Заманчиво открытая клетка

       Паркинсон листала последнюю страницу Ежедневного пророка, когда рядом сел Блейз. Мулат выглядел недовольно, то и дело перебирая перстень в руках. Панси, не отвлекаясь от неинтересных ей новостей о последних казнях, спросила: — Тео опять не даёт спать? — Его нет.       Брюнетка отложила газету, рассматривая хмурого парня. Забини редко когда показывал свои негативные эмоции, предпочитая проецировать в мир только радость и веселье. Паркинсон давно раскусила, что своими переживаниями он делился только разве с Ноттом. И то, до этого года. Глядя на Забини, кажется, будто он существует просто чтобы веселить других и исполнять роль шута. Причём, по своей же воле. Только иногда, маска арлекина теряется, и на несколько секунд можно увидеть эту серьезность, которая добавляет ему несколько лет. — Это тебя тревожит. Почему? — вытягивая ноги, и кладя их на его колени, спрашивает девушка. — Не знаю, но знаю Тео. — Может, они с Грейнджер нашли уютный уголок и беседуют по душам?       Панси не понимала такого резкого волнения за друга. Как минимум потому, что из всех них, только она продолжала общаться с Тео, хотя мулат был явно этим недоволен. Ни Блейз, ни Драко не чувствовали необходимости в общении с другом, просто смирившись с его поведением и вычеркнув его из своего круга. К тому же, Забини до последнего был не рад её общению с Ноттом. Конечно, сейчас все почти восстановилось, но это было странным.        Странным для неё. Забини мог объяснить это без проблем: что-то не так.        Пару лет назад, на каникулах, когда они узнали о Пожирателях слишком много, у Тео сорвало крышу. В тот день Драко рассказал, что видел Нотта среди Пожирателей на одном из собраний. В тот момент Теодор понял, что отец лгал ему. Долго. Но это было не все. Тео даже ничего не сказал им, когда молча забрал вещи и вышел из его дома. Все трое остались в замешательстве.

