеобщий суд. Ему и велели казнить меня. В тот вечер я должна была умереть. И в тот же вечер, волею судьбы, меня нашёл Антон. Он оказался единственным человеком, кому была дорога моя жизнь. Рискуя собственной безопасностью, он освободил меня и под свою ответственность принял в команду, помог мне сбежать. Так я и попала на «Приверженец», - завершает она свою историю и плавно опускает худые кисти рук. Арсений смотрит на девушку и не может отделаться от мысли, что чем-то они с ней похожи. Пробегает взглядом по её приподнятым уголкам губ, бледному румянцу щёк, вытянутой шее, подставляющей лицо под дуновения лихого ветра, и очень хочет верить, что в этот миг он так же свободен, как она. Его не настигнут грозный взгляд и недовольства отца, мантия не задушит своим жарким объятием, не ослепит кровожадным блеском золото королевской короны. Он сбежал, отдав свою жизнь в руки неизвестности. Теперь он её пленник, и в это же время полностью свободен. - А как Антон оказался на этом корабле? - Думаю, ты сможешь узнать это у него самого, - отвечает Оксана с хитрым прищуром. - Я говорил с ним всего лишь раз… - задумчиво тянет юноша и ясновидящая понятливо кивает. - Он привык держать себя взаперти, - вздыхает она. - И как же тогда мне о нём узнать? - Неужели ты совсем не смыслишь в человеческих отношениях? – Искренне удивляется Оксана. – Зачастую, чтобы узнать правду о человеке, нужно стать к нему ближе. Юноша на мгновение задумывается. - А если человек не хочет, чтобы о нём знали правду? – озвучивает свою мысль Арсений. Под этим вопросом он уже не подразумевает кого-то конкретного, но… О, дьявол, и кто его только тянул за язык? - Правда раскроется. Такая у неё миссия. - После недолгого молчания говорит ясновидящая. - Главное, чтобы она раскрылась правильному человеку. Неожиданно с палубы раздаётся голос боцмана. Он призывает команду поторопиться на общее собрание. Арсений отлично понимает: в таких случаях нельзя заставлять себя ждать. Он уже торопится уходить, вот только Оксана останавливает его лёгким касанием и, снова заполучив всё внимание, пожимает плечами: - Так судьба говорит. Арсений замирает. Сбившееся дыхание выдаёт его обеспокоенность и желание поскорее уйти. - Я не верю в судьбу. - Нет, ты веришь. И чем сильнее твоя вера в судьбу, тем лучше ты замечаешь её знаки. Он ничего ей не отвечает. Ему незачем что-либо говорить, ведь ясновидящая сама каким-то образом находит для себя все ответы. Разговор с ней оказался для принца пока самым странным из тех, что случались с ним в жизни. И всё же, её слова заняли в его мыслях особое место. Задумавшись, Арсений совсем не заметил, как в руках девушки оказалось красное наливное яблоко. - Возьми, - просит она и протягивает фрукт, предварительно вытерев его рукавом. Арсений благодарно кивает, принимает яблоко и отправляется на палубу, с аппетитом вкушая желанный обед.       

