Заманчиво открытая клетка

       Джинни не прикоснулась к завтраку, ожидая Гермиону. Когда та появилась в дверях, она чуть не подпрыгнула на месте.        Младшая Уизли за километр чуяла парочек, даже если те ещё не знали об этом. И чуйка ее ещё не подводила. Она уже который раз ловит взгляд Нотта на Гермионе, но смиренно молчит, в угоду всем. Кроме Браун, конечно же. Ко взгляду слизеринца присоединился взгляд Паркинсон, который вгонял рыжую в тупик. Какую роль она играет в этом романе, Джинни пока не дано знать.        Когда Гермиона села рядом, Уизли принялась за завтрак, будто ничего не произошло. — Гарри тоже заметил? — прикусываю губу, спросила шатенка.        Джинни слегка недовольно кивнула. Гарри заметил. Причем раньше самой Уизли. И вчера, когда спрашивал о том, правда ли они весь день были вдвоем, он поинтересовался не встречали ли они Нотта. — Вы вместе? — покосившись на стол Слизерина, поинтересовалась Джинни.        Нотт зашёл чуть позже Гермионы и сидел на привычном месте — справа от Паркинсон. Однако сегодня они на удивление, даже не разговаривали. Панси увлеченно слушала Забини. — Знала бы я, Джинни.        Гермиона думала над словами Нотта. Если она не придет, он с огромной вероятностью исчезнет из ее жизни, всплывая разве что в разговорах о его поведении. Грейнджер не знала как, но всего за пару недель так привыкла к нему, что не готова была стирать его из жизни. Однако придя, она лично подписывает договор с дьяволом о том, что в случае поломки психики, претензий не имеет и полностью берет вину на себя. И это лишь малая часть того, что может ее ждать. — Ты на него хорошо влияешь. — отпивая сок, заметила Джинни.        Гермиона непонимающе посмотрела на подругу. — Серьезно, за этот месяц ничего не произошло где бы фигурировал Нотт. Только он на тебя не особо, но я думаю оно тебе было нужно. Не всю жизнь же быть паинькой. — подмигнула Уизли.        Шатенка пожала плечами. Тема слизеринца была закрыта, ибо в дверях появились Гарри и Рон. Гермиона поняла, что в скором времени ее ждет и разговор с Гарри. Девушка кинула взгляд на Тео, но тот уже ушел.

***

       Весь день он нарочно избегал ее. Нотт сам не знал зачем, но голос в голове упрямо говорил свернуть в другой коридор, как на горизонте появлялась копна каштановых волос. Может, чтобы не ляпнуть чего, чего он не хочет, а может чтобы она точно пришла ночью. Однако последним была история с Гриффиндором. Бинс уныло рассказывал о восстание великанов, но слушать его не хотелось. Нотт повернулся к Паркинсон, которая мирно спала, оперевшись на ладонь. — Панси, не спать. — шёпотом сказал он.        Слизеринка лениво открыла глаза. Она нахмурилась, сфокусировавшись на глазах парня, который так безжалостно потревожил ее сон. Панси убрала ладонь от лица и показала средний палец. Только она хотела отвернуться и продолжить свое занятие, как Нотт кивнул себе за спину. Слизеринка все же посмотрела. Он имел ввиду Грейнджер. Явно не Невилла. Это не могло не заинтересовать Паркинсон. Нотт не понимал откуда у нее такое рвение помочь ему с гриффиндоркой, но теперь знал как воздействовать на подругу. — Можешь связаться с Беатрис?        Паркинсон нахмурилась ещё больше. С чего это вдруг ему понадобилась мать Блейза. Она, конечно, все еще шикарна, но Панси сомневалась что друг решил совершить таким способом суицид. — На кой черт она тебе? Решил покончить с жизнью, но сам не можешь? — ехидно улыбнувшись, прошептала Панси. — Можешь? — игнорируя вопрос, повторил брюнет.        Девушка кивнула и все же вернулась ко сну.