1996 Август

      Нотт пришёл к Забини, еле перебирая ногами. На щеке виднелась ссадина, о которой парень предпочёл молчать. Блейз впервые видел друга в таком состоянии. Он даже не сразу понял, что лицо парня мокрое не только от дождя. Нет. Нотт плакал. Забини не мог вспомнить, чтобы хоть одна капля упала с его ресниц, после того, как другу исполнилось двенадцать. Но Теодор даже не пытался свалить это на ливень. Забини стащил бутылку огневиски из коллекции матери, по просьбе Нотта, и какого было его удивление, когда пить пришлось только ему. Тео убрал один стакан, чуть не разбив его о стол, говоря, что ему хватит, а вот Блейзу это необходимо. И тогда он рассказал, что произошло в ту ночь, когда Нотт ушёл из его дома.        О том, что мать Тео погибла, знали почти все. Это не было какой-то тайной, наоборот, никто этого не скрывал, потому и было просто фактом. Но вот почему это произошло, не знал никто. Даже Теодор не знал точной причины, а его отец всегда говорил, что это редкая болезнь, которую заметили слишком поздно. До того дня. Как оказалось, это было дело рук Волан-де-Морта. Только от этих слов Забини захотелось выпить. Как оказалось его отец не просто служил Тёмному лорду, нет. Нотт-старший работал на человека, который убил его жену. Мать его ребёнка. Изначально, причиной гнева Тео был лишь тот факт, что отец просто работает на него. Нотт-старший всегда говорил, что их идеалы изуродованы. Он не ненавидел маглорожденых. Он просто никогда никого не сравнивал. Он был горд не тем, что его кровь чистая, а что его предки были великими людьми. И после всего этого, оказалось, что он был одним из тех, чьи идеалы изуродованы. Теодор миллионы раз слышал, что врать можно всем, кроме семьи. И сам был обманут отцом. И у Тео появился резонный вопрос: — Почему ты врал мне всю жизнь, раз мы лучше маглорожденых? Сам мне вечно говоришь о том, что они просто волшебники, а ночами потрошишь маленьких детей, просто из-за их родословной.        И он пожалел о сказанном сотни раз. Тысячи. Именно тогда, отец рассказал ему свои истинные мотивы. — Я не занимаюсь такими вещами. И никогда не стану. А они… Не лучше. И не хуже. Ты помнишь, какой была мама? Катерина была самым чистым человеком. Я любил её, и он знал. Он все знает. Ему нужен был я, но она бы отвернулась от меня, поверь. Как бы Катерина не любила, но её принципы сильнее. — мужчина выглядел уставшим. — Я отказывался. Раз за разом. Нас всех спасало лишь то, что моя смерть подняла бы негодование у других семей. Но не её. И когда Лорд это понял, было уже поздно. Это была не болезнь, Теодор. Это было проклятье. Его наложили за несколько дней до падения Волан-де-Морта и я в ту же секунду приложил все свои силы, чтобы снять его. Но у меня не вышло. Я готов был согласиться предоставить ему мои разработки, но было уже некому. Я был готов, что не увижу её, но она будет жива. Я просто опоздал.        Нотт сидел на ступенях лестницы, не понимая, зачем отец закапывает себя этими словами все глубже и глубже. — Ты… И ты служишь ему? — Теодор соскочил со своего места. — Ему? Ты говоришь, что он убил её. Он! — Нотт достал палочку. Он не знал какое заклинание бросить, чтобы это было справедливо. В голове проскальзывало несчастная Авада, но быстрая смерть казалась слишком мягким для него. — Успокойся и не смей повышать на меня голос. Хотя, я это заслужил. — Вот именно. Только это, её ты не заслужил. — рука смотрела ровно в грудь мужчины напротив. — Я лично сделаю все, чтобы твоё тело отдали каким-нибудь тварям, а не ложили рядом с её.        Нотт-старший махнул палочкой, заставляя сына замолчать. — Не говори того, чего не знаешь. — усталость превратилась в печаль. В глазах не было злости на сына, хотя у второго её хватило бы на двоих. — Я сделал все, что в моих силах, чтобы ты хоть смог её запомнить. Я переключился на единственное, что помогало мне отвлечься. На работу. Можешь говорить, что я плохой отец, хорошо. Но я не мог. Ты слишком похож на неё. У вас поразительно схожи улыбки. Я хотел бы быть лучшим отцом чем являюсь, но тогда меня волновало, как я считал, лишь моё горе. Хотя, ты потерял больше. Ты потерял мать. — Нотт-старший потёр лоб, будто воспоминания до сих пор были слишком яркими. Он махнул палочкой, но сын продолжал молчать, смотря на отца исподлобья. — Я думал, придётся выслушивать все мои ужасные поступки. — Не хочу даже говорить с тобой. — Больше не придётся, если так изволит твоя душа. Но я все ещё не ответил на твой вопрос. Я не врал. Поверь мне, я все ещё придерживаюсь своих слов. Только ситуация другая, сын. Лорд пал, забрав её с собой. Но он вернулся. Ты знаешь, конечно. Малфой не мог этим не поделиться. Ведь именно он рассказал тебе? Можешь не отвечать, я знаю. И ему по прежнему нравятся магические артефакты. Мои артефакты. И можешь мне не верить, но ты мне дорог. — Спасибо, отец. Ты так добр. — подбирая палочку, которая вылетела из его рук, огрызнулся Нотт. — Ты не понял. Если я уйду от него, то потеряю единственное, что люблю. Это ты, как бы банально не звучало. Я не беру тебя на светские мероприятия для того, чтобы никто и не подумал об этом. Я прячу тебя, сын. Ты не заметил, что твоего друга Забини тоже не видать в газетах? Зато Драко повсюду. Поверь, он примет метку. У него не будет выбора, слишком Люциус им хвалится. А вот вы с Блейзом нет. И я, и Беатрис знаем, что чем меньше вами гордиться при Лорде, тем больше у вас шансов. — Да ты святой! Служить тому, кого ненавидишь ради спасения меня. А я тварь неблагодарная, да? Даже если это и правда, я не хочу знать тебя. Ты лгал мне всю мою жизнь. У тебя была куча возможностей рассказать мне правду. Но от кого я это узнал?! От Драко. От друга, а не от родного отца. Хотя, после этого считай, что ты все равно потерял сына.        Нотт ушёл из дома на несколько недель, оборвав все связи с отцом, не забыв сказать ему пару ласковых. Последний пытался найти его всеми возможными способами, но Тео знал что делал. Найти его в магическом мире проще простого, потому он затерялся в магловском. Последний раз его видели в Гринготсе, переводя все сбережения в магловскую валюту. После этого Забини был первым, кто видел Нотта в магической Британии. Блейз так и не смог убедить друга, что с какой-то стороны отец не имел выхода, но все его слова на этот счёт даже не задерживались в его голове. Мулат все же надеялся, что придет время, и Тео поймёт это.