***

Какой бы беспорядочной суеты не возникало на верхней палубе посреди дня, к закату она отступает и предстаёт настоящей идиллией. Скопившиеся у подножья грот-мачты моряки, словно маленькие дети, окружили талантливого рассказчика, который повествует им истории своих приключений одна за другой. Речь разливается из его уст, как мёд, а слова занимают столь правильные позиции в головах слушающих, что запросто складываются в захватывающие сюжеты. Арсений сидит на бочке в самом центре собравшегося круга. Он и есть тот самый необыкновенный рассказчик, что весьма самоуверенно выдаёт истории опытных морских волков, подслушанные в трактире, за свои собственные. Под потоком сильного ветра его волосы густыми прядями поднимаются, замирая в воздухе, и небрежно падают, раз за разом повторяя этот вынужденный танец. Рукава его тонкой рубашки закатаны до самого локтя, пуговицы по обычаю застегнуты до самой последней. Руки, в такт словам, рассекают воздух - рисуют сопутствующие рассказу пантомимы. Его поза красива и уверенна, но не очень удобна: закинув нога на ногу, он сидит на самом краю и периодически придерживается, избегая падения. Избегая паузы, ведь рассказ его непрерывен. Сохранённые в памяти хриплые байки и дополняющее их воображение, подкрепляются освоенным ещё в детстве ораторским искусством. Фантазировать и мечтать всегда давалось Арсению на ура. Теперь же у него появилась заинтересованная аудитория. Да, сейчас он определённо чувствует себя как рыба в воде. За второй третья, за третьей четвёртая истории неспешным потоком разносятся по палубе, и отголоски их слышны на противоположной части галеона. После общего собрания, где капитан, боцман и квартирмейстер озвучили своей команде неутешительные новости о недоплате из-за потерь в их непредвиденном путешествии, пираты были слишком встревожены. Бунтом никто не грозил, поскольку, как и предполагал Арсений, капитан и его помощники обладают здесь неколебимым авторитетом. Однако забастовки и протесты не исключаются и не являются особо желаемым исходом. И вот, Арсений стал тем, кто оказал главарям большую услугу, усмирив толпу одним лишь собой. Точнее, своим приятным голосом и шустрым, сметливым умом. Круг из пиратов стал разрастаться и Арсению пришлось подняться с бочки, чтобы видеть глаза каждого, кто его слушает - изучить их, расположить. Заслужить доверие команды для него особенно важно. Он обречен, если не имеет здесь защиты. Размеренными шагами, во власти азарта повествования, он обходит бочку сначала с одной стороны, затем с другой. Перед ним сидит этак полсотни моряков, среди которых уже имеется несколько знакомых лиц. Здесь и Заяц, сидящий на палубе в обнимку с собственными коленями, и Горох, который, усевшись на заколоченный ящик внимает словам рассказчика, не отрывает глаз, и вместе с этим усердно старается затянуть на голове сползающий от ветра платок. Здесь же, прямо над головами товарищей, стоит Гаус и тихо похрустывает костяшками пальцев. Собрались почти все, кроме главных голов судна – Димы, Макара и Антона. Нет и Журавля. Точнее… нет среди толпы, но на палубе он всё же присутствует. Вдали от всех, облокотившись телом о проходную балку он, как и все, слушает истории Арсения, но с куда меньшим интересом. И хотя этот молодой заводила не вызывает у него особого восторга, причина его скуки заключена отнюдь не в этом. Так проходит ещё четверть часа, пока среди толпы не появляется квартирмейстер. Он всегда выглядит одинаково, отметил Арсений. К тому времени, когда тот неспешно пробрался сквозь тесные ряды рассевшихся на палубе моряков, он уже замолк. Его очередная история подошла к концу и повлекла за собой шумные обсуждения толпы. Видно в этот раз им не слишком угодил финал. Оставив за собой широкую тропинку меж разошедшихся в стороны пиратов, Дима приближается к Арсению. Извечно невозмутимое выражение лица, умный взгляд и твёрдый шаг говорят о том, что этого человека опасно ослушаться и невозможно осадить. Он посмотрел на юношу лишь тогда, когда подошёл почти в плотную. И тот