Мелкий проказник
5 февраля 2023 г., 01:56
Нотт просидел в библиотеке от силы минут пятнадцать. Мадам Пинс итак не хотела допускать слизеринца в запретную секцию, однако разрешение Слизнорта решило эту проблему еще в сентябре. Нотт уверен, что попросив он разрешения сейчас, профессор бы отказал ему, прекрасно видя его поведение. Теодор каждый день вдоль и поперек изучал один стеллаж за другим, в поисках хоть какой-либо полезной книге. Он обратил внимание на фиолетовый корешок, на котором было искусно выведено » Управление сознанием собственным и чужим. Глубокая легилименция и окклюменция»
— Мистер Нотт, библиотека закрывается! — крикнула женщина, уже уставшая от постоянного посетителя.
Слизеринец выругнулся, но направился к выходу из запретной секции. Он мог бы попробовать забрать книгу с собой, однако прекрасно понимал, что пронести ее мимо Мадам Пинс ему не в чем. Школьная форма не позволяла, а накладывать заклинания на книги из этой секции даже опасно. Нотт напоследок обернулся, чтобы запомнить номер стеллажа, ведь давно понял, что они меняют свое местоположение каждую ночь.
Выйдя из библиотеки, он пошел в подземелья. Нотт не особо понял зачем пришел так рано, но разворачиваться не стал. В гостиной было все еще шумно, ведь отбой был пару минут назад. Теодор обвел взглядом гостиную, однако Панси не увидел. Как не увидел и Забини. Второй только спускался в гостиную из спальни. Младшекурсники притихли, заметив старосту.
Старостами в этом году поставили Забини и Гринграсс. Оба вели себя достаточно сдержанно, да и не особо горели желанием нести ответственность за кучу неугомонных детей. Большую часть ответственности они переложили на самих детей. Дафна предложила выбрать по одному человеку, который будет отвечать за своих сокурсников. На удивление многих, этот метод сработал. Однако дети оставались детьми, тогда то и появлялся Забини.
— У вас десять минут, чтобы разойтись по комнатам. Касается всех. — Блейз даже не повышал голос. Этому умению утихомирить детей позавидовала бы даже Минерва.
— Даже меня? — язвительно спросил Нотт, садясь на освободившееся место, с которого только что ушла третьекурсница.
— Сомневаюсь, что моей власти хватит на тебя, Тео. — садясь рядом, хохотнул Забини.
Что-то теплое мелькнуло в голосе мулата. Он уже несколько месяцев называл его только по фамилии, будто отказываясь воспринимать этого человека за того друга, которого помнил. Но Нотт возвращался. Тео возвращался. Точнее уходил тот незнакомец, за которым Блейз наблюдал с сентября. Он надеялся, что когда незнакомец уйдет, на его место вернется Теодор. Хоть какая-то его частица. В этом мире изменилось слишком многое, и Забини как все хотел зацепиться за что-то, что напоминало о беззаботности. Блейз не говорил об этом Панси, ведь ей было не легче.
— Уже завтра у вас двоих будет маленький гость.
Паркинсон спустилась почти сразу после того, как Блейз разогнал всех по комнатам. Девушка не слышала весь их разговора, но, в принципе, застать их за диалогом было для нее поводом улыбнуться. Неизвестно, сколько бы их молчание продолжалось, если бы не ее
общение с Ноттом, против которого Забини был так против.
— Завтра? — в два голоса спросили парни. Только вот Нотт с привычной холодностью, а Забини же с детской радостью.
— Да. Кто-нибудь из вас предупредил Драко? — Панси села рядом с Забини. — Не говорите, что это я должна была сделать. — получив отрицательный ответ, простонала девушка. — Вы оба ужасно безответственны.
— Панси, дорогая, не включай режим Грейнджер. — хохотнул мулат.