***

       Гермиона пыталась не обращать внимание на Нотта в присутствие Гарри. Всю историю она не отрываясь просто переписывала страницы учебника, ибо друг никак не собирался последовать примеру Рона, и спать. Когда прозвенел звонок, она не торопясь собирала вещи, видя что Нотт не спешит. Однако Гарри и Рон уже стояли в дверях, и ей ничего не осталось кроме как пойти с ними.        Они зашли в гостиную, где их уже ждала Джинни. Она загорелась идеей слепить снеговика и не собиралась отступать. Поддавшись на уговоры, все взяли теплые вещи и пошли во двор. Успешно выполнив миссию: не сбить младшекурсника, они все же оказались на улице.        Погода была снежной. Примерно с двенадцати валил снег и не собирался прекращать, хотя время на часах близилось к пяти. Когда снеговик был готов, все четверо довольно осмотрели работу. — А теперь ба-бах! — завизжала Джинни.        Все трое покосились на Уизли. Она достала хлопушку, которая явно была из магазина вредилок братьев. — Джинни, мы лепили его два часа, чтобы потом взорвать? — скептически спросил Гарри.        Поттер утратил некую беззаботность. Зато в Джинни ее будто в разы больше, и она собралась раскидываться ею во все стороны, делясь с каждым. Гарри даже шутил, что он слишком стар для неугомонной Уизли и стоит ей найти кого-нибудь курса с третьего, за что получал напоминание о том, что Гермиона тогда вообще старуха.

***

       Панси аккуратно выписывала фамилию Забини. Нотт пропадал непонятно где, а вот Блейз заинтересовано наблюдал за девушкой. — Панси, ты пишешь мне? — рассмеялся мулат.        Брюнетка подняла на него взгляд, показывая о глупости шутки. Парень вздохнул. Если Панси занята чем-то важным, то смысла смешить ее нет. Однако его сильно заинтриговало то, что подруга решила написать его матери. Он склонялся к мысли, что Паркинсон заглянет к ним в Рождество, учитывая тесность их общения. — Да где его носит? — записав адрес получателя, воскликнула брюнетка. — Я не намерена ждать его вечно.        Блейз решил промолчать и не уточнять о ком именно идет речь. Однако только девушка положила перо, как послышался голос: — Панс, ты можешь быть чуть терпеливее? Совсем чуть-чуть.        Забини не стал даже оборачиваться, прекрасно понимая кому принадлежит голос. А ещё он понял, что его предположение о Рождестве было ошибочным. — Тео, еще раз заставишь ждать, я тебя приклею к часам. — она пододвинулась ближе к Забини, дабы Нотт сел рядом.        Парень, увидев Блейза, многозначительно посмотрел на подругу. Получив в ответ лишь закатанные глаза, он все же остался стоять. — Нотт, я вообще-то здесь. — Это меня и удручает. — Так, успокоились оба. Не смейте начинать свои перепалки пока я жива. — оглядывая парней и чувствуя уровень напряжения в гостиной, шикнула девушка. — Если я еще хоть раз услышу что-либо в таком роде, я сделаю так, что вы до конца учебного года будете за ручку ходить. Мне осточертело метаться как меж двух огней. — Я конечно планировал прогулочки за ручку, но точно не с Тео. — хохотнул Забини. — Ты, думаю, тоже. — склонив голову, заметила Панси.        Парни перегляделись между собой, понимая что Паркинсон действительно это им устроит. Забини все же задал вопрос, который мучал его с того момента, как рука брюнетки вывела инициалы его матери. Нотт кротко ответил: Рождественский подарок. Брови мулата почти сошлись в одну. Глядя на Тео, он до последнего не верил что он в этом году решил сделать кому-то подарок.

***

       Джинни и Гермиона сидели у камина, отогревая замерзшие пальцы рук. Когда парни решили сыграть в шахматы в конце гостиной Гермиона приготовилась к допросу от Уизли. Однако первые минут пять они сидели в полной тишине. Грейнджер ловила взгляды Джинни на себе каждые тридцать секунд. Шатенка поняла что эта черта характера в девушке до конца жизни и ни чем ее не выбьешь. Уизли просто обожала узнавать все первой. И главное обладать именно достоверной информацией от первых лиц. Гермиона вздохнула и одобрительно кивнула. — Так вот кому ты искала подарок? — громче нужного спросила рыжая. — Я так и знала, что колдограф явно не Гарри или Рону.        Шатенка посидела еще пару минут, и поднялась в спальню. Мысли в ее голове проносились будто снежинки. Только вот все снежинки были разные, а ее мысли нет. В каждой из них было имя парня.       Она начала замечать эти чертовы розовые очки, которые неустанно находили Нотту оправдания. Эти очки были на ней всегда. Она до последнего пыталась видеть что-то лучше, чем оно есть. Однако после войны они разбились. И как любые обычные очки, они разбились стеклами внутрь. Теперь она искала в каждом действие подвох, а в каждой фразе фальшь.Однако это паранойя забывалась с ним. Гермионе хотелось бы объяснить это чувством безопасности рядом с Ноттом, но тогда бы она лгала себе. Чувство безопасности с ним было нестабильно. В один момент она могла бездумно следовать за ним, в другой раз… Она вспомнила момент на башне.

