Душевные страдания и бесчисленное количество вопросов
29 июля 2023 г., 01:00
Гермиона вернулась в паб, когда Джинни уже пошла на её поиски. Они пересеклись в дверях, и Уизли не могла не заметить Забини, так тоскливо поглядывающего в сторону шатенки. Джинни многозначительно вздохнула и тоже вернулась за столик. Гарри и Рон неумело сделали вид, что все это время продолжали беседу, точно не следя за входом в Три метлы.
Гермиона выбросила слова слизеринца из головы, предпочитая избегать всего, что касается Нотта, и Забини с Паркинсон входили в этот список. Гарри косился в сторону двери до конца вечера, будто из неё вот вот кто-то выйдет. Джинни продолжала отвлекать подругу от мыслей всеми возможными способами, даже самыми абсурдными. Рон был спокоен, будто вообще не знал о произошедшем, хотя это было маловероятно. Весь этот день казался ненастоящим. Все трое играли какой-то кривой спектакль для Гермионы, которую это никак не спасало. Было лучше, если бы они действительно ничего не знали.
***
Гермиона поймала себя на мысли, что Забини не соврал. Нотта действительно не было весь следующий день, что раздражало её. Какого черта она продолжает появляться в большом зале, в коридорах, а он нет. Она не даёт себе слабину: не закрывается в ванной с истерикой, хотя и есть такое желание; разговаривает с людьми за завтраком, обсуждая глупые новости; смеётся с несмешных шуток Джинни, которые в любой другой момент заставили бы её искренне улыбнуться. А Нотт просто испарился, будто это ему нужно залечивать душевные раны. Он не имеет право так себя вести. Нотт просто обязан ловить эти косые взгляды, от которых уже тошно, хотя не прошло и дня. Грейнджер хотела чтобы он вёл себя как всегда. Будто всех этих месяцев не было, и ей это лишь приснилось, но его пустующее место не давало в это поверить. Гермиона уже хотела спросить у Паркинсон о его отсутствии, но последний разговор с брюнеткой оставил свой осадок. Только стоило Грейнджер подумать, что диалог со слизеринкой не особо хорошая идея, как та сама её настигла. — Гермион, подожди. — сначала шатенка даже не поняла чей это голос, но подняв глаза, увидела перед собой Паркинсон. Девушка шла прямо ей навстречу, но голова Гермионы не особо следила за маршрутом, увеличенная мыслями. — Я не буду оправдываться, врать и прочее. Вчера я была не права. Честно признаю — в этой ситуации я повела себя как истеричка. Не хочу чтобы оставались какие-то недопонимания. — Даже без «извини»? — скептично всинула бровь шатенка. Ее не особо волновала такая формальность, но больше ответить на это было нечем. — «Извини» ничего не исправит. К тому же, я не могу извиниться за то, что сделала по незнанию. Главное, что я признаю, что оказалась неправа. Это куда важнее, я считаю. — Паркинсон пожала плечами. Гермиона мысленно согласилась с такой философией девушки. Брюнетка уже собиралась уйти, как Грейнджер все же решила спросить: — Где Нотт? — Все ещё спит. Передать, что ты спрашивала? Гермиона отрицательно помотала головой. Ещё этого ей не хватало. Это было просто любопытство, а не какая-то забота. Ну, по крайней мере, в этом уверяла себя сама гриффиндорка. Да, её раздражало, что его нет, но вместе с этим было какое-то другое чувство. Она не хотела называть это волнением. Нет. Она определённо не волнуется за него. Не волнуется. Её не преследуют слова Забини, о том, что он будет отходить следующие пол дня. Нет. И не волнует, от чего он должен отходить. С этими мыслями Грейнджер не заметила, как пришла в гостиную. Она остановилась, не помня даже как назвала пароль. Рядом, будто из ниоткуда, матерелизовался Кормак. — Так, когда приступим к ЗОТИ? — Давай не сегодня. — пару раз моргнув, чтобы сбросить напряжение с глаз, сказала шатенка. — Я тоже так думаю. К тому же, в конце марта у нас финальный матч, я не могу пропустить ни одной тренировки. Как насчёт апреля? Гермиона молча кивнула. Она проследила за парнем, который получив ответ, развернулся и ушёл в комнату, даже не успев вызвать у неё раздражённость. Это было странно. Шатенка раз за разом замечала, как Маклаген становится все лучше в её глазах. Нет, лучше это сильно сказано. Нейтральнее. Может, он всегда таким был? Но