заметил, что в этом взгляде нет ничего угрожающего. Это взгляд не тирана, а наставника, - решил Арсений - каковым Дима и является для всей команды. Не столько благодаря своему серьёзному виду, сколько благодаря огромному опыту. Он был одним из первых, кто ступил на борт только захваченного пиратами «Приверженца» будучи ещё матросом, и изучал морское ремесло, пока многих из ныне находящихся на корабле не было и в помине. За время его службы на «Приверженце» изменилось многое: менялись капитаны, члены команды, уставы… Но, по мнению квартирмейстера, любые изменения бессмысленны, пока неизменной остаётся его преданность этому кораблю. - Арсений значит? – мужчина задаёт вопрос прямо в лицо, деловито разглядывает, пока дожидается ответного действия. Благо ответ не заставляет долго ждать и доносится из губ юноши, растянутых в короткой, но отдающей неоспоримой уверенностью, улыбке. - Он самый. Кто ВЫ мне известно. Дима доброжелательно хмыкнул. - Это замечательно, - проговорил он и до юноши, одновременно с монотонным голосом, донёсся терпкий запах табака. Арсений заметил в руках мужчины толстую книгу в потёртой кожаной обложке, с желтоватыми страницами. И Дима не стал мучить его догадками – сразу открыл нужную страницу и, развернув, поднёс ближе. Это оказался капитанский журнал, а открытый раздел собирал в себе подписи всех нынешних членов команды. Пятьдесят с лишним имён в столбик записаны мелким угловатым почерком. Рядом с именами красуются подписи их владельцев. Впрочем, «подписи» - название недостаточно правдоподобное. Это, скорее, простые опознавательные символы – чёрточки, завитки, галочки… Большинство из матросов не владеет даже элементарными знаниями алфавита, поэтому подписи у них придумываются на ходу, исходя из собственных художественных способностей. - Мне нужно подписаться? – уточняет Арсений, подняв глаза на чужое смуглое лицо. В карих глазах Димы всё также нет ни капли подозрительности, лишь интерес, а в улыбающихся морщинках отчётливо виден почерк времени и усталости. - Чтобы подтвердить своё желание быть частью команды, - подтверждает квартирмейстер. – Раз ты здесь - подпишись, иначе доверия к тебе, с моей стороны, не будет. Объяснять было незачем, Арсению и так прекрасно ясно, что без всего этого не обойтись. Он принимает из рук Димы журнал, перьевую ручку и изучающе проводит указательным пальцем вниз по странице. Шершавость бумаги оставляет на пальце пыльный след, он потирает им меж большим и средним, пока усердно вчитывается в неразборчивые имена. Когда же он доходит до конца столбца, он быстро выводит своё имя, а на месте подписи, немного подумав, вырисовывает немногозначительное «АРС!!». Буквы, словно тоже поддавшись порыву ветра, сильно накренились вправо, но и это, увы, почти не приблизило его через чур аккуратный почерк ко всем безобразным записям в журнале. Ну, почти всем. В самом низу страницы Арсений замечает ещё одну подпись. Она, в отличие от других, очерчена неровной линией и отмечена капитанской печатью. Эта подпись аккуратна, даже изящна; с крупными завитками и затейливыми заглавными буквами. «А.Ш.» Арсений, не веря своим глазам, всмотрелся в знакомые инициалы. Мысль о совпадении посетила его позже, чем та, что он на верном пути. Что-то однозначно скрывалось за всеми этими случайностями, и будет настоящим враньём сказать, что Арсению это нисколько не интересно. - Что ж, - задумавшись о чём-то выдавливает квартирмейстер. Арсений возвращает ему журнал молча, хотя вопросов в его голове столько, что существует риск взрыва пуще всех имеющихся на судне пороховых бомб. Спрашивать в лоб не следует, - решает Арсений, - надёжнее дождаться подходящего момента и разузнать всё самому. Дима быстро закрывает журнал и хлопает юношу по плечу, параллельно произнося: - У тебя неплохо подвешен язык. Это ценный навык. Уже смотря в затылок уходящему мужчине и улавливая со стороны одобряющие возгласы команды, Арсений думает: «Похвала капитана определённо многого стоит. Так держать». Сейчас он как никогда рад и доволен собой.       