Нотт глянул на Забини. Удача была на его стороне, ведь Блейз смотрел на Панси, которая сидела в противоположной стороне, и он даже не заметил косого взгляда в свою сторону. Хотя, Забини был далеко не глуп, и уже догадывался, кому же будет подарен котенок. Однако эта мысль никак не сходилась. Он просто напросто не мог поверить.
Этой ночью Нотт лег спать раньше двенадцати. Впервые с начала учебного года. Однако, спал он не долго. Его разбудил Забини, который только поднялся в гостиную, ибо после ухода Теодора он еще разговаривал с Панси.
— Нотт, твою мать! Просыпайся! — тормоша парня, повторял Блейз.
Забини поднялся в спальню пару минут назад и почти все время пытался разбудить однокурсника, который не на шутку его напугал. Сначала Блейз не обратил на бормотание никакого внимания, думая что Нотт недоволен шорохами, которые парень издавал пока переодевался. Но не успел он натянуть футболку, как понял, что Теодор спит. Тогда то он и подошел к его кровати. Нотт царапал руки своими же ногтями и монотонно повторял " Это не я. Ты — это не я». Забини плеснул в Тео водой, которая как никогда кстати стояла на прикроватной тумбе. Только тогда брюнет открыл глаза. Он встал так резко, что чуть не врезался в, стоящего над ним, Забини.
— Нотт, это что за херня сейчас была? — сев на свою кровать и выдохнув, спросил мулат.
Теодор делала рваные вдохи, пытаясь полностью отделаться от ночного кошмара. Он потер руками лоб и тут же взглянул на свои руки. На них все еще виднелись красные следы от ногтей. Пару раз моргнув, перевел взгляд на Блейза и обратно к чуть не кровоточащим линиям. Брюнет лихорадочно попытался вспомнить сон, однако в голове не было ни намека на него. То что он был, подтверждал лишь адреналин, бегущий по венам, и напряженный Забини.
— Блять, знал бы я. — все же удосужив соседа внимание, ответил парень. — Есть вода?
— Вся на тебе. — Блейз кивнул на пустой стакан. — Хотя, — парень подошел к шкафу, в котором никто ничего не хранил. — есть это. — показывая полупустую бутылку виски, прошептал он. — Думаю водички будет мало после такого.
— Все в норме. — сухо ответил Нотт.
— Ты может быть. Я вообще собирался спать, но после твоего монотонного голоса желание пропало.
— Я говорил что-то? — брюнет нахмурился.
Ни Блейз, ни Драко не говорили ему, что он что-то говорит во сне. Да и приходил он поздно, когда уже все спали, так что даже не догадывался о своих действиях во сне все эти месяцы. А теперь Забини сказал ему, что он еще и разговаривает в этом кошмаре.
— Да. — парень протянул ему стакан. — Что-то о том, что это не ты. Я не знаю что тебе снилось, но это не нормальная хуйня, Тео. — кивая на его руки, сказал мулат. — Я видел людей, которым сняться кошмары, но никто из них не пытался себе вскрыть вены. — Забини скептично проследил за тем, как Нотт быстро осушил стакан.
— Ты же чутко спишь, почему до этого не будил?
Парень нахмурился. Спал он действительно чутко. Иной раз он мог проснуться от того, что соседней комнате уже проснулись младшекурсники. Однако ни разу он не просыпался из-за Нотта.
— То есть, это у тебя постоянно? Если да, то сомневаюсь что в прошлые разы ты разговаривал. Это Малфой спит как оборотень после полнолуния. — Забини кивнул на дальнюю кровать. Блондин действительно спал, не обращая на них никакого внимания.
— Каждую ночь.
Больше парни не разговаривали. Блейз в тишине убрал оставшийся виски обратно и все же надел наконец-то футболку, которая все это время валялась около кровати Нотта. Теодор уснул почти сразу, несмотря на то, что не до конца пришел в себя. Возможно в этом была вина виски. Но это было маловероятно. Слизеринец спал по три-пять часов в день на протяжении нескольких месяцев, и его организм был уже на пределе. К тому же, обычно бодрствовать помогал Санос, к которому Нотт уже несколько дней не притрагивался. Не то что бы он не хотел, нет, он еще как хотел, но понимал, что пора завязывать. Как минимум, ради Грейнджер.