память подбросила ей званый ужин у Слизнорта, и эти мысли быстро испарились. Гермиона решила остановиться на том, что однокурсник просто стал взрослее. Это было просто самым простым способом поставить точку в этом вопросе, ибо ломать голову ещё и над Кормаком ей не хотелось. Ей вообще ничего не хотелось. На секунду она поймала себя на мысли, что пульнуть себе аваду в голову не так и плохо. Нет, умирать не хотелось. Было желание перестать чувствовать. Вычеркнуть из жизни последние сутки, ибо в груди образовалась чёрная дыра с неумолимо растущей массой. В детстве Гермиона думала что именно в груди находится душа. Где-то между рёбер существует что-то нематериальное, но слишком хрупкое. И именно там сейчас давило с такой силой, что ещё чуть-чуть и рёбра треснут. Она понятие не имела как с этим можно вообще жить и сколько это будет длиться. Месяц, год? Грейнджер вспомнила Снейпа. После битвы Гарри отвёл её к омуту памяти и показал, что оставил после себя самый сухой и жестокий преподаватель. В тот момент почти весь мир друга перевернулся, заставляя его чувствовать вину перед человеком, который оберегал его больше всех, и которого он ненавидел почти также. Профессор любил мать Гарри почти тридцать лет даже после того, как она выбрала того, кто портил ему жизнь. Грейнджер откинула эти мысли. Не хотелось думать о том, что это коснётся и её. Нет, определённо нет.***
Стрелка часов пересекла одиннадцать, когда Нотт проявил, первые за последние сутки, признаки жизни. В висках болезненно пульсировало. Слизеринец лежал на животе, напрочь не помня как оказался в кровати. Парень, впервые за долгие годы, почувствовал страх наяву, ибо последнее время тот преследовал его лишь во сне. Открывать глаза не хотелось, ведь это означало, что он жив. Сей факт ни капли не радовал. Все же открыв глаза, он наткнулся взглядом на Малфоя. Блондин будто почувствовал это и отложил книгу. Он вышел из комнаты, не обронив ни слова. Нотт перевернулся на спину. Это далось с трудом. Казалось, что во всем тебе не осталось мышц. Просто кусок мяса с кровью и костями. По другому свое самочувствие Тео описать не мог. Только он выдохнул, как в комнату влетела Паркинсон. Нотт бы завыл, но связки не желали с ним сотрудничать. Он уже приготовился к тому, что Панси просто убьёт его и все это время ждала для того, чтобы он был в состояние осознать свою смерть. Странно. Брюнетка остановилась в дверях. Идущий следом Блейз слегка подтолкнул девушку, но та резвернулась и скрылась из виду. Забини проводил её молчаливым взглядом и все же переступил порог комнаты. Мулат подошёл к его кровати, и Нотт уже хотел подняться, когда друг придержал его рукой, бросив лишь: — Да лежи ты. Теодор не стал сопротивляться. К тому же, сил для этого не было. Он чувствовал себя больным. Ни Малфой, ни Забини не говорили с ним. Последний молча поставил возле его кровати стакан и занялся каким-то своими делами у кровати. Во взгляде Драко мелькнула жалость. Нотт не понимал что происходит, почему к нему относятся как к смертельно больному пациенту, которому осталось от силы неделя? Почему Панси даже нотации ему не начала читать? Тут до Нотта дошло, что он не знает за что она должна была это делать, но должна. Определённо. И почему он увидел в её глазах разочарованние? От кого угодно получить такой взгляд для него ничего не значило, но что можно было натворить, чтобы разочаровалась даже Паркинсон? Боль в висках усилилась, будто намекая, что это не самое лучшее время для размышлений, но это его не останавливало. Гермиона. И тут страх проник в него. Он расстекся по телу, пуская по рукам вибрации. Пальцы сжали простынь, Нотт пытался скрыть от самого себя, что его бьёт озноб. Он все же сел, чувствуя как дрожь идёт по всему позвоночнику. Рука потянулась к стакану, ибо во рту было сухо. — И что ты ей наговорил? — Забини надевал футболку, собираясь лечь спать неприлично рано. Тео с трудом сфокусировался на фигуре друга, стоящей в паре метров. Радужка едва виднелась из-под век, но в ту же секунду глаза распахнулись. Он попытался что-то сказать, но язык никак не хотел подчиняться владельцу. Мулат вздохнул и дал стакан прямо в руки, видя, что самостоятельно