Sugar Daddy

      - Нам точно нужно спускаться вниз? – пробормотала Паудер, уткнувшись лицом Силко в грудь, из-за чего голос прозвучал глухо. Мужчина хмыкнул, поглаживая девушку по волосам и наслаждаясь этими краткими мгновениями спокойствия.       Очень краткими, поскольку Севика внизу сейчас крайне недовольна тем, что ее босс отвел ей роль клоуна в данных обстоятельствах, а точнее, отвлекающего маневра.       «Задержи его настолько, насколько это будет возможно».       «В рот я это ебала».       «Я выпишу тебе премию и дам день отгула».       «Два дня и тогда, когда я сама захочу. Развлекайся со своей ненаглядной».       Силко тогда только раздраженно выдохнул, а Паудер уже вышла из ванной, и телефон в срочном порядке пришлось убирать обратно в карман. Он боялся, что в итоге Севика маякнет, что не справилась, и злобный блюститель морали и нравственности ворвется к ним в комнату и увидит свою дочь в объятиях врага.       Тогда мужчина искренне думал, что объятиями все и ограничится, но его девочка решила пойти дальше. И видят боги, он хотел ее остановить. Правда, хотел. Он ведь даже за руки Паудер схватил! Но тот просящий взгляд, которым она его одарила, и слова… Это был запрещенный прием, и Силко думал, что умрет на месте.       И второй раз – когда ее губы коснулись его в таком месте, о котором он мог только мечтать. Ловкие пальцы, настойчивый язык. Силко и не подумал бы, что у нее нет опыта – настолько она была способной. Может, она просто соврала ему? Чтобы потешить его самолюбие… Но нет, Паудер не такая. Не стала бы этого делать. Его девочка ни разу ему не врала, и не стала бы начинать – еще в таком вопросе, где ложь вовсе не нужна. Даже если бы у нее был опыт, Силко бы это не смутило: он и сам далеко не безгрешен, и вопрос даже не в девочках, которым он платил, чтобы получить их внимание. От мерцания ему не отмыться никогда…       - Боюсь, нам придется. Я не хочу искать новую помощницу, а если мы не спустимся вниз в ближайшее время, возможно, кто-то умрет. Возможно, я.       - Пусть только попробуют к тебе подойти, - угрожающе протянула Паудер, отчего Силко рассмеялся, крепче прижимая ту к себе: ну что могла противопоставить эта кроха Вандеру и Севике? Но сам факт того, что она готова была попытаться защитить его, мужчине был приятен.       - Идем. Тебе еще нужно сказать, что ты передумала уходить из дома.       - Я не буду извиняться! И вообще, я не передумала! И кстати, Мэл сказала, что заберет меня с собой в Ноксус и будет меня содержать. Так что жилье у меня точно будет.       - Во-первых, про извиниться разговор не шел. А во-вторых, меня тебе для этого недостаточно? Заберет она, как же… - чмокнув смущенно хихикающую и густо покрасневшую Паудер в нос, Силко, наконец, отпустил ее из захвата, и девушка соскользнула на пол.       - Ну, вдруг тебе надоест моя компания… Мне же нужны пути отступления!       - Не нужны, - хоть Паудер и говорила шутливо, мужчина был предельно серьезен, и некоторый холод в его голосе заставил ее вздрогнуть и опустить глаза на кучу одежды на полу. Силко мысленно дал себе по лицу за такое, а потому аккуратно положил ладонь девушке на плечо и некрепко сжал. – Мои намерения в отношении тебя серьезны. Скорее, это ты испугаешься и сбежишь от меня в Ноксус, но… Я ведь тебя и там смогу найти.       - А сказал, что отпустишь меня, если я захочу, - и снова это невинное выражение лица, из-за которого мужчине хотелось схватить Паудер, перекинуть ее через плечо и унести туда, где ее больше никто и никогда не найдет.       Где она будет принадлежать только ему. И никто не посмеет лезть в их с ней отношения.       - Возможно, я был не до конца честен…       - Силко!       Паудер легонько стукнула его по плечу, но он успел заметить улыбку, что притаилась в уголках губ девушки, и румянец на щеках. А затем она принялась собирать раскиданные вещи, чтобы затолкать их обратно в шкаф скомканными. Как говорится, они станут проблемой следующего человека, что решит туда залезть.       Сам же Силко просто наблюдал за девушкой, даже несколько жалея ее в том плане, что она искренне не понимает его одержимости ею и того, что, несмотря на свои слова, он ее не отпустит. Никогда.       А вот кое-кого отпустить придется.       Мысли снова вернулись к Джинкс. К той, кого он буквально привязал к себе и сделал зависимой от себя и своих денег тем выкупом.       Денег, которые очень давно ей не присылал. И при этом она продолжала писать ему, заботясь о его самочувствии. «Пожалуйста, папочка, береги себя и не перетруждайся так!»       Глядя на Паудер, что почти сгрузила все вещи обратно в шкаф, Силко почувствовал себя конченым мудаком. Он фактически обманывал их обеих, и с этим пора было завязывать.       Мужчина считал, что у него есть обязательства перед Джинкс, а потому хотел для начала узнать, какую сумму ей необходимо было найти, чтобы разобраться со своими проблемами. И он точно для себя решил, что переведет ей ее. И будет считать свой долг выполненным.       Долг, который сам же себе и придумал, но с тараканами в своей голове ему пришлось давно уже смириться.       Вот только девчонка упорно не желала ему называть ту сумму, что ей нужна, и можно было бы подумать, что та просто хочет развести Силко на сумму побольше, но… Во-первых, он, опять же, не чувствовал, будто бы Джинкс могла его обмануть: интуиция, выработанная после долгих лет работы с теми, кто попытается тебе в жопу без мыла залезть, лишь бы получить заветный контракт. А во-вторых, она могла сделать это уже давно, просто назвав цифры. Но она была в шоке даже от обычных трат на нее, а потому вряд ли это был ее хитрый план по тому, как выбить из папочки сумму покрупнее.       Пока Силко шел за Паудер по коридору, то быстро зашел на сайт и напечатал Джинкс сообщение:       «Привет, детка. Я все еще слишком загружен, чтобы уделить тебе достаточно внимания. Прошу, прости меня. Чтобы ты осознала искренность моего раскаяния, шлю тебе небольшой презент, чтобы ты помнила о моих обязательствах перед тобой. И все-таки я хочу знать, сколько тебе еще нужно денег для того, чтобы решить твою проблему? Я все думаю об этом и места себе не нахожу. Пожалуйста, скажи мне, и я что-нибудь придумаю».       «Презент» на самом деле нельзя было назвать небольшим, Силко скинул Джинкс примерно столько же, сколько стоила сумка, которую он подарил Паудер. Посчитал, что нельзя принижать одну его девочку перед второй, поскольку это было бы нечестно. К тому же, со второй ему нужно попрощаться, чтобы не испытывать мук совести перед той, кого он все-таки выбрал.       Джинкс была онлайн давно, а потому Силко снова убрал телефон в карман, решив разобраться с этим позже. Поскольку они уже подходили к подвалу, откуда внезапно послышался взрыв хохота.       Силко и Паудер переглянулись, оба ошарашенные данным фактом, а потом мужчина храбро открыл дверь и вошел в помещение первым.       - А вот и наши голубки! – изрядно выпившая Севика хихикнула, отсалютовав боссу бутылкой, которая весьма отличалась от той, что они распивали в самом начале.       Поскольку она стояла на столе рядом с еще двумя: пустой и полной, из которой, по-видимому, пил Вандер.       Удивительно, но после слов женщины он не кинулся разъяренным кабанчиком бить морду своему недругу. Только посмотрел на него затуманенным взглядом, поднялся, слегка пошатываясь, и неспешно направился к напрягшемуся от такого Силко. Паудер сразу же обхватила его за руку, прижимаясь к нему всем телом и хмуро смотря на отца, который, заметив ее, слегка изменил траекторию. Отчего девушка предательски попыталась спрятаться за спину Силко, но тяжелые руки Вандера уже пригвоздили ее за плечи к земле, чтобы та не смела рыпаться.       - Паудер, дочка, прости меня. Я… Такой дурак был. Ты права, во всем права, а я… Эх! – мужчина махнул рукой, так, что чуть не зарядил по лицу Силко, которого Паудер в поисках поддержки продолжала обнимать за руку. Тот же стойко терпел, пристально следя за обеими руками Вандера (помня о последствиях, если этого не делать), отчего с легкостью сумел увернуться. – Я должен был внимательнее к тебе относиться. Я понимаю, что прошлое уже не исправить, но… Я хочу наладить с тобой отношения в будущем… Пожалуйста, не уходи из дома.       Растягивая слова из-за заплетающегося языка, раскаивавшийся Вандер выглядел, словно побитая собака, и даже Силко стало ему жалко. Он покосился на Паудер, которая хмуро глядела на отца, но заметил, что его монолог ее тронул.       - Не уйду. Силко сказал, что нужно держаться за семью, - вообще-то он сказал несколько иное, но мужчина порадовался, что девушка не стала сдавать его с потрохами. Хотя ему было досадно, что она в принципе упомянула его: пусть он и стоял рядом, внимание Вандера всецело было направлено на дочь, и пока он не агрессировал, все было хорошо. Но как только тот услышал имя своего старого врага, то моментально переключился на него: глаза кое-как сфокусировались на Силко, и тот напрягся, ожидая подвоха.       Который не заставил себя ждать. И Вандер, засопев, крепко сжал мужчину в объятиях, отчего тот практически задохнулся.       - Я всегда знал, что ты настоящий мужик. Несмотря на то, что задохлик, - пробасил он, а Силко неловко похлопал того в ответ по плечам, косясь на Севику в поисках спасения. Та же беззвучно сползала по дивану в приступе истерического хохота, а потому помощи от нее было не дождаться.       К странности, к нему бросилась Вай, которая попыталась оттащить мужчину, но Вандер и вовсе ее не заметил, отлепившись от Силко сам, отчего старшая дочь, не рассчитав усилий, отлетела обратно в диван, перекувыркнулась через спинку и скрылась где-то за ним, исполнив неплохое сальто.       - И ты меня прости. За все. И за Лору, и за то, что не поддержал тогда, в бизнесе, и вышел, оставив все на тебя и Севику… Дураком был, да и дураком остался. Но как мы работали бы вместе, после такого…       - Забудь, я же сказал, что все нормально, - попытался остановить пьяную тираду Вандера Силко, и тот вдруг громко хлопнул кулаком по раскрытой ладони, отчего у мужчины в голове пронеслись нехорошие флешбеки.       - Ты прав, опять я начал, ты это… Извини. Кто старое помянет – тому глаз вон, и… Ой, то есть, я не это хотел сказать…       Севика начала уже подвывать откуда-то с пола, отчего Вандер смущенно крякнул и как-то потупился, но затем собрал остаток мыслей в кучу и продолжил:       - На самом деле я тогда шел к тебе прощения попросить, ну, у сцены. Все эти годы корил себя за случившееся, а ты вон что с городом сделал… Стыдно мне так стало. А как увидел, что ты дочь обнимаешь мою, так ум за разум зашел… Честно, решил, что ты мстить удумал, а я не хотел, чтобы ты так, через Паудер, ко мне подобрался… Не хотел, чтобы она… Страдала потом.       Вандер замолк, видимо, не зная, как продолжить, а потому просто посмотрел на Силко тяжелым взглядом, а тот к странности, кажется, понял, что мужчина хочет до него донести. А потому медленно закивал.       - Как я уже сказал, ничего такого я не планировал, и с Паудер общаюсь потому, что она мне искренне… Интересна, - Силко запнулся, снова покосившись на девушку, которая еще крепче вцепилась ему в руку, вероятно, боясь, что тот сболтнет лишнего. Но в этот раз он провоцировать Вандера был не намерен, тем более, когда тот в таком состоянии: - Можешь не беспокоиться, я не причиню ей вреда. В любом случае, ты знаешь, где меня найти, если вдруг что.       Дождавшись ответного кивка и тяжелого похлопывания по плечу, Силко кинул взгляд на вновь вернувшуюся с пола на диван помощницу и скривился.       - Думаю, будет хорошей идеей, если на обратном пути машину поведу я. Прости, Паудер, это в наши планы не входило, но я боюсь, что если не отвезу Севику домой, то она уснет где-то по дороге до Пилтовера.       - Да, мистер Силко, это отличная идея! Я помогу, - кажется, после падения с дивана Вайолет отделалась легким испугом, а потому с готовностью подскочила к Севике и, закинув ее руку через плечо, помогла женщине подняться.       - А у меня, кстати, завтра выходной. Босс подсобил! Мы можем провести с тобой целый день вместе, - игриво дыхнув на Вайолет алкогольными парами, протянула Севика, тогда как Вай, залившись румянцем, потащила женщину к выходу еще быстрее – насколько это было возможно, поскольку по комплекции она все-таки была меньше. Но, видимо, скорости ей прибавляли чувство стыда и неловкости.       - Я вас провожу. Только посижу немного, - пробормотал Вандер, усаживаясь на диван и постепенно сползая по нему на бок. До ушей Силко донесся его громкий храп, и он с облегчением выдохнул.       Наконец-то этот цирк с конями закончился, и даже почти без потерь.       