***
Собравшись, Гермиона ждала Гарри и Рона в гостиной. Джинни уже сидела над домашним заданием, которым вчера предпочла сон. Комната была почти пуста, за исключением тех, кто уже уходил на завтрак. Проводив Невилла взглядом, Уизли развернулась к подруге. Гермиона лишь подтвердила догадки Джинни о том, что никакую тему она Гарри не объясняла. Шатенка не упомянула, что не только они вдвоем знают об отношениях. За окном поднималось зимнее солнце, что едва виднелось из-за облаков. На календаре красовалось шестнадцатое декабря, а это значило, что совсем скоро Рождество и Рождественский бал. Кто бы что ни думал, но Гермиона поняла, что все эти балы не так уж плохи, если иметь отличного партнера для танцев. К тому, как никак она была девушкой, и пускай поздно, ей стало нравиться иногда наряжаться. Но она оставалась Гермионой, и никакой фанатичности не имела. — Я думала вы решили вообще не спускаться. — все же увидев, спускающихся по лестнице, Гарри и Рона, сказала шатенка. За завтраком Гермиона вела себя так активно, что Рон периодически косился на Джинни и Гарри, думая что ему это одному мерещится. На самом деле, внутреннее состояние девушки улучшилось еще вчера, после разговора с Гарри, однако усталость взяла верх. Грейнджер давно не чувствовала себя так хорошо. Сейчас она могла бы даже сказать, что чувствует себя счастливой. Негативные мысли о Нотте она просто отметала прочь, пытаясь не вспоминать тот инцидент. Ее жизнь налаживалась, однако после всего что было за этот год она не могла расслабиться. Внутри нее жил маленький параноидальный червь, который вечно напоминал о том, что все так гладко быть не может. А даже если и есть, то все имеет конец. И горе, и счастье. Поэтому, она пыталась наслаждаться каждой счастливой секундой. С другого конца зала за ней, как впрочем всегда, наблюдал Нотт. Странно: они сидели в противоположных частях помещения, но их мысли не особо и различались. Теодора тоже настораживало такое резкое улучшение его жизни: Грейнджер, возвращение хоть какого-то, но общения с Блейзом. Это ощущение было таким хрупким, что он понимал: одно его неверное действие, и этот стеклянный мир рухнет и разобьется на миллиарды осколков, которые рассыпятся подобно звездам на ночном небе. Звезды, которые иллюзорно всегда с нами, но в тот же момент недостижимо далеки. Ведь давно известно, что эти небесные тела лишь вдали так прекрасны, стоит к ним приблизиться — сжаришься, не оставив даже намека на существование. На них остается только смотреть всю свою жизнь, не пытаясь коснуться. Нотт сам прервал свои размышления. Он решил, что во что бы то ни стало, не упустит этот призрачный билет в счастье. Не упустит Грейнджер. — Погодите, а не возникнет вопросов? Ну сначала он будет у нас в гостиной, а потом он резко окажется у кого-то другого. — обращаясь и к Панси, и к Теодору, заметил Забини. — С чего ты взял, что она не наша? — отводя взгляд как можно дальше от стола гриффиндора, спросил Нотт. Забини вздохнул, оперев голову на руки. Он посмотрел на парня, потом на подругу, которая подняла руку, показывая, что она ни при чем. Понимая, что Паркинсон не скажет ни слова, вернулся обратно к Теодору. — Будь по твоему, только смотри, чтобы это не вышло боком твоей дорогой девушке. — беззлобно улыбнулся Забини. — А я уверен, она золото. Теодор понял. Сложно было не понять, когда все газеты уже давно огласили, что Поттер, Грейнджер и Уизли «Золотое Трио». Нотт не особо волновался, ибо Блейз не из тех, кто будет трепаться. Уж тем более о нем. Однако, Забини был прав. Как минимум у слизеринцев возникнут вопросы к новому