друг вряд ли справится. Нотт пролил не меньше половины жидкости, но даже не обратил внимания на мокрые пятна на рубашке. Вопрос о том, почему он спал в форме казался не таким важным. Слизеринец рухнул обратно в кровать, ибо держать тело в каком-либо другом положении, кроме как горизонтальном, было непосильным трудом. — О чем ты? — О Грейнджер, — Нотт, даже не глядя на друга, чувствовал, что тот был явно недоволен. — или она просто так сказала, что ненавидит тебя и все что с тобой связано? В дальнем углу комнаты брови Малфоя близились к затылку от такой фразы Блейза. Драко, как впрочем и всегда, находился в полном неведении. Единственное что он знал, что Нотт отключился где-то в коридоре. — Блять… Брюнет закрыл лицо руками, скрестив пальцы и массируя виски. Все ушло на второй план. Чувство ненависти к себе разгоралось в каждой клеточке тела. Если бы только он знал, что чувство гриффиндорки было настолько же сильным. Нотт рывком поднялся с кровати, о чем тут же пожалел. Ноги были ватными, но все же удержали его, а перед глазами потух весь свет. Забини подскочил к шатающемуся другу, готовый укладывать его обратно. Не дожидаясь, когда зрение восстановится, Тео направился к двери. — Ты куда собрался?! — следя за парнем, воскликнул мулат. — Не важно. В голове Блейза наперебой появлялись самые нелестные слова в сторону друга. Он пошёл следом, и не зря. Уже на третьей ступени его пришлось ловить. — Блейз, отъебись. — смахивая со своего плеча руку, рявкнул Нотт. Забини спорить не стал. И не стал ловить его, когда тот грохнулся уже в гостиной. На шум, как и стоило ожидать, спустилась Паркинсон. Брюнетка остановилась на лестнице, пытаясь понять, какого черта происходит. — Что за… — глаза бегали от Нотта, сидевшего оперевшись о диван, к Забини, недовольно стоящему над другом. — Вы издеваетесь? — Нет, что ты. Просто Тео решил попрактиковаться в ходьбе. Как видишь, результаты так себе. — Он с лестницы навернулся? — укутываясь в халат, скептично спросила Панси. Забини утвердительно кивнул. Она не подала виду, что все происходящее её до жути пугает, вот только растрепаный вид говорил о том, что она выскочила прямо из кровати. — Я вообще то ещё здесь. — поднимаясь, бросил Нотт. — Нет, нет, нет. Черта с два, ты куда-то пойдёшь. — Блейз махнул палочкой, блокируя выход из гостиной. Впервые за год преимущества старосты ему пригодились. — Мы тебя пол ночи искали по коридорам, и больше я не собираюсь. Время — ночь. Ты в любом случае не попадёшь в гостиную Гриффиндора. Если и попадёшь, то со скоростью молнии вылетешь оттуда нахрен. И будет ещё хорошо, если живой. Ибо в возможностях твоей Грейнджер я не смею сомневаться. Так что будь паинькой, вернись в кровать. Панси вздрогнула, когда после фамилии гриффиндорки Нотт захохотал, игнорируя следующие слова. Было слышно, как Нотт повторяет «твоей гриффиндорки», сквозь смех, разлетающейся по комнате. Это все больше напоминало фильм ужасов, который она на кой-то черт решила посмотреть вместе с Забини в кинотеатре. Адекватность друга все больше и больше вызывала сомнений. И как разрешится эта ситуация, Панси не понимала. — Ну, отлично. — наконец-то успокоившись, начал брюнет. — Если сдохну, то хуже уже не будет. Разве нет? Никто и не против, я уверен. Визенгамот спишет это на самооборону, а вы преспокойно закончите учебный год. Все в выигрыше. Нет. Это определённо ей надоело. Какие бы тёплые чувства она не питала к другу, но у всего есть предел. — На меня посмотри. — Паркинсон встала вплотную к Нотту. — В глаза. — Теодор опустил голову, ибо Панси была невысокой, к тому же стояла босяком. Никто из них не заметил, но Забини опять достал палочку, не доверяя Нотту в таком состоянии. — Ты, чёртов кретин, сейчас ничего не сделаешь, разве во всей красе не покажешь ей какой ты придурок. Не думаю, что это и есть твоя цель, потому заткнись и иди обратно, пока я не заставила твоё сердце биться реже. — брюнетка демонстративно надавила палочкой на солнечное сплетение. — И только попробуй выйти ночью из комнаты. Ты уже натворил херни за последние сутки, так дай ей успокоиться и прийти в себя. Уверена, сейчас Грейнджер не пожалеет нескольких проклятий, которые