***

      Джинкс постаралась зайти в комнату максимально тихо, видя, что в ней кромешная темень: шторы плотно задернуты, словно Мэл хотела, чтобы ничего не мешало ей заснуть. Хоть время еще даже к десяти не приблизилось, девушка не стала задумываться об этом слишком сильно: вынести миссис Медарду было не каждому под силу, и ее дочь не была исключением. Возможно, она потратила слишком много энергии, чтобы не попытаться убить мамочку. А потому Джинкс тихонько поставила рюкзак на пол у двери, аккуратно ее прикрыв, и затем также тихо начала раздеваться.       Подставила ее ножка кровати, которая появилась, словно из ниоткуда, кинувшись девушке прямо в ноги – очень подло, именно тогда, когда та пыталась вылезти из джинс – из-за чего она не удержала равновесие, рухнула на пол и громко выматерилась, забыв обо всех правилах приличия.       - Грациозна как лань, - внезапно донеслось из-за шторы, которая одним движением отъехала в сторону, открыв Мэл, восседающую на подоконнике с бутылкой. Джинкс, откинув челку назад, испытала чувство дежавю, глядя на эту картину. Но, в отличие от отца, Медарда выглядела вполне адекватно: лишь прическа растрепалась, и волосы ниспадали вокруг лица, сверкая золотыми украшениями в лунном свете.       - Что-то случилось? – рискнула спросить Джинкс, поднимая себя с пола и все-таки окончательно выпутываясь из одежды, пока Медарда обдумывала ответ, прикладываясь при этом к бутылке. Затем, скривив губы, она изрекла:       - Я ненавижу свою мать.       Более она ничего не добавила, лишь посмотрев на подругу тяжелым взглядом, из-за чего Джинкс почувствовала себя некомфортно: и даже не от того, что предстала перед ней без штанов.       - Это я уже знаю. А что конкретно она сделала? – продолжая раздеваться и надеясь, что эдакий импровизированный стриптиз отвлечет Мэл от тяжелых дум, девушка искоса поглядывала на ту, надеясь, что ее вопрос не разозлит Медарду еще сильнее.       А она лишь вздохнула и снова приложилась к бутылке, смотря не на Джинкс, а в окно, как в лучших традициях ромкомовских ситкомов.       Только закадрового смеха не хватало.       - Хочет выдать меня замуж.       - Оу…       - За одного из советников.       - Стоп, что…       - И она подняла этот вопрос во время ужина. И этот советник там присутствовал. Эта сука… Ну, то есть, моя мать. Это было даже не предложение помолвки. Ощущение, что меня поставили перед фактом. Отвратительно. И этот советник отвратителен. Сколько ему лет? Сто? – Мэл снова отпила из бутылки, но на этот раз одним глотком дело не ограничилось. Джинкс же стояла в одном лифчике и трусах, не зная, как ей вообще реагировать: услышанное повергло ее в небывалый шок, и она даже представить не могла, как себя чувствовала Мэл.       - Когда ты закончишь свой проект? Я хочу вызваться добровольцем для его тестирования. А объектом станет здание совета. Или моя мать. Или она в здании совета. Вот последнее меня больше всего устраивает.       - Я боюсь, что фишбоунс будет довольно серьезным оружием, и при попадании в цель от нее ничего не останется…       - На это и расчет.       Кажется, бутылка подошла к концу, поскольку Мэл потрясла ею в воздухе и, оставшись недовольной, оставила ее на подоконнике, затем соскользнув на пол. Ее длинное серебристое платье было грязным по подолу, как будто девушка шла пешком от самого Пилтовер плаза до их общежития.       Возможно, так оно и было.       - А как же Джейс? Вы хоть и расстались, но я думала, что он нравится твоей матери…       - У него, конечно, есть все шансы стать моим отчимом – и это будет весьма иронично – но мать хочет продать меня подороже, а Джейс пока не является ни членом совета, ни прославился своими изобретениями, а потому ею в расчет не принимается, - даже почти не пошатываясь, Медарда гордо прошествовала к холодильнику, достав оттуда еще одну бутылку. – Поэтому теперь я буду наседать на тебя вместе с Виктором, чтобы ты свою пушку быстрее доделала. Мне очень надо.       - В тебе сейчас говорит алкоголь…       - И нежелание ложиться под столетнего старика. Конечно, я могла бы рассчитывать на то, что он умрет прямо на мне, но это было бы слишком идеально, а потому… Может, у тебя остались твои бомбы?       - Мэл! – Джинкс подскочила к подруге и обняла ее за плечи. К ее радости та не стала вырываться, лишь чуть осунувшись и качнув головой. А затем потянулась в сторону штопора вместе с висящей на себе подругой.       - Я хоть и ненавижу Джейса, но уверена, что его проект оценят выше, чем мой. Плюс вопрос о том, возьмут ли его в совет, практически решен – здесь тоже никаких сомнений. А там твоей матери придется смириться с тем, что страпонить Джейса будешь ты, а не она.       Медарда внезапно хрюкнула, затем разразившись громким хохотом. Джинкс даже подумалось, что у подруги случилась истерика – так долго она смеялась над не самой лучшей шуткой. А затем, вытерев выступившие на глазах слезы и усевшись прямо на пол, Мэл вдруг хитро сощурилась.       - Кстати, ты слишком рано. Я не думала, что ты вообще сегодня вернешься. У тебя тоже что-то пошло не по плану?       Джинкс тяжело вздохнула, усаживаясь рядом и забирая из рук Мэл бутылку. Глотнув, она с удовлетворением кивнула: их любимое красное вино отлично подходило для данного разговора.       - У меня есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать?       - Давай с плохой. Не думаю, что она будет хуже, чем моя.       - Мой отец знаком с Силко. А точнее, это он подпортил ему лицо. А еще он в курсе, что мы встречаемся. И был очень этому не рад.       - Это целых четыре новости, - медленно загибая пальцы, озвучила Медарда. - И, знаешь, твоя ситуация тоже какой-то гребанный сюр. Силко хоть остался жив после этого?       - Да. Он даже поговорил с отцом, и они все решили между собой. Ну, почти. Вандер был так пьян, что я не уверена, вспомнит ли он о прошедшем завтра или же это покажется ему страшным сном. Даже и не знаю, что было бы лучше: ставить его в известность второй раз я не особо горю желанием.       - Как я понимаю, это хорошая новость? Ну, что все прошло более-менее?       - Нет, есть новость получше, - Джинкс снова приложилась к бутылке, и затем улыбнулась слишком широко, отчего Медарда вновь хитро сощурилась:       - Выкладывай.       - Я все-таки смогла залезть Силко в штаны. И твои советы по поводу того, как сделать крышесносный минет – о которых я тогда совсем не просила, но к своему сожалению, а ныне счастью, запомнила – мне пригодились.       - Да ты гонишь… Как вы вообще до этого дошли?!       - Ну, устраивайся поудобнее, сейчас я расскажу тебе всю историю подробно.       Джинкс в красках описывала случившееся, заставляя Медарду то в ужасе округлять глаза, то истерически хихикать, а то ржать во весь голос над всей этой ситуацией. Девушка могла только порадоваться, что смогла отвлечь подругу от того пиздеца, что случился с ней сегодня, а быстро кончающаяся бутылка вина стала лишь отличным дополнением к разговору.       

***

      Она шла по коридору, юркая то направо, то налево. Явно потерялась, а ведь они ждать не будут. Накажут за то, какая она нерасторопная. Должна была явиться уже давно, а все еще рыскает по замку, ступая босыми ступнями по холодному камню. В окно ярко, даже слишком, светила луна, и ветер задувал внутрь, заставляя редкие огоньки на свечах трепетать и дергаться. Плясать, взмывая вверх и вниз.       Она понимала, что сама сейчас будет, как эти огоньки. Особенно если не поторопится.       Завернув еще раз, чуть ли не уткнулась носом в дверь. Нужную. Распахнула ее, даже не постучав, и лишь потом вспомнила, что должна была.       А теперь ее накажут еще и за это.       - Ты заставила нас ждать, - глубокий бархатистый голос, такой знакомый, что сердце заныло, раздался сразу отовсюду, но принадлежал мужчине, что стоял перед камином: лишь он да луна давали Джинкс возможность видеть – ведь им она была не нужна.       Ей стоило сделать шаг, и дверь захлопнулась сама, как по волшебству – но девушка знала, что это они заставили ее закрыться.       Ее первый хозяин, Силко, стоял у камина, держа в руках бокал с чем-то красным, тягучим, что оставляло на прозрачных стенках бордовые потеки – такие же, как на его губах. Длинные пальцы оглаживали кромку, собирая драгоценные капли, а затем исчезли у него во рту. Джинкс, словно загипнотизированная, наблюдала за тем, как мужчина слизывает кровь со своих пальцев, жалея, что пришла так поздно: будь она порасторопнее, то была бы вознаграждена, и эти пальцы оказались бы в ее рту.       - Не будь так с ней строг. Она сожалеет. Правда, детка? – второй голос был похож на предыдущий, но его обладатель сидел слишком далеко от окна, в самом углу комнаты, в вяжущей тени, что скрывала его личность, его лицо, и лишь фигура, похожая на фигуру брата, была видна в очертаниях и редких всполохах огня в камине. Ее второй хозяин, чьего имени она так до сих пор и не знала, но он просил звать ее Зед – и Джинкс звала, радуясь тому, что он и вовсе разрешил ей к себе обращаться.       Они оба допустили ее до себя, и девушка всячески старалась угодить обоим братьям – во всем, что им было необходимо. Готова была предложить всю себя: и свое тело, и свою кровь.       - На тебе слишком много одежды, - словно ненароком отметил Силко, допивая вязкую субстанцию и ставя бокал на полку над камином. Он даже не посмотрел на нее, но фраза прозвучала как приказ: хлесткий, требующий немедленной реакции и выполнения. Джинкс лишь стыдливо опустила глаза и принялась расшнуровывать простенький корсет, что завязывался спереди, ведь она – простая служанка и не могла себе позволить то, что носили прекрасные дамы вроде Мэл Медарды.       Но жаркий огонек желания начинал разгораться внутри, пока пальцы ловко летали по завязкам, ведь даже такая прекрасная леди не смогла очаровать ее хозяев, которые коршунами оберегали Джинкс, не давали ей покинуть замок и заставляли быть подле себя практически все возможное время.       Но почему она босая? Они ведь так заботятся о ней… Девушка не помнила, но это и не важно: ей стоило поторопиться, потому что Силко уже стучит пальцами по полке камина, выражая недовольство медлительностью его рабыни.       Да, она была их невольницей, но для нее это было слаще любой свободы.       - Она замерзнет, брат, - Зед всегда был нежнее, чем Силко – или ей так казалось, и мужчина лишь играл роль заботливого и понимающего хозяина? – а потому хотел укорить второго вампира, что оскалил клыки в неудовольствии, коротко обернувшись. Нет, не хотел, поскольку Джинкс видела этот горящий взгляд, что был направлен на нее из тени: и Зед в зверином голоде дернулся, оказываясь на свету, полностью поглощенный отблесками огня, что плясали на гладкой молочной коже Джинкс. Лишь голубые облака ярко, инородно клубились на руке и ребрах, спускаясь вниз, по бедру, заставляя обоих мужчин проводить взглядом по уже заученным наизусть татуировкам, словно что-то за тысячный раз могло измениться. На ней даже не было белья, чтобы скрыть наготу, а поднять руки и прикрыться она не смела себе позволить – и, если честно, не хотела. Ей нравилось, когда они смотрели на нее, так жадно, словно готовы тотчас наброситься на нее и испить до дна. Сделать ее подобной себе.       