питомцу Грейнджер, который до Рождества обитал в их гостиной. Подумав решить эту проблему позже, слизеринец принялся за завтрак. Да, он решил удивить свой организм. Сначала почти здоровый сон, теперь нормальный завтрак. Нотт периодически смотрел в сторону гриффиндорского стола, но не особо часто, ибо прямо перед ним сидела Гринграсс, которая с таким трудом проглатывала очередной кусок кекса, стоило ему поднять взгляд, что парень решил не мешать бедняжке завтракать. Когда до урока осталось минут десять, Нотт, Паркинсон и Забини направились к кабинету Макгонагалл. Там уже стояли несколько гриффиндорцев, однако Грейнджер в их числе Теодор не заметил, хотя с завтрака она вышла куда раньше его. Решив, что она как всегда пошла долгим путем, он успокоился. Раз тут нет и Поттера, значит они где-то шатаются. Возможно с Уизли. Это возможно самопроизвольно всплыло в его мозгу. Нотт быстро выбросил эту формулировку из головы. Скорее всего так и было, но это не имело особого смысла, ведь Теодор уверен в своей птичке. Трио гриффиндорцев пришла с другой стороны от большого зала, и Нотт лишь убедился в том, что они прохлаждались перед уроком. Он уже давно понял, что Грейнджер не редко ходит в обход. Грейнджер боковым зрением заметила, что Теодор стоял не один. Такая перемена в его поведение не могла остаться незамеченной. Парень стоял не только с Паркинсон, но и с Забини. Гермиона мысленно улыбнулась, что слизеринец стал возвращаться в общество. — У кого какие планы на каникулы? — Рон, я у вас буду. — напомнил другу Гарри. То что Поттер будет в Норе даже не обговаривалось. Возвращаться к Дурслям не имело больше никакого смысла, ведь они больше не его опекуны. Конечно, Гарри всегда мог поехать в дом Блэков, но парень пока не хотел находиться в нем, помня что именно там проходили собрания Ордена, от которого мало что осталось. — Гермион, а ты? — спросил Гарри. — Мне нужно еще подумать. Родители хотели полететь во Францию на каникулах. Грейнджер вообще забыла о каникулах со всем этим круговоротом событий. Теперь ее волновал вопрос о Нотте: уедет ли он из школы? И есть ли вообще куда ему ехать. Минерва пришла с привычным опозданием, которых сама не терпела. Однако все относились понимающе, ведь нового преподавателя на ее пост так и не нашли. После урока Гермиона хотела найти Нотта, но тот ушел так быстро, что она даже не видела его. Искать его было бессмысленно, если он сам не захочет найтись, поэтому шатенка пошла с друзьями на следующий урок. Этот учебный день она бы назвала самым спокойным за последнее время. Гриффиндорка почти не забивала себе голову Ноттом, лишь периодически выискивала его взглядом. Гарри и Рон вели себя как обычно. Она уже привыкла к вечным эмоциональным переживаниям и это даже заставило девушку заскучать. На обед она спустилась, ожидая увидеть Нотта хоть там, однако его место пустовало. Как и место Паркинсон с Забини. Гермиона нахмурилась. Теодор периодически пропускал приемы пищи, однако за этими двумя она такого не замечала. Нет, она не следила за ними, просто они всегда сидели неподалеку от Тео и Гермиона неосознанно их замечала. — Гермион, все хорошо? — заметив хмурость подруги, спросила Джинни. Она глянула на стол слизерина. — А, поняла. Грейнджер ничего не ответила. Она быстро закончила с обедом и вышла из Большого зала. Только она хотела повернуть в сторону башни, как сзади послышался голос Нотта. — Меня ищешь? — поднимаясь из подземелий, спросил слизеринец. — Нет, Паркинсон. — съязвила на его холодный тон девушка. — Ее тоже нет на обеде. — Она в комнате. Думаю о ней беспокоиться незачем. — Нотт