***

Антон читает. Книга в его руках так хрупка, что он не решается перелистывать страницы, не положив предварительно её себе на колени дабы не позволить ветхому переплёту покрыться ещё большим количеством трещин и заломов. Трудно представить, сколько всего пережил этот «сборник авторских зарисовок», но Антон всегда старался держать его рядом с собой, где бы не находился. Он сидит на стуле расслаблено, чуть склонив голову на бок и нахмурив брови в полной сосредоточенности на тексте. Лучи заходящего солнца, доносящиеся с окна, пробираются сквозь отросшие вьющиеся прядки его русых волос, скользят по длинным музыкальным пальцам, в момент, когда он снова бережно касается края страницы, и отражаются розовыми искрами от пары крупных серебряных перстней. Не тревожат ни дребезжащие от ветра окна, ни гул с палубы. Он с головой погрузился в слова – простые слова о жизни, любви, благородстве… О, как ему не хватает слов. Собственный голос в голове уже давно не говорил ничего нового. Слов слишком мало. Только в книгах есть нужные слова, но и их количество ограничено. Приходится перечитывать заново строка за строкой, впитывать красноречивые фразы и изрекать самому себе, тихо нашёптывая их искусанными губами. Обдумывать всё то немногое, что ещё не было обдумано. Вдруг за дверью слышится тихое шуршание. Мелькнувшая в щели тень подтверждает подозрение, что кто-то стоит у двери и вот-вот постучится. Тогда молодой капитан откладывает книгу и встаёт, ожидая каких-либо новостей (неспроста же человек за дверью так интригующе оттягивает свой визит); укладывает руки на пояс. За дверью оказывается Оксана, и Антон облегченно выдыхает - он хотел её видеть. Руки тут же соскальзывают с широкого ремня и раскрываются для объятия. Оксана улыбается ему сдержанно, не теряя настроения той новости, которую принесла. Она обхватывает руками плечи капитана, а после проводит ими по его груди и, так и замерев, говорит: - Антон, что-то не так. В ответ на её слова тот лишь хмурит брови и возвращает руки на прежнее место. Такой жест вполне можно назвать его старой привычкой – если в руках Антона не было сигареты или книги, то они всегда располагались на поясе, как знак постоянного стремления выглядеть ещё спокойнее и увереннее. - Что ты имеешь ввиду? Девушка растерянно бегает глазами по его непонимающему лицу. Не знай Антон её так хорошо, он бы решил, что Оксана в панике. Она дрожит, перебирает пальцами уголок его воротника и… почти шепчет: - Я… не понимаю. Видения говорят, что… кто-то здесь, на борту… скрывает свою истинную личность. Антон опускает голову. Он и подумать не мог, что глупая матросская шутка сможет принести ясновидящей беспокойство. Странно, конечно, что из всех событий на корабле, видения Оксаны выбрали именно этот незначительный случай с новичком… Ну, судьбе виднее. - Не беспокойся, - он успокаивающе укладывает голову Оксаны себе на плечо и медленно проводит рукой по её волосам, - у меня всё под контролем. - Тебе известно, что это значит? – всё также беспокойно спрашивает девушка и поднимает голову, рассматривая его лицо. - Да, и я со всем разберусь. Не нужно переживать из-за этого. Антон решает, что нет нужды рассказывать Оксане о том, что он теперь иногда выдаёт себя за квартирмейстера. В место лишних слов он просто улыбается ей. Мягкой улыбки, говорящей, что всё в порядке, ясновидящей оказывается вполне достаточно. Она никогда не требовала от него больших откровений и оправданий. Всё, что ей положено было знать, она узнавала без всякого многословия. Оксана скромно улыбается ему в ответ и, коснувшись ладонью его плеча со стороны сердца, проговаривает: - Пожалуйста, будь осторожнее.