Но они так с этим тянули…       - Уверен, мы сможем согреть ее, даже будучи хладнокровными, - Силко хищно усмехнулся, и Джинкс перевела взгляд на Зеда, чье лицо наполовину было закрыто плотной маской, скрывающей его черты. Ей казалось, что братья были близнецами, но она не могла утверждать наверняка: второй мужчина никогда и никому не показывал своего лица. Это правило было незыблемым, и даже для своей любимой рабыни он не делал исключения.       Данный факт, конечно, делал Джинкс больно – но не больнее, чем клыки, пробивающие ее кожу раз за разом, правда, затем принося невыносимое наслаждение.       Но один из братьев уже насытился чьей-то кровью, и, возможно, то была не кровь Джинкс. Что задело девушку гораздо сильнее: та ревновала каждый раз, когда кто-то из братьев пил не ее. Ведь она всецело принадлежала им и не хотела, чтобы другая завладела их вниманием.       - Подойди ко мне, детка, - сладким голосом протянул Зед, и Джинкс моментально сделала шаг, когда ее остановил в секунду ставшим холодным голос:       - Не так.       Вздрогнув, девушка медленно опустилась на колени, радуясь тому, что в комнате во весь пол был распластан мягкий ковер кроваво-красного цвета – как кровь на стенках дорогого бокала, что уже давно позабыт. Грациозно, насколько это вообще было возможно в ее положении, Джинкс поползла вперед, перебирая руками и ногами и старательно двигая бедрами, словно кошка. По ухмылке на губах Зеда она поняла, что все делает правильно.       Она чувствовала на себе также взгляд Силко, который все это время вел себя подчеркнуто равнодушно, но Джинкс знала, каким ненасытным он может быть. Ждала, когда тот проявит свою почти что звериную натуру.       Эти два чудовища так очаровали ее, что она уже давно не могла и не смела сопротивляться, лишь наслаждаясь каждой секундой нахождения в их обществе.       Джинкс не такая, как другие девушки, которые боялись ее хозяев: избегали, называли монстрами, молились, чтобы взоры этих мужчин никогда не коснулись их.       И она тоже об этом молилась. Потому что они могли смотреть только на нее.       - Хорошая девочка, - довольно протянул Зед, когда голова Джинкс коснулась его колена. Она потерлась о дорогую ткань брюк щекой, млея от того, какая та приятная на ощупь. А затем чужая ладонь легла поверх ее волос, поглаживая их, и девушка замычала от удовольствия, закрывая глаза. Но затем пальцы впились в косы и потянули наверх: жестко, бескомпромиссно, и ей пришлось подчиниться, еле сдержав испуганный вскрик, чуть не сорвавшийся с пухлых обкусанных губ. Встав перед мужчиной, Джинкс вновь осознала, что она полностью нагая – особенно когда Зед принялся оглаживать кожу ее боков, царапая короткими ногтями ребра, обводя границы татуировок и косточек, что просвечивали сквозь кожу.       Братья кормили ее до отвала, но Джинкс оставалась такой же тонкой, как в первый день, когда попала сюда. Их очень это огорчало, но девушка видела, что ее худоба их завораживала.       Они могли сломать ее одним движением, но всегда сдерживали себя, боясь причинить слишком много боли. Не той, которую Джинкс хотела ощутить. И просила ей дать: своими оплошностями, ошибками, опозданиями и другими вещами, за которыми следовало наказание.       Язык, слишком горячий для того, кто давно был мертв, коснулся ложбинки между грудей, и девушка вздрогнула, подавшись вперед, изгибаясь ему навстречу. Она повернула голову в бок и смогла увидеть, что Силко все еще стоит у камина, так близко, будто пытается согреться. И его взгляд такой же жаркий, как и огонь, что бьется о каменную преграду, лижет кованую решетку, изъедает головешки. Желание мужчины видно так отчетливо, что между ног Джинкс становится влажно, когда взгляд Силко обводит ее с головы до ног, а затем останавливается на бедрах, что отражают свет огня, отчего Джинкс выглядит еще тоньше.       Но он не двигается, давая вначале брату насладиться своей любимой рабыней.       А к языку уже присоединились зубы, но он кусает не сильно – не так, чтобы прокусить кожу, слизать кровь и потерять рассудок. Джинкс чувствует чужой контроль: укусы горячие, но выверенные, словно он отсчитывает их количество, не позволяя себе больше, чем отвел ранее. Она тоже считает, но сбивается, когда губы начинают покрывать кожу ее живота влажными поцелуями. И стонет, обхватывая голову мужчины руками, зарываясь пальцами в волосы в просящем жесте: а тот позволяет ей эту вольность, не отталкивая и не отрываясь от такой желанной кожи. Он вдыхает запах – она слышит, чувствует касания воздуха – пусть ему и не нужно дышать. Но он дышит, и знает, что Джинкс возбуждена – и пальцы уже скользят от пупка ниже, до лобка. Дразнят горячую, живую плоть, и девушка скулит: боится сказать и слово, чтобы не нарушить этот момент своим дребезжащим голосом, не таким глубоким и горячим, как у братьев, а тонким и звонким – слишком громким сейчас.       Она услышала смешок, но не была уверена в том, что ей не послышалось: такой шумной она была, позволяя себе не сдерживаться, зная, что братьям нравится, когда та показывает, как ей хорошо. Как сильно она хочет, чтобы все продолжалось.       Девушка не знала, остановились бы они, если бы она была против – поскольку всегда хотела лишь большего и никогда не думала о том, чтобы отстраниться.       