***

       Забини был очень огорчен тем, что ни Теодор, ни Панси ничего не сказали о том, кто же получит подарок. Однако это было маловажно, ведь он почти впервые за учебный год разговаривал с Ноттом. И каким бы странным в последний год друг не был, он оставался Ноттом. Только теперь немного в другой своей ипостаси.        Родители Тео были полными противоположностями друг друга. Характер Тео всегда сравнивался с матерью. Она имела детскую беззаботность и была легкой на подъем. Именно от нее Тео и унаследовал неисчерпаемый оптимизм.        Сейчас Нотт младший был сыном своего отца. Однако откуда в нем такая агрессия никто не понимал. Его отец был жесток, но всегда справедлив и терпелив. Его гнев был редким явлением, чего нельзя сказать о Тео. Он был слишком импульсивен в каждом своем действие. По крайней мере, так думали окружающие.        Панси была довольна. Она думала что он возвращался к себе прежнему и в скором времени все будет как на ранних курсах. Однако она ошибалась. Нотт уже точно не вернется к старой версии себя. Слишком многое произошло с ним, чтобы он пытался делать вид довольного своей жизнью человека. Возможно, в какой-то момент он почувствует себя счастливым, но это чувство не примет абсолют, к которому все стремятся. Это не будет абсолют счастья, который нужен ему. — Ты куда? — брови девушки поднялись, когда Нотт надел свитер.        Ничего не ответив, парень покинул гостинную. Он собирался зайти на кухню, и перекусить раньше, чем начнется ужин, на который он не планировал идти. Желудок протестующе урчал. Из-за таблеток он обычно вообще забывал о пище, но сегодня он был чист и первостепенная физиологическая потребность дала о себе знать.        Нотт завернул за угол и остановился напротив картины, за которой была кухня. Оглядевшись, он прошел сквозь нее. Слизеринец оказался в, полном домовых эльфов, помещение. Они трансгрессировали с места на место, заканчивая приготовления к ужину. Один из эльфов заметил гостя, тут же возник рядом. — Мистер Нотт чего-то желает? — Да. Освободи мне немного места и принеси ужин, Рич. — оглядывая кухонные тумбы, произнес парень. — Будь добр. — Конечно, сэр.        Эльф растворился в воздухе, но спустя пару минут вернулся. Он указал на маленькую часть стола, что не была загромождена продуктами. Там аккуратно стоял ужин. Нотт глянул на часы. Сегодня он не хотел присутствовать в Большом зале. Тем более на ужине. Теодор собирался вообще не пересекаться с Грейнджер.        Слизеринец не понимал зачем ее избегает, однако голосок постоянно твердил одно и тоже: Не попадайся ей на глаза. Не смей. Не попадайся ей на глаза. Не смей… И он слушался, хотя уже давно сомневался, все ли, что он дает, делает именно он. Теодор, а не бесформенный голос. Иногда он даже не мог вспомнить как оказался в каком-либо месте. Чаще всего он просыпался утром в гостинной, совершенно не помня половину ночи. Но это прекратилось. Прекратилось тогда, когда Грейнджер вытеснила голос своими кудрями. Однако стоило произойти тому, что произошло, и голос вернулся. Он ворвался в его сознание с такой силой, что Нотт не всегда мог отказать ему.