***

С наступлением темноты, когда команде положено идти на боковую, Арсений отправился на ночное дежурство. Не по своей воле, конечно. Расхаживать от борта к борту с лампой в руках, пока над палубой клубится плотная синяя дымка, мурашки бегут по коже от ночной прохлады, а в воде то и дело раздаются пугающие бульканья, издаваемые разновидными морскими обитателями, не вызывает у принца огромного желания. Таково было распоряжение боцмана. И Арсений, с умным лицом и уверенной походкой, дал тому понять, что к ночным дежурствам ему не привыкать. Что ж, придётся разбираться по ходу дела. После обхода трюма, он поднимается на палубу и, прикрыв скрипучий люк, оказывается в объятиях тишины. Кажется, будто сейчас на корабле он совсем один, стоит и разглядывает над собой бесконечное звёздное небо, из которого маленькой рыбкой выныривает молодой полумесяц. То ли от сказочной небесной красоты, то ли от хождения с задранной вверх головой, всё вокруг начинает кружиться, и Арсений подходит ближе к борту, чтобы опереться спиной об упругие канаты такелажа. Отсюда отличный вид на всю палубу, думает он и, поставив лампу на борт рядом с собой, бросает взгляд на воду. Ночью море напоминает чёрное зеркало, а пенистые волны расползаются по нему белыми трещинами. В нём видно даже собственное отражение, мелькающее в лучиках золотистого лампового огонька. Спустя всего несколько минут отблеск воды стал для юноши хорошим собеседником. Арсений понял, что с этим мгновением не хочется расставаться, хочется лишь думать и переваривать в мыслях все те странные совпадения, что случились с ним за последние несколько суток. Правда ли всё то, о чём говорила Оксана? Что означает «А.Ш.» и связано ли это с гравировкой на компасе? И если над первым остаётся только гадать, то со вторым он вполне способен разобраться. Более того, он уже знает как… Арсений настолько углубился в размышления, что кажется, теперь, это он - то самое расплывчатое отражение, смотрящее на себя сквозь чёрную толщу воды. Вдруг он замечает, как к пламени лампы приближается чья-то рука. В ужасе Арсений отпрыгивает в сторону и лишь тогда замечает Антона, беззаботно поджигающего сигару. - Испугал? – ухмыляется тот. Юноша, держась за сердце, подходит ближе и снова оказывается в зоне тёплого мигающего света. Удивительно, как он совсем не заметил, что кто-то смог подобраться к нему так близко. Изо всех сил Арсений старается скрыть возникшую на лице улыбку, но выходит не достоверно, и в итоге он поднимает взгляд на Антона, демонстрируя тому очаровательные ямочки на щеках. Кажется, что по-другому бы и не получилось - слишком велик соблазн. - Ты ведь на это рассчитывал, когда подкрадывался ко мне в темноте? – цепляется Арсений. - Я не ожидал, что здесь кто-то будет. – С той же ухмылкой Антон пожимает плечами и делает пару шагов ближе к борту, чтобы стряхивать пепел в воду. - Обычно наши доблестные дежурные сразу же напиваются и до самого утра храпят вон там - под трапом, - он указывает пальцем на лестницу позади себя. Арсений пытается внимательнее изучить высокий силуэт. Ему удаётся чётко рассмотреть в ночном сумраке лишь то, что Антон накинул на плечи длинный тёмный плащ, растрепал кудрявые волосы, которые непослушно падают ему на лоб, когда он подносит к губам зажжённую сигару. В отличие от остальных пиратов, при Антоне нет совсем никакого оружия. Не видно на нём ни кобуры, ни ножен. - Почему ты не носишь оружие? – спрашивает юноша, всё также находясь в положении «полустоя-полулёжа» на перевязанных канатах такелажа. - Разве сейчас в нём есть необходимость? - невозмутимо отвечает пират. В этот момент тлеющий оранжевый огонёк его сигары игриво рассекает темноту. Он стряхивает пепел и скользит взглядом по бёдрам Арсения, заостряя внимание на блестящей рукояти шпаги, торчащей из ножен, которую тот прихватил с собой на дежурство. - При тебе его и днём не было – замечает в слух Арсений. - Мне бояться некого. - Это в море-то? Юноша насмешливо хмыкает, и Антон расплывается в улыбке вслед за ним. Повисает молчание, и Арсений оглядывается по сторонам, убеждаясь, что на палубе они совершенно одни. Вверху блестит россыпь звёзд, внизу звонко плещется вода, а посередине - они, стоят на расстоянии вытянутой руки, улыбаются и молчат от неожиданности встречи. Однако никто из них не желает молчания. - Мне сказали, ты редко выходишь, - снова начинает говорить Арсений и в это же время располагается поудобнее, оперевшись бёдрами о борт и приобняв себя руками. - Неужели у капитана так много дел, что он почти тебя не освобождает? Пират выпускает изо рта колечко дыма, самоуверенно улыбается и отвечает, не придавая при этом своим словам большого значения: - Дел и правда много, но он справляется. - Признаться, я расспрашивал о тебе, - осторожно