А дьявольские пальцы уже скользнули в складки кожи, ныряя во влагу, двигаясь так, что стон сорвался с губ Джинкс. А следом еще и еще, поскольку Зед решил издеваться над ней до конца, заставляя захлебываться собственным голосом, в своих всхлипах и сладостных ощущениях. От которых ноги дрожали и почти подгибались, и девушка упала бы, но вцепилась в плечи мужчины мертвой хваткой, не давая себе проявить такую слабость.       Она смотрела на маску, за которой блестели глаза ее хозяина, и жалела, что не может сорвать ее и выбросить в камин – чтобы рассмотреть каждый сантиметр его наверняка прекрасного лица, которое он скрывает ото всех. Полные губы чуть приоткрыты, и Джинкс видит выглянувшие клыки, но вот мужчина снова припадает к ней: на этот раз к груди, обхватывая губами вставший сосок, и девушка обнимает Зеда за голову, сжимаясь от того, насколько ей приятно. Жар расползается по всему телу, и ей душно, и горячо, и хочется рвануть к окну, чтобы ветер охладил распаленную кожу, но отстраниться от хозяина равносильно смерти: не потому, что он убьет Джинкс, а потому, что она сама умрет, если кто-то заставит ее это сделать.       Но спасение приходит в холодных руках Силко, что касаются ее бедер: сначала легко, невесомо, а затем сжимают так крепко, что девушка охает. Когти царапают кожу и идут вверх, оставляя на молочном полотне яркие бордовые полосы, но Джинкс словно не чувствует боли, лишь радуясь тому, что оба брата здесь, рядом с ней, ласкают ее – как умеют и как желают – и это все, что нужно, чтобы она почувствовала себя счастливой.       А затем горячие губы касаются ее плеча почти в невинном поцелуе, и девушка откидывается назад, прижимаясь к мужчине спиной, теряясь в прикосновении рук, потому что их много, а ей слишком – просто слишком – и она всхлипывает, выдавливая:       - Пожалуйста… Я сделаю все, что скажете…       Как будто они делают ей больно, а не невыносимо прекрасно.       И снова ее ставят на колени, и Джинкс подчиняется, выгибаясь в пояснице и расставляя шире ноги в бесстыдном жесте, от которого алеют щеки и стыдливо блестят глаза. И Зед поднимает ее за подбородок, так, чтобы видеть каждую ее эмоцию – и улыбается, довольный тем, что девушка дрожит от предвкушения, хотя и старается неумело это скрыть.       Два ремня звякают в ночи, и Джинкс сглатывает, понимая, что ее ждет – и жаждет этого так сильно, что сама готова наброситься на обоих братьев. Но смиренно стоит в неудобной развратной позе, позволяя им насладиться видом ее безропотного подчинения.       И когда Силко входит в нее, врываясь во влажную плоть одним резким властным движением, девушка всхлипывает, насаживаясь сильнее, глубже – хотя, куда глубже. Она такая мокрая, что Силко движется легко, размашисто, и Джинкс пытается подстроиться, но жесткие пальцы, вцепившиеся в ее бедра, не дают ей шевелиться: Силко знает, как хочет ее брать, и не позволит ей вмешиваться. Девушка подчиняется, как и всегда, лишь опрокидывая голову вниз. Дыша тяжело, хрипло. Пока Зед вновь не берет ее за волосы и не дергает вверх, заставляя обратить внимание на себя и на свое желание, стоящее прямо перед лицом алеющей Джинкс.       - Ты же не хочешь оставить меня одного? - медленно спрашивает мужчина, и девушка быстро качает головой, боясь, что Зед действительно подумает, будто бы она на такое способна. Кладет руку на горячий пульсирующий ствол и обхватывает его крепко, начиная двигать рукой, стараясь не слишком погружаться в себя от того, как Силко берет ее сзади.       Ей важно удовлетворить обоих братьев, о своем удовольствии она подумает потом.       Ведет по головке языком, а затем несмело обхватывает губами. Смотрит на Зеда, который кривит губы в ободряющей улыбке, робко прикрывает глаза – а потом берет глубоко, как никогда раньше, что совсем не вяжется с ее мнимой скромностью.       Джинкс далеко не такая, и они все это знают, но ей нравится иногда делать вид – а братья подыгрывают, прекрасно понимая, что сами от этого же останутся в плюсе.       Девушка стонет в такт мужчинам, когда двигает головой и рукой. Когда сосет так рьяно, что Зеду приходится даже отстранить ее от себя, чтобы не кончить слишком быстро. Когда Силко шлепает ее: один раз, второй, третий, наказывая за ее опоздание, а Джинкс лишь вскрикивает от удовольствия и просит прощения снова и снова, выгибаясь, подставляясь, надеясь, что Силко ударит еще.       Но он этого не делает – и в этом и заключается настоящее наказание, от которого Джинкс скулит жалобно, что вызывает усмешку на таких любимых губах.       Силко ускоряется, берет жестче, грубее, хватает за талию, сжимая – так, что останутся синяки. А девушка понимает и двигает рукой быстрее, насаживается глубже, и Зед стонет – и стоны братьев смешиваются, волшебной музыкой наполняя комнату, в которой становится слишком жарко для поздней осенней ночи.       Джинкс чувствует, что Зед близко, и вот он уже отдергивает ее голову от себя и кончает – прямо ей на лицо, как девушка любит, и она открывает шире рот, высовывает язык и зажмуривается, ловя драгоценную влагу. А потом чувствует, как Силко изливается ей на спину и бедра, размазывая свое горячее семя по коже.       И девушка кончает уже только от этого факта.       А после мужчины дергают ее, заставляя выпрямиться, и вгрызаются в ее тонкую кожу шеи с двух сторон, отчего она закатывает глаза от вновь нарастающего удовольствия.       И кончает снова.       