***

       Грейнджер проснулась когда все соседки уже ушли на ужин. Она спустилась в Большой зал. За столом все еще сидели Гарри, Рон и Джинни, которые обсуждали скорый матч и нового ловца Пуффендуя. Гермиона глянула за стол Слизерина, но там не нашла Нотта. На его месте сидел Забини и что-то говорил брюнетке, но та лишь отрицательно кивала головой. Стоило шатенке задержаться на Панси на секунду дольше, как она, словно почувствовав взгляд, подняла на нее глаза. Слизеринка дружелюбно улыбнулась, но Гермиона отвернулась, задумавшись.        Она думала, что если у Панси с Теодором ничего нет, тогда она была его единственным другом. И если так, то наверное, она была в курсе их отношений общения. Но знала ли она об их разговоре на башне, Грейнджер не знала. Возможно, она бы даже хотела пообщаться с Паркинсон. Как никак, она знает Нотта не первый год. — Гермиона, ты уже минуты три сидишь и ничего не ешь. — заметила Уизли. — Ой… — шатенка выкинула мысли о слизеринце из головы. — задумалась.        Гарри периодически поглядывал на стол Слизерина. Его настораживало, что Паркинсон каждый день бросает взгляды на их стол. Точнее то, что это она делала не одна, а на пару с Ноттом. Поттер знал, что она общается с кем-то, но не думал на Нотта. Первое время. Сейчас он был почти уверен, но не понимал что стояло за этим общением. Гриффиндорец испытывал когнитивный диссонанс: он считал себя честным и не лезущим в чужие дела человеком, однако он врал Рону о том, что не знает общается с кем-то Гермиона или нет, и так и хотел знать все от подруги. Гарри оправдывал себя банальной тревогой, ведь он действительно волновался за Гермиону, а слизеринец не внушал ни капли доверия.        Поттер присутствовал почти на всех разбирательствах Визенгамота, которые касались родителей его сокурсников. Однако Нотта в их числе не было. Ему было известно, что он осиротел зимой этого года, когда его отец, Пожиратель смерти, был на одном из заданий Волан-де-Морта. Гриффиндорец был удивлен, когда не нашел даже заведенного на Теодора Нотта дела. Когда он стал копать глубже, то выяснил что большую часть учебного парень года провел в Норвегии и не был замечен ни на одной операции. Однако из-за войны в Англии он даже не смог присутствовать на похоронах отца. Если они конечно вообще были. — Гермиона, идешь? — окликнула подругу Джинни.        Девушка кивнула и оставила парней говорить о чем-то своем. Они молча вышли из Большого зала, однако на лестнице Уизли остановилась. Она проверила, не пошли ли Рон и Гарри за ними, но из двери никто не выходил. — Рассказывай. — уперев руки в боки на манер матери, произнесла рыжая.        Гермиона вопросительно склонила голову. Джинни никогда не лезла в душу с расспросами, прекрасно понимая, что это неприятно. Однако она была очень наблюдательной: замечала перемены в поведение, какие-то жесты и взгляды. Не заметить изменение в Гермионе она просто не могла, а Нотта сегодня и вовсе не видела, хотя тот частенько ходил за гриффиндорками тенью. Очень незаметно, но не для Джинни. — Давай, давай. Я поняла что у вас что-то случилось.        Гермиона думала. Она не могла сделать выбор, который ей предоставил Нотт. Одна ее часть рвалась к нему, закрывая глаза на все что он делает и говорит. Другая же, тоже рвалась, но дальше от него насколько это было возможно. И этот внутренний спор не давал ей и минуты отдохнуть от мыслей о парне. — Мы поругались. — гриффиндорка мысленно уже сбросилась с астрономической башни. Назад пути нет. — Сильно. И тогда, когда ты ушла в Большой зал… — Грейнджер запнулась, чуть не сказав о том, что он просил прощения. Это было слишком. — В общем, он сказал, что он будет ждать меня неделю. Если я не приду, то он просто исчезнет. Я сомневаюсь, правильно ли поступлю.        Уизли вздохнула. Ей, на самом деле, как и Гарри, слизеринец не внушал доверия. Однако то, как изменилась Гермиона ее радовало. Она перестала часами сидеть за книгами или периодически утопать в кошмарах, через которые прошла. Конечно, Уизли и не догадывалась, что дело не только в Теодоре, но и в том, что Грейнджер просто перегорела к учебе. Она лишь хотела, чтобы подруга стала нормальной. Нет, не так. Свободной от всего того, что было в прошлом. Это и маниакальность насчет учебы и все события последнего года. Джинни просто хотела видеть счастливую Гермиону. — Дорогая, в таких вещах, как отношения, нет правильного решения. Если дело касается чувств, доверься им, а не разуму. К тому же никогда не поздно прекратить эти отношения. — подмигнула Джинни.        С последним Гермиона бы не согласилась. Она сомневалась, что сможет отпустить Нотта в любой момент, а он тем более. Понимание того, что Теодор собственник, слава Мерлину, присутствовало. Присутствовал и тот факт, что она не знала его. Он был непредсказуем в каждом своем действие. В ее мозг уже закрадывалась мысль о легилименции. Хотя, она уверена, даже тогда не смогла бы быть уверенной в понимание его. Гермиона не лгала себе в том, что слизеринец так и остался для нее загадкой. Лезть куда-то, не зная что там ждет, не хотелось. Было страшно.        То, что просыпалось в ней при его виде, пугало не меньше. Это было слишком непонятно для Грейнджер. Чувства не поддаются никаким законам, которые она могла бы выучить и понять. Даже в мыслях, она боялась назвать это чувство своим именем.