говорит Арсений и придвигает лампу ближе к Антону, чтобы лучше разглядеть его реакцию. Антон, в свою очередь тоже приближается к свету и глаза его вспыхивают янтарём. Золотистый свет охватывает его полностью и даёт возможность поймать взглядом каждую деталь сложного, контрастного образа. Небольшое расстояние не смущает, но ароматная сигара теперь оказалась почти перед лицом, и юноша закашливается, когда пират, в очередной раз, выдыхает дым. К счастью, тот отстранился раньше, чем Арсений успел пригрозить ему, что выкинет эту дымящуюся штуку за борт. - Да я уже догадался, - весело хмыкает Антон и с хитрым прищуром бегает глазами по лицу напротив. - И что же обо мне говорят? - Почему-то мне кажется, что ты знаешь, что о тебе говорят. Команда знакома с тобой не первый год, но по-прежнему пытается тебя узнать. Будто ты совсем другой человек. Молодой пират вслушивается в каждое слово и каждому слову поражается. Не потому, что они его как-то цепляют или расстраивают, нет. Он скорее поражается тому, как ловко Арсению удаётся провоцировать его на эмоции. Он всегда старался быть сдержаннее, спокойнее, даже строже, и ему это удавалось, но… стоит заговорить Арсению, и Антону кажется, что с ним толкует его собственный, внутренний голос. Засмотревшись на пенные разводы волн, он на мгновение уходит в себя и даже не замечает, как начинает по привычке беззвучно постукивать пальцами свободной руки по поверхности борта. Арсений улавливает этот жест и наблюдает, как длинные пальцы размеренно и плавно занимают определённые позиции, танцуя в объятиях такта и внутренней душевной мелодии, пока к нему вдруг не приходит осознание. - Красивое произведение, - тихо поизносит Арсений, поднимая глаза на Антона и не понимая, от чего он изумлён больше: от того, насколько чётко и разборчиво это было сыграно или же от того, что это было сыграно… пиратом. - Ты про что? – Антон, пару раз моргнув, возвращается в реальность и непонимающе хмурит брови. - Про Баха, - Арсений взглядом указывает пирату на его же руки. Теперь повод для удивления настигает Антона, ведь никто никогда раньше не обращал на это внимания, и уж ТЕМ БОЛЕЕ не угадывал произведение. Объяснить произошедшее не удаётся никому из них. Хотя, признаться честно, никто из них особо и не пытается. Они лишь стоят напротив друг друга, смотря в глаза, и испытывают одновременно и удивление, и восхищение, и далёкие отголоски надежды. - Как ты понял? – с не отступающим восторгом спрашивает пират и снова подносит сигару ко рту. - Тоже люблю настукивать эту мелодию, когда думаю о чём-то грустном, - скромно улыбается Арсений. Антон издаёт беззвучный смешок, означающий не только его удивление, но и принятие намёка: Арсению хочется узнать, о чём он думал, узнать ответ. - Все мы не те, за кого себя выдаём, - озвучивает мысль Антон и тушит сигару, хотя та ещё не дотлела до конца, - и все мы не те, кем хотели бы быть. - Как на счёт того, чтобы просто быть собой? - Ох, быть собой… - задумчиво протягивает пират. - Это только всё усложняет. Арсений понимает сказанное Антоном, как никто другой. Он немного склоняет голову и, закусив губу, с интересом вслушивается в низкие ноты чужого голоса. Каждое слово Антона произнесено совершенно невозмутимо, голос звучит ровно и уверенно, вот только глаза его выдают глубочайшую задумчивость и тоску. - И ты пытаешься быть кем-то другим? - Не пытаюсь. Я уже давно кто-то другой, - отвечает Антон и выбрасывает остаток сигары за борт. Арсений смотрит на него не сводя глаз. Сейчас перед ним стоит большая загадка, и желание её разгадать очень велико. Всё вокруг словно замирает, но догорающий фитиль и ползущий за парус полумесяц всё же напоминают, что время неугомонно движется. К тому же Арсений даже не подразумевает, какой загадкой для пирата становится он сам. Антон кидает на Арсения многозначительный взгляд, небрежно поправляет воротник плаща и уходит, довольно скоро исчезнув за дверью капитанской каюты. С момента появления Арсения, его жизнь стала непредсказуемой. И вся эта непредсказуемость буквально зависит от их непредвиденных встреч и спонтанных бесед. Теперь он не сомкнёт глаз ещё долго, повторяя в мыслях короткие беседы, неловкие паузы и простые слова.