прошел мимо девушки по направлению к башне. — Думаю Панси можно обсудить и наверху. Гермиона раздраженно фыркнула, но пошла следом. По пути она заметила приподнятое настроение Тео, что являлось редким явлением после его нахождения в гостиной. Грейнджер замечала, что в ее присутствие он вел себя иначе. В разговоре с той же Паркинсон он не жалел язвительности. О его общение с Блейзом девушка ничего не знала. Сегодня она впервые заметила изменение в их отношениях. Поднявшись на башню, Нотт сел на свое любимое место и закурил. Гермиона последовала его примеру. — Так зачем ты меня искала? — Я тебя не искала. — небрежно ответила Гермиона. — Я ведь уже сказала. — Да ну? — вскинув брови, протянул брюнет. — Башня гриффиндора находиться в другой стороне, библиотека тоже. А на этой башне бываю только я. Даже Паркинсон сюда не суётся. Грейнджер промолчала. Он поймал ее. — Ладно, тогда начну. Представляешь, я тоже шел в Большой зал именно за тобой. Сколько это будет находиться в тайне? — подводя к мысли, которая беспрестанно крутится у него в голове, спросил Нотт. Он с самого начала, хотел чтобы все поняли: Грейнджер его птичка. И никто не смеет к ней прикасаться, кроме него. Это было эгоистично, и Тео понимал, что гриффиндорка может быть недовольна. Только из-за этого, он лишний раз не пересекался с ней. Его собственническая натура просто выла, не имея возможности подойти к ней в любой момент, когда захочется. — Я не знаю, Тео. Она ждала этого вопроса. И не имела ответа. Грейнджер прекрасно понимала, что эта конспирация не особо нравится Нотту. Ей и самой не особо нравилась. Но задавая себе вопрос о том, зачем они это делают, шатенка не находила ответа. — Хорошо. — понимая, что сейчас она ответа не даст, прошептал слизеринец. Больше он не настаивал и не собирался. Если так ей комфортно, то Теодору тоже. — Ты уезжаешь на каникулах? — прервав тишину, поинтересовалась девушка. Нотт неопределенно пожал плечами. Он не знал. Ехать в пустующий особняк было привлекательным вариантом: тишина и одиночество. Но Теодор понимал, что его тяга к одиночеству может сыграть с ним злую шутку. Он чувствовал, что голос не ушел, а затаился где-то глубоко, ожидая возможности выйти, когда никто не сможет отвлечь Тео от его собственных мыслей. Нотт не признался даже себе, но это пугало его. Жутко пугало, ведь он не знал что кроется за этим голосом.***
В мужской спальне было непривычно шумно. Панси что-то кричала Блейзу о его безответственности. — Откуда я мог знать, что он позариться на мое огневиски?! — взмахнув руками, спросил мулат. — Он весь в хозяина. — пробурчал парень, убирая осколки. — Это не его кот. — напомнила Паркинсон. — Если и у нее такое пристрастие к алкоголю, то тогда я понимая, на чем они вдвоем сошлись. — хохотнул Забини, за что получил гневный взгляд. Рядом сидящий Малфой косо смотрел на обоих. Маленький пушистый комочек заинтересованно наблюдал за перепалкой слизеринцев с рук блондина. О новом питомце его осведомили сразу после того, как котенок забежал в их комнату раньше самого Забини. В первые пару минут он стоял в центре комнаты и разглядывал помещение, будто его интересовала каждая вещь. Тогда Блейз торжественно сказал: Теперь он будет тут. После этого он так шустро залез в приоткрытый шкаф, что никто даже не успел среагировать, а мелкий проказник выкатил с полки бутылку огневиски. Новость все еще не улеглась в голове Драко. А получая каждую минуту новые подробности из диалога друзей, он и вовсе подумал что эта чушь ему снится. — У Нотта появилась девушка? — встряв в их разговор, отрешенно спросил Малфой.