реально дадут ей возможность не видеть тебя до конца учебного года. Нотт сделал шаг назад. Из-за чего конкретно, понять сложно: видеть Паркинсон в таком гневе самое странное, что может с ней произойти; либо же несоображающий мозг принял тот факт, что сейчас добраться до гриффиндорки очень и очень тяжело; или вообще, слова подруги все же дошли до него. Но в конце концов, Тео развернулся и поднялся в комнату. — Панси. — мулат проводил парня взглядом и подошёл к Паркинсон. — Не нужно, Блейз. Все в порядке. Просто я устала играть добрую мамочку для Тео. Если он не понимает по хорошему, придётся иначе. — девушка села на диван. — К тому же, ей самой нужно разобраться в себе. — О чем ты? — удивлено вскинув брови, поинтересовался парень. — О том. Она спрашивала о нем сегодня. Угу. — заметив вопросительный взгляд, кивнула брюнетка. — Но, не хочет, чтобы он знал об этом. Я понятия не имею что у них там за брачные игры, но Гермионе явно нужно время, чтобы сделать для себя вывод: нужен ей Тео или нет. А если это тело вломится в её спальню, то она сделает вывод, что с мозгами у него явная беда. Нотт был близок к тому, чтобы рвануть вниз по лестнице, после этих слов брюнетки. Он не ушёл в спальню, решив послушать, о чем они будут говорить. И услышанное его обрадовало. Птичка беспокоится. Ей важно, что с ним. Ей не плевать. Когда речь зашла о их бурных каникулах, Нотт решил закончить с подслушиванием. Таких подробностей личной жизни друзей он не желал знать. Малфой все также читал книгу, не обратив внимание на однокурсника.***
Нокс встретил хозяйку в двери. С появлением Грейнджер все разговоры в спальне стихли. Это раздражало. Теперь у Браун была новая тема для болтовни, что презнаменовало конец спокойной жизни в башне Гриффиндор. Шатенка только сейчас заметила, как ее радовало то, что Лаванда гадала с кем общается Рон. Во-первых, за этим было интересно наблюдать, ведь друг не вернулся к ней, явно зацепив этим самолюбие блондинки. Во-вторых, количество её имени в этих разговоров снизилось в разы. Неприятно, однако, когда тебя обсуждают в твоем же присутствие. Теперь, эта тишина изводила больше, чем обсуждение девушки Уизли. Тишина, причиной которой она сама и является. Гермиона задернула балдахин, принимая плюс такой ситуации: тишина. Она все же решилась подумать о слизеринце. Мозг пытался найти хоть какое-то оправдание его поведению, но все они были неспособны перекрыть его слова. Слишком метко он попал. Грейнджер пыталась найти смысл в его действиях. Зачем он проводил с ней столько времени, делал подарки, если в это же время она была не единственной. С тем же успехом он мог не афишировать их отношений, продолжая веселиться на стороне, чтобы никто ничего не знал. Так было бы даже проще. Гермиона отвлеклась от мыслей, когда около кровати послышались шорохи. Шатенка села на кровати, разглядывая Нокса. Кот странно игрался с углом от тумбы, будто пытаясь открыть её. Девушка нахмурилась. Нокс не имел тяги к разрушению мебели. Она дёрнул ящик на себя, продолжая смотреть за поведением жмыра. Чёрное тельце юркнуло внутрь и показалось через пару секунд, держа в зубах синиюю ткань. Зелёные глаза уставились на хозяйку. Гермиона поняла сразу же, что это свитер Нотта. Едва ли не единственная синяя вещь в её гардеробе. Нокс вытянул его и оставил на кровати. — И что? — Грейнджер не особо волновал факт, что вопрос адресуется питомцу. Нокс никак не отреагировал на слова хозяйки, свернувшись клубочком на синей ткани. Гермиона чуть не рассмеялась. Нотт не афишировал их отношения. Она сама это сделала, даже не предупредив его. Все начало складываться. Нет. Не все. Ведь Теодор сам спрашивал, когда они перестанут прятаться. Он хотел этого. Голова шла кругом. На каждый вопрос находился ответ, который порождал ещё два. Единственное, к чему она пришла — ненависть иссякла. Была только обида, но вместе с ней и тоска. Каждый день они пересекались в коридорах, сидели на уроках, проводили время в пустых кабинетах или в башне. Сегодня он будто исчез. Ни намёка на его существование. В голове промелькнула мысль, но Грейнджер сразу же её откинула. Его руки ей не нужны. Его голос. Его взгляд. Это не то, что ей нужно.