***

      Забини не знал, что его надежды были оправданы. Ведь за несколько дней до своей смерти, Нотт-старший был в Норвегии, где отсиживался его сын. Тогда у них все же состоялся более менее конструктивный диалог, но Тео все равно был недоволен, что отец не мог ему сказать об этом раньше. Тогда отец и сын виделись последний раз.        Тогда Забини и заметил. Глаза Нотта стекленеют, все лицо будто слегка меняется, становится острее. Это странно. Он видел это дважды, но уверен: сегодня был третий. Блейз оставил Грейнджер одну, прекрасно зная состояние Тео. И вот сейчас, когда Нотта нет в гостиной, а время близится к трём, стало не по себе. Забини не знал, чем руководствовался, когда ушёл, прихватив с собой Панси. Это было минутным порывом, чтобы не влезать в то, что могло произойти. Или произошло. — Ты видела Грейнджер? — машинально поглаживая ноги девушки, спросил Блейз. — Нет, а что? — Панси все больше тревожило, что это тревожит Забини. Вечером он так резко увёл её от Тео, что она даже не успела заметить, что вообще произошло. — Я на патрулирование. — аккуратно перекидывая ноги Панси на диван, сказал мулат. — Нет. — парень остановился. — Что происходит? Ты в жизни не ходил на патрулирование, тем более в три ночи.        Забини посмотрел на Паркинсон. Ей не нужно знать. Она слишком часто переживает за них троих, что бы они не сделали и как к ней не относились. Пора прекращать вмешивать Панси в их дела, он знал. Но также Блейз знал, что ему это не удастся. Потому, лучше объяснить ей все сразу, чтобы в её голову не лезли мысли похуже. Хотя, анализируя ситуацию, хуже пока некуда. — С Тео что-то не так, а сейчас я не наблюдаю его в спальне. Последний раз он был с Грейнджер, и не дай бог что-то натворил. — накидывая жилетку, объяснил Блейз. — Лучше убедиться, что все в порядке, ибо это будет на моей совести. — У тебя настолько плохое мнение о нем? — сводят брови, недовольно спросила девушка. — Кого кого, а гриффиндорку он пальцем не тронет. — Это не плохое мнение, Панс. Это я слишком хорошо его знаю. — останавливаясь у стену, ведущий в коридор, ответил парень. — Идём. Ты в любом случае пошла бы за мной, просто через пару минут.        Брюнетка выругалась. Забини был прав. Если что-то не так, она тут как тут, даже если никто ничего ей не говорил. Паркинсон быстро поднялась в комнату, ибо не собиралась разгуливать по школе в пижамных шортах, к тому же, стены замка ещё не настолько нагрелись, чтобы температура была комфортной. Панси, не включая света, натянула чёрные джинсы, и накинула кардиган, пытаясь как можно быстрее вернуться вниз. Блейз стоял у стены, дожидаясь девушку. Из гостиной они вышли в тишине, оба понимая, что любой разговор будет неуместен.

***

       Гермиона почти не спала. Утром она поймала себя на том, что все время смотрела в потолок. Мысли будто смыло дождём, который периодически бил в окна. Просто пустота везде. Ближе к утру пришёл Нокс. Жмыр выглядел так, будто всю ночь гонялся за Пивзом. Он лёг возле головы хозяйки, уткнувшись мордочкой в волосы. — Утро доброе. — недовольно глядя на пасмурное небо, сказала Джинни. — Гермион, ты спала вообще?        Уизли встревоженно посмотрела на подругу. Шатенка почти ничего не сказала ей, что было ещё хуже. Гермиона могла выговориться Джинни обо всем: как её раздражает Браун, как Вайрнит ведёт уроки, да даже как она устала от постоянных вопросов Гарри. Последнее было просто шуткой, но даже такая мелочь доносилась до Уизли. Сейчас же полная тишина со стороны Грейнджер. — Да. — поглаживая сопящее животное, буркнула Гермиона. — Я жду подробности. — усаживаясь рядом, Джинни сложила руки под подбородком, всем своим видом показывая заинтересованность. — Не хочу. — глаза продолжили изучать потолок.        Уизли сменилась в лице. Она поняла, что веселье здесь ни к месту. Это было редкостью. Обычно, все гневные тирады достаточно быстро переходили в причину удивления Гарри и Рона, которые косо поглядывали на каждый их смешок. Джинни немного растерялась, не готовая к такой ситуации. Немного подумав, она все же спросила: — Вы поругались? — на лице рыжей не было и намёка на веселье. — Я не хочу ничего слышать о нем. Просто ничего. Я знаю, что ты все равно все узнаешь, поэтому: да. Никто не виноват. Просто больше мы друг друга не знаем. Все. — Гермиона наконец-то посмотрела в глаза Уизли. Брови подруги были близки сначала к росту волос, но потом быстро опустились, образуя складочку. — Хорошо, но если захочешь поговорить: я всегда рядом. Абсолютно всегда. Разрешаю ворваться ко мне, даже если я с Гарри. — слова Джинни были где-то между максимальной серьёзностью и шутками Джорджа, которые он всегда бросал насчёт отношений шатенки с его братом.       Гермиона могла бы отшутиться, но настроение было не то. Его просто не было. Никаких эмоций.

***

       Гермиона, Гарри, Рон и Джинни, впервые за долгое время, сидели с пабе вчетвером. Грейнджер поняла, что девушка уже предупредила друзей о том, какую тему поднимать не стоит. Они вели себя как всегда, стараясь отвлечь подругу от, как им казалось, мыслей о слизеринце. На самом же деле, мозг шатенки периодически впадал в какой-то транс, из-за чего она будто выпадала из жизни, смотря куда скозь: сквозь стакан, сквозь стены, сквозь друзей. — Позвольте украсть у вас Гермиону. Всего несколько минут.        Гриффиндорка даже не слышала, что к ним кто-то обратился. Она обернулась, когда поняла, что за ней кто-то стоит. Паркинсон. — Это недолго. — уверяя её друзей, сказала брюнетка.        Желания идти не были, но Грейнджер понимала, что Панси ей ничего не сдалала, и посылать её к черту, лишь по причине принадлежности к факультету змей, неэтично. На секунду её это позабавило. Давненько в её мыслях не было этого слова. Неэтично. Паркинсон вела её к выходу из Трех метел. — Какого черта?! — когда людей вокруг не осталось, воскликнула брюнетка. — Я значит, пол ночи ищу Нотта по всей школе, потом тащу его на своём горбу, а ты преспокойно сидишь в Хогсмиде?        Гермиона могла бы поспорить с девушкой, все же послать куда подальше, как изначально хотела, но вместо этого выдала короткое: — И? — Ладно, его тащила не я. Ладно, мы искали его не пол ночи. И то благодаря Ноксу. Но какого черта? — слегка выдохнув, спросила Паркинсон.        Это могло бы показаться Грейнджер интересным, но внутри все ещё было пусто. Нокс? — Я вас искал. — рядом остановился Забини. Он выглядел слегка запыхавшимся.        Гермиона развернулась и двинулись обратно в паб. — Нет, ты видел? — сверля взглядом удаляющуюся фигура, воскликнула Панси. — Видел и понял. Стой тут. — Блейз пошёл в сторону гриффиндорки. — Грейнджер!        Мулат тихо выругался. За последние сутки он слишком много за кем бегал. Во всех смыслах: ночью они искали Тео; днем им сказали что Грейнджер ушла в Хогсмиде, чем очень недовольна была Паркинсон, тут же собравшаяся за гриффиндоркой, даже ничего не сказав ему; так теперь последняя тоже решила проверить его терпение. К всеобщему счастью, оно у него было, хоть и понемногу заканчивалось. — Гермиона, да подожди. — сравнявшись с девушкой, он слегка остановил её за локоть, понимая, что по другому уже никак. — Я не буду ругаться с тобой, как Панси. Да и она не со зла, честно говоря. Просто выслушай, окей? — шатенка молча подняла на него глаза. Решив, что она все же даёт согласие, Забини начал. — Я не знаю что вчера произошло, но у меня есть подозрения. Как я понимаю, они верные. Уверен, Нотт вчера наговорил многое. Очень многое. Только он не хотел. Поверь. Знаю, ты думаешь, что я пришёл от него и тому подобное. Нет. Это тело спит уже двенадцать часов и проспит ещё столько же. Я не разговаривал с ним, и даже не уверен что буду. Просто у Тео… — мулат запнулся, пытаясь подобрать слово. — Нет ни мозгов, ни сердца. Я слышать о нем не хочу. Я благодарна, что до конца года осталось пару недель и он больше не попадётся мне на глаза. Надеюсь, никогда. — Он сделал полную хуйню. Даже не представляю, каким образом у него это выходит. И как бы иногда не хотелось с тобой согласиться, но это не так. Его клинит. Жёстко клинит. Я уверен, он пожалеет о каждом слове, когда очухается. Буквально о каждом. Все, что вылетает из его рта в эти моменты — чистая ложь. Он в жизни не скажет такого сам. Поверь. Я уже видел его таким. Это не он. Да, этот мудак всегда бросается словами, но не так. Не прошу тебя простить его, нет. Я просто предупреждаю. К тому же, мне как джентльмену ужасно осознавать, что ты могла принять его слова за правду. В любом случае, даже если не станешь говорить с ним, помни: он лгал. Неосознанно лгал. И ничего, из того что он мог сказать тебе, не является правдой. — Знаешь, Забини. Вот ты ничего не передал мне от него. Ну, как ты говоришь. — опять смотря куда-то за него, начала девушка. — Тогда попрошу я. Передай, что я не хочу его видеть, слышать. Ничего. И я буду считать, что все последние месяцы мне просто приснились. А ты ведь знаешь, что со временем почти любой сон забывается. Я и всей душой надеюсь, что это один из них.