***

- Море сегодня буйное. Там гляди тучи набегут, и не отделаться нам от непогоды ещё несколько дней, - ворчит Макар и подливает ром в подставленную кружку. - Не нам это решать. Боцман и квартирмейстер собрались в трюме, пока их команда видит не первый сон. И такие собрания для них не редкость, слишком уж часто возникает желание выпить и обмусолить последние новости. Но чаще выпить. Вот они и сидят, круг за кругом ополаскивают оловянные кружки. - О погоде что ли говорить будем? Дима делает последний глоток и довольно кивнув, переходит к главной теме их нынешнего собрания: - Капитан приказал за новеньким нашим присмотреть. - А-а-а, вон оно что… - почёсывает затылок боцман. -Так они все у меня перед глазами целые сутки! Пусть Антон не беспокоится за это дело. Присмотрю за парнишкой, присмотрю. - Разве он когда-то ещё просил за новичками присматривать? – хмурясь спрашивает Дима и задумчиво рассматривает дно кружки. - Никогда не просил. Всё думаю, может не устроил его выбор мой? Он-то человек не только прямолинейный, но и учтивый, вот и намекает мне, что стоит ещё подумать. А может и наоборот… Я-то, когда этого юнца увидел, прям капитана сразу вспомнил. Такой же этот Арсений, как и он, продуманный какой-то, сложноватый… - Продуманный – это точно. – заговорил о капитане квартирмейстер. – Мне порой страшно представить, что творится в его голове. Непрерывно словно часовая стрелка: по кругу мысль за мыслью и одна печальнее другой. - От чего это тебе страшно? И с чего ты взял, что знаешь его мысли? - Да от того и страшно, что не знаю. Я ведь вижу его. И ты видишь. Он же не открывается никому. Да, из него вышел отличный капитан каких ещё поискать, но он и человек хороший. А оставаться хорошим человеком для пирата тяжкое бремя. Макар согласно кивает головой: - В этом ты прав. - Переживаю я за него. В последнее время особенно. – продолжает Дима свой неугомонный толк. - Он ещё слишком молод для того, чтобы понять всю пасмурность жизни… но всё же несчастен. Теперь приходит очередь Макара вступать в беседу, пользуясь своей беспроигрышной пиратской философией. - А кто из нас счастлив? Поз, да ты только взгляни на нас всех! Что мы имеем? Полсотни человек на судне, месяцами бороздящие море. Да у нас из собственности только имена! Квартирмейстер слушает и, не поднимая взгляда, вращает кружку так, что та делает полный оборот на ребре своей широкой ножки. - Вон, на шутников наших – матросов, посмотри. – продолжает Макар, переходя на громкий шёпот. - Они изо дня в день шорох на корабле наводят, развлекаются здесь как могут. Я уже замучился их замечаниями крыть. Они придумывают вечно какие-то глупые потехи, под стать своим крошечным умам… А ведь всё дело в однообразии нашей жизни. Они хотят отличать один день от другого, потому что жизнь проносится незаметно и скучно. - Видно потому Антон почти не распоряжается над тем, чтобы их по-заслуженному наказывали, - наконец подаёт голос квартирмейстер. - Так и есть. Он поддерживает их. - Это точно. Макар хватает уже наполовину пустой бутыль и жестом предлагает товарищу пополнить кружку. - О том я и толкую, - продолжает он, когда оба сосуда наполняются до края. - Во всех нас есть жажда жизни, только выражается она у всех по-разному. Он жаждет получить то, чего ему не хватает, а ты всё никак не примешь это. - Просто я смирился, что эту жажду не утолить. - Как бы то ни было, капитан не будет с этим мириться. Он другой, и переделать его у тебя не получится, ты ведь понимаешь. Так что оставь это. Макар кладёт руку квартирмейстеру на плечо. Тот, кажется, никак не реагирует, лишь вздыхает, обречённо глядя куда-то сквозь пыльный стол и отпивая глоток жгучего напитка. - Я лишь хочу знать, что он в порядке. - Да уж… Трудно, наверно, существовать, когда ты такой один. Особенно если ты такой не по своей воле, - рассуждает вслух боцман и завершает беседу задумчивым молчанием.