***

      Звонок будильника вероломно вырывает Джинкс из приятного сна, и девушка дергается, в первые секунды не осознавая, что находится совсем не в продуваемом всеми ветрами замке, и ее тела не касаются чужие руки. А что она лежит в своей кровати в теплом пилтоверском общежитии, в полнейшем одиночестве на мокрых от пота простынях.       - С одной стороны, я хочу знать, что тебе снилось. С другой, я не уверена в том, что не пожалею об этом позже. Ты так стонала, что я хотела спихнуть тебя с кровати. Из зависти и своей природной вредности. События прошлого вечера были так сильны, что настигли тебя и во сне? – насмешливый голос Медарды окончательно вырвал Джинкс из приятной неги, и она вскочила, оглядывая комнату. Соседка уже сидела у столика и пыталась привести свои всклокоченные волосы в порядок, поглядывая на подругу в отражение зеркала. Джинкс почувствовала, как ее щеки заливаются краской, и прикусила губу, стыдливо отведя глаза: только в этот раз она действительно была смущена. А еще испытывала чувство неловкости от того, что снились ей сразу двое – и во сне ей хотелось быть с каждым мужчиной, а не только с Силко.       - Мне приснился Зед.       - О, что, опять твое подсознание пытается выставить тебя виноватой во всех смертных грехах?       - И Силко.       - Так…       - И то, как мы втроем… Ну… Я не буду произносить этого вслух, ты и так все поняла! – не выдержав, Джинкс вновь упала на подушку, в этот раз зарывшись в нее лицом и понадеявшись умереть от удушья, пока Медарда заливисто смеялась – слишком громко для раннего утра.       - Даже так! Ну, я как-то раз участвовала в тройничке с двумя мужчинами, но… В какой-то момент я почувствовала себя лишней, хотя, возможно, мне просто не повезло. С учетом издаваемых тобой звуков, думаю, ты таковой себя точно во сне не чувствовала…       Джинкс зарычала в подушку, все-таки переворачиваясь на спину и устремляя взгляд в потолок. Щеки все еще горели, и прохладный воздух из окна приятно касался горячей кожи.       Что вновь погрузило ее в ночные воспоминания, отчего та затрясла головой и снова вскочила на кровати.       Ее очень смутило то, что во сне она отсасывала не Силко, а Зеду. Да и вообще весь сон будто бы вертелся вокруг него, словно напоминая Джинкс о том, что она давно не уделяла внимание своему второму папочке, и стоило это исправить хотя бы в ее подсознании.       Недовольно сопя, она залезла в телефон и охнула, увидев там сообщение от Зеда, отправленное еще вчера, когда она была с Силко. Девушка почувствовала себя обманщицей, хотя на самом деле и не должна была, читая его и видя внеплановое пополнение счета, о котором уведомление от банка ей также не пришло.       После этого она вновь уткнулась лицом в многострадальную подушку, на этот раз закричав в нее – недостаточно громко для того, чтобы соседи пришли ее убивать, но довольно ощутимо, чтобы Медарда вновь обернулась к ней с удивленным лицом.       - Что такое? Зед отказался тебя содержать?       Не дождавшись ответа, она схватила чужой телефон и пробежалась глазами по сообщению. А затем присвистнула, кидая тот обратно на кровать.       - С папочками тебе, конечно, повезло. Один дарит сумку от Дюпьена, а второй сумму, на которую можно купить вторую такую же. Щедрые… И за одного ты все еще должна быть благодарна мне! Чур я буду подружкой невесты на свадьбе – неважно, с кем из них, но шафером точно должен быть кто-то из их богатых, красивых и молодых друзей. И точно никаких советников!       - Что мне делать? – прохныкала Джинкс, игнорируя поток слов Медарды. Она была слишком поглощена тем, что вновь начала ненавидеть себя за то, что обманывала обоих мужчин, и угрызения совести навалились на нее с новой силой.       - Расслабиться и получать удовольствие? Ох, ладно, я шучу. Ну, скинь ему нюдс, как в прошлый раз. Мы столько их наделали, наверняка там есть фотки, которые ты еще не отправляла. Напиши что-то вроде: «Доброе утро, папочка, спасибо за презент, он был очень кстати». Смайлик там поставь, сердечко или несколько. Сразу три. Хотя нет, три – это пошло, поставь один. Как бы и скромница, но как бы и нет – с учетом фоточки. А вот с тем, говорить ему про то, сколько денег тебе нужно, или нет – ничего посоветовать не могу, тут уже сама решай. Можешь подумать об этом, а пока для успокоения своей душеньки просто пришли ему фото. Думаю, после него он и забудет, что о чем-то тебя спрашивал, а если нет, ответить ты всегда успеешь.       Джинкс задумалась, вертя в руках телефон. И, не заметив пришедшего сообщения, нажала на него пальцем, косясь в этот момент на Медарду, которая вновь вернулась к столику и практически уже справилась со своими волосами.       - Звучит как надежный план, - неуверенно пробормотала девушка, открывая галерею и начиная искать самую приличную неприличную фотку. А найдя нужную, написала под ней предложенное Мэл сообщение и нажала «отправить». И только затем поняла, что что-то не так.       А как осознала, в ужасе заорала на всю комнату, отчего Медарда выронила из рук расческу и подпрыгнула на месте.       - Да что такое?! – ошарашено воскликнула та, когда Джинкс дрожащими руками тыкала что-то в телефоне, а затем откинула тот от себя, словно он обжег ей руки. Ее трясло, а глаза были расширены так сильно, что, казалось, сейчас выпадут из орбит.       - Я-я-я… П-п-перепутала… Д-диалог! Я, блядь, отправила эту фотку С-Силко! – завыла та, обхватывая себя руками и принимаясь раскачиваться на кровати, стеклянным взглядом смотря куда-то вперед себя. Медарда быстро вскочила со стула и вновь плюхнулась на кровать, заглядывая в диалог, чтобы оценить степень пиздеца.       - Не поняла… Ты удалила сообщение?       - Да! Но я не увидела, успел он его прочитать или нет, я так торопилась… Что, если он увидел?!       - Господи, Джинкс, выдохни! Даже если и так, что такого? Мало ли, за какой презент ты его благодарила, да и папочкой ты его тоже называешь. Или ты из-за фотки переживаешь? Хотя, после того, как ты все удалила, у Силко могут возникнуть вопросы…       - Спасибо, успокоила! И мы не в таких отношениях, чтобы я кидала ему нюдсы!       - Ты буквально отсосала ему вчера в баре своего отца…       - Ты не понимаешь, это другое! Я… А вдруг он посчитает, что я легкодоступная шлюха и отвернется от меня?! Может, я поспешила. С тем, что сделала там, в «Последней капле»… Он наверняка считал меня невинной милашкой, а я… Я только все испортила, и если он увидел фото…       - Ты издеваешься?! – зашипела Мэл, закатывая глаза. Но, поняв, что истерика подруги только начинает разгораться, вздохнула и покачала головой. – Он бы остановил тебя, если бы не хотел, чтобы между вами произошло то, что произошло. И сам бы пальцами не стал тебе в трусы лезть, логично? Или это опять «другое»? Силко там вроде чуть ли не целую речь толкнул перед твоим отцом, сказал, что у вас все серьезно. Обычно это означает, что вы встречаетесь. А в отношениях люди имеют право трогать друг друга за разные интимные и не очень места, а также отсылать друг другу фото разной степени откровенности! Так что не будь дурой и не накручивай себя. Может, он и не успел прочитать то сообщение, что ты отправила. Он же тебе так ничего и не ответил. И это не вопрос, я все еще держу твой телефон в руках и смотрю на него, и Силко был онлайн десять минут назад. Так что выдохни, если бы он считал, что ты поторопилась, то не стал бы писать тебе. Но ведь написал! И, не дождавшись ответа, вышел. И точно не видел то фото, что ты прислала, иначе бы уже отреагировал, поверь мне. Так, что? Ты будешь отвечать Зеду? Могу открыть диалог с ним, чтобы в этот раз ты точно не ошиблась адресатом…       - Не смешно! – Джинкс кусала ногти, чувствуя, как холодеют ступни от стресса, который она перенесла с самого утра. Если бы не чертов сон, ее невнимательность и не сообщение, что Силко решил отправить ей именно в тот момент, когда она собиралась ответить Зеду… Ведь раньше она была так осторожна и аккуратна, перепроверяла отправителя столько раз, и в самый неподходящий момент так накосячить! На самом деле удивительно, что она не опиздюлилась гораздо раньше. Вздохнув и выдохнув, Джинкс отобрала телефон у Медарды и принялась перечитывать сообщение Силко:       «Доброе утро. Как ты? Какие планы на сегодня?»       Кусая губы, она нервно принялась печатать ответ, старательно игнорируя Мэл, которая чуть ли не носом залезла в ее телефон, чтобы лучше видеть:       «Доброе утро! Все хорошо! Планирую сегодня после работы провести оставшуюся часть дня в лаборатории, доделывая проект. А ты? Нормально довез Севику до дома? И мы сегодня увидимся в кофейне?»       Отправив сообщение, Джинкс принялась гипнотизировать телефон, тогда как Медарда приподняла бровь.       - А Зеду ты отвечать то, что планировала, не собираешься?       - Мне слишком стыдно.       - Как будто кто-то из твоих папочек узнает о том, что произошло утром.       Джинкс, немного подумав, все-таки кивнула и, перепроверив несколько раз, отправила то, что изначально собиралась, Зеду. И затем отложила телефон и пошла в ванную, поскольку уже безбожно опаздывала в кофейню.       А когда вернулась проверить чаты, то увидела, что Зед прочитал ее сообщение, но не ответил. А Силко так и был оффлайн. Это сильно напрягло девушку, но она постаралась не делать поспешных выводов, быстро одеваясь и выбегая из комнаты.       Надеялась, что с Силко она пересечется на работе.       Но ни утром, ни к обеду он так и не появился. Ни в кофейне, ни в сети.       Как и Зед, продолжавший хранить молчание.       

***

      Мужчина вцепился пальцами в растрепанные волосы, дыша тяжело: так, словно вынырнул из ледяной воды, где его пыталась утопить одна хрупкая девочка с длинными синими волосами. Телефон лежал на полу экраном вниз, выроненный из ослабевших рук сразу же, как только он увидел.       Начатая бутылка виски стояла на столе, а практически полная пачка сигарет призывно лежала открытая – и не известно, останется ли в ней к концу дня хоть одна.       Сегодня Силко не придет на работу. Он все равно не сможет ничего сделать, потому что.       Потому что его мысли занимало лишь фото, что было прислано ему в ответ на банальное «доброе утро». Он не понял, к чему была подпись, но все мысли вылетели из головы, когда он присмотрелся.       И увидел синие облака на молочной коже, которые овладели всем его сознанием, хотя на фото и так было на что посмотреть.       Он разглядывал – долго, приблизив изображение, рассматривая каждый его пиксель, надеясь, что ему только кажется.       Но когда он зашел в диалог, то увидел, что сообщение удалено, будто бы и не было его вовсе, будто бы ему все приснилось.       Он закрыл приложение, когда на экране вновь всплыло уведомление: Паудер снова ему написала. И пока он гипнотизировал его, не открывая, ему пришло сообщение от Джинкс. И, открыв его, он увидел все то же фото и все ту же подпись.       После этого телефон попросту выпал у него из рук, и больше он его не поднимал, просто пытаясь прийти в себя от осознания того, что Джинкс – это Паудер